Ты ведь не такой как все?

      Я не наркоман, нет. Я лишь пробую наркотики. Я не наркоман, нет. Я лишь потерял счёт времени. В моей руке пустая бутылка из под советской водки. Да, я прекрасно знаю, что подросткам в 14 лет пить нельзя, а уж тем более мне советскую водку. Я так не хочу возвращаться домой, ведь он как обычно сидит там. А у товарища СССР такие красивые дети, один из них мне так понравился, хах. Я издаю нервный смешок. Никто даже не знает какие у меня фантазии по поводу этого мальчишки. Ахаха, да если бы мой отец узнал то с меня наверное всю кожу содрал бы. Ведь я, немец, а он...Так, мне опять не стоит об этом думать, сейчас в моей голове должна быть только одна мысль, как в пьяном состоянии добраться домой? И как объяснить это всё отцу? - Germany, are you okay? - я издаю новый нервный смешок. Да, блять, со мной все хорошо! ПРОСТО ОТЛИЧНО. Я ПРОСТО ДОМОЙ ИДУ ПЬЯНЫЙ. Он это услышать хочет? - Да. - Я коротко и ясно даю ему понять что не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. Но тот явно не хочет отставать от меня, и что-то быстро тараторит на своём. Я молча бреду по этой жуткой дороге,постоянно бегая глазами. Я выкидываю стеклянную бутылку и слышу треск стекла, а в мою ногу что-то больно впивается. Я перевожу взгляд на ногу и вижу осколок стекла который из неё торчал. Пхп, да эта боль мне приятна, дурацкая жизнь. А я ведь и сам, как тот мальчишка крылатым был. Вот только мои прекрасные белые пушистые крылья, осыпались, как и все мои хорошие воспоминания об отце. Но я даже сейчас помню эту мучительную боль. Мне тогда было так больно. Я уже около этого красивого лишь на вид дома. Захожу внутрь, снимаю обувь и направляюсь в свою комнату, а я даже и не знал что эта рожа меня не встретит. Я как обычно запираю дверь на ключ и подхожу к моему любимому в этом месте уголке - подоконнику. Сесть на него я решаюсь лишь через пару минут переваривания каши в моей голове. И вновь этот звонкий смех. Они с товарищем СССР всегда в такое время гуляют, насколько я помню. Ты смотришь на меня, я на тебя, и я чувствую такую теплоту в душе. Такую которая меня согревает. Ты мило улыбаешься мне и садишься на свою скамейку. Ты всегда такой тихий, никогда не играешь с братьями, а лишь сидишь на этой старой скамье и рисуешь. Я вновь улыбаюсь и замечаю твой взгляд на себе. Нет, солнце, только не подходи к этому дому. Я замечаю на себе ещё один взгляд, суровый но тёплый взгляд. Взгляд товарища СССР. Как никак он ко мне добр, даже не смотря на моего отца. Он прекрасно понимает мою ситуацию, Я слышу цоканье каблуков в коридоре, улыбка мгновенно сходит с моих губ и я перевожу взгляд на дверь, секунда, ещё одна, ещё и вот, она медленно открывается, скрипучие петли заставляют меня задрожать, я все ещё чувствую твои пристальный взгляд на своей спине и быстро задергиваю занавески и слезаю с подоконника. Почему мне кажется, что меня будут драть за запах перегара. Мне чудится, что он улыбается, я так редко вижу его улыбку, но каждый раз это заканчивается моральным истощением, побоями, стрессом и длительным процессом реабилитации. Я сжимаю кусок ткани за своей спиной, стук его каблуков становится как приговор для меня, каждый шаг. И вот, он в паре сантиметров от меня, протягивает руку к моему лицу и приятно сжимает щеку. Да, я стал мазохистом, мне страшно и приятно. Он плавно переходит от щеки к подбородку и притягивает к себе, щеки вспыхивают краской, а в голову ударяет кровь. Он ужасающе улыбается и прислоняется к уху - ты пил, Schweine, ведь так? - неимоверно грубо для таких нежных движений говорит он и сжимает моё лицо сильнее. Мне становится не по себе, я не вижу смысла во лжи, особенно с запахом перегара в комнате. Я сглатываю и смотрю на картину у двери, медленно киваю и чувствую горячее дыхание у уха, медленно сползающее к шее, я покрываюсь гусиной кожей и тихо шепчу извинения на русском, он сжимает моё плечо и я получаю смачную пощёчину от него. -Если я ещё раз услышу этот отвратительный язык в своём доме-тебе не жить, выродок. - Рычит он и оставляет меня одного в комнате, наедине с мыслями и твоим смехом позади окна. Я чуть приоткрываю шторку и смотрю как вы с отцом играете в догонялки. Я бы...я бы хотел так же поиграть с моим отцом, но он начисто презирает такие игры и разного рода признаки внимания со стороны отца к сыну. Опять ощущаю на себе этот взгляд, но к сожалению он не твой, а Советского Союза. Чего он на меня постоянно пялится? К нему подбегают все дети и пристально смотрят на него, а он на них. СССР что-то говорит детям, и подходит к нашему двору, смотря на меня и вновь что-то говоря. Погодите. Что он делает? Зачем он заходит в этот двор, но дальше я ничего не вижу, а слышу лишь что в дверь постучали. Чёткие стуки отцовских каблуков, скрипучая дверь открылась. В моё окно тихо стучатся два мальчишки и просят открыть окно. Даже сейчас этот план мне не до конца понятен. Но я всё же открываю окно, и буквально сразу же падаю на землю. Поясница начала жутко ныть, как и все мои недавние синяки. - Что вы делаете? - спрашиваю я на русском с своим акцентом. Но за всё то время которое со мной разговаривал Союз я научился его прекрасно понимать, и разговаривать. - Поднимайся, и пошли, быстрее, быстрее. - Тихо говорит какой-то мальчишка и я поднимаюсь, и даже на какое-то время забываю что я сильно пьян, но приводит в чувства меня сильная головная боль. Да вы серьёзно? Меня хватают за руки и бегут к второму выходу. И наконец мы покидаем этот ужасный дом, а я с некой радостью вздыхаю, меня ведут, я даже без малейшего понятия куда. - Германия, от тебя несёт перегаром. - Грубый басистый голос, но я прекрасно его знаю, Советский Союз. - Неужели эта псина разрешает тебе пить, да ещё и русскую водку? - Н-нет, Вы правы. Он мне не разрешает...не разрешает вообще ничего. - Тихо отвечаю я и смотрю на мальчишек которые держат меня за руки. - Могу ли я поинтересоваться? - Ну, говори. И в дальнейшем, называй меня просто Союзом во избежание всяких неудобств. - громко говорит он и звонко смеётся. А его рука ложится мне на плечо. - Куда мы идём, и зачем Вы это всё для меня сделали? - также тихо говорю я и отвожу взгляд в сторону, на того самого мальчишку, он что, всё это время смотрел на меня? Мальчишка быстро отводит смущённый взгляд и уходит к своему брату. - Ну, не хотел я уже больше на то что он с тобой делает смотреть. Ну а идёшь ты в свой новый дом, а точнее в наш с детьми дом. - Теперь же мальчик подходит к союзу и начинает слабо дёргать его за рукав. -Папа, папа. -Да, что такое, Украина? - взгляд Союза падает на его сына и он гладит мелкого по голове. -В моей комнате пусто, он может жить со мной? - тихо говорит он, и указывает пальцем на меня, за счет чего получает одобрительный кивок. -Дети мои, отныне Германия будет с жить в одной комнате с вашим братом. - Громко оглашает новость Союз и все тепло смотрят на меня, кроме одного. - Разве ещё одна немецкая псина сможет жить с хрупким мальчишкой?! - Недовольно вскрикивает кто-то, но быстро меняется в лице, ведь на нём оказался суровый взгляд. - Россия, еще одно такое выражение при госте и остаешься без ужина - строго говорит товарищ СССР, одаряя старшего сына грубым взглядом. Юноша ёжится и я понимаю его от такого взгляда по моей спине пробежал холодок. Я слегка тяну за рукав моего спасителя -Не наказывайте его, пожалуйста. - Говорю я сквозь стучащие от холода зубы. Он смотрит на меня и на выдохе выпаливает свое строгое "ладно" я улыбаюсь и прикладываю замерзшие ладони ко рту, пытаясь чуть согреться, но вместо этого мои ладошки намокают и я сконфуженно стону. Говорят, холод отрезвляет и в какой-то мере я согласен, мне не так дурно, перед глазами почти ничего не плывет. Буду знать, что если опять напьюсь надо будет посидеть в холодильнике и протрезветь. Хотя это сейчас не так важно. твои большие светлые глаза смотрят на меня и я забываю обо всех проблемах. На фоне слышу огрызания русского и угрозы Союза, что-то еще,а после чувствую худенькую ручку на своём запястье. Я перевожу взгляд на одного из сыновей Союза, если память мне не изменяет-это Эстония. следующий по старшинству после России. Насколько мне известно он прилежный ученик, но очень замкнутый и тихий. - Идем домой, замерзнешь -такой приятный почти женский голос. Это слишком мило и не свойственно для юнош, я киваю и иду за ним. Ты идешь рядом с отцом и что-то весело рассказываешь на непонятных мне оборотах речи. Машешь кулаками, смеешься и получаешь похвалу от отца. Это, наверное, приятно чувствовать отцовскую любовь именно так. Я иду за Прибалтом и погружаюсь в самые ранние воспоминания, когда еще мог услышать простое "молодец" просто за рисунок отца и меня. Он всегда меня хвалил, а потом началась учеба. Первый год мне дался более-менее нормально, какие-то похвалы еще были, а потом среднее звено и я забыл о любых проявлениях заботы с его стороны. Руки немеют, а ранки начинают ныть от боли, я жмурю один глаз и смотрю вперед. Все что я вижу это лица новой семьи повернутые ко мне. Что-то случилось? Ты подбегаешь и берешь меня за руку. Я перевожу взгляд на твои испуганные, наполненные слезами глаза. Я всё ещё не понимаю что происходит. Ты убираешь одну руку от моей ладони и показываешь ею вперед. Красные пятнышки на пальцах и я смотрю на свое запястье. Похоже, моя конструкция сработала, и я порезал ладонь, из которой теперь капала кровь. Но при всём этом, я просто ничего не чувствую. Ты приподнимаешь мой рукав и на твои глаза наворачиваются ярые слёзы, а я ничего практически не вижу. Но я понимаю что уже нахожусь не на земле, а кажись на руках СССР. Вы все какие-то грустные, а ведь всего пару минут назад, были весёлыми. А я даже сейчас не понимаю что произошло. Меня укладывают на что-то мягкое, а я даже не понимаю на что. Руки начинает очень больно печь, а я постоянно дёргаю взглядом, туда сюда. В комнате меня оставляют явно одного. Я не знаю сколько времени я там пролежал но сейчас в моих глазах почти чёткая картинка и я смотрю на свои красиво перебинтованные руки до плеча. Я аккуратно встаю и направляюсь к двери, но так и не решаюсь её открывать. Я осматриваю помещение и вижу кучу книжек. Нет, я не в комнате СССР, ведь она вовсе не такая тусклая как эта. Скорее всего, это комната Эстонии. Я подхожу к дивану и молча на него ложусь, в комнату заходишь ты, мой маленький мальчик, подбегаешь ко мне и своими взволнованными глазами начинаешь бегать по моему телу, осматривая меня. - Прости, я.. - он своими холодными ручками снимает с меня штаны и смотрит на мои бёдра. - Па... - я прикладываю палец к его губам. - Пожалуйста, малыш, давай оставим это в секрете. - тихо говорю я и быстро надеваю штаны. - Им не следует это знать. Он кивает мне в знак согласия, и я слабо улыбаюсь. Он садится возле меня и вновь взволнованно смотрит. - Украина, ты остаёшься без ужина! - громкий голос Союза раздаётся и заставляет малого вздрогнуть. В комнату заходит СССР и смотрит на нас обоих. - Очнулся, вот значит как. - он тяжело вздыхает и смотрит на мои руки. - иди есть. Я встаю и направляюсь за союзом, опуская голову вниз и тяжело вздыхаю. Я здесь явно обуза. Хотя, тут намного спокойнее чем в том доме. Мы проходим на кухню, где стоит большой стол, а за ним никого. Я сажусь за самый дальний стол, на кухню проходит Россия и садится возле отца. Но голос так и не подаёт. -Садись, ешь. И рассказывай, зачем ты стал резать себя? - он вопросительно посмотрел на меня. -Ну... - я ничего так и не отвечаю и съедаю совсем немного каши, а после встаю со стола и смотрю на СССР. - Спасибо. -Ты уже всё? Ну что ж, хорошо, можешь взять свою порцию и отнести мелкому. - Тихо говорит союз, и слабо улыбается. Я беру в руки тарелку и иду в новую комнату. Отдаю ему свою недоеденную порцию и он быстро начинает есть. -Сколько времени ты не ел? - спрашиваю я и смотрю на твоё перепачканное лицо -С того момента, как папа разрешил тебе жить со мной, он не разрешал мне приходить к тебе из-за того что не хотел тревожить...я так думаю. Да и моё присутствие было бы лишним, тебе как никак нужен был отдых.- Я осознаю всю серьёзность ситуации, но все ещё улыбаюсь, наслаждаясь твоим спокойным голосом - пока ты был без сознания мы перенесли тебя в комнату Эсти, а он жил со мной, хотя тебе это наверное неинтересно, хех.- Ты хихикаешь и ставишь тарелку на колени. Я буквально слышу как она ударяется о выпирающие коленные чашечки. Я беру тебя за руку, безымянный и большой палец охватывают твое запястье и глаза широко раскрываются. Он такой худенький, смущенная улыбка касается твоих пухлых губ, бледная кожа вспыхивает румянцем, не сильным, но очень заметным на твоих впалых щеках. В голове проносятся несколько мыслей и я тянусь к тебе, нежно касаюсь твоей талии руками и обнимаю, положив голову на плечо, тепло, чувствую как твои руки поднимаются и в ответ обнимают меня. Изящные пальцы гладят вверх и вниз, я расплываюсь в улыбке и утыкаюсь носом в его шею. Да, я по уши влюблен в славянина, чей брат меня ненавидит. Связано ли это с войной или враждой, что до сих пор присутствует между нашими семьями. Я хочу любить только тебя, Украина, никого больше, только тебя, да, я эгоист, раз так хочу владеть тобой, но это так, ты мне жизненно необходим, как рыбе вода, или как воздух человеку. Я случайно касаюсь губами твоей кожи, ты стонешь и смотришь на меня. -Что ты? - Спрашиваешь ты и хватаешься за шею, устремляя на меня шокированный взгляд . -Извини, я случайно. - Отвечаю я и отстраняюсь от него, немного покраснев. В комнату заходит Россия и смотрит на нас с тобой. - Пап, у нас тут геи или как их там! - я смотрю на тебя, а ты резко отстраняется и идёшь к отцу. - Пап, не слушай его, он врёт. - тихо говорит мальчишка и смотрит на брата, тот положительно кивает. - Ошибся, ой, то есть пошутил. - он уходит как и СССР, а я ложусь на расстеленную кровать, и закрываю глаза. Вновь мысли о тебе, твоё хрупкое тельце, блондинистые волосы. Ты такой красивый. Я даже не замечаю как засыпаю.

***

Меня трясут за плечо, а я быстро встаю и смотрю на тебя. - Просыпайся, соня, ты уже завтрак проспал, да и все ушли. - ты громко говоришь и смеёшься, а после трогаешь свою шею. - А что ты тогда сделал? - Ну...тебе этого знать не стоит. - тихо тараторю я и быстро одеваюсь, после сажусь обратно на кровать. - Прости, я много болтаю. - всё также тихо говоришь ты и ложишься на свою кровать. - Ты хочешь кушать? - Не, спасибо. - отказываюсь я, и вижу по твоему лицу, что ты не рад. - Отец сказал покормить тебя, - говоришь ты и встаёшь на локтях - может, все таки будешь что-то? Я могу кашу сварить или пожарить яиц, - говоришь ты и смотришь на меня. Не вижу смысла отказываться или стесняться своих желаний, мне правда хочется кушать. Сейчас замечаю, что во всем доме стоит приятный, приторный запах корицы и яблок. Это невероятно сладкий запах и я расплываюсь в улыбке, - вижу тебе нравится запах пирожков с яблоком, - Хихикая отвечаешь ты и берёшь меня за руку своими тёплыми даже горячими руками - пошли, там осталось не кол ко штук, думаю это будет не плохим завтраком. Кстати ты будешь чай или кофе? - ты поворачивает ко мне свои глаза, в утреннем свете они приобретают золотистый оттенок. Такие глубокие и завораживающие, я готов в них тонуть вечно. Я киваю головой и иду за тобой все ещё в своей толстовке, чуть испачканной кровью.       Мы заходим в кухню, на столе стоит тарелка с пятью пирожками. Ты тянешь меня к столу и насильно садишь на деревянный стул, стоит ли говорить, что я испытал то самое чувство эйфории просто от того, что не чувствую того запаха гари и крепкого кофе, не чувствую мягкого сиденья от стула и это так хорошо, так хорошо быть с кем-то, а не сидеть на тех стульях в нашем доме в одиночестве, слушая тишину и смех снаружи, когда сам ты выйти не можешь просто из-за прихоти отца? Я вновь погрузился в свои мысли, а ты вновь смотришь мне в глаза, чуть испуганно, но больше заинтересованно - Хэй, о чем задумался? - спрашиваешь ты и щелкаешь пальцами перед моим носом - Ах, прости, да ни о чем важном, - я улыбаюсь и растерянно смотрю на твои волосы, с которыми ласково играет солнечный свет, мне хочется обнять тебя ещё раз, вновь поцеловать твою шею и не отпускать. Ты сурово смотришь на меня, также, как и твой отец. - Врешь, как дышишь, - строго выпаливаешь ты и ставишь руки в бока. - Что? - я непонимающе наклоняю голову. - Ничего, что-то ты не договариваешь, - ты махаешь пальцем перед моим носом. Мило хмуришь брови. - Нет, все хорошо, ничего важного, просто думал, как забрать школьные вещи из дома - говорю первое, что приходит в голову. - Да? Не переживай, папа забрал твои вещи и теперь они в моей комнате, так что не думай и все-таки ответь, чай или кофе с моло...-ты смотришь в окно и не договариваешь, потом подходишь к нему и высовываешь голову - что такое, братец? - Я тетрадь забыл, по-братски принеси пожалуйста, она в моей комнате. - Я слышу чистый русский, это Россия. Я поворачиваюсь и убеждаюсь в этом. Ты киваешь и быстро уходишь за тетрадью, оставляя меня и своего брата наедине - Ну что, псина фашистская, хорошо тебе моим братом, да? - грубо говорит Россия и с презрением смотрит на меня. - Если тебе так будет лучше, я уйду. - Я встаю со стула больше не выдерживая этого напряжения и выхожу с дому, даже не смотря на этот сильный мороз. Раны начинают адски жечь, но я продолжаю идти, голыми ногами идя по снегу и слушая то как он под ногами хрустит. - А я и вправду псина. - Тихо шиплю я, и уже срываюсь на бег как только слышу хруст снега позади себя. Я бегу куда подальше, тихо моля чтобы это не был мой отец, бежал я довольно долго, за это время начал жутко кашлять, но в данный момент мне было плевать. Я подхожу к речке и тяжело вздыхаю. Времени на обход нет, за это время меня уже найдут. А проплыть, в морозы? Но, кажется, второй вариант выглядит получше обхода. Я захожу по колено в воду и громко шиплю. - Как же холодно. - Захожу в воду полностью и отталкиваюсь ногами от земли, начиная плыть. Моё тело постоянно хватают судороги, но я должен проплыть, осталось совсем немного. Чуть-чуть. Я начинаю брыкаться в воде в попытках не пойти на дно. Ноги будто скручивает в две обратные стороны, на мои глаза наворачиваются слёзы, а я кажись плыву под дно. А может это и к лучшему?