Я хочу ребёнка!

Чимин медленно разлепил припухший со сна глаз и моментально зажмурился вновь, прижимая чужую подушку к груди и жадно втягивая в лёгкие нотки тонкого аромата мяты. Голова по-прежнему кружилась, было до одури жарко, но помочь… Эх, кто ему теперь поможет?.. Как же он ненавидел свою сущность, вот кто бы знал… Всем своим сердцем, всем существом, всеми фибрами души Чимин ненавидел быть омегой. Ненавидел свою чрезмерную эмоциональность, склонность к драматизму. Ненавидел весь предтечный период от его начала и до конца! А конец особенно ненавидел, ведь что? Правильно! С конца начиналась сама течка, непосредственная пытка для любого одинокого омеги. И да, теперь Чимин одинок. Как раз из-за собственной несдержанности, из-за чувствительности в преддверии своего личного недолгого путешествия по ту сторону адекватности. За день, день до течки он умудрился расстаться со своим альфой. И, кажется, теперь уже… навсегда… Они были вместе пять лет. Пять долгих лет, с первого курса колледжа Чимина. Омега был танцором, а альфа композитором. Юнги уже выпускался из учебного заведения, когда туда только-только поступил Чимин. Но этот год решил всё. Лишь однажды перепутав аудитории Пак подписал себе приговор, увидев его у величественного чёрного инструмента. Длинные музыкальные пальцы быстро перебирали клавиши, мелодия тонкой струёй вливалась в гармонию тональности, создавая невероятную по своей чувственности композицию. И когда она повисла на финальной ноте, как немой вопрос без ответа… он прозвучал. — В такие моменты принято награждать артиста аплодисментами… Но и от поцелуя я не откажусь. Тогда у Чимина просто подкосились ноги от этого тихого, низкого, немного шепелявого голоса. Дрожащей рукой он упёрся в белую стену, чтобы не потерять равновесие от кружащей голову атмосферы. Его игра, его тело, его голос!.. Он же сплошная эротическая фантазия! Мин-и предполагал это ровно до того момента, как альфа обернулся на него, предварительно встав из-за рояля и закрыв крышку своего инструмента. Всё. Этого омегу можно уже не искать, он полностью потерян для мира. И с этого момента, с одного долгого взгляда… началась их история. Счастливая, невероятная, яркая, полная страсти и любви! Но у каждой истории есть свой конец. И, к сожалению… их сказка завершилась. Чимин всхлипнул, стискивая подушку своего альфы сильнее и стараясь унять предательские слёзы. Они ведь обсуждали это тысячу раз! Что не время, что рано! Сперва ведь нужно пожениться, встать как следует на ноги, и только потом подумать, лишь подумать о ребёнке! Но вы слышите это? Слышите? Да! Это тараканы в голове омеги решили устроить забастовку и скандал по совместительству о том, что их никто не любит, кое-кому от них только секс и нужен, а может кто-то вообще их планирует бросить! Глупый, глупый, глупый Чимин! Почему ты не заткнулся только на этом моменте?! Почему ты продолжал поносить человека, готового на всё ради тебя, на чём свет стоит?! И за что? За то, что он прав?! Юнги не раз говорил, что ему нелегко продвигать свои композиции в музыкальной индустрии. Что да, он талантливый композитор, как уверял Пак, но помимо него есть ещё люди, и многие куда более гениальны, чем он. Параллельно с тем стоят амбиции, которых даже у некоторых бездарей больше, чем у Мина. Не даром ведь альфу в компании за спиной называли Ледяным Принцем. Поэтому… Какой бы прекрасной ни была его музыка — её почти никто не замечал. И оттого с деньгами было не так-то легко. Нет, они не жили в картонной коробке из-под холодильника неподалёку от какого-то гипермаркета с сердобольными продавцами, изредка выносящими им просрочку на пропитание. Когда Чимин закончил колледж, Юнги продал свою квартиру-студию, забрал Чимина из общежития и они переехали в уютную двушку, светлую и просторную. А что ещё нужно для счастья? На тот момент им и не нужно было большего. У Юнги был стабильный заработок, Чимин подрабатывал хореографом для совсем ещё юной и пока не вставшей на ноги компании, занимающейся бизнесом в сфере k-pop. Им хватало на жизнь и даже на маленькие капризы. И всё-таки… — Ты меня не любишь! Я для тебя что, просто игрушка?! Я омега, мне двадцать три и я хочу ребёнка! Грохот. Оглушительный хлопок дверью и осознание, что всё. Он сам всё разрушил. Тогда он кое-как, в истерике, смог доползти до своей кровати, стиснуть в руках подушку и рыдать до самого рассвета. Проспал он после такого совсем не долго, что неудивительно. Голова так кружилась, будто Юнги захлопнул дверь, не заметив омегу у косяка. Понял, что натворил? Понял. Осознал, какой идиот? Осознал. Дошло, что теперь Юнги больше никогда не появится в твоей жизни?.. К горлу подступил ком, а жар новой волной прокатился по телу. Ну всё, приехали. Готов ли ты, дитя моё, к наказанию за свой кретинизм последней степени? А вот к этому Чимин никогда не был готов. Течка была для него настоящим адом с самого первого её появления. Бедный девственный омежка в свои шестнадцать готов был на стену лезть! До того ему было плохо, больно и обидно. У всех друзей уже были альфы, что помогали справляться с этим ужасом природы, нацеленным на размножение. На эмоциях Чимин однажды даже чуть не прибил Тэхёна, когда тот подарил ему резиновый фалоимитатор. «А чегоооо? Голубенький, как ты любишь!» Хах, знатная тогда была погоня… Потому, когда в жизни Пака появился его первый и единственный Мин Юнги — ни одна течка у них не прошла порознь. Чимин никуда не отпускал своего любимого, зная, когда придёт его инквизиция, чтобы выжить после «суда и следствия». А оттого… Парень уже почти забыл, как же это больно! Перевернувшись на спину, омежка захныкал, ёрзая пятой точкой по простыни, отмечая про себя, что смазки выделяется ну просто сверх меры! Или именно столько ему требовалось рядом с Юнги и его природа уже к этому привыкла? Мин-и не знал. Но стоящие палаткой пижамные штаны не располагали к размышлению о физиологии. Простонав что-то нечленораздельное, Чимин опустил руку на свой живот, чтобы моментально об этом пожалеть. Его тело просто горело! И от каждого прикосновения к себе аккуратный омежий член болезненно дёргался, требуя разрядки, а спазмы внизу живота становились ещё сильнее! Ну что за наказание?.. Осторожно пододвинувшись к краю кровати, Чимин залез рукой под неё, доставая небольшую коробку с тем, что ему поможет. Что там было? О, да ничего особенного. Просто все подарки любимого друга-извращенца на каждый праздник. Будь то День Святого Валентина (этот член поразит тебя лучше любой стрелы амура!), Новый год (дражайшему Мин-и и девственной попке — зажим для сосков и анальная пробка!) или даже День Благодарения (да что? Поиграете в пилигримов! Портупеи — вещь! Спасибо ещё скажешь)! Кхм… Ну… И правда, пришло время сказать «спасибо». Всхлипнув от боли и досады, Пак осторожно стянул с себя домашнюю футболку, промокшую из-за пота насквозь, и немного приспустил штаны, боясь даже притронуться к своему возбуждению. «Неужто время подрочить?!» КИМ ТЭХЁН! Прочь из моей головы со своими коронными фразочками! Не время сейчас ни разу! Мотнув головой, Чимин схватился за свой половой орган и коротко вскрикнул от неожиданности. Он такой чувствительный! Он всегда таким был или это только сейчас, когда альфы рядом нет? Омега не думал. Он просто сжал его чуть сильнее и стал медленно водить по нему своей маленькой ладошкой, сползая по кровати всё ниже и ниже, пока на пике оргазма не грохнулся с матраса прямо на пол, пачкая спермой и смазкой не так давно сияющий от чистоты пол. Классно, опять уборка… Ой, да плевать! Запустив свободную ручку в приоткрытую коробку, Пак нащупал знакомую игрушку. Тот самый, первый подарок… Тогда Чимин был готов со стыда сгореть, держа его в руках, но сейчас он был словно дар Небес! Грохнувшись на спину и не переставая нетерпеливо ёрзать, Мин-и стянул с себя штаны, отправляя их куда-то в никуда, и осторожно встал на четвереньки, безвольно хныча и едва не падая обратно, чтобы свернуться от боли в клубочек. Ну уж нет уж! Сейчас ему никто не поможет. Прогнал альфу? Хотел быть сильным и независимым омегой? Вот пожалуйста, вперёд! Демонстрируй! И в следующий раз будешь думать головой, а не задницей, прежде чем прогонять любимого человека. Несколько раз резко выдохнув, Чимин встал на колени, продолжая придерживаться за край кровати, и медленно опустился на голубенький фалоимитатор, заблаговременно поставив его в вертикальное положение. Из глаз брызнули слёзы от холода резины. Юнги никогда так не делал… Он подготавливал своего омежку даже во время течки! Никогда не спешил, был нежным и терпеливым. Он был ласковым, горячим, живым! Прикусив губу, парень начал неторопливо двигаться, насаживаясь на резиновый член до самого основания. Ему было мерзко от самого себя. Подумать только, докатился до того, что справляется с течкой при помощи секс-игрушки! Не будь ему так плохо от отсутствия лучшего в мире лекарства, он бы точно забился под одеяло и продолжил свою вчерашнюю истерику!.. Телефон?.. Чего?.. Ему мерещится или на тумбочке вибрирует его мобильник? Ах, он так далеко! А встать, чтобы дотянуться до аппарата сотовой связи Чимин не мог. Да не в похоти тут дело, ноги не слушались! Звонок прекратился… И тут же пошёл новый. Кто-то настойчиво пытался дозвониться до омеги, но, друг, не судьба. Чимин занят, он пытается не умереть от течки. Однако всякому терпению приходит конец, и когда телефон завибрировал уже в пятый раз, Пак ударил тумбочку ногой, заставляя телефон слететь на пол. Конечно экран разбился! Ещё бы, лететь почти полметра! Скуля от боли и не переставая прыгать на резиновом подарке, Мин-и протянул дрожащую руку к мобильнику… Чтобы снова уронить его экраном вниз, только завидев последние цифры номера. Юнги… Ему звонил Юнги!.. Вот прямо сейчас! Ни раньше, ни позже! Арх!.. Чимин попытался ответить на звонок, но экран не позволял ему нажать на зелёненькую кнопочку. Трещина пошла именно в этом месте и дисплей отказывался работать! Сильный и независимый омега внутри Чимина говорил, что это знак свыше, что всё, теперь точно конец, а тараканы в голове активно поддакивали, ведь не даром же они вчера выставили его за порог! Но Пак рыдал. Он просто рыдал от бессилия перед ситуацией. Возможно, это был его последний шанс помириться с любимым, но он его потерял! Теперь Юнги точно никогда к нему не вернётся!.. Пак хотел разбить телефон окончательно, выкинув в окно с седьмого этажа, но потная ладошка не удержала гаджет и он аккуратненько приземлился на кровать, на сторону Юнги, умолкая. Омеге хотелось завыть. От боли, обиды, досады, страха! Поднявшись на колени, парень с громким стоном опустился на игрушку, выстреливая белой солоноватой жидкостью на многострадальный пол, даже не прикасаясь к себе! Спазм немного отступил и Чимин слез с фалоимитатора, чтобы шлёпнуться на пол, заходясь в рыдании. Юнги… Любимый… Я всё, всё испортил! Прости… Звонки больше не поступали, что окончательно разбило сердце малыша. Он даже не понимал, сколько прошло времени с последней вибрации телефона. Но вот спазм опять накатывает, а ему тошно. Тошно снова забираться на этот треклятый агрегат, чтобы просто не потерять сознание от боли. Ему это нужно… Это просто физиология… Закусив указательный палец, Чимин упёрся лбом в матрас и снова опустился на резиновую игрушку, пытаясь хоть как-то унять природные инстинкты. И он даже не услышал, как хлопнула дверь… — Пак Чимин! От неожиданности омежка слишком резко опустился на голубенький член, всхлипывая от боли, и стал вертеть головой в поиске обладателя такого… Знакомого голоса… — Юнги… Альфа на ходу сбросил с себя верхнюю одежду и упал на колени перед донсеном, грубо хватая его за плечи и осматривая этого преступника. — Как я должен это понимать?! — яростно кричал он, тряся омегу. — Ты заявляешь, что я тебя не люблю и что ты хочешь ребёнка, потом ты выставляешь меня из моего собственного дома, когда я звоню помириться, то вместо слов слышу твои громкие стоны, а сейчас выясняется, что ты просто развлечься решил?! Я тебя уже не устраиваю?! Парень находился словно в какой-то прострации, слушая крик Мина будто через толщу воды. Перед лицом младшего были губы. Его губы!.. Это был он, родной, любимый!.. К чёрту эти игрушки! Схватив альфу за грудки, Чимин уронил старшего на пол, отпихивая ногой фалоимитатор и усаживаясь сверху на своего мужчину, впиваясь в чужие губы сильным, мощным, чувственным поцелуем с легким привкусом недавних слёз. Омега разрывал его рубашку, не давая хёну и шанса спихнуть себя и уйти. Ну, конечно, если альфа захочет, то он так и сделает, но… Пока он не сопротивляется и нужно ловить момент! Младший чуть не умер, когда ощутил родные руки на своей талии. Он не сбрасывал его, не делал больно. Юнги придерживал его, позволяя утолить своей паре любую дикую потребность, навязанную ему природой. Мин-и нервно сглотнул, продолжая избавлять хёна от одежды, но позволил себе ненадолго остановиться и уткнуться носиком в пахучую железу на шее альфы. Его родная мята… Самая любимая из всех! Воспользовавшись короткой передышкой, мужчина подхватил возлюбленного под бёдра и поднялся с ним на ноги, чтобы опустить на кровать. Отложив многострадальный мобильник, чей глюк помог ему услышать призыв о помощи омежки, на тумбочку, старший ненадолго оторвал Мин-и от своей шеи, чтобы сбросить рубашку с тела и вернуться в горячие объятия возбуждённого малыша. — Я всё ещё чертовски зол на тебя… — прохрипел Юнги, кусая донсена в плечо и расстёгивая ширинку джинс. Он едва не задыхался от головокружительного аромата клубники, исходящего от своего омеги, но за пять лет мужчина научился держать своего зверя под строгим контролем, чтобы не напугать и никак не покалечить Чимина. — Как ты мог так поступить со мной?.. Ты понимаешь, что сегодня я был готов пойти на убийство и трижды чуть не попал в аварию, чтобы примчаться сюда?.. Пак судорожно выдохнул, заворожённо наблюдая за полным обнажением бойфренда, чувствуя какое-то неописуемое довольство от попутных слов брани в своей адрес. Был готов на убийство? С чего вдруг? — Хён… — Я думал, что ты успел найти кого-то другого! — рычал альфа, придавливая своим весом малыша и приставляя налившуюся кровью головку члена к уже влажному и растянутому проходу. — Или что из-за незапертой после меня двери к тебе на запах течной омеги кто-то… Господи… Чимин, я тебя ненавижу! Омега громко застонал, ощутив, как резко вошёл в него Юнги. Во всю длину! Но чёрт бы всё это побрал, как же Пак этого хотел! Ему не было больно или противно от такого, наоборот, хотелось ещё! Это же Юнги. А Чимин заслужил. Всё это он заслужил… — Никогда, — продолжал толкаться внутрь Мин, забрасывая одну ногу младшего себе на талию и входя под другим углом, срывая стоны второй октавы с губ донсена. — Никогда. Больше. Не смей. Игнорировать. Мои. Звонки! — Не… Я… Ааааах… — отзывался Пак, царапая простынь и закусывая щёку до крови. Чувствительное тело отзывалось на каждый удар, на каждый шлепок! На каждый нежный поцелуй… И от такого контраста младшему просто срывало крышу! — Никого… Никогда… Кроме… Тебя… — Больше ты меня не прогонишь… А я никому тебя не отдам! — безапелляционно заявил мужчина, припадая к шее омеги и смыкая зубы на его пахучей железе. Перед глазами Чимина словно пронеслись тысячи звёзд. Рот распахнулся в немом крике, а так усердно требующий внимания член, уперевшись в живот Мина, перепачкал альфу в горячей сперме, наконец-то принося омеге то самое облегчение от секса во время течки. Но Юнги не собирался на этом останавливаться. Точнее… Он уже просто не мог остановиться, продолжая вбиваться в горячее податливое тело Мин-и. А потому, слизнув капельки крови с чужой шеи, альфа сжал бёдра донсена и содрогнулся в бурном оргазме, заполняя своим семенем Чимина до отказа и чувствуя, как разбухший узел застрял меж узких стенок… Немного переведя сбившееся дыхание, Юнги обнял младшего за талию, крепко прижимая к себе, и перевернулся на спину, позволяя измотанному малышу развалиться сверху на нём. Чимин всё ещё пребывал где-то на грани реальности и не до конца осознавал, что произошло. Это случилось немного позже, когда Мин вновь заговорил. — Это была самая ужасная ночь в моей жизни… — шептал мужчина, поглаживая омегу по спине. — Я ещё никогда не был так далеко от тебя… Я глаз не смог сомкнуть, как только Тэхён с Хоби не пытались меня успокоить… Никогда не думал, что могу чем-то обидеть тебя, а тут… — Прости… — всхлипнул Чимин, смаргивая слёзы и приподнимая голову. — Пожалуйста, Юнги… Умоляю, прости меня… Я просто… Я сам не понимаю, что на меня нашло… Я никогда, клянусь тебе, никогда и на секунду не сомневался в твоей любви ко мне! Но ты… Ты постоянно мне её демонстрируешь и я почувствовал, что на твоём фоне… Я делаю недостаточно. Я помню, что ты говорил о ребёнке, о том, что ещё не время, но я подумал, что малыш… Он поможет мне показать тебе всю мою любовь. Я хочу детей не потому что время уже, не потому что «кто тебе стакан воды в старости подаст?» или что там ещё говорят в таких случаях… Я хочу нашего ребёнка, Юнги. Хочу показать, насколько велика моя любовь к тебе. Я ведь готов к любой ответственности… Я слишком сильно люблю тебя… Альфа тяжело вздохнул, прикрывая глаза и зарываясь одной рукой в спутанные влажные волосы Пака. Он никогда не думал о ребёнке с такой точки зрения. И представить себе не мог, что его забота заставит Чимина думать, будто он делает недостаточно для своего мужчины. Но теперь всё встало на свои места… — Знаешь, у Тэ с Хоби такой очаровательный альфёнок… — шепнул Мин, целуя младшего в макушку. — Годик от роду, а уже такой же гиперактивный, как его родители. Маленькая копия наших дорогих сумасшедших… Я провёл у них ночь и утро, но… Вдруг Чимин вздрогнул, приподнимаясь на локтях. — Юнги! Мы же не предохранялись! — испуганно ахнул омега, прикрывая рот рукой. Мин ведь так не любит, когда что-то идёт не по его задумкам! А тут ведь… В течку… Возможно… Почему он так спокойно улыбается?! — Чимин-и, — мягко произнёс хён. — Я хочу ребёнка. Младшему показалось, что у него земля вылетела из-под ног. Неужели ему не мерещится?.. Хён правда сказал это? И он не добавит «когда-нибудь потом», «как только переберёмся в собственный дом» или что он говорил там обычно… Юнги? Хочет?.. — Ребёнка?.. — ошеломлённо прошептал Мин-и. — Как только пройдёт твоя течка — сходим и подадим заявление в ЗАГС, — кивнул альфа, поглаживая Пака по бокам. — Я больше не переживу такого скандала, какой был у нас вчера. Даже если это были просто гормоны — не могу дать тебе повод вновь подумать, что рационализм для меня дороже, чем ты и наша семья. Я никогда тебя не отпущу. И уже с нетерпением жду момента, когда вот тут… — Юнги коснулся двумя пальцами почти что впалого животика Чимина. — Будет расти частичка нашей любви. Омега поджал губы, расплываясь в улыбке и даже не замечая, как слёзы радости градом катятся по его щекам. — Юнги-я! — пропищал донсен, наклоняясь вперёд и припадая к губам альфы в поцелуе. — Я так тебя люблю, Великие Боги, так тебя люблю!.. Обещаю, мы со всем справимся! Ты будешь самым замечательным отцом на свете, ты никогда об этом не пожалеешь! — Ох, я верю, маленький, — улыбался Мин, обнимая омежку и оставляя лёгкий поцелуй в уголке пухлых губ. — Но могу я тебя попросить кое о чём? — Конечно, о чём угодно! — с готовностью ответил почти что Мин Чимин. — Роди мне омежку…