Вольные птицы

Вздох свой удержи И вытри слезы Прошлое до боли вороша Посмотри в ночную даль На звезды Та, что ярче всех горит — моя душа.

      Несмотря на заполненную столовую, было весьма тихо. Каждый был в своих мыслях, после всего произошедшего сидеть так спокойно и кушать казалось странным.       — Она так и не выходила, — сказала Микаса.       Всем сейчас было плохо, все это знали, но одно было непонятно — когда же это состояние кончится? Так думала и Ева, участница всех этих событий, в данный момент завернутая в одеяло и жалевшая всех и вся. «Сломали половину города, обрекли на смерть товарищей и взамен не получили ничего полезного», — так она думала. Все эти события не казались в разы хуже, чем было в Тросте, но теперь она увидела смерть людей своими глазами. Поняв, насколько коротки и трагичны жизни людей, самому не хочется жить. «Подумать только, мы даже не были особо знакомы, и так и не успели подружиться». Она ещё сильнее зарылась в одеяло, закрыла лицо руками и растёрла глаза, убирая следы слёз.       Дверь комнаты приоткрылась и внутрь зашла соседка с тарелкой в руках:       — Я занесла ужин, — Микаса посмотрела на прошлую тарелку, каша в которой уже засохла, — съешь хоть что-то, прошу тебя.       Из-под одеяла вылезла рука и пододвинула тарелку поближе, но брать её не стала. Может, потом она и поест. Микаса вздохнула и ушла по своим делам. После того, как она ушла, время стало идти ещё медленнее, так и давя на Еву. Она скинула с себя одеяло и подошла к зеркалу, висевшему на двери. Посмотрела на себя: на растрёпанные волосы и красные глаза. На разбитые губы и синяки по всему телу. На поломанную переносицу и рану на лбу. Она прошлась пальцем по ране и переносице. Что же, по крайней мере она сместилась не сильно, и выглядела сносно. А всё остальное заживёт.       Нужно было обработать раны. Много времени прошло, а ничего, кроме оказанной первой помощи не осталось, нужно было выйти и взять реагенты в медпункте, или у кого-то другого. Тогда Ева накинула на себя рубашку, застегнула её наполовину. Рубашка доходила до середины бедра, потому что у неё был единый размер с мужской, так что штаны она просто не стала натягивать. «Поздно уже, да и никто ходить не будет».       Она осторожно приоткрыла дверь, осмотрелась по сторонам, и быстрым шагом направилась за лекарствами. Ближе всего было дойти до столовой и взять то, что нужно, из аптечки. Тихонько прокравшись туда, она взяла медикаменты и рванула обратно. «Почему Микаса не возвращается?» — думала Ева. Сворачивая к своей комнате, она увидела Эрена и капитана Леви, идущих куда-то.       — У Армина есть идея насчёт Женской особи. Если он прав, то нам нужно продумать план дальнейших действий, — говорил капитан, — обо этом и всём остальном договорим завтра утром. Можешь идти.       — Есть, капитан! — Воскликнул Эрен и побежал вперед.       Леви обернулся и всмотрелся в темноту. Ева быстро спряталась за углом, затаив дыхание.       — Я тебя вижу, выходи.       И она осторожно выглянула из-за угла. Видимо, жизнь без солнечного света научила капитана хорошо видеть в темноте. Наконец, она подошла к нему так, что можно было получше разглядеть.       — Боже мой. Лучше бы ты не выходила, — понятно было, что он не со зла. Ведь это он нашёл её в развалинах и первым делом проверил пульс. Никаких серьёзных ранений не было, но выглядело всё равно плохо. Увидев лекарства у неё в руках, он спросил: — почему никого не попросила о помощи?       В ответ она лишь промолчала, открывая дверь в свою комнату. Капитан уныло заглянул внутрь, понял, что больше тут никого не было, и проследовал за Евой.       — Я что, сам с собой разговариваю? — он запер дверь на замок. Чуть что, а если кто-то увидит их в такой обстановке, то пойдут слухи. Понимая, что и на этот вопрос ответа тоже не последует, он стал крутить в голове следующие варианты действий. Леви взял лекарства из её рук и расположил их на прикроватном столике, раскрыл йод, приготовил бинт и вату. Ева села на край кровати, рядом со столом, и стала укутываться в одеяло, оставляя только лицо. Настала неловкая тишина, она только поёжилась и нарушила её:       — Вам хоть были дороги эти люди? Весь отряд погиб ни за что…       — Конечно, мне была дорога Петра, — он задумался, но на лице не промелькнуло ни одной эмоции, — как и все остальные.       Если бы только он отказался от своих предрассудков, то был бы счастлив. Какое-то время, пока не потерял бы её. Так что зря ли он отказался от всего, чтобы убивать титанов? Нужно ли побыть эгоистом какое-то время и думать о себе?       — Вам, наверное, на них всё равно. — То, что бушевало у неё внутри, было сложно угадать.       — Да как ты… — Леви поднял руку, чтоб влепить ей пощечину, Ева зажмурилась, но он вовремя остановился. Нет, девушек он не бьёт. Только если это не девушки-титаны. Он убрал руку и присел на край кровати, — Послушай. Все свои слёзы я выплакал давно, и гнев свой тоже уже весь израсходовал. Нам ли не знать, как важны человеческие жизни? Ты ещё молода, и не видала того, что видел я. Когда я жил в трущобах, у меня была семья — их звали Изабель и Фарлан… — он начал рассказывать свою историю, которую мало кто знал.       Чем больше слушала Ева, тем больше ужасалась событиям, произошедшим в жизни капитана. Она чувствовала всё это на себе, что-то начало переворачиваться в животе, к горлу подступил ком, а на глазах появились слёзы.       — Так, — Леви вздохнул и поднялся с кровати, — по своей глупости я их и потерял. И остался здесь, потому что мне некуда было идти.       Тогда слёзы у неё полились ручьем, а сердце как будто разрывали на кусочки. И не за себя. Поднявшись с кровати, Ева попыталась обнять капитана, рыдая. Он удивился, но виду не подал и обнял её в ответ. Так они стояли, пока она не успокоилась окончательно. Наверное, это то, что ей было нужно: прореветься и понять, что жизнь скоротечна и нужно её ценить.       — Это просто такая жизнь, и она не стоит всех этих слёз.       — Мы будем помнить их, ведь они тоже жили, смеялись и любили, — прошептала она и села обратно.       Капитан взял смоченную йодом вату и прислонил её к переносице девушки. Реакция не заставила себя ждать — Ева сразу же зажмурилась и зашипела. Леви был так близко, что она боялась даже дышать рядом с ним.       — Что, сильно размозжило? — спросила она.       — Не самое страшное, что я видел, — капитан закрепил бинты на переносице, — Зарастёт, и всё будет в порядке.       — Подумаешь, нос сместился, так даже лучше будет, — в такой ситуации было неловко шутить, но попытка не пытка. Она поморщилась.       — На самом деле… Ты сможешь сражаться, голова не беспокоит? Приложилась ты знатно, сотрясения было не избежать.       — Смогу сражаться, со мной всё в порядке, — утвердила она, — а вот твоя нога, походу, сражаться не даст.       — Придётся отсидеться в отставке, но зато, отдохну как следует.       Капитан начал потихоньку собираться, Ева это заметила и встала у него на пути, скрестив руки на груди:       — Извини за то, что я сказала. Что тебе всё равно.       — Ничего, я понимаю, что произвожу такое впечатление, — он скрестил руки на груди в ответ.       — Вовсе нет! — вырвалось у Евы, — ты производишь впечатление уравновешенного и спокойного, умеющего контролировать себя. Харизматичного, — она чуть было не начала загибать пальцы, — но никогда не поймешь, что ты думаешь о той или иной ситуации.       — Ну что же, — Леви положил руку ей на плечо и отодвинул от двери, — хорошо. Я пошёл.       Она немного опешила, но конечно же, пропустила его, крикнув вслед:       — Прости, не знаю, что на меня нашло!       — Спокойной ночи, Ева Мари, — сказал капитан уже в тёмном коридоре, остановившись, но не оборачиваясь.       — Спокойной ночи, капитан.       Но спать она не собиралась. Захлопнула дверь и подождала, пока шаги затихнут. Во-первых, где чёрт носит Микасу? Во-вторых, в голову пришла хорошая идея. Нужна была только ткань и швейная машинка. Нужно поискать её в подвале, но только тихо. Свечу она взяла с собой, но зажигать не стала, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тихо спускаясь по лестнице, она услышала шорохи, в помещении рядом с кладовой. Приоткрыла дверь. На ящиках одиноко стояла свеча, а вокруг сидели Микаса, Армин и Жан.       — Что вы тут делаете? — удивилась Ева, — Микаса, я тебя везде ищу.       Неплохо, что одна проблема решилась сама собой.       — Тебе уже лучше? — спросила Микаса.       — Я… Да, намного, — Ева закинула руку за голову.       — Мы обсуждаем план дальнейших действий, — начал Жан, — так как Армин считает, что Женская особь это один из наших знакомых, мы решили не откладывать.       — И решать, что делать, без капитана?       — Мы ничего не решаем, — расстроенно сообщил Армин, — я просто делаю предположения. Завтра утром мы сообщим о них капитану.       — Хорошо, я тоже подумаю, — сообщила Ева, — полуночники, мне пора идти. Микаса, возвращайся пораньше.       С этими словами она оставила их размышлять над дальнейшими действиями. В голову понемногу начинали лезть мысли об этом титане. Ева зашла в соседнюю комнату, где был склад всяческих вещей, в лунном свете разглядела ткани, и взяла нужные куски. Теперь дело оставалось за самым сложным: достать швейную машинку. Она догадывалась, где та может быть, и поэтому пошла наведаться к Ханджи Зоэ. Так как дверь была закрыта, пришлось несколько раз постучать, а потом и подолбить по двери, но кажется, что её там не было, либо она очень крепко спала. Ева сменила траекторию и пошла в исследовательский центр (на самом деле один кабинет), где Ханджи всегда работала. Там оказалось не заперто, и более того, дверь была немного приоткрыта. Заглянув в щелку, она не увидела там никого, кроме Ханджи, сидящей за столом к ней спиной. Дверь приоткрылась со скрипом. Женщина сразу же обернулась:       — Боже мой! Что ты делаешь тут в столь поздний час?       — Мне срочно нужна швейная машинка, майор! — с блеском в глазах сообщила Ева.       — Ладно, я помню, что ты любишь шить, и не буду спрашивать зачем. Но посреди ночи? Впрочем, можешь взять её на верхней полке.       Ева подставила стул, чтобы достать до неё. Она была не такая высокая, чтобы дотянуться сразу, в отличие от Ханджи. Еле поставив машинку на стол, ей стало понятно, что утащить далеко она её не сможет.       — Можно я тут поработаю? — спросила она.       — Конечно, — Ханджи уже клюет носом, — а я, наверное, пойду. Слушай, вот ключи, отдашь мне их утром? Только не забудь запереть дверь, а то и мне, и тебе попадёт.       — Есть, — Ева отсалютовала.       Можно приступать к работе. Таким, как она, не нужны были выкройки, она могла сконструировать что-то у себя в голове, или сделать эскиз на бумаге. При этом у неё плохо получалось рисовать людей. Да и вообще что угодно, хотя она упражнялась время от времени. Наверное, стоит просто смотреть на окружающий пейзаж и пытаться его зарисовать.       Еве нравилось, что, занимаясь шитьём, она отвлекалась от всего остального. Ты сосредотачиваешься на процессе и отдаёшься любимому делу на сто процентов. В это время голова освобождается от плохих мыслей. Такой работой она и хотела бы заниматься вечно.       В итоге у неё вышло простое изделие, обычный пиджак — но она хотела подарить его Леви. Где его незаметно оставить, правда, это уже вопрос посложнее. Сначала она написала маленькую записку (снова), которая гласила: «Спасибо за поддержку. В знак благодарности дарю вам своё лучшее творение. Ева Мари». Лучшее творение на данный момент. Приятно хвалить себя, конечно. Она заулыбалась и положила записку в карман пиджака.       Искала капитана везде, где только можно было. Его кабинет был закрыт. На улице не было. В других помещениях тоже. Осталась только библиотека, если он снова корпел над бумажной работой.       Так и оказалось, только капитан снова уснул на рабочем месте. Вокруг были разбросаны бумаги, какие-то заметки, совсем не походило на порядок, скорее на творческий беспорядок. Она повесила пиджак на спинку стула и на цыпочках пошла к себе в комнату. Было уже так поздно, что даже рано, потому что до утреннего собрания оставалась пара часов.       Ева зашла в комнату и нырнула под одеяло. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошла Микаса. Сама, не зная зачем, она притворилась спящей, чтобы соседка не узнала о её позднем визите. Скоро притворство стало явью, и она отрубилась.       Сон был настолько крепким, что было сложно отличить от реальности. Лес, повторение тех недавних событий. Ева присматривалась к драке Эрена и титанши. Присматривалась к движениям, взмахам рукой, боевой стойке. Хоть они была вдалеке, движения были различимы и отдаленно что-то напоминали. Вырываясь, женщина-титан начала убегать. Пробегая мимо Евы, пряди её светлых волос раздуло ветром, и их взгляды встретились на долю секунды. «Не может быть…», — подумала она. Но ей показалось, что эта была вечность. Она не заметила огромную руку, летящую в её сторону, которая сломала ветку и откинула её вниз. Падая, пытаясь зацепиться, она делала только хуже. Она упала на землю, голова раскалывалась на части, еле хватило сил, чтобы перевернуться на спину и не захлебнуться своей кровью. В ушах звенело. Тогда она прикрыла глаза на секунду и поняла, что не может пошевелиться. Сколько времени она так лежала, известно только вышним, пока её не перевернула крепкая рука. Рука не нащупала пульс на запястье и приложила пальцы к шее. Ева еле приоткрыла один глаз, и увидела капитана Леви. Он начал её потрясывать и что-то говорить — что, не было слышно из-за звона в ушах. Глаза снова закрывались и открывались. Пошевелиться было абсолютно невозможно.       — Ева, Ева. Вставай! — чёрт знает, сколько времени Микаса пыталась её разбудить. После неудачной попытки, она ущипнула её за ухо.       Жадно хватая воздух ртом, Ева вскочила, как облитая кипятком.       — Кажется, я знаю, кто такая женская особь, — задыхаясь, сказала она. «Чёрт, больше никогда не буду спать на спине», подумала она.*       Вместе с Микасой они вошли в библиотеку, где капитан собрал всех бойцов, чтобы оповестить о начале плана. Вроде, они не опоздали.       — Ждём только Эрвина. Опять в какой-то жопе застрял, — сквозь зубы сказал он и окинул их взглядом. Кажется, он старался не обозвать Эрвина слишком грубо и сдержался от слова наподобие "говнюка". На лице не проявилось никаких эмоций, но Ева заметила, что он был в пиджаке, который она оставила. Они присели на свои места.       — Тогда позвольте сказать, пока есть время, — Армин встал со своего места, — мы немного подумали, и решили, кем может быть женская особь.       Правая бровь капитана поднялась:       — И кто же?       Армин объяснил свою теорию. Она вполне совпадала с теорией Евы, поэтому предъявлять ей было нечего, и блеснуть мозгом тоже не получилось, так что она только подкрепляла теорию собственными доводами. За это время прибыл командор Эрвин.       — То есть, у вас нет никаких доказательств, — проговорил Леви, — и вы обвиняете в этом своего друга.       — Я на сто процентов уверен, сэр, — отсалютовал Армин. Ева решила поддержать его, встала и тоже отдала честь в знак своей уверенности в нём.       — Одной уверенности тут недостаточно, — сказал Эрвин, — мы разработаем план действий, который мог бы разоблачить её, и только тогда перейдём к следующему. Нам нужно подумать над этим.       — И если вы окажетесь не правы, — Леви со звоном поставил чашку на стол, — нам точно попадёт, а расхлёбывать это в одиночку я не собираюсь.