Прожгу душу до края

Но придётся.       Сложно сказать, когда начались мои пытки. Я даже не в состоянии вспомнить, сколько дней нахожусь здесь, в этой комнате ужаса. Ни одна мысль больше не будоражит моё сознание, а тело давно перестало быть моим. Оно полностью ЕГО: руки, ноги, шея, кровь. Я больше не принадлежу себе. Как бы мне хотелось взять и умереть, прикончить себя собственноручно и, наконец, развеяться прахом по ветру. Сил моих больше нет терпеть эту страшную боль и мириться с участью сломанной игрушки. Даже сейчас, когда я в комнате одна, меня снедает страх. Не припомню, чтобы когда-нибудь боялась чего-то или кого-то настолько сильно. Что ж, всё бывает впервые. Я запрокинула голову назад и почувствовала затылком холодную стену. Прикрывая глаза, я снова прибегла к попытке успокоиться и унять мелкую дрожь, что добралась даже до пальцев ног. Противно, честно говоря, чувствовать себя такой подавленной и испуганной. И самое ужасное — это точка невозврата. Проблемы прошлой жизни кажутся мне такой ерундой, что даже на смех пробивает. Истерический, к сожалению. Я повела левым плечом и тихо зашипела. Послышался тихий звон цепей, в которых я была закована. При первой встрече Мудзан показался мне весьма спокойным демоном, но как оказалось — мне всего лишь показалось. Брюнет, испытывая мою выносливость, в открытую говорил, что я одна из самых наглых барышень, которых ему посчастливилось повстречать. Он ещё причитал по поводу моих колких выражений и велел мне не задавать вопросов, отвечая только в том случае, если меня об этом просят. Думаю, не сложно догадаться, что я игнорирую просьбы этого деспота. Так или иначе, мне с трудом верится, что он в своём уме, а значит, проявлять свою адекватность мне ни к чему. Пусть мучается, падла, нервы я ему потрепаю. Я усмехнулась, дивясь собственным мыслям. Седые волосы красовались на моем исхудалом плече, и я просто не могла понять, откуда во мне столько оптимизма. Что уж скрывать, я всё ещё таила надежду в глубине души, что выберусь отсюда. Я уповала на мысль, что это не конец, что я не бесполезная вакцина, и вторая жизнь мне дана не просто так. Другими словами, я сохранила веру в лучшее, ведь жизнь прекрасна. Не у меня, конечно, но всё же. — Доселе сопротивляешься? — послышался голос то ли сверху, то ли снизу. Я подпрыгнула от испуга, но сию же минуту пришла в себя. — Не прыгай, пол проломишь. — Новый сообразите, — буркнула я. Почему-то я была уверена, что говорю достаточно громко, но на самом деле, я буквально мямлила от страха. Язык не слушался совсем. — Терпение — роскошное качество. — Из тени вышло само воплощение тьмы. Я прикусила губу и уставилась на юношу затравленным взглядом. — Но жизнь слишком коротка, чтобы подолгу терпеть. Брюнет встал напротив меня и сложил руки в карманы белоснежного пиджака. Я знала, как Мудзан ненавидит, когда я смотрю на него так, однако, ничего не могла с собой поделать. Вопреки своему страху, я хотела сожрать его взглядом и испепелить с концами. Мудзан пару раз выкалывал мне глаза, но потом до него дошло, что всё без толку. Теперь он часто ехидничает, подтрунивая надо мной за столь жалкое существование. — Хотел бы я сказать так, — продолжил демон. Красные глаза злорадно блеснули. И впрямь дьявол во плоти. — Но ты бессмертна. Тебе больше ничего не остаётся. — Как и Вам, — резко выпалила я. На бледном лице парня выступили жилки. Не припомню, чтобы Мудзан покидал меня в хорошем расположении духа. Судя по всему, сегодняшняя ночь не исключение.       За свою дерзость я получила идеально вычищенным ботинком по лицу. Голова сделала пару оборотов вокруг своей оси, а затем неестественно вернулась на место, раскручиваясь, как туго скрученный пакет. Кости шеи болезненно захрустели, но я давно перестала обращать на подобное внимание. Поднять опущенную голову я не осмелилась, но где-то в глубине души усмехнулась, мол, смогла задеть его за живое. Звон цепей угомонился, и я стала прислушиваться к своему дыханию. Пульс буквально бил по перепонкам, и в ожидании худшего, я съёжилась и замерла. Следующего удара не последовало… Странно. — Мне с трудом верится, что ты прошла естественный отбор, — совершенно спокойно выдал красноглазый. Такие резкие перемены со стороны прародителя — не редкость. — Должен признать, что ты самый удачный из моих экспериментов. — О как, — ударилась в самоиронию я. Мудзан нахмурился, и на мое удивление, удалился из комнаты.       Вздохнув полной грудью, я призадумалась. Страх отошел на второй план, и теперь я вполне могла соображать трезво. Пару дней назад, Мудзан привёл в эту комнату какого-то демона, которому разрешил меня искусать. Как оказалось, тот был подопытной крысой, и после подпитки мною, он смог продержаться на солнце около десяти минут. Как заметил демон, результат действительно хорош, но вполне возможно, я — временная вакцина. А в таком случае, меня навряд ли отпустят жить восвояси. Подергав своей правой рукой, я глубоко вздохнула. В нос бил затхлый запах, а вместе с ним — запах дорогого парфюма моего мучителя. Я часто рассматривала лицо Мудзана. Мне было интересно наблюдать за его выражением: за тем, как поднимаются его брови, за тем, как идеально гладкая кожа собирается меж бровей. Это было интересно, даже очень. Глядя на двусторонний топор, который висел на стене, я думала о том, что с ним мог делать Мудзан. Отрубить кому-то руки? Или ноги? В любом случае, пытки от его руки — та ещё лажа. Чего стоит лишь его испепеляющий взгляд. Хоть пеплом рассыпайся. Интересно, он знает что такое улыбка? Были ли люди, которых он любил? Невозможно стать таким ужасным существом без потерь. Наверняка ему пришлось несладко, но… просто в голове не укладывается! Как можно стать таким чёрствым и жестоким. Неужели чужая жизнь для него — пустое место? Что тогда насчёт Рей и его дочери? Он спокойно переживёт их и будет прикрываться человеческой жизнью дальше? Пока я копалась в жизни демона, мои веки постепенно потяжелели, а мозг отключился окончательно.       Проснулась я следующим днём (во всяком случае, мне так показалось), когда в комнату страха вошёл высокий мужчина с вполне человеческим взглядом. Его лицо обрамляла синяя прядь, а остальная часть шевелюры была выкрашена в темно-бордовый цвет. Причёска — безвкусица, но даже она померкла на ряду с его прикидом. Это просто нечто: леопардовые брюки, белоснежная рубашка с черными лампасами и коричневые туфли. Назвать сей образ экзотичным у меня язык не повернулся, но взгляд незнакомца показался мне чрезвычайно радушным. Давно я не видела такого. — Господин Кибуцуджи выделил Вам покои, — на этих словах я окончательно проснулась. — Я помогу Вам встать. Я будто воды в рот набрала, глядя на мужчину, как на ангела, что только спустился с небес. Я в самом деле думала, что до конца жизни останусь здесь, в этом проклятом подвале. Цепи на моих руках со звоном рухнули на паркет, и через мгновение я почувствовала, как меня схватили под локоть. Скорее не схватили, а взяли. Так бережно и аккуратно… в груди защемило, и я про себя усмехнулась. Кажется, я была готова душу продать за такие вещи, как аккуратное обращение и доброжелательное отношение, но кому она сдалась? Сначала мы поднялись на этаж выше и свернули налево. Я всегда старалась запоминать, куда и какими путями меня ведут, дабы в случае чего, я могла бежать. Людей во всём поместье мы не встречали, и уже через пару минут, странный незнакомец остановился у высокой двери. Послышался щелчок, прежде чем мужчина скрылся за ней. Я прошла за синеглазым и искренне удивилась. Комната была не то чтобы комфортной, а с нотками роскоши. Двуспальная кровать, высокие потолки и резная мебель. Одним словом — красота, но в голове невольно всплывает вопрос: чем я это заслужила? — Располагайтесь. За той дверью находится уборная. Ванная уже набрана. — Очень кстати, — почти прошептала я, и прошла к кровати. Глубоко вздохнув, я села на ее край и уставилась на босые ноги. — Вещи привезут только вечером, — вспомнил синеглазый. — Если я Вам не нужен, то я, пожалуй, пойду. — Хорошо. Было бы логично спросить имя этого незнакомца, но верные мысли как приходили в мою дырявую голову, так и испарялись. В любом случае, у меня не было сил заниматься самобичеванием, а потому я приняла ванную и легла спать. Понять день сейчас или ночь мне не удалось, ибо в моей комнате не было ни часов, ни окна. Окно было, но его «оформили» светонепроницаемыми пластинами и решеткой. Решетка — для меня, а изолятор — для демона. Ложиться в постель прямо так, в грязной одежде, я не хотела, вернее, просто не могла, а потому решила лечь прямо на покрывало. Заснуть мне удалось прямо моментально, но мой сон прервали. Впрочем, мне не привыкать. Послышался дверной щелчок, а затем и мерные шаги. За ночи моих мучений, я научилась различать шаги Мудзана от иных. Это точно был он, и просыпаться мне теперь не хотелось. Я не стала размыкать глаза, и просто осталась лежать так же, как и минуту тому назад. — Кончай своё притворство, — голос брюнета всегда казался мне зловещим. Надежда на то, что он просто уйдёт, канула в лету. — Я слышу, как бешено бьётся твое сердце. По моей спине пробежались мурашки. Мое сердце в действительности билось учащённо, похоже, у меня уже выработался рефлекс. Судя по звукам, демон прошёл к резному креслу с высокой спинкой и приземлился именно на него. Я разомкнула глаза и с трудом сдвинулась с места. Усталость, страх, эмоциональное истощение — все это сказывалось на мне всё яснее. Сначала я села на кровать, а затем свесила с неё ноги. Я чувствовала, как меня прожигают взглядом, но поднимать свой не стала. Смелости у меня на многое хватает, но не сегодня. — Пади ниц и слушай, — снова заговорил парень. Я сглотнула и заставила себя посмотреть на брюнета. Сказать, что Мудзан выглядел как всегда — ничего не сказать. Волнистые волосы как обычно находили покой у его скул, а алые глаза то и делали, что изучали плотоядным взглядом; Мудзан сидел сложив ногу на ногу, и от него прямо-таки разило тёмной аурой. Я поднялась с постели и убрала волосы за спину. Падать к его ногам мне ой как не хотелось, но страх всё-таки сделал свое. Я согнула колени и опустила голову. Седая прядь, что появилась в ходе пыток, снова упала на мое лицо, и заправляя её за ухо, я очнулась. — Что это такое? — я подняла голову на сидящего парня. Мудзан поджал губы, а затем ухмыльнулся. Будто он был чем-то недоволен и доволен одновременно. — Такое ощущение, что мною… — Управляют? — закончил мою мысль бледнолицый. Кибуцуджи напоминал мне сейчас ехидну. До боли довольную, хитрую ехидну. — Сопротивляться нет смысла. — Сопротивляться чему? — я нахмурилась и попыталась подняться на ноги. Колени меня слушались, в отличии от разума. Мне казалось, что если я ослушаюсь и встану — мне конец. — Моей воле, — отрезал брюнет. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и принялась успокаивать себя. Если эта техника крови позволяет помыкать мною и другими демонами, то дело плохо. Очень плохо. Да, я боюсь Мудзана до смерти, но это не повод становиться подстилкой. Не для этого я столько пережила. Не для этого мне дали второй шанс. Верно...? — Так как твоя кровь имеет свойство подавляться демонической кровью, её действие ограничено, — начал юноша. — Хоть эта мысль и досаждает, теперь ты живая вакцина. — Живая вакцина? — с чувством повторила я. Неужели это означало, что теперь я, на веки вечные, должна буду жить с ним? — Я отказываюсь. — Отказываешься? — брюнет усмехнулся, а я поднялась на ноги. Злость, что с каждой секундой разгоралась во мне, намеревалась выплеснуться наружу. — Я и не спрашивал твоего согласия. — Послушайте, — впервые за долгое время я нашла в себе силы высказаться. — Мне нет дела до того, что я эксперимент. Я не буду жить несколько сотен лет здесь лишь потому, что кому-то хочется позагорать! Я не вещь, а человек! На одну вторую, по крайней мере. — Заткнись, — довольно тихо прошипел Мудзан. Он медленно поднялся с кресла и протянул свою руку в мою сторону. Через мгновение, я почувствовала, как мое горло сдавили. — Ты — жалкий смерд, которого красит подаренное мною бессмертие. Если думаешь, что к боли можно привыкнуть, то ты ошибаешься. Ноги оторвались от паркета, и теперь я повисла на руке демона. Мудзан лишь сильнее сдавил мою шею, а я, в свою очередь, попыталась руками разомкнуть чужие пальцы. Всё тщетно. Я чувствовала, как кровь прильнула к моим щекам. Мне казалось, что ещё немного, и я вот-вот испущу дух. — Так беситесь, потому что меня не пугает смерть? — пропыхтела я, глядя в алые глаза парня. — Абсурд, — сквозь зубы выдал Мудзан. — А вот и нет, — каждое слово давалось мне с невероятным усилием. — Смерть — это покой и лёгкость… Жизнь труднее. Кибуцуджи швырнул меня на пол, а сам оскалился. Не обращая внимания на боль, я принялась жадно глотать воздух. Я готова была поклясться, что на моей шее остались синяки, если она вообще там не сломалась. — У тебя есть выбор, — грозно начал красноглазый. — Либо повиноваться три проклятые столетия, либо в той же мере гореть. Невзирая на твое бессмертие, это куда мучительнее, чем служить мне. — Я сбегу! — агрессивно бросила я. Почему-то я знала, что заявить об этом — глупость несусветная, но я не могла позволить, чтобы последнее слово осталось за этим тираном. — Убегу к чертям! — Хм, — Мудзан прошёл к двери, и только на её пороге, кинул на меня истязающий взгляд. — Ну попробуй. И всё же, последнее слово осталось за ним…