Тебе понравится

— Ангел, что ты творишь? — Кроули вламывается в комнату Азирафеля и замирает. Дверь за его спиной с жалобным скрипом принимает исходное положение, пока демон пытается привыкнуть к окружающей полутьме. Азирафель испуганно вскакивает и щелчком пальцев заставляет исчезнуть что-то, до этого мирно лежавшее на его коленках. Кроули недоверчиво смотрит ему в глаза — за темными очками ангелу подозрительного взгляда, конечно, не видно, поэтому Азирафель продолжает смущенно улыбаться и садится обратно на диван. Демон однозначно чувствует подвох. — Ровным счетом ничего, мой дорогой. И в следующий раз ты мог бы постучаться, прежде чем войти. Если не в магазин, то хотя бы в комнату, — наставительно-смущенным тоном вещает Азирафель. И Кроули, который сознательно проигнорировал все окончание фразы после «дорогой» — что за идиотское обращение! — даже поверил бы ему. Точно поверил бы, если бы не порозовевшие щеки и кончики ушей ангела. Кроули вздыхает. Этому ангелу никогда не научиться убедительно врать. Ах, да — эти ангелы не врут, напоминает себе демон с ухмылкой. Только скрывают. Во благо. Какого черта Азирафель так покраснел, Кроули не имеет понятия. — Так зачем ты пришел, Кроули? — ангелу явно хотелось замять неудобную тему. — Мы вроде бы не договаривались встретиться. Ну, раз уж ты здесь… — Азирафель мнется пару секунд, а потом вскакивает и убегает на кухню, даже не дожидаясь ответа. Наверняка чтобы заварить свой невозможный травяной чай, думает Кроули. Азирафель ведь им успокаивается. Демон задумчиво усаживается на диван, где минуту назад сидел Азирафель, и щелчком пальцев перемещает журнальный столик из угла комнаты поближе к себе. Он моргает пару раз, чтобы собраться с мыслями, потому что вид столь очаровательно краснеющего ангела свел на нет все его душевное равновесие. Так зачем он там вообще пришел? Кроули сидит на диване, облокотившись на спинку, и смотрит в потолок, когда Азирафель появляется в дверном проеме с двумя горячими кружками. Он широко улыбается. — Чай! — радостно объявляет он, будто две кружки с этим травяным пойлом — самая чудесная вещь в мире. Кроули резко оборачивается и фыркает. Когда Азирафель ставит кружки на журнальный столик, демон смотрит на них так, будто собирается испепелить на месте. — Ангел, — почти-шипит он, и замирает. Потому что Азирафель прикрывает глаза, едва касаясь губами кружки, и делает маленький глоток. Он причмокивает, обкатывая вкус на языке, и расплывается в довольной улыбке. Кроули сглатывает и в который раз радуется, что за черными очками не видно его взгляда. Потому что нельзя , чтобы Азирафель увидел. Потому что нельзя, чтобы он… Кроули трясет головой, прогоняя лишние мысли. Тем временем Азирафель соображает, что молчание слегка затянулось. Он открывает глаза и вопросительно-испуганно смотрит на демона. — Что-то не так, Кроули? «Все не так!» — хочется крикнуть демону во всю глотку. Все не так — и то, что ты вот так вот красиво пьешь чертов чай (это вообще законно, так пить?), и то, что ты так улыбаешься, так стеснительно-сладко, когда тебе хорошо, а еще так закатываешь глаза, переставляя книгу с пятнадцатой полки на шестнадцатую, или так разводишь руками — мол, ангелы не воруют, не лгут, не избивают продавцов музыкальных магазинов, если у них не оказывается диска с «We Will Rock You»… Все не так, чертов ты ангел! Вместо этого Кроули брезгливо хмурится и тыкает когтем в дымящуюся чашку. — Ты серьезно предлагаешь мне пить это? Азирафель благодушно улыбается и кивает. — Это очень вкусно, Кроули. Попробуй, — он берет кружку с журнального столика и протягивает ее демону, просто излучая дружелюбие. Немного фальшивое, определяет Кроули. И слегка неловкое. Кроули мечтает отказаться, потому что травяной чай Азирафеля однозначно имеет что-то схожее по качествам со святой водой, но запинается, натыкаясь взглядом на светящиеся глаза ангела. Черт возьми, если он продолжит так на него смотреть (так — будто открывает самую главную тайну мира, в которую будут посвящены только они и никто больше) Кроули выпьет хоть бочку дурацкого чая, только бы Азирафель не отвернулся, разочаровавшись. Поэтому Кроули, стиснув зубы, забирает чашку и какое-то время вертит ее в руках, не решаясь сделать первый глоток. Лицо Азирафеля снова озаряется улыбкой. А еще он опять краснеет. Ну вот почему, думает Кроули, почему этот ангел не может румяниться не в его присутствия? Об оконное стекло ударяются первые дождевые капли. — Так зачем ты пришел, дорогой мой? — вкрадчиво спрашивает Азирафель. Он ставит полупустую чашку на столик и достает эклер из коробки, которую тоже умудрился притащить с кухни. Кроули молчит какое-то время. — Ангел, я… — он останавливается, проклиная свою беспечность. Ну вот какого черта он вздумал сюда притащиться, а? — Я хотел проверить, — неловко заканчивает он. И тут же проклинает себя, потому что собирался сказать совершенно не то. Азирафель явно удивлен. — Проверить что? — он украдкой заглядывается на второй эклер из коробки, почему-то старательно избегая взгляда демона. — Как ты. Как магазин. Да и вообще… черт, — вконец запинается Кроули, и ангел на него опять смотрит. У Кроули почему-то потеют ладони. Спустя полминуты морщинка на лбу Азирафеля разглаживается, и он с пониманием кивает. Кроули с усмешкой наблюдает, как ангел тянется к эклеру, а потом резко одергивает себя и занимает прежнее положение, сцепив руки на коленях в замок. — Я знаю, дорогой. Мне тоже не по себе с тех пор, как… — он замолкает и задумчиво смотрит куда-то поверх головы Кроули. Его пальцы беспокойно переплетаются, словно подыскивая подходящее положение. Демон наконец понимает — с самого его прихода Азирафель нервничает. Он незаметно щелкает пальцами, пользуясь случаем — отвратительный чай оказывается в ближайшем фикусе, а ангел даже ухом не ведет. Кажется, Азирафель слишком занят собственными мыслями, чтобы обратить внимание хоть на что-то. Кроули вздыхает про себя, понимая, что кому-то придется завершить этот совершенно неловкий разговор, виновником которого стал он же сам. Ангел по-прежнему не обращает на демона ни малейшего внимания, поэтому тот просто встает и быстрым шагом подходит к двери. Азирафель беспокойно вскакивает. — Как? — удивленно спрашивает он. — Уже уходишь? У Кроули душа (его черная бессовестная душа) уходит в пятки, когда он слышит разочарование в голосе друга. Демону очень хочется надеяться, что ему не показалось. Демону очень не хочется надеяться, что для Азирафеля он только друг. — Дела, — сухо отвечает он и выпрыгивает за дверь. «Сбегает» — констатирует он про себя. Но, черт возьми, что он вообще собирался сказать этому ангелу? «Пожалуйста, хватит прятаться от меня и делать вид, что после сломанного Армагеддона все осталось прежним?..», или «Давай уже надеремся хорошенько, потому что трезвым у меня никак не получается сказать…», или «Азирафель, я тут внезапно понял, что последние тысячелетия существовать не могу без тебя?..» Кроули снова трясет головой. Он знает, что никогда ничего подобного Азирафелю не скажет. Ни при каких обстоятельствах. Кроули не видит, как в своей комнате Азирафель прислоняется спиной к дверному косяку и тихо бормочет что-то вроде «Боже правый, и что он вообще хотел этим сказать?», а потом медленно-медленно возвращается к дивану и медленно-медленно садится, а потом медленно-медленно берет в руки белую кружку, из которой пил Кроули. Ангел какое-то время вертит ее в руках, а на его лице застывает выражение обиды и легкой горечи. Потом Азирафель решительно отставляет кружку и щелкает пальцами, возвращаясь к прерванному пятнадцать минут назад занятию. Кроули только сжимает зубы и садится в свою Бентли, щелкая кнопкой магнитофона.