Ветер в проводах

«Cколько лет пройдет — все о том же гудеть проводам, Все того же ждать самолетам» © Макс ожидал, что следующие две недели дадутся ему очень непросто, но они оказались если не легкими, то спокойными. Все было понятно и четко, как в ясный солнечный день. Между ним и Денисом мало что изменилось. Просто теперь в их поступках стало больше однозначности: Денис и правда наклонялся к нему слишком низко, когда редактировал текст курсовой — потому что он хотел это сделать. Макс и правда принюхивался к его духам или шампуню — потому что он хотел это сделать, ведь ему нравилось, как пахнет Денис. Теперь им не нужно было думать, замечает ли другой все эти мелочи, и замирать в ожидании или ужасе, что он обо всем догадается или не догадается. Единственное серьезное отличие от их прежнего общения заключалось в том, что Макс стал проводить у Дениса все свое время. До этого он лишь пару раз оставался у него ночевать, когда сам Денис был в городе, но теперь просто забрал в его квартиру почти все свои вещи; удивительно догадливый Нестор напомнил ему про забытую зубную щетку. Максу казалось, что внутри него обвалилась стена, барьер между ним и Денисом. Внешне это проявлялось в том, что он ближе подсаживался к Денису на диване, ближе подходил к нему, когда они кормили уток, и редко — подходил совсем близко в ожидании, что Денис его обнимет. Все это были мелочи, но для Макса они имели вселенское значение. В глубине души он был даже рад, что Денис уезжает: так у него было основание меньше ненавидеть себя за то, как легко он сдается. У них обоих не было желания запихивать в оставшееся время что-то большее и спешить, так, будто две недели — это все, что у них есть. Две недели — это все, что у них есть до долгого расставания, а потом будет еще неделя, две, три — много. На это надеялся Макс, в это же верил Денис. Точно так же у них не было желания думать, как их отношения выглядят в глазах других. Им не было до них дела, а, главное, сейчас у них не было на это времени. Два момента все-таки позволили Максу ощутить, что они теперь вроде как… встречаются. Во-первых, они стали спать вместе. Точнее, они искренне пытались это сделать, но изначально романтичное мероприятие оказалось трудновыполнимым. Диван Дениса был слишком узким, и они еле умещались на нем вдвоем: Денис и так был очень высоким, а Макс привык спать на боку, сгибая колени. Из-за этого он упирался ногами в Дениса, который всегда вежливо отодвигался от него, пока однажды ночью не упал с дивана. Самым глупым было то, что Макс даже не проснулся. В другой раз Макс усердно пытался уснуть, не сгибая ног; сделать это в непривычной позе было тяжело, поэтому он лежал и смотрел в потолок, слушая сопение Дениса. Он уже собрался перебраться спать в кресло, когда Денис вдруг заворочался во сне, задел рукой самого себя и, не просыпаясь, сказал: «Извините». Он проснулся, потому что Макс рассмеялся. В следующую ночь Макс решил спать на полу. Еще через ночь они спали там оба. Второй момент был не таким забавным и веселым: они сильно поссорились из-за отъезда Дениса. Макс несильно удивился, когда Денис все-таки попытался отменить поездку за его спиной, но отреагировал резко и в выражениях не стеснялся. Кричать друг на друга было неприятно, но, глядя на Дениса, который яростно доказывал ему, что не хочет ехать, Макс подумал, что, похоже, у них все серьезно. Денис не хотел с ним расставаться, и это было до безумия приятно. Но Денис хотел поехать на Мальту, и Макс это знал. И Макс не хотел, чтобы Денис упускал такую возможность, он не хотел, чтобы из-за него срывались его планы и мечты. На этой фразе они закончили обсуждать то, что и обсуждать-то не требовалось. Вечером накануне отлета они пошли в кино. Макс подумал, что это их единственное нормальное свидание — если не считать всех тех посиделок, прогулок в сквере и бесчисленных поездок в электричках. В местном кинотеатре был ужасный звук, а еще почему-то пахло жженой резиной, но Макс почти не обращал на это внимания. Он и на фильм-то внимания не обращал, потому что весь сеанс они держались за руки. В зале почти никого не было, и они сидели на предпоследнем ряду; Максим сжимал тонкие пальцы Дениса своими и ближе к концу фильма — потому что какого хрена, а? — положил голову ему на плечо. После кино Макс проводил Дениса до дома, не поднимаясь в квартиру: он не хотел видеть собранные чемоданы и опустевшие полки. Уже стемнело, и сумерки вокруг них были теплыми, лиловыми и сладкими: во дворе дома распустилась сирень. Где-то курили, и запахи смешивались в один — неуловимый, майский, живущий всего несколько дней. Денис взял руки Макса в свои и сжал их теплыми ладонями.  — Подъедешь завтра?  — Да, конечно. У тебя в пять вылет?  — Без пятнадцати.  — Я прямо в аэропорт приеду, ладно? Я не хочу отсюда, из квартиры ехать… Со всеми этими сумками и все это… извини.  — Хорошо, Макс. Я понимаю. Конечно, он понимал. Он всегда всё понимал. Макс посмотрел на их соединенные руки.  — Ну, завтра увидимся тогда?.. Спокойной ночи.  — Спокойной ночи, — Денис крепко сжал его руки прежде, чем отпустить. Макс пошел к себе. Он слышал звон ключей за спиной: Денис доставал их, чтобы открыть домофон. Он как-то замешкался, будто не хотел заходить в подъезд. Или он чего-то ждал? Макс сделал еще несколько шагов, но так и не услышал скрипучего звука открывающейся двери. Он остановился, потом развернулся и пошел обратно. Денис все еще стоял у подъезда, и даже в темноте Макс различил растерянность и что-то, похожее на надежду в его глазах. Конечно, еще бы. Макс быстро встал на ступеньку подъезда так, чтобы быть на одном уровне с Денисом, схватил его за плечи и сильно прижался к его губам своими. Он оперся рукой о кирпич стены и целовал его, напрочь забыв про свое неумение это делать. Он отодвинулся только тогда, когда Денис стал увереннее и попытался ответить на его поцелуй. Макс перевел дыхание и облизнул губы. Он взглянул на Дениса: его глаза почти мерцали в темноте, и Макс сделал шаг назад, покачиваясь на месте, как пьяный.  — Эм… до завтра.  — До завтра, — в голосе Дениса была улыбка, и Макс быстро развернулся и ушел, чуть ли не убежал в общежитие. Он стоял на общей кухне, бессмысленно вертя в руках флаер из языкового лагеря, где работал Денис. Макс не сразу заметил Веронику, которая зашла на кухню с охапкой веток сирени и трехлитровой бутылкой, и поднял голову, только когда она окликнула его второй раз.  — Эй, Максимка-аскорбинка, все в порядке? Макс кивнул. Вероника секунду посмотрела на него со странным пониманием в глазах. Она набрала в банку желтой воды из-под крана и засунула в нее сирень. У выхода в коридор она повернулась и, прижимая к себе банку, сказала:  — Ты заходи к нам. В гости. Не кисни один! Макс сидел в зале регистрации и ждал Дениса, который отошел, чтобы купить им по кофе. По залу эхом разносились объявления о рейсах, и это вызывало волнение, такое, словно летел он, а не Денис. Писк рамок на досмотре и звук катящихся по полу чемоданов вызывали у него чувство кома в горле. Денис зарегистрировался на рейс заранее и уже сдал багаж, и Макс был рад, что не увидит его чемоданы: так он мог притвориться, что Денис улетает совсем ненадолго. Макс смотрел на залитый солнцем стеклянный купол и стены аэропорта; он с внезапной паникой подумал, что летать на самолетах опасно, но тут же успокоил себя где-то услышанной статистикой, что в автокатастрофах людей погибает больше. Он совсем потерялся в своих мыслях и не сразу заметил стаканчик с кофе, который ему протягивал вернувшийся Денис. Он сел рядом с Максом, отодвинув его рюкзак на свободное сидение.  — Я постараюсь приехать в августе. Хотя бы на пару дней. Макс держал в руках стаканчик с кофе, глядя на серый плиточный пол перед собой.  — Эй, — Денис легко толкнул его плечом, — все в порядке? Макс кивнул и через силу отпил сладкой кофейной жижи из стаканчика.  — Да. Он посмотрел на зал вокруг и наткнулся на пристальный чужой взгляд. Пара охранников, не стесняясь, указывала на них пальцем. Произнесенное ими слово легко читалось по губам, но Максу даже не нужно было его читать. Он знал, как они их называли. Это его отрезвило. Эти двое не скрывали своих ухмылок, но дело было в том, что только сам Макс мог смеяться над своими чувствами. Да, он превратился из крепкого орешка в яйцо всмятку, и, может, он еще об этом пожалеет, да он уже об этом жалеет, но только ему решать, жалкий он из-за этого или нет, а не всяким уродам.  — Макс?.. Макс, ты чего? Максим перевел взгляд на Дениса, который недоуменно оглядывался по сторонам, выискивая, на кого Макс так злобно уставился. Конечно, он ничего не заметил. Макс покачал головой.  — Ничего, — он вздохнул. — Я… я понял насчет августа. Смотри, как тебе будет удобнее. Я, конечно, хочу, чтобы ты приехал. Главное, чтобы тебе это не создавало проблем.  — Не создаст, — Денис улыбнулся. — И сам приезжай. Я тебе составил список, что нужно сделать, если ты захочешь… Макс прервал его, простонав вслух от отчаяния.  — Денис, нет. Я лучше просто так приеду, как турист. Это не мое, волонтерство и вся эта хрень… ну, только если вам там флаеры раздавать нужно.  — Может, и нужно, — Денис поднялся с места. — Идем? Регистрация на рейс заканчивалась, и началась посадка. Максим хотел, чтобы она поскорее закончилась, чтобы Денис поскорее сел в самолет, улетел и вернулся обратно.  — Напиши, как прилетишь. Денис летел с пересадкой, и Макс уже подсчитал, что он будет на месте завтра около семи утра. Нужно поставить будильник, чтобы проснуться в это время. Теперь ему нужно учитывать разницу во времени, в погоде, а ведь еще пару недель назад он не смог бы показать Мальту на карте мира. Теперь мог, и у него была к ней одна большая претензия: гребаная Мальта была слишком далеко.  — Конечно, напишу. Макс кивнул. Он стоял перед Денисом, глядя под ноги, и чувствовал себя маленьким, слабым и бестолковым. Все эти две недели он не мог не думать о том, что, возможно, Денису совсем не сдался малолетка, который не знает, чего он хочет от жизни, который только хамит и огрызается и никак не повзрослеет. И, возможно, там, на Мальте, Денис это поймет — если еще не понял здесь. Денис обнял Макса одной рукой и приподнял его подбородок другой. Он смотрел на него со спокойной уверенностью в том, что все будет хорошо — уверенностью, которой у него хватало на двоих. А потом он так же уверенно и спокойно его поцеловал — не как Макс, который накануне впечатал его в стену у подъезда и тут же сбежал. Нет, Денис никуда не торопился, словно не было никакого самолета и двадцати минут до окончания посадки, словно вокруг не было никого — а какое это имело значение, если люди вокруг крепко обнимались, шмыгали носами и просили позвонить по прилете. Здесь, на линии расставания, все были равны, и здесь не было места предубеждениям и осуждению. Денис обхватил лицо Макса ладонями, чуть улыбаясь и заглядывая ему в глаза. Все это походило на сцену из какого-то дурацкого фильма; Макса раздражало то, как все это ему нравилось. Еще его раздражало, что Денис как-то слишком умело целовался; оставалось надеяться, что это было его врожденным талантом, а не результатом приобретенного опыта. Макс обхватил пальцами запястья Дениса, который все еще держал его лицо в своих ладонях. Максим смотрел в распахнутые, сосредоточенные только на нем одном глаза и ощутил ее — власть. Темное и сильное чувство уверенности в том, что можно сказать: «Не уезжай», и тебя послушают и послушаются. Только вот тогда не будет не только Мальты  — скорее всего, не будет ничего, ведь Макса рано или поздно сожрет чувство вины за собственный эгоизм, который перед этим сожрет Дениса. А так… Мальта точно будет у одного из них, а потом — кто знает, может, и у них обоих. Макс, как смог, улыбнулся, напоследок коснулся губ Дениса своими и пробормотал:  — Все, иди. Он, не оборачиваясь, пошел к выходу, как только Денис подошел к рамке досмотра. Чем быстрее он отсюда уйдет, тем быстрее они встретятся снова. Ему было тяжело, и тяжесть оседала свинцом в его грудной клетке, и ее было не скинуть, не вырезать и не выскрести, ведь она была частью него самого, частью принятых им решений, его ответственности. Но, как однажды ему сказал Денис, он был недовольным. Он был злым. А теперь он был злым и счастливым — и поэтому очень сильным. Он мог сделать все, что потребуется. Ему нужно узнать, как оформляется виза. Но сначала разобраться с заграном. И с учебой, он не уверен, что вообще хочет дальше учиться... Тогда надо заняться работой. Ладно, он что-нибудь придумает. Похоже, у него нет другого выхода, кроме как что-то придумать и со всем справиться. Как они и договаривались, Макс переехал жить в квартиру Дениса; он пообещал Нестору, что не станет выселяться из комнаты официально.