Вольные птицы

      Вот уже четыре года её не было дома. И теперь Ева снова переступила порог родных ворот, чтобы отдохнуть какое-то время.       — Бабушка Фрида! — крикнула она, махнув рукой.       Бабушка стригла кусты в саду. Как только она увидела Еву, её ножницы выпали, и она подбежала к ней, чтобы обнять.       — Как ты выросла, моя девочка!       — Выросла это не то слово, бабушка, — засмеялась Ева. Её рост составлял 157 сантиметров, так что с тринадцати лет она, наверное, и не росла.       — Зато стала взрослее! Женихи, наверное, толпами бегают, — заявила она, на что Ева легонько смутилась. — Ну, иди сюда, — она снова обняла её и проводила в дом, — как замечательно, что ты приехала в свой день рождения, как и хотела.       В доме всё было как раньше. Багровые лучи предзакатного солнца пробивались в окно. Проходя через тюль, они создавали замысловатые узоры на столе и полу. Всё было, как во время её последнего лета, проведённого здесь. Ева почувствовала теплоту на сердце, вспоминая моменты из своего прошлого, как она росла в этом доме.       — Ну, рассказывай, — бабушка достала пирог из печки и поставила на стол, как будто ждала её. На самом деле она всегда ждала свою внучку.       Ева рассказала ей свою историю от начала до конца: о победах и поражениях, о том, как ей помогли её мудрости, и то, чему она всегда учила. И как ушибла руку. Точнее, Ева ничего не помнила, но факт остался фактом. Умолчала она только о том, что среди людей есть титаны. Это была не та информация, которую сейчас стоило разглашать. Да, и не хотелось волновать бабушку без повода.       — Тебе нужна какая-то помощь?       — Да чего уж там, справляюсь потихоньку. А ты куда со своей рукой подашься? Отдыхай лучше.       Ева направилась мыться. Наконец-то, без лишних глаз, шума и шуточек.       — Погоди, тут приходил один человек, он хотел тебя видеть. Передал записку, — бабушка отдала ей конверт.       Ева развернула спрятанный внутри клочок бумаги и увидела начирканное: «Я видел, как ты приехала. Буду ждать восемь вечера в «Вольных птицах». От этого приказного тона она нахмурила брови:       — Бабушка, — спросила она, — а где эти «Вольные птицы»?       — Через два квартала и налево, — спокойно ответила она и продолжила заниматься своими делами. Ева знала свой район от и до, и готова была поспорить, что это место тут появилось не так давно. И это уже казалось странным, да и ещё какой-то незнакомец хотел встретиться, от всей этой ситуации появилось волнение, столь нежеланное сегодня.       У неё было около часа на сборы, так что полноценно расслабиться и отдохнуть не удавалось. Форму Ева отложила в шкаф и решила надеть гражданское, которое привезла с собой. На выбор были кофта и штаны, или простое платье, похожее тканью на мешок из-под картошки. Но даже в мешке из-под картошки она себе нравилась. Ева посмотрела на себя в зеркало, и даже сломанный нос уже не казался какой-то проблемой.       — Бабушка, если я не вернусь в полночь, бей тревогу, — пошутила она, закрывая за собой дверь. На самом деле было не до шуток. Она чувствовала себя так, будто за ней следили долгое время. Так много вопросов и никаких ответов.       По пути она задумалась, насколько сильно всё-таки всё поменялось за четыре года, хотя бы взять появление этих «Вольных птиц», что почему-то виделись ей, как аллегория к Крыльям Свободы. Она миновала два квартала и свернула налево, как и сказала бабушка. Внутри было очень людно и шумно. Тем не менее, ей удалось найти свободный столик. Ева уселась туда, и стала просто ждать. Это место было не то, что богатым, здесь скорее отдыхали обычные люди. Работяги, крестьяне, продавцы. Она отвернулась к окну и стала думать о своём, подперев голову локтем.       — Что такая замечательная девушка делает одна таким прекрасным вечером? — послышалось за спиной.       Она обернулась и не поверила своим глазам. Сердце пропустило удар — перед ней стоял Адам, её давний и очень хороший друг, которого она считала мёртвым. Только вот он выглядел уже как мужчина, был одет в костюм, а белёсые волосы отросли и свисали до плеч.       — Для мёртвого ты слишком много болтаешь, — Ева сжала кулак от гнева, и привстала, собираясь уйти, но что-то в глубине души останавливало её. Увидев, что он подходит ближе, она уселась обратно.       — А ты совсем не изменилась, — он присел за стол, и любезно улыбнулся.       — Зачем послал за мной?       — Хотел увидеться. Никого не нашла за время моей смерти?       — Какое это имеет значение сейчас? — сквозь зубы процедила Ева. Ей хотелось перевернуть стол, чтобы он упал и придавил его.       — Давай снова будем вместе. Мы ведь идеальная пара.       — Я бы так не сказала, — ещё чуть-чуть и она сломала бы ему нос, она уже сжала кулак под столом, но сдержалась, — ты меня предал, сбежав, как крыса.       — У меня появились новые идеалы, — он взял в руки бокал, который поднёс официант, — не желаешь? Тебе ведь сегодня исполнилось восемнадцать?       — Спасибо, не хочу, — она отмахнулась. — Можно к делу?       — Как ты знаешь, существует церковь стен. Особых подробностей я рассказать не могу, но начнём с самого начала. Я инсценировал смерть, чтобы присоединиться к ним, в этом мне помогла военная полиция, — он отпил немного вина. Держался он очень спокойно, в отличие от Евы, которая пыталась сдержать свой гнев, — Все церкви объединены одной целью. И церковь, которой правит пастор Ник, отличилась от наших. Они, почему-то, сменили свою цель. А мы, в свою очередь, заинтересованы в таких людях, как ты.       — Каких «таких, как я»? Чем я отличаюсь от других?       — Ты ещё многого не знаешь, — он вальяжно уселся, козел, — краткий экскурс. Те, кого ты считала родителями, на самом деле не твои родители. Однажды один мужчина из-за стен украл у своей сестры ребёнка, чтобы отомстить ей. Вместе они отправились за стены в поисках его давно утерянной любви. Этого человека ты считала отцом, но на деле он — твой дядя, Янус Мари. А этот потерянный ребенок — ты. Любовь свою он не нашёл. Но зато нашёл твою «маму», которая никогда не любила тебя и не считала своей дочерью, поэтому она и бросила тебя ради службы. После её смерти он так горевал, что не видел смысла оставаться в стенах и свалил на свою родину.       — Родину? Её ты называешь местом за стенами?       — За стенами тоже живут люди. И они не могут превращаться в титанов, ты не можешь, поэтому нам с тобой нужно объединиться, — он чуть наклонился вперёд, и нежно погладил её по подбородку.       — Но папа… Ян ведь правда заботился обо мне. Ты врешь! — на её глаза стали наворачиваться слёзы, что она и не заметила, как он к ней прикоснулся. Она вмиг обмякла и ей стало всё равно.       — Видимо, он стал шпионом для своих людей, — он убрал свою руку от её лица и потёр переносицу, — и потому сбежал. Какие цели он преследовал, я не знаю.       — Что ты несёшь, — на неё нахлынула паника, сердце быстро забилось, а голос задрожал, — ты в своём уме? И почему Янус не подходит для этой роли?       — Он, как известно, сводный брат твоей настоящей матери, и в нём течет кровь Имир.       — У меня нет причин тебе верить, — будто придя в себя, ответила Ева. Она встала со стула и схватилась за спинку — ноги чуть дрожали, но она пыталась держаться изо всех сил.       — Если мне не веришь, то возьми это, — он протянул её что-то вроде рисунка. Ева сложила его пополам и сунула в карман платья, — уже поздно. Я тебя провожу, — он спокойно взял её за руку, накрыв сверху другой рукой.       — Не надо! — Ева вырвала руку из его хватки и быстрым шагом направилась к выходу.       — Я настаиваю, — он закрыл ей выход. Он просто последовал за ней по пятам. С виду парочка не выглядела как-то странно, да и Ева была уверена, что всем на них тут было наплевать. Было так шумно, что она едва слышала свои мысли, голова уже начинала побаливать. Был тёмный вечер, и стало слишком холодно. Адам накинул на неё свой пиджак, как-то пытаясь заботиться — шли они в полной тишине. Пройдя квартал, она повернулась и сказала:       — Дальше я сама.       — Если ты считаешь нужным, — он шарил в карманах и достал маленькую коробочку, — это тебе, с ним ты всегда сможешь меня найти.       Ева не стала заглядывать внутрь. Сунула коробку в тот же карман, что и бумажку:       — Я не присоединюсь к вам, у меня есть свои цели. Прощай.       — Что ж, посмотрим, — он начал было уходить, но обернулся, — С Днём Рождения, Ева.       Когда он зашёл за угол, она сменила свой непринуждённый шаг на бег, мечтая поскорее добраться до дома, она бежала так, что сбилось дыхание. Ева чувствовала только ненависть и злость. К каждому из них. Адам, Ян, «Мама», дедушка и бабушка. Почему они все скрывали всё от неё? Она ворвалась в дом со слезами на глазах. Бабушка сидела на кухне и что-то шила. Она увидела Еву и обомлела, та рухнула на пол возле её ног. Вся в слезах, не смогла сказать и слова.       — Что случилось, моя девочка?       — Почему ты никогда не говорила мне, что мои родители, — Ева глотала слёзы, — и не мои вовсе?       — Я хотела рассказать тебе про твою маму, как ты приедешь, — она подняла её и вытерла слёзы, — но не хотела портить тебе день рождения. Давай, успокойся, и расскажи, что случилось, — взяв её за плечи, она усадила Еву в кресло, и накинула одеяло сверху. Ева завернулась в одеяло, оголяя только лицо. Так она всегда любила делать в детстве, когда чего-то боялась или тревожилась. Её мелкая рука вылезла, чтоб взять кружку чая. И тогда, успокоившись, она рассказала ей обо всем, что сказал Адам, только без церквей и лишнего мусора.       — Моя хорошая, — она приобняла её, — я знала не больше тебя. Когда мы с дедушкой были помоложе, мы не могли завести детей. К тому же, ты знаешь, что он тоже служил в разведке. Во время одной из вылазок за стену он нашел молодого парня, почти обессиленного, с малышкой на руках. Я тогда и знать не могла, что ты не его дочь. Вы были так похожи. А оказывается, он многое скрывал от нас.       Он поступил на службу в Военную полицию, и встретил женщину, которую она впоследствии звала мамой. Ева посмотрела на бабушку, она была расстроена не меньше. Она сдерживалась, чтобы не заплакать, она всегда была сильной женщиной. Ева обняла её, и тихо сказала:       — Ты всегда для меня была ближе всех. Я так люблю тебя, бабушка, — она обняла её ещё крепче, и та позволила себе всхлипнуть, — не плачь только. Я не могу видеть твои слёзы. Пойдем спать?       Ева проводила бабушку до комнаты и проследила, чтобы та легла спать. Она сама уложила её и выключила свет — теперь всё казалось противоположностью детства. На душе после разговора с ней стало легче. Затем она ушла в свою комнату, зажгла свечу. При свете она начала снимать платье, из карманов вывалились вещи, о существовании которых она уже и забыла. Ева открыла коробочку — внутри неё лежала цепочка, на которой висел кулон в виде прямоугольника, она рассмотрела его поближе, и оказалось, что он открывался. Внутри было пусто, будто это было место для фото любимого человека, но на дне были выгравированы координаты. Наверное, это то место, по которому можно было найти Адама. И ей теперь придётся всегда носить его с собой, чтобы не потерять? Вдруг там что-то важное? Чуть повозившись с застёжкой, Ева застегнула цепочку на своей шее. Потом она взяла в руки листок бумаги и развернула его, было похоже, что это рисунок, но уж очень реалистичный. На нём были изображены мужчина и рыженькая молодая девушка, в руках она держала ребенка. Ева перевернула бумагу и увидела надпись непонятными символами — как ни старайся, но этого ей не прочитать, она не знала этого языка, хотя символы выглядели достаточно знакомыми.       Затем она пошарила в карманах пиджака Адама. Он просто оставил ей свой пиджак… это было так странно, будто он пыталась заинтересовать её. Ева нашла несколько записок, которые были написаны теми же символами. Но пара была на элдийском языке — в них было написано про бармена «Вольных птиц», скорее всего, он работал вместе с этой церковью. Она снова посмотрела на фото. Из глаз хлынули слёзы, и она поняла — возможно, это всё, что осталось от её родителей. А она даже не знала, кто они, и кем были. Она проживала всё, что не должна была проживать, и всё из-за Яна. Но у неё не так уж всё и плохо, правда ведь? Хотелось верить.