Full Fool fall in Love

      Только зашедший в свою квартиру Тэхён услышал за спиной быстрый стук. Распахнув ещё не запертую дверь, парень увидел помятое, мокрое, чумазое нечто с нездорово горящими глазами.       Эти сто семьдесят восемь сантиметров чистейших человеческих тупости, верности и безрассудства без промедления и согласного приглашения вошли в коридор, оставляя за собой земляные следы.       - Проходи-проходи, чувствуй себя как в родной пирамиде, мсье фараон Нублинкамоон. Или ты фараон Пиздес Второй? Я всё время вас путаю.       - Очень смешно, - Чонгука от смены уличного и прохладного климата на тёплый, домашний пробило дрожью.       - Пока нет, но завтра уборщица нашего жилого комплекса, которой придётся оттирать отпечатки ботинок неизвестной мумии, мои прозвища явно оценит. И своих, скорее всего, добавит, - Ким, не став ожидать гостя, потопал на кухню, чтобы поставить кипятиться воду. - Можешь даже не вякать о том, что: "Неси скорее машинку", "мне некогда", "поспешим". Без кружки горячего чая и нормального разговора мы отсюда не уйдём.       Брюнет, еле отлепивший от себя сырую куртку и скинувший испорченные грязью кроссовки, услышав последнее утверждение друга, немного приуныл. Он так умаялся и морально истрепался, что беседовать по душам, ковыряясь в своих чувствах, не хотел от слова "Хоспаде-Иисустрица-убереги-от-неминуемого". Но Тэ располагал предметом, нужным Чону как собственные глаза или уши, поэтому пришлось послушаться.       Облачившись в щедро выданную, сменную тэхёнову одежду, Гук с огромной неохотой, придавленной кубометрами усталости камбалой приплыл за стол, где его уже ждал шатен с двумя кружками жидкого, ароматного эликсира.       - И как давно? - опустив все словесные хождения вокруг да около, поинтересовался Ким, не озвучивая и так понятное "любишь".       - Да какая разница?       - Чтобы правильно лечить, надо знать стаж заболевания.       Спрятав грустную усмешку за чашкой, поднесённой к губам, Чонгук хмыкнул:       - Ни химиотерапия, ни облучение уже не помогут, Тэ. Так что можешь даже не стараться.       - И кроме переезда прямо совсем никаких вариантов? - парень не хотел отпускать лучшего друга в неведомые дали.       - Есть парочка, но ты же не хочешь впоследствии со мной общаться лишь с помощью спиритической доски Уиджи.       - Ой, избавь от романтической драмы, мне её и в дорамах хватает, - скривившись, Тэхён хлебнул обжигающего напитка. - Так ты прямо всё досканально обдумал и категорически уверен? Ты ведь, можно сказать, оставишь его безо всяких объяснений. Про себя я, так уж и быть, промолчу.       - Ну, ТэТэ, ты же большой мальчик, и без своего вредного младшего недобрата справишься, - попытался пошутить Чон, - а Чимину, думаю, после женитьбы будет уже не до меня.       - Идиот.       - Дурак.       - Один-один. Ладно, сейчас принесу твой клад.       Скрывшись в спальне и пошуршав там беспорядком в ящике комода, шатен вернулся с небольшой, покусанной коррозией машинкой. Передав её в призывно раскрытую ладонь, он занял прежнее место напротив собеседника.       - Так вот, значит, как выглядит самый ценный в мире дар, - задумчиво проговорил Гук, вертя мустанг перед глазами.       - Ну для тебя - да, - намекающе ответил Тэхён. Брюнет на ироничное замечание предпочёл промолчать.       Парни решили не тащиться зря обратно в чонгукову обитель и забрать уже упакованные в сумки вещи с утра. Собравшегося ночевать на диване в гостиной Чона, Ким без вопросов притащил с собой в кровать, оплёл конечностями и отказался выпутывать, аргументируя: "Ты же сбежишь от нас, когда мне ещё удастся вспомнить времена школьного лагеря?"       На обиженно-печальный бубнёж друга Гук лишь виновато улыбнулся и позволил прижаться к боку, потрепав шоколадную макушку. Ну вот и кто из них старший? Точно не кареглазая, расстроенная коала, прицепившаяся к предплечью.       - Ты хоть писать и звонить будешь? - пробурчал засыпающий Тэ в схваченную руку.       - Ты так реагируешь, будто я прямо завтра уезжаю как минимум на Плутон.       - Я серьёзно, жоподрила бессовестная! Исчезнешь - и я тебя найду, за шкирку притащу обратно и заставлю перед всей нашей недовольной компанией извиняться.       - Как ты меня назвал? Пятьдесят очков Слизерину за такое искусное обзывательство, - тихо хихикнув, прошептал Чон.       - Выключись уже, - смущённо проворчал Ким.       Как бы он не пытался сыграть себя обычного, саркастичного и беззаботного, а друга Тэхён терять не хотел. Ведь брюнет был опорой не только Чимина, но и его самого, за долгие годы общения став настоящей семьёй.       Шатен думал, что их крепкая дрим-тим не распадётся никогда, сохранив идеальный, семизначный состав. Но что поделать, если один член команды влюбился в другого, а тот просто глупая ромашечка, не заметившая своего счастья? Не рассказывать же Паку страшную тайну, в самом деле. Нет, определённо, это плохая идея.

∞💜∞

      Невыспавшиеся, с опухшими, помятыми физиономиями, нерадивые шаферы выдвинулись в путь на арендованной машине в ранние семь часов утра. Когда они заехали забрать сумки, Ким скептично и недоверчиво оглядел громадный походный рюкзак Чонгука:        - То есть ты сразу после свадьбы в свою ссылку отправишься? Что, совсем невмоготу? Прямо так сильно приспичило?       - Тэ, ну не начинай, а! Я так решил, окей?       - А я знаю, к чему такая спешка: передумать боишься, - проницательно предположил шатен, победоносно ухмыльнувшись.       - Будешь телепатить меня без разрешения, хренов Чарльз Ксавьер, остановок для того, чтобы в туалет сходить, не получишь.       Ким недовольно вскинулся:       - Ты, вообще-то, тоже счастливый обладатель мочевого пузыря!       - Я, в отличии от тебя, выдул только одну чашку кофе, а не три, - огласив своё преимущество, Чон умело вывернул автомобиль с парковки.       - Ну вот, я уже намного меньше жалею о твоём отъезде, шантажист малолетний.       - Я тоже тебя люблю, ТэТэ.

∞💜∞

      В целом, поездка прошла без особых происшествий. Спустя тридцать минут пребывания в уютной, совсем не неловкой тишине, Ким, успевший немного задремать и на неожиданном, резком повороте чмокнуть лбом дружелюбное стекло, сонливость с помощью такого действенного метода растерял и поэтому предложил:       - Может, музыку послушаем?       Ничего против разбавления немого путешествия Чонгук не имел, поэтому согласно нажал на кнопку магнитолы, собираясь оживить молчавшее радио. Вместо него в салоне на огромной громкости заорал музыкальный хэдлайнер фильма "Охотники за приведениями".       Даже вздрогнув от неожиданности, брюнет попытался переключить композицию, но та, по-видимому, таким раскладом была не довольна. Трек не сменялся, радио не запускалось, и на всю машину раздавалось: "Who you gonna call? Ghostbusters!"       Ещё раз десять бессмысленно пощёлкав кнопками, Чон сдался. Тэхён же, с весёлой улыбкой наблюдая за попытками друга, беззаботно проговорил:       - Да ладно, оставь, пусть играет.       Следующие полчаса в автомобиле происходило нечто странное, но забавное: первые четыре повтора саундтрека парни слушали с непроницаемыми лицами. Затем, на пятый, они, кажется, выучили весь текст. На шестой их внезапно втащило, и товарищи в безумном дуэте горланили слова разными голосами.       Когда наизусть запомненные аккорды зазвучали в десятый раз, Гук сквозь зубы прорычал:       - Я уже ненавижу эту песню! Давай выключим?       - Подожди немного, - Тэ откинулся на спинку сидения.       - Чего? Пока у меня не лопнет глаз, или эпилептический припадок не начнётся?       - Нее, сейчас снова накроет, - заговорщецки подмигнул шатен.       И правда, через десять минут, обгоняющие тёмно-синий форд водители видели через незатонированное окно, как парень на переднем, пассажирском сидении размахивал руками и верещал:       - If you're seeing things       Running through your head       Who can you call?       А черноволосый, отбивая ритм по рулю, выкрикивал в ответ:       - Ghostbusters!       В общем, когда друзья увидели вдалеке поместье, возвышающееся над низкорослыми, вишнёвыми деревьями, у них был готов блестяще отрепетированный перформанс с гармонично сочетающимися, сумасшедшими визгами и хохотом.

∞💜∞

      Как только автомобиль завернул колёсами на подъездную дорогу, всё веселье Чонгука вмиг растаяло. Красивое здание со стенами цвета топлёного молока, белоснежными колоннами и лепниной над каждым окном делало предстоящее событие слишком реальным, близким, неизбежным.       Нелогичная, иррациональная надежда на то, что торжество вдруг отменится, и Чимин останется свободным, теплилась в чоновой душе весь месяц подготовки, но теперь с треском и грохотом разбилась о величественно-праздничный фасад поместья.       Идеальное место для свадьбы. Идеальное место для того, чтобы окончательно разорвать потрёпанное сердце и бросить на пол зала для бракосочетаний. А потом понести свои кости в другую страну, в другое замечательное, отдалённое место, которое на самом деле ни капли не поможет.       Забрав из багажника сумки и встретившись с уже прибывшими Хоби и Юнги, Гук напялил на лицо искуственно-радостную маску и приготовился её носить долгие три дня.       - Наш жених позвал всех на совместный обед. Я с шести утра ничего не ел, а тут, по слухам, потрясающая кухня! Ну что, мелкий, заценим местную баранину? - Мин благодушно похлопал странно тихого донсена по плечу.       - Нет, хён, я, пожалуй, откажусь. Не голоден, - Чонгук состроил извиняющуюся физиономию, посмотрев на мятноволосого, и поспешил ретироваться в предоставленную каждому гостю комнату.       - Он вообще здоров? - недоумённо спросил Хосок, - Впервые вижу, как Гугу от еды отказывается.       Бросив обеспокоенный взгляд вслед удалившемуся другу, Ким удручённо вздохнул:       - В пути укачало.       Все два дня перед решающим мероприятием Чон занимался искусным косплеем корейского асассина: успешно избегал Пака, находя неотложные дела и предпочитая не проводить время с личной, незаживающей сердечной раной, а выполнять работу, которая по идее входила в обязанности персонала.       Поместье и прилегающие к нему сады не были одинокими обитателями этой территории: рядом расположилась небольшая деревенька с несколькими сувенирными лавочками и магазинами.       Снова по стелсу, в режиме полной невидимости Гуку удалось, побывав в поселении, приобрести подходящую к машинке коробочку и почтовую открытку. На её лицевой стороне с нарисованной в живой манере картинки смотрел забавный щенок корги, очаровательно высунувший язык и блестящий своими большими гляделками.       Да, изображение абсолютно точно не подходило к тематике события, на которое его собирались подарить, но Чонгук ничего не смог с собой поделать. Когда он вытащил из пачки эту открытку и увидел преданные, честные, огромные глаза, внутри что-то ёкнуло, и потребность искать другой вариант отпала.       Вернувшись в комнату после вылазки, парень сразу же сел за написание послания, закусив губу и слегка крошась внутренним стержнем. Сказать хотелось многое, а поле заполнения обширностью похвастаться не могло. В процессе напряжённого, болезненного обдумывания его и застал ворвавшийся в номер Тэхён:       - Слушай, ты уже бесишь меня! - шатен не заметил, как Чон спрятал письмо в ящик стола. - Сколько можно тут прятаться и делать всё, что угодно, но только не встречаться с человеком, нуждающимся в тебе? Я понимаю, что тебе тяжело, но подбери уже, наконец, собственные сопли! Чимин весь дёрганный ходит, смотрит затравленно и постоянно спрашивает, почему ты пред его светлые очи так до сих пор и не явился. Он стресс эти два дня на завтрак, обед и ужин ест, а ты сидишь в своей крепости одиночества и жалеешь несчастного себя. Хватит. Мы сейчас же идём вниз, где ты пропускаешь с нашим другом пару шотов виски и поддерживаешь его, как следует.       Выпалив на одном дыхании всю эту гневную тираду, Ким без заминки схватил растерявшегося брюнета за рукав и потащил из комнаты по коридору к лестнице на первый этаж. Транспортировка испугавшегося заложника закончилась только в баре, где его за ручку подвели к стойке и усадили за неё рядом со сгорбленной, хрупко-маленькой спиной и русой головой, уроненной на ладонь.       - Ваша посылка доставлена, - огласил импровизированный почтальон и быстро испарился.       Чонгук осторожно, но внимательно оглядел находящегося в непосредственной близости Пака, который заторможенно обернулся и сразу просветлел грустным взором:       - Тебе лучше, Гукки? Тэ сказал, что тебе не здоровилось после поездки. Не надо было нам забираться в такую глушь, наверно.       - Не волнуйся, Чим, всё в порядке, - преувеличенно радостно ответил Чон, жадно всматриваясь в красивое лицо.       Скучал. Страшно скучал и одновременно боялся снова увидеть. Знал, подсознательно понимал, что не зря. Родные чайные полумесяцы, слабый румянец на щеках, искусанные губы - всё мгновенно впиталось в восприятие, попало в вены и достигло клапанов сладко-горькой отравой. Чимин размешался в крови, застучал пульсом, заносился мыслями в голове.       Для чего Чонгук штопал сердце? Ржавой, тупой иглой и несуразными, синими нитками закрывал прорехи, пытался исправить порезы, чтобы орган хоть как-то работал. Пришивал его. Стежки делал крепкие, нить продевал через ушко по два или три раза и тянул петли к рёбрам. Пытался предотвратить эти падения ухающего кровеносного насоса вниз, его порывы выскочить и плюхнуться в приветливо раскрытые ладони.       Зачем отлавливал и запирал каждую белокрылую бабочку в специальную золотую клетку, вешал их вереницы где-то в животе, запрещая поднимать эйфорию и нарушать холодный покой?       Ведь всё было тщетно. Чимин только показался, нарушил мелодичным голосом внутреннюю тишину, и прежние старания полетели к чертям. Нити порвались, клетки сломались, и острая боль смешалась с трепетом белых, щекочущих крыльев.       Какой из тебя прочный и невозмутимый бастион, Гук? Песочный, кривобокий недозамок, слепленный шестилетним малышом - вот ты кто.       Пак, между тем, не обращая внимания на залипшего на нём друга, заказал обоим по одному стакану виски и снова первым начал говорить:       - Я, наверно, полнейшим, свихнувшимся шизофреником выглядел, перекапывая старый двор...       - Совсем нет, - брюнет удостоился скептично изогнутой брови, и добавил, - ну если только чуть-чуть. Знаешь, такая лёгкая, положительная степень безумства. Как в романах-бестселлерах.       - Хах, ну да. Вот только в мелодрамах герои творят необъяснимую дичь во имя всепоглощающей любви, а не потому что они стыдливо-трусливые мальчишки. Даже ты, пришедший на помощь аки доблестный рыцарь с блистающей лопаткой в руке был больше похож на персонажа романа, - вспомнив эффектное появление спасителя, улыбнулся Чимин.       - Ага, - коротко согласился Гук. Ты блять, чертовски прав, дружище.       - Мне уже даже не жаль, что я мустанг не отыскал. Всё равно того, кому его подарить, нет.       Он сидит прямо здесь, ЧимЧим, рядом с тобой, и уже практически не вывозит ваш разговор о метафорических подвигах во имя светлого чувства. Потому что его чувство ни разу не метафорическое, вот только какая разница, если ты этого не замечаешь.       - Может, случится так, что твой потерянный талисман найдётся, и тогда, с разрешения Вселенной, свадьба станет самой лучшей во всей галактике.       - Да не нужен мне никакой талисман на удачу. Ты ведь теперь здесь. А, значит, всё пройдёт хорошо. И церемония сложится благополучно, потому что на ней будет один черноволосый супермен. Мой оберег - это ты, Гукки.       Не честно. Жестоко и не честно, господин Пак, говорить такое и доверчиво смотреть мне в глаза. Не знал, что Вы - садист. Но ничего, продолжайте, я потерплю.       - Как скажешь, Чиминни, - с трудом выдавил улыбку Чон. - Уже поздно, а завтра у тебя хлопот целая куча с раннего утра. Иди спать, я тоже потихоньку пойду.       - Истину глаголишь, пора баиньки, - чуть пьяно отозвался Чимин, слезая с высокого стула и ероша мягкие, смольные прядки на гуковой макушке. - Спокойной ночи, мамочка.       Зацепившись чёрным, болезненным взглядом за удаляющуюся фигуру, брюнет допил содержимое стакана и чертыхнулся. Нет, ЧимЧим, прости, но меня на вашей церемонии не будет. Не могу. Правда. Хотел бы выдержать, но нет. Не осталось сил на подвиги. Устал. Закончился. Потратился. Мне очень жаль.       Поблагодарив бармена и покинув бар, Чонгук вернулся в комнату, безвольно свалившись на кровать прямо в одежде. Почти уснувший взор скользнул по рюкзаку, сиротливо спрятавшемуся за шторой в углу. Он стоял там нетронутым, готовым в любую секунду отправиться в путь за плечами своего хозяина, и прекрасно знал, что владелец изначально не рассчитывал его разбирать.

∞💜∞

      Бессонница - та ещё противная, вредная сука. Накидывается неожиданно, вставляет спички в глаза, дёргает за центры возбуждения нервной системы в мозге и не даёт полноценно отдохнуть.       Забывшись беспокойным сном на несколько часов, Чонгук мгновенно взмахнул ресницами и пробудился в бессовестно ранние пять утра. Горизонт на востоке только начинал замешивать в ночную палитру светлые тона, даже птицы ещё не приступили к заливистому пению.       Всё поместье спало, вся округа спала, а брюнет мучился тревожной, внутренней диллемой. В глубине дикое чувство вины сталкивалось и билось против тупой, сердечной боли и неспособности себя пересилить. Чон хотел быть смелым, уверенным, стойким, но больше не мог. Слишком устал, словно подбитый, раненный кит, долго пытавшийся спастись от хищных гарпунов, но неминуемо осознавший, что уже не плывёт. Тонет.       Бездумно лежать на кровати надоело, поэтому Гук накинул толстовку и вышел на балкон. С внутреннего двора особняк оплетал густой, недавно зазеленевший плющ, поглотивший перегородки между лоджиями и делая каждую отдельным, маленьким, таинственным мирком. Оперевшись на перила, парень молчаливо созерцал раскинувшийся внизу сад и стройную беседку среди розовых кустов.       Нужно остаться хотя бы до начала церемонии. Однозначно, Чимину понадобится помощь. Переждать ещё шесть часов ты сможешь. Не подводи дорогого для себя человека хотя бы в этом. Если уж у алтаря ты его сопровождать не будешь.       В эти самые минуты, безмолвные и давящие, Чонгук ощутил поглощающее, затягивающее, будто чёрная дыра, одиночество. Предыдущие несколько лет он тоже не мог похвастаться постоянным наличием кого-то, кто бы пустоту и холод его жизни разбавлял, но сейчас, именно с этого дня страшное, окружающее ничего приобретало немыслимые масштабы. И даже в данный момент, словно готовясь вкусить все прелести судьбы отшельника, Гук был совершенно и бесконечно один.       Ошибался. Спало не всё поместье. Существовал в этой галактике неспокойный, вроде бы должный быть счастливым обладатель будущей семьи, но, по правде, тоже чувствующий нелогичное, неумолимое одиночество.       Их комнаты находились в разных концах коридора. Их балконы были отделены друг от друга вереницей таких же зелёных, обросших капсул. Они абсолютно не подозревали, что вообще-то делили общую, обоюдную пустоту. Бесконтрольно, неосознанно превращали ничего в неозвученное, незамеченное нечто.       Чимин тоже подскочил в ранние часы. Он тоже не смог подавить тихую панику и страх. Выпутавшись из чужих, тяжёлых объятий, русоволосый прокрался на лоджию, хватая холодный воздух приоткрытым ртом. Паку приснилось, что его, как рыжеволосую, зеленоглазую жительницу Салема ловят, заковывают цепями, привязывают к помосту и собираются утопить.       Было ужасно и жутко, парень готовился громко кричать и вырываться, а потом услышал, как собственный, предательский голос на вопрос священника: "Признаёшь ли ты, что вступал в сговор с дьяволом и пользовался колдовством?" ответил уверенное, безоговорочное "Да".       Поэтому, уже пятнадцать минут Чимин упорно вглядывался в предрассветную темноту, пытаясь выгнать картинки пугающего видения из памяти.       Он не хотел стоять в пробирающей, утренней свежести один, но и будить Джихуна, чтобы тот успокоил, желания не появлялось. Наверняка, его будущий муж и, по совместительству, убеждённый реалист выдал бы что-нибудь наподобие: "Это всего лишь сон, они не сбываются. Да и сейчас не средневековье".       Возможно, был человек, который мог всё внимательно выслушать, даже не находя в расказанном ничего по-настоящему серьёзного или страшного. Мог просто погладить по голове, сжать в своей широкой маленькую ладонь, тепло заглянуть в глаза и пообещать, что никакой священной инквизиции Пака не отдадут, и всю их шайку на их же кресты жопами насадят, как канапе.       Но этот вечный защитник чиминового благополучия, наверняка, крепко спал, и потому русоволосый беспомощно вяз в одиночестве.       Ошибался. Как там было? Всего каких-то восемь балконов между ними. Одно на двоих одиночество. И трансфигурация ничего в общее, пусть и не опознанное пока нечто.       С восьми часов все обитатели поместья проснулись. Как по команде подорвались со своих мест и принялись за суетливые, не лишённые волнения дела. Гости наводили марафет, обслуживающий персонал выполнял последние приготовления. Бракосочетание должно было состояться в одиннадцать часов, и прибывшие вовремя стилисты пообещали сделать из Чимина и Джихуна самую красивую пару современности как раз в срок.       Пак, всё же, для начала решил быстро позавтракать: кто знает, во сколько доведётся в следующий раз притронуться к еде. Спустившись в кафетерий, комбинирующий в себе элементы ресторана и бара, немного помятый и раздражённый бессонницей парень увидел не менее лохматых и сонных друзей, вяло переговаривающихся и усиленно пережёвывающих тосты. Чонгука среди них не наблюдалось. Чимин снова заметно погрустнел.       Так и не сомкнув глаз после своего внезапного пробуждения, Чон услышал, как через томительные три часа жизнь в здании постепенно проснулась и закопошилась. Планом икс для брюнета было по-быстрому перекусить и найти себе несомненно важное, помогающее занятие, которое бы исключило нежелательную встречу. Он отчаянно понимал, что ещё одну такую попросту не вынесет.       К сожалению, дураки, обычно, думают одинаково. Подходя к проёму, скрывающему зал со столиками и распостраняющему на весь первый этаж аромат свежесваренного кофе и душистых булочек, Гук уловил нотки до боли знакомого, мелодичного голоса и через несколько шагов увидел русую макушку говорившего.       Сидящий спиной ко входу Пак что-то доказывал Тэхёну, а остальные товарищи увлечённо следили за спором. Чонгука никто не заметил. Он замер, не продолжив движение, и со стороны могло показаться, что парень просто стоит. Но внутренне Чон вмиг провалился, сверзнулся в пропасть, полетел в тёмную, глубокую пучину.       Последняя капля. Конечный рубеж. Смертельный тизубец пульса перед ровной, пищащей прямой. Прощальный взмах руки перед тем, как провожающие на перроне для отъезжающих в поезде пассажиров превратятся в сплошное, разномасное пятно, и своего, родного уже не разглядеть. Заключительное слово эпилога, после которого лишь точка и больше ни одной буковки истории.       Моргнув глазами-камерами и запечатлев снимок-образ на память, Гук на автомате развернулся и полетел обратно в номер. Пусть сразу неуловимо для чужого внимания он уйти не сможет, но брюнет готов выгадать удобный момент и позорно сбежать.       Он больше не герой. Не рыцарь. Не оберег. Не чиминов "некто". Он теперь никто.