Ты ведь не такой как все?

       Я громко кашляю и смотрю на своего спасителя, но увы его лицо так и не вижу, всё плывёт. - Мда, никогда не думал что у нас ещё такие остались. Очнулся, утопленник? - я протираю глаза и осматриваюсь, лежу я на земле и явно на другом берегу. Теперь узнаю этого мальчишку, финн. Мы были раньше знакомы, но я закрыл с ним общение дабы избежать его смерти. Я аккуратно пытаюсь встать, но всё тело жутко ломит, а я тихо всхлипываю. - кгх, немец. - я наконец поднимаюсь и бреду не зная куда, даже не переставая кашлять. А за своей спиной слышу смех. - Герман, ну и куда же ты пойдёшь с явным воспалением лёгких? - я вздрагиваю когда слышу своё имя, и смотрю на него. Меня хватают за руку и тянут куда-то, а я лишь опускаю поникший взгляд вниз. - Мы пришли, особое приглашение в дом нужно? - я поднимаю взгляд на финна и захожу в дом, а за мной дверь захлопывается. - Я так понимаю, тебе в больницу нельзя, так? - я киваю головой в знак согласия и смотрю в окно. - Тогда будем лечить тебя таблетками. Ну и от кого ты сбежал? СССР? Твой отец? - СССР - хрипло говорю я и иду за уже ушедшим финном. Тот останавливается и широко раскрытыми глазами смотрит на меня. - И какого чёрта ты посмел от него убежать, там самое спокойное место, только если не трогать хрупкий цветочек. - громко говорит он, а мою сердце больно сжимается. Только усугубляет ситуацию. - Ибо РСФСР с тебя всю шкуру сдерёт. - Почему он так ненавидит меня? - тихо хриплю я и смотрю на финна который подошёл к чайнику и налил кипяток в чашки. - Да потому что он этого хрупкого цветочка пытается всеми способами влюбить в себя, и ему соперники в его сердце не нужны. А что ты УССР сделал? - чашки ставятся на стол, с таким мелодичным звуком, я смотрю в окно и тяжело вздыхаю. - Да так ничего, кроме того что поцеловал его в шею, и чуть не оставил засос, он меня так манит... - Что ты сделал?! - хрупкая фарфоровая чашка разлетелась на кучу маленьких осколков. - Да, я поцеловал его, но не то чтобы прямо намеренно, скорее случайно, даже мимолетно, но и этого хватило, чтобы на его коже осталось пятнышко от поцелуя, - говорю я и начинаю кашлять. Фин стукает себя по лбу, трагически закатывает глаза и улыбается - ну ты конечно даешь. Быть тебе трупом, Герман - с улыбкой отпускает он и набирает грудью воздух, желая что-то еще сказать,но я подхожу к нему и беру за руку - не обжегся?- от такого вопроса он буквально выпадает из реальности и смотрит на мои ладони - нет....спасибо за беспокойство? - он смущенно улыбается и вновь что-то собирается сказать, но я опять перебиваю его - а, откуда ты знаешь, что РСФСР хочет "влюбить"....фу, какое слово странное.... влюбить в себя УСФСР? Извини, что перебил. - Да ничего. Ну я в хороших отношениях с его братом - Эстонией и в каком-то роде даже неравнодушен, но не важно. Он мне и поведал эту страшную тайну, что его брат буквально спит и видит как они будут вместе - отвечает он и машет рукой вверх и вниз иногда вертя тем же пальцем у виска - Понятно. А у вас с Эстонией просто дружеские отношения или больше? - мгх...дружеские....- замявшись отвечает Финляндия и смущенно водит ладонью по шее. Я улыбаюсь и наклоняюсь поднять осколки. Как и стоило ожидать я не порезался, действительно если за все те 3 или 4 года от регулярных и глубоких порезов я еще не откинулся, если бы я порезался это бы значило, что все планы жизни на меня внезапно изменились, но похоже,что все по-старому я продолжаю мучатся - Акку...вау. ты даже не поранился, - говорит Фин и достает еще одну кружку. Наливает в нее кипятка и кладет заварку моего любимого зеленого чая - да без проблем, если сам еще случайно не Порезался, то что мне будет от твоего какой-то разбившейся кружки - говорю я и вновь кашляю, еще раз и мне кажется, что сейчас стошнит. Я жмурю глаз и хватаюсь за горло - может, все-таки больницу? Боюсь, что моих таблеток и сиропов может оказаться маловато, что помочь тебе с кашлем и воспаление. Вот и какого хера ты полез в ледяную воду ЗИМОЙ?? - звонко спрашивает он и помогает мне встать с пола,слегка придерживая за талию. - Мне стало жутко от тона РСФСР и я решил не докучать его семье своим присутствием, а в больницу нельзя! Отца известят и тогда мне крышка, голову с плеч! - истерично кричу я и смотрю на собеседника.

***

- Я ненавижу, ненавижу тебя!! - в истерике закричал мальчишка и хлопнул дверью, но буквально через несколько секунд дверь открылась, а в неё зашёл РСФСР. - Уйди! Немедленно! - но никто не ушел. Парень подошёл к мальчишке и нежно впился в его губы, а тот лишь оттолкнул его и заорал на весь дом, едва сдерживая слёзы: - Папа! - он выбежал с комнаты вновь громко хряпнув дверью, он подбежал к отцу и крепко его обнял. - пожалуйста, давай ещё поищем Германию! - Мы его ищем уже неделю, я думаю тебе стоит отдохнуть, а со мной пойдёт Россия. - тихо говорит СССР и он закрывает глаза. - н-но я совсем не устал, папа, прошу, я пойду с тобой! - в истерике кричит малыш, смотря на отца красными от слез глазами - Эстония, присмотри за братом, а с Россией пойдём искать Германию, у ужину вернёмся - говорит Союз и уже было выходит из двери, как его тянут за полы длинного Пальто - но папа!- вскрикивает юноша едва сдерживаю слезы -никаких но! Не запрягал, я сказал сиди дома, ты уже вторые сутки не спишь, не ешь и только ходишь по улице и ищешь его, сиди дома, иначе клянусь, я высеку тебя как сидорову козу! - впервые за долгое время СССР повышает тон и угрожающе смотрит на мальчика, смеряя его пыл суровым отцовским взглядом - мы найдём его, даю слово - ладно....- паренек понуро опускает голову и шмыгает носом после идёт со старшим братом на кухню, а отец и самый старший идут на поиски, в какой-то мере Росс даже рад, что ненавистная немецкая псина слиняла из их дома, соперников меньше. Но что-то не даёт покоя русскому, кажется его брат теперь не то что какие-то признаки симпатии не проявляет, теперь только лютая ненависть и укор во взгляде. Эстонец вместе с младшим сидел на кухне, он пытался поднять ему настроение, как-то развеселить, или разговорить, но все было тщетно. - братец, может чай с ромашкой? - аккуратно спрашивает Эсти и кладёт ладонь на руку брата. Он опускает голову и смотрит лицо "потерпевшего" на что получает отрицательный жест и размахивание головой в разные стороны. - Эсти, почему он ушёл? Я его обидел? А он вернётся? - блондин посмотрел на брата с некой искоркой надежды во взгляде - конечно вернётся, папа же дал слово, а он слово держит, кстати ко мне скоро Финляндия должен придти, если хочешь пойдём искать втроём, хорошо? - Да! Он скоро придет? Его долго ждать? - мальчик вскочил из-за деревянного стола и подскочил к холодному окну. Сквозь морозные узоры едва можно было увидеть очертания собачек контуры, что стояла прямо перед окнами домишки. По тропинке шла сгорбившаяся фигура, в шапке с помпоном и длинной куртке, был ли это почтальон или ожидаемый гость было не ясно. Но вот, стук подошв о порожки, стук в дверь, Эстония грациозно выходит из-за стола и идёт к двери, хохол не отстаёт и прячется за дверным косяком, выжидая гостя. В двери появляется 2 фигуры, мальчишка протирает глаза и видет Финляндию и его, своего долгожданного Германию. Он со всех ног бежит и крепко накрепко обнимает Германию. - Почему, почему ты ушел? Почему...ты оставил меня одного? - плача спрашивает малыш и утыкается в его живот, ведь он и сам был довольно низкий. Но в ответ он услышал лишь кашель. - У нашего друга воспаление лёгких. - тихо говорит Финляндия и кладет руку на плечо мелкого.        Я опять кашляю, всё перед глазами плывёт но я всё отчётливо слышу, и обнимаю малыша. - Германия, прости, прости если я тебя чем-то обидел! Прости, прости! Прости за то что мой брат наговорил тебе! - громко всхлипывает малыш и обнимает меня. Теперь я вижу чёткую картинку того что происходит и обнимаю его в ответ. - Всё хорошо, золотце, всё хорошо. - успокаивающе говорю я и обнимаю его. Дверь распахивается, а я только сильнее прижимаю малыша к себе. - - Германия, где ты всё это время пропадал.. - он не договаривает и удивлённо смотрит на нас, а после слышит мой кашель, к нему подходит Финляндия, и что-то тараторит. Мне сейчас так хорошо, так тепло. А может мои чувства взаимны, но скорее всего малыш просто не понимает своих чувств. - - А ну отойди от него!! - я получаю сильный удар в голову и падаю на пол, отпуская УСФСР и закрываю глаза, пропуская через себя каждый чёртов удар. Да, мне больно, но я терплю. - РСФСР, прекрати!! - он получает сильную оплеуху и я встаю, тихо говоря: - Я пойду, мне здесь не рады, - открываю дверь и спокойно выхожу на улицу, прохожу метра 4 и падаю на уже далеко не чистый снег. Моё сознание вдруг темнеет и я вовсе ничего не вижу. Я умер?

- Папа, он очнулся, очнулся!!!

Я слышу твой крик, он какой-то приглушённый. Меня начинает жутко тошнить, а перед глазами всё плывёт. Я пытаюсь встать но от ужасной боли падаю. - Прошу, не вставай! - вновь вскрикиваешь ты и я слушаюсь, на мои глаза вновь наворачиваются слёзы, а ко мне подходит кто-то. - Что- что со мной? - хрипло спрашиваю я сквозь слезы. - ты потерял сознание из-за начавшейся отдышки и воспаление все усложнило - ответил мой мучитель и подал кружку горячего чая с лимоном. Кусочек плавал на поверхности тёмной жидкости, достаточно толстый и думаю сочный, запах лимона резко бьёт по носу и я будто трезвею, замечаю на лице России синяк и красный след от пощечины, а ты стоишь рядом с моей койкой и укоризненно следишь за каждым движением брата. Я беру чашку трясущимися руками, кашель накрывает меня и жидкость летит на мои почему-то голые ноги, я издаю сдавленный стон и стискиваю зубы. Ты подпрыгиваешь ко мне и берёшь кружку в руку, ставя её на тумбочку - обжёгся? Сильно больно? Помочь? - ты очень бережно держишь меня за ногу и дуешь на ошпаренное место. Это смущает и я краснею, закрывая рот рукой -не нужно ему столько внимания, это всего лишь горячий чай - РСФСР так груб. Он подходит к тебе и оттаскивает за плечо назад, прочь от меня, почему мне хочется как-то навредить этому грубияну? Это ревность, да? Да черт возьми, я ревную его, мне так хочется забрать его и как-то огрызнуться, дать понять, что малыш не принадлежит ему. Ты отталкивает его и бьешь его по щеке - ты его чуть не убил! Из-за тебя он ушёл и из-за тебя теперь он болен! И ты ещё смеешь мне что-то предъявлять!? Выйди вон из моей комнаты! - кричишь ты и я чувствую как обстановка накаляется до предела - все нормально - шепчу я и тянусь к твоей руке. Даже в гневе ты очень милый и привлекательный, оборачиваешься и Россия делает шаг к тебе, после ты поворачивает лицо к нему и он жадно впивается в твои губы. Это такой способ разозлить меня или показать кто тут вожак или альфач? Но тут уже не выдерживаю я и через боль встаю и отталкиваю Россию от тебя, ты вытираешь свои губы и смотришь на меня, а после быстро улаживаешь в кровать. Голова начинает жутко гудеть, а я хватаюсь за неё. Как же твою мать больно, ужасно больно. Отворачиваюсь от всех вас и обнимаю колени, прижимая их к своей груди при этом громко мыча. - Ах, ты подонок, да как ты вообще посмел!? - в меня пролетает ещё один удар, и я чувствую как кровь появляется во рту. Она такая солёная. - РСФСР, прекрати!! РСФСР! - вновь слышу всё приглушенно, я вновь теряю сознание. Я начинаю ненавидеть этого злого ребенка. Но меня радует то, что с такими темпами УСФСР отдалится от него как можно дальше.        Я открываю глаза, и не вижу никого. Моя голова уже прошла, раны больше не болят, но в руке что-то чувствуется. Что-то что очень похоже на иглу. Поворачиваю голову, и да, так и есть , капельница. Я в больнице?! Они что перевезли меня в больницу?! Нет, нет, нет, что либо но только не это. Дверь открывается, а ко мне подходит медсестра, со шприцом. - Не бойся, твоего отца мы не предупредили. - громко говорит она и вкалывает мне что-то в другую руку. - А где.. - я хриплю и смотрю на дверь, как хорошо что здесь я могу помыслить нормально. - Они ушли, но один мальчик остался. Он остался здесь при всём том, даже когда он поссорился с отцом. Мне его впустить? - я тепло улыбаюсь и смотрю в окно, ведь понимаю что мы с моим мальчишкой сейчас будем наедине. Я киваю головой и она выходит, а в комнату заходит РСФСР. Стоп, что? Все мои мечты только что разрушились на несколько тысяч осколков. Он спешно подходит ко мне и приподнимает меня за воротник, спина начинает болеть, но моя улыбка никуда не пропала. - Ты немецкая псина! - один удар. - хочешь забрать у меня моего любимого брата?! - второй удар. - но послушай меня... - третий удар. - ОН ТОЛЬКО МОЙ! - четвёртый, пятый, за ним и шестой с седьмым удар. Но он в кое-чём ошибся, его брат будет моим. - Кишка тонка убить меня? - ехидно говорю я с некой насмешкой. Я знаю на что иду, и готов даже принести для этого в жертву себя. - Да только об этом мечтаю! - вскрикивает он и берёт с соседнего стола скальпель, я улыбаюсь, ну давай же я сам мечтаю сдохнуть. Прикусывая губу и чувствую острую боль, а после теряю сознание. Я умер? Так просто?

***

- Я ненавижу тебя! - всхлипывает мальчишка и кидается на своего брата начиная его сильно бить. - приятно?! Живо отвечай, приятно?! - он всхлипывает ещё сильнее и отпускает своего брата. - Ко мне больше не на шаг, как и в мою с Германией комнату. Я ясно выражаюсь?! - Да он не стоит твоих слёз, тем более этот подонок выжил! - мальчишка кидается за своим братом, но тот лишь отталкивает его от себя. По его щекам льются ручейки слёз, которые он спешно вытирает и заходит в свою комнату запирая её сначала на ключ, а после пододвинул к ней шкаф. Он подходит к портфелю немца и начинает перебирать его вещи до одной находки. Лезвия, да и оно было в крови, но это не помешало мальчишке встать с пола, сесть на кровать и поднести лезвие сеть ниже запястье. - Германия, я хочу к тебе. - сквозь слёзы говорит он, и надавливает на лезвие, которое и без того начало резать тонкие ручки. Много глубоких порезов на руке маленького мальчишки. - - А и вправду помогает. - он открывает первый попавшийся ящик и кладёт лезвие туда. Он опускает рукава и отодвигает шкаф, а после открывает дверь. - Дети, идите есть! - вновь голос отца громко раздался на весь дом, но малыш даже и не хотел есть, а зашёл в комнату и повторил инди действие, что и в тот раз. Он лёг на кровать и обнял свою любимую мягкую игрушку. - УССР, иди есть! - вновь крик СССР, но мальчишка не в какую, он впервые перечит своему отцу, не делая то что он только что сказал. Грустный взгляд направляется в окно, а в дверь начинают жутко тарабанить. Мальчишка накрывает голову подушкой и вспоминая о Германии начинает реветь. На какое-то время стук в дверь прекратился, а теперь дверь открылась вместе с шкафом. - Господи, не закрывайся так больше. Ничего не натворил? - порезы начали жутко печь, а мальчишка даже не подал виду, вот только Союз успел заметь какую-то ранку, и взял мелкого за руку, а после приподнял рукав. - Господи! Зачем? Зачем ты это сделал?! - суровый взгляд стал совсем мягким, а на глазах отца появились прозрачные капли слёз. - - Папа, мне так легче- сквозь тоску шепчет юноша и отводит мутный, уже совсем не такой завораживающий и пленяющий взгляд в окно. Снежинки исполняют один из своих многочисленных танцев, красиво. Если бы не такая ситуация, то возможно бы мальчик сейчас стоял у окна и вытянув ладошку вперёд хихикал, рассматривая крупицы замерзшей воды. Каждый год одно и тоже, но всегда это становится каким-то праздником на душе, но не сейчас, сейчас чувствовалась тревога, тоска, грусть и боль. - где ты взял лезвие для этого? - спрашивает СССР и берет мальчика на руки, как в детстве. Мальчишка виснет на отце, ранки печёт чуть сильнее, струйка крови стекает на руке вниз, окрашивая рубашку отца в красные пятнышки

***

Утро началось с ругани братьев, УССР был первым кого услышал весь дом, и от чьего крика все забегают в зал. Самым первым оказался Союз, завидя их ругань сразу, поспешил огородить всех своих детей от этой стычки. Россия, едва проснувшись и выйдя из комнаты выхватил пощёчину, агрессивное рычание сквозь зубы и какой-то мат, на немного отличающемся, языке - и долго ты мне мстить будешь за своего Германию? - улыбаясь спрашивает русский, смотря в след удаляющейся фигуры - ещё одно слово про него, и я тебе начищу физиономию! - восклицает двухцветная страна, смотря на собеседника с презрением и холодной ненавистью во взгляде - к примеру что? Что он просто хочет использовать тебя и втереться в доверие отцу? - невзначай бросает россиянин, не ожидая в ответ ничего, кроме гнетущей тишины - - что за чушь ты несёшь!? - кричит УССР и поворачивается к брату лицом, сжимая кулаки до хруста -а как иначе объяснить то что его папашка даже не ищет свое детище? - игриво говорит Россия, ожидая реакции младшего, но итог его отнюдь не устраивает -Россия! Ты непробиваемый идиот! Ты не представляешь как надоел мне со своим эгоизмом и тем, что всегда! Всем! Говоришь, что я твой, твоя собственность! А ты не думал что я возможно думаю иначе?! Ты не думал о моих переживаниях?! Ты спросил меня хоть раз почему я так сторонюсь тебя?! Ты сделал хоть что-то, кроме с того, что постоянно отталкиваешь всех от меня?! Хоть что-то а? Из-за твоего эгоизма у меня нет друзей, даже в школе, со мной все бояться общаться, потому что ты всем и всегда угрожаешь! Ты не думаешь, что это ненормально для черт возьми брата!? Ты не думал о том, что я возможно хочу с тобой о чем-то поговорить, о чем-то серьезном и важном, так как ты старше, но ты всегда со мной, как с ребёнком, мне 13! Я не ребёнок, чтобы ты со мной сюсюкался! Вспомни хоть тот случай, когда тебя били в школе, кто заботился о тебе, не я ли случаем? А ты всегда отмахивался от моих переживаний! Я что-то значу для тебя? Моё мнение и чувства что-то значат или я так, лишь бы был, а!? Почему ты никогда не слушаешь меня?! Почему ты устраиваешь бессмысленное соревнование с возможно единственным моим другом!? Вы сражаетесь за меня, как за какой-то приз, а ничего что я живой?! Нет, окей, мне больше не о чем с тобой говорить, я в больницу к Германии - грубо отвечает парень, вытирая проступившие слезинки. - и дома меня не ждите! - всхлипывает мальчишка и бежит как можно быстрее в больницу, в одном длинном свитере и шортах. Он забегает в палату реанимации и садиться возле больничной койки, берёт немца за руку и слабо её сжимает, падая в глухие надежды на светлое будущее. На глазах вновь выступают слёзы, а взгляд направлен лишь на него. Дверь медленно открывается, а в проходе появляется Третий Рейх. Он грозно фыркает, но ничего так и не делает мальчишке. Рука немца сильнее сжимается и он отводит взгляд, дабы не смотреть на его отца. - Я так ему противен? - своим грозным тоном спрашивает мужчина но с нотками жалости, а то и сожаления. Но в ответ он получает лишь молчание, мужчина смотрит на ребёнка и видет как в его глазах блестят слёзы, а глаза мальчишки направлены на его сына. Губы дрожат, но открываются и мальчишка тихо говорит: - То что Вы делали с ним отвратительно, Ваш сын всячески унимал свою моральную боль, физической. Его тело всё в порезах, разве это не Ваша вина? Он пил, употреблял наркотики в тайне от Вас, но только так он глушил моральную боль. И Вы говорите что прекрасно заботитесь о своём сыне? Так вот, это совсем не так. - рука ложится обратно на койку, а мальчишка кладёт голову на матрас. - Он никогда не слышал что такое родительская любовь, и мой отец всячески пытался ему это дать. Получалось промежуточно, но всё разломал мой брат. И знаете что? Вы не заберёте его к себе, я не допущу этого. Так Вам понятнее? - немец встаёт и уходит, а УСФСР остаётся один.       Поздно ночью он припирается домой, тихо заходит в свою комнату и видит, абсолютно ничего. Он падает на кровать и тихо вздыхает. Какая-то тоска падает на плечи парня. Закрывая глаза он видит Германию. Его улыбки мимолетом в окне, его тёмные глаза через то же стекло. С секунду он не видит ничего, переворачивается на спину и за долю секунды проваливается в сон. Тихо, лишь щелканье автоматической ручки в соседней комнате, какие-то огорченный фразы и их обрывки долетали до блондина. Бессонница брала свое. Сон отказывался явить себя, отказывался даже показать какой-то сон или воспоминание, чтобы помочь своему хозяину сбежать в мир, где все хорошо, где нет этой вражды и ненависти в его семье. Мальчик открывает глаза, смотрит в белый потолок, сначала ничего не видит, а после адаптации глаз к темноте встаёт и идёт к отцу в кабинет. Как бы то ни было, но отставать я одному и спать в одиночестве вовсе не хотелось. Юноша открывает дверь, ни звука. Выходит, не закрывая её за собой, проходит комнату брата и слышит шушуканье старшего и Казаха, он не обращает на это внимания и идёт дальше, к великому удивлению не одна из старых деревянных половиц не скрипнула. Тонкая рука ложится на ручку двери, поворачивает её в правую сторону и открывает её, небольшая щель, через которую просочился свет от старой масляной лампы. Союз переводит взгляд на сына и жестом подзывает его к себе. Он подходит к отцу и садится ему на колени. - Пап, а почему я думаю о нём постоянно? - тихо спрашивает малыш и утыкается в массивное плечо отца, которое всегда было ему родным. - Значит он тебе не безразличен. - кратко отвечает Союз и продолжает писать, но через пару минут откладывает ручку и берёт мелкого на руки, а после подходит к кровати. - не можешь заснуть?

***

       Я тяжело дышу, мне больно, ужасно больно. Я даже не знаю как это терплю. Открываю глаза. Всё жутко плывёт, а я даже не помню что случилось после прихода РСФСР. Мои губы начинают слабо дрожать, а я пытаюсь сказать хоть что-то, но ничего не получается. Сколько я дней лежу в этом месте? И сколько ещё буду здесь лежать? В глазах всё более менее фокусируется и я вижу спящего отца. Мне вдруг становится так страшно, что моя "сладкая жизнь" и вовсе испортится. Его глаза медленно раскрываются и я вижу взволнованные отцовские глаза. - Всё хорошо? Ничего не болит? - а я опять испуганно на него смотрю и пытаюсь отползти. В комнату заходит СССР и я вновь отрубаюсь.

***

      - Папа, я пойду с тобой! - вскрикивает малыш и ставит руки на бока, но на отца это совсем не работает. - - Ты не спишь уже 5 сутки, пока не поспишь к нему ты не пойдёшь! - вскрикивает Союз и выходит с дому, а в доме остаются УССР и РСФСР. Как же мальчишке не хотелось оставаться с своим братом наедине. К нему выходит брат с хитрой ухмылкой. - Рано или поз-.. - он получает сильную оплеуху и мальчишка одевает своё пальто и выбегает из дома, догоняя Эстонию с Финляндией. - - Простите, я в-вам не помешаю? - закрывая своё лицо говорит УССР. - Эй, малыш, ты чего почти раздет? - спрашивает Фин, спешно накидывая на мальца свою куртку, достаточно толстая, тёплая, хорошая куртка. Фин стоит в своём любимом светло-сером свитере, тоже мягком, даже очень мягком и очень тёплым, не сильно замерзаешь в такой холод. Эстония берет брата и сажает его на спину. Он чуть подкидывает его, чтобы удобнее взяться за ноги и не уронить младшего. В это время УССР хватается за шею брата, жмуря глаза и утыкаясь носом в его капюшон - можно с вами? Я не хочу дома сидеть - отвечает тот с надеждой смотря на Фина - а папа? - тихо интересуется Эст и смотрит на брата боковым зрением - он сказал, чтобы я поспал, иначе он меня в больницу не пустит - надув щеки ответил мальчик и посмотрел на голую шею брата, вся она была в красных отметинах, будто укусы или аллергия, но второй вариант сразу отпала, так как Эстония никогда не был аллергиком, болел, но не из-за этого. УССР посмотрел на один из самых красных и ткнул пальчиком в него - Эсти, что это? - а...а это..это просто эм....ну..тебе рано ещё знать - покраснев промямлил Эстония и отвернул растерянный и смущенный взгляд. Финляндия улыбнулся и подошёл почти вплотную к ним, после наклонился к мальчику и тихо шепнул на ухо - подрастешь - узнаешь, хи-хи - сказал Фин, намереваясь залезть к прибалту под куртку, но передумал, прижавшись к нему плечом - - Финн - смущённо протянул Эстония, посмотрев на друга - что? Я же ничего не сказал - обиженно буркнул Фин, надув губы - - ты безнадёжен, - трагически вздохнув сказал сероглазый - тебя куда? - повернув голову к брату спросил Эстония, чуть выпрямившись - - я с вами - чётко отрезал УССР и прижался к тёплой шее брата - нет уж, так не пойдёт, мы далеко пойдём гулять, тебе туда нельзя, тем более, раз товарищ СССР сказал, что тебе элементарно нельзя пойти в больницу к другу, о каких прогулка на дальние расстояния идёт речь? - по-отцовски строго сказал Финляндия изогнув одну бровь. Он смотрел на мальчика как-то исподлобья, чуть с укором, но больше со скепсисом во взгляде - - я не хочу домой, там Россия - шёпотом ответил мальчик, отвернувшись от финна - и что? - поинтересовался тот, слегка подняв одно плечо вверх, а второе опустив - у них тёрки, на фоне нашего гостя, Рос его чуть не убил 2 что-ли раза, и все ещё не оставляет попыток завоевать сердце братика, его настойчивость правда пугает и их вдвоём оставлять опасно, мало ли что в голову взбредёт - вклинился в разговор Эстония, посмотрев в потемневший под ногами снег - можно он у тебя посидит, пока мы ли отец не вернётся? - Конечно Эсти, то есть Эстония - невинно ответил Финляндия, качнув головой в направлении его дома. А мальчишка всё таки засыпает на руках своего брата. Финн обнимает того за живот и слабо давит на себя, утыкаясь в его второе плечо. - Как думаешь, наш мальчишка влюбился в немца, даже несмотря на его отца? - Знаю только что немец по уши влюблён в моего брата, а за него не знаю. - тихо фырчит Эстония чувствуя лёгкий поцелуй на своей шее. - Ты бы был поаккуратнее, а то он может проснуться. - взгляд финна падает на своего так называемого "соперника" но после тихо смеётся. - Он крепко спит и раньше 7 часов не проснётся. Поверь, я это знаю, так что пошли быстрее, чем раньше начнём тем раньше закончим. - финн буквально вырывает мальчишку с рук прибалта и быстрым шагом направляется в сторону дома, а за ним и Эстония. - Финляндия, я не думаю что это хорошая идея.

***

Мальчишка просыпается и сонно протирает глаза ручками. Он лежит на довольно мягком диване в довольно уютной комнатке. Но слышит какие-то звуки с другой комнаты, что-то похожее на стоны, вскрики или что? Он не спеша встаёт с дивана и подходит к двери. Ему повезло и дверь оказалась открытой, он холодными маленькими руками берётся за ручку двери и неспеша открывает её. - Фин, мф... - увиденное мальца приводит в шок. Он не может пошевелить ни одной частью своего хрупкого тельца. Только через пару минут он чувствует на себе удивлённый взгляд обоих. - - С-солнце, мы...тебе сейчас в-всё... объясним! - вскрикивает Эстония но дверь плавно закрывается, а мальчишка идёт в раннюю комнату, где ложиться на кровать и спешно закрывает глаза. - Я же тебе говорил! - послышалось с другой комнаты, и ещё какие-то шорохи, после в комнату зашли оба взрослых, но уже не голыми как в постели, а одетыми. - Забудь что ты видел, хоро - не успевает он договорить как его перебивают: - Братик, а это приятно? - хрипло спрашивает мальчишка и не давая ему открыть рот продолжает: - А я могу попробовать? - услышанное приводит всех присутствующих в шок, а на лице Финляндии появляется кривая улыбка. - П-прости, малыш, но тебе этого ещё нельзя. - тихо отвечает прибалт обнимая своего брата. Малыш грустно вздыхает и чуть краснеет обнимая брата в ответ, непривычное лико брата его сильно шокировало. Фин подходит к ним, обнимает их обоих, наклоняясь между их лицами - - полагаю, ты теперь знаешь наш секрет и никому о нем трепать не будешь правильно? - заискивая поинтересовался Финн, все ещё не открывая опущенных век - Фин... - тихо говорит Эстония и смотрит на нагло втиснувшуюся физиономии партнера - тихо, так я правильно понимаю, УССР? - переспрашивает он, переведя уставший взгляд на хохла. В ответ он получает утвердительный кивок головой и зевок. Эстония и Финляндия смеются и с улыбкой смотрят на малыша. Аккуратные изгибы лица, его румяность, пухловатые щёчки не смотря на худобу выглядят очень лаконично в этом ребенке, светлые глаза, как-то подчеркивали его розоватую в области щёк, носа, костяшек на руках кожу. Неожиданно мальчик подал голос - а...как это называется? - тихо спросил он, вкрадчиво разглядывая серые глаза брата, его глаза опускались ниже к шее, что была полностью покрыта лёгкими следами от любовных утех старших - что? - непонимающе спросил обладатель глаз цвета металла - ну...то чем вы занимались - УССР навёл пальцем на следы,что так красиво украшали бледную, болезненно-белую кожу - эм, ну....близость... - замявшись ответил Эстония почти полностью покрывшись краской - любовь - чётко отрезал Финляндия, обняв Эстонию одной рукой, а второй забравшись к карман. Эст перевёл взгляд на Финляндию, с надеждой разглядывая его Финна - - но когда любят целуются, разве нет? - удивлённо спросил мальчик, посмотрев на брата, что сгорал от стыда и смущения - ты такой маленький. Когда любят да, целуются, ходят вместе куда-то, устраивают посиделки, занимаются какими-то делами вместе и так далее, но когда любят очень-очень сильно тогда происходит это, не бери в голову, просто называй это любовью самой сильной и чистой, - сказал Фин прижав к себе Эсти. Парень послушно отдался в руки финна, кивая головой на каждое его слово, будто проваливаясь в облака он тихо мурлыкал в грудь партнёра - - то есть, если я кого-то сильно полюблю, то я могу так сделать? - шокировано спросил мальчик, буквально засверкав от счастья - Когда вырастешь да, а сейчас, в твоём возрасте это будет позором на всю жизнь, - сказал старший брат все ещё блаженно улыбаясь в руках возлюбленного, он открыл один глаз, лёгкий оттенок синевы коснулся его зрачков прижав им едва заметный металлический оттенок синего. Приятная, нежная, светлая, улыбка озаряла душу финна и радовала глаза обоих. Мальчик улыбнулся одарив Фина снисходительной улыбкой, подчёркивая его доверие и разрешение на отношения с братом. Это наследственное примерно оценивать партнёра брата или сестры, и если он кому-то не нравился то отношения прерывались на корню. УССР позволил их отношениям существовать, так как хотел видеть брата с улыбкой чаще, чем мог это лицезреть дома - Фин, а каково это? - все ещё стесняясь спросил мальчик, устремив любопытный взгляд на старшего - это приятно, тебя накрывает с головой и ты не чувствуешь и не обращаешь внимание больше ни на что, только на партнёра. Так как важнее твоего любимого человека больше нет никого, - ответил тот, погладив Эсти по голове сверху вниз и обратно, длинные пальцы путались в тёмных волосах, слегка цепляя их и натягивая вниз или наоборот. Эст мурлыкал от любого прикосновения к его волосам, Финляндия знал, что его ребёнок любит такое, поэтому продолжал гладить - как это, накрывает с головой? - ну, я не могу это объяснить правильно, вот представь, что ты и дорогой тебе человек остались наедине, ты его любишь, очень сильно, ты хочешь быть с ним рядом и тогда тебя не волнует больше ничего, не коммуналка, не какие-то страшные звуки, абсолютно ничего, есть только ты и тот кто тебе нравится. Тогда тебя обуревает страсть, понял? -не совсем, - помотав головой ответил УСФСР - М, ладно, потом поймёшь - отмахнулся Фин. - Тебе кофе сделать? - Ребёнку нельзя пить кофе. - Эстония отстраняется от своего любимого и направляется на кухню, роясь по тумбочки в поиске чая. И слушая звуки с соседней комнаты. - Финн, а как ты признался Эстонии? - следующие звуки были шептания, которые увы прибалту услышать не удалось. Вот, наконец. Он достаёт с тумбочки найденный чай и ставит чайник на заварку, а сам направляется в комнату. - Опять заснул? - тихо спрашивает прибалт смотря на своего младшего брата, а после присаживаясь возле своего брата. - Знаешь, твой старший брат, как он может присваивать себе такое солнце? - финн садится возле своего любимого и кладёт руку на его плечо. - Знаешь, он всегда был балованным, ему всё разрешали, вот наверное он и решил, что УССР это тоже его подарок. Мы раньше никогда особо ничего не принимали, но сейчас я стал замечать на лице брата постоянную улыбку после прихода в больницу к Германии. Он рад в его присутствии. Я рад, что малыш наконец начал радоваться, кому-то, кроме отца. По правде говоря отец - это единственный человек, которому он доверяет, даже мне или Белке он может довериться едва ли на хотя-бы 40%, понимаешь ли, УССР воспитывался иначе, похоже отец понял, что это не есть хорошо, и решил изменить подход к его воспитанию, и я очень рад этому, думаю из-за этого он сможет любить так, как не любит никто, быть преданным и верным своему избраннику, я уверен в этом почти на сто процентов, но также как и вся семья боюсь, что он найдёт не достойного и будет терпеть оскорбления, побои, унижения, весь букет "прелестей" и все равно будет любить, думая, что так надо оперируя фразой "бьёт значит любит" - максимально грустно сказал Эстония погладив спящего брата по голове - Эсти....- с трудом вытянул из себя Фин, прежде чем обнять Эстонца за талию и прижаться к его шее носом, вызвав табун мурашек и прилив крови к щекам - Фини...Германия вроде не плохой, но все равно что-то не даёт покоя. Вот вернётся он и что дальше? Россия надерет ему уши и зад за своего брата? - спросил Эстония сделав ударение на последнее слово - это не нормально испытывать такие чувства к родному брату, понимаешь? Но он этого не понимает и Вредит всем, идёт по головам ради призрачной надежды на ответную симпатию УСФСР....-тихо говорит Эст, шмыгая похолодевшим носом -тише, Эсти, как насчёт того, чтобы Германия жил у меня? У вас опасно из-за паранойи Росса, а у меня вроде безопасно - говорит Финляндия, поглаживая любимца по ребрам, пытаясь успокоить его - думаю,все будет хорошо, не переживай хотя-бы ты, малыш - угу...-буквально на выдохе выпаливает Эстония и прикрывает глаза. С полминуты они сидят в тишине, слушая дыхание друг друга, Прибалт берет финна за руку и кладёт голову на плечо, затылком упираясь в ключицу партнёра - можешь назвать меня так ещё раз? От тебя, это звучит очень мило.. - смущённо говорит Эстония на что получает добрую улыбочку и поцелуй от Фина - конечно, малыш, для тебя что угодно, в любое время суток~ -ласково говорит Финляндия, накрывая поцелуем тонкие губы возлюбленного .

***

Не могу поверить что меня забрали. Забрали от семьи которые стала мне дорогой, забрали от моего лучика, забрали от всего. Закрыли и оставили в комнате умирать. Я под домашним арестом, хотя и без того всегда им был. Я вернулся в ненавистную комнату, а сейчас лежу на совсем не мягкой и неудобной кровати. Мне не хочется подходить, открывать окно, смотреть на то как вы играете. За дверью постоянно мечется мой отец. Наверное ищет всё подходящее для пыток, в общем как обычно. - Дверь открой. - кажись он пытается быть мягче, смягчить свой грубый тон, но я прекрасно знаю что это ничем хорошим не закончится. Хотя, у меня выбора и нет. Я медленно подхожу к двери, раз, два, и дверь открыта, перед ним стою я, в футболке. Я не скрывающий свои порезы, слёзы, и всю ту боль которую терплю. - Чего тебе? - его рука поднимается, но сразу же опускается. - Мы переезжаем, во благо для тебя. - громко говорит он и скрывается за углом. Ну уж нет, ещё чего. Не хочу я это больше терпеть. Беру уже кровавое лезвие с своей белой "красивой " тумбочки и направляюсь в ванную. Тихо захожу, закрываю дверь на замок и сажусь в ванную. Как можно сильнее нажимаю на лезвие и громко всхлыпываю. Лезвие падает на пол, а я хватаюсь за запястье и скручиваюсь. 10 минут, мне нужно продержаться лишь 10 минут, тогда все мои страдания закончиться. За дверью слышны шаги, а после в дверь начинают тарабанить. - Германия, это не смешно, ты нас топишь! - я смотрю в окно, вижу СССР с РСФСР и слабо улыбаюсь. Я подонок, разрушил столько семей, ради своего же спасения. Смотрю на свои вскрытые вены и сажусь на подоконник, в своей уже мокрой футболке. Ваши взгляды падают на меня, а я махаю, махаю той вскрытой рукой. Ох, как же поменялся СССР во взгляде когда увидел мои руки, а Россия кажись перестал улыбаться. С чего бы это? Мой временный отец побежал куда-то, а РСФСР так и остался неподвижно смотреть на меня. Я кровавыми пальцами выписую с последних сил на окне надпись: " Теперь я вам не помешаю" - вот теперь то РСФСР тоже поменялся в лице, он в ужасе бегал глазами в поиске телефона. Ну сколько там, я уже не продержусь. - Отойди от двери, если не хочешь улететь вместе с ней! - дверь с грохотом падает на пол, и вода брызнула на стены. Я же как можно быстрее открываю окно, но оно заело. Чёрт. Меня ловят, выводят как можно быстрее на улицу и я кажись умираю. С полминуты ничего не чувствую, потом ощущения будто пронзают моё тело и я вдыхаю полной грудью. Не могу открыть глаз, и что-либо сказать, но чувствую чьи-то руки на своей талии и ногах. Будто меня несут. Чувствую как ветер бьёт по лицу, чувствую учащенное дыхание, бешеное сердцебиение, кто это? Кто так волнуется? СССР? Нет, его руки гораздо больше, не отца, его руки холодные, как лёд, а эти тёплые, даже горячие, приятно. У меня нет сил что-то сделать и я вновь проваливаясь в чарующие объятия сонной пелены. Темно, я ничего не вижу, даже не чувствую, какой-то огонёк загорается перед моим лицом, я жмурю глаза и вижу....тебя? УСФСР! Я тяну руку к тебе, ты повернуть полубоком, с кем-то говоришь, но мне плевать, я хочу почувствовать твоё тепло. Почему ты выглядишь так взросло? Будто прошла добрая пара лет. Я касаюсь твоей щеки и неожиданно начинаю слышать твой родной голос - - шевели шароварами, мы опоздаем! - Крикнул ты кому-то и показываешь на старый, ничуть не поветшавшей дом - куда ты смешишь? - более грубый, тихий, но тоже приятный голос прозвучал где-то со стороны - глупый вопрос! На рождественский ужин в честь моей очередной победы в рождественских колядках - воодушевлено сказал ты. Рождество значит, день нашего знакомства, как такое забудешь, спустя даже 8 лет...

Я помню то самое Рождество, когда мы встретились первый раз. Ты был такой маленький и низкий, верил в свои силы и был уверен на 100 и 1%, что заработаешь больше, чем твои братья и сестры, твои глаза так блестели и сверкали, тогда я даже передумал убегать из дома