Вольные птицы

      Утром она пролежала в ванной около часа первый раз за несколько лет — ей наконец-то удалось чуть отдохнуть; поговорила с бабушкой за завтраком и начала собираться в дорогу. Решено было поехать в том же в чём и вчера, в платье, благо юбка была длинная и не мешала ехать на лошади. Форму, и всё необходимое, она положила в мешок. На выходе бабушка протянула ей несколько бумажных свёртков — как она сказала, в одном были пирожки, а в другом подарок на День Рождения. Она повесила его на седло с другой стороны и помчала. Главное, не растерять всё по пути, и не попасть ни в какие передряги.       Приехала она ближе к вечеру. По пути в корпус Ева встретила ребят, и всё оказалось очень плохо. Точнее, сейчас то всё вроде хорошо, но было плохо. Тем более, Жан и Эрен опять о чём-то спорили, но Микаса не собиралась их разнимать. Как только она слезла с лошади, сразу же побежала к ним.       — Жан, успокойся, пожалуйста, — Ева встала между ними, вскинув руками. Кажется, это подействовало. Пришло время успокоить второго.       — Эрен, мы со всем справимся. Я не прошу тебе нам довериться. Но ты ведь знаешь, что мы сильные, и ты сильный.       Чёрт, она-то сама всегда попадала в какие-то передряги, и ей частенько было тяжело. Но этот парень нёс на себе такой груз, который ни один из них бы не выдержал. Теперь она понимала, почему Эрен не отвечал на любовный интерес Микасы. У него просто на это не было времени.       — Ребята, — она обратилась к ним, когда все немного успокоились, — мне нужен главнокомандующий. Где он?       — Он, вроде, в своей комнате. Он ранен, — сказал Жан, опустив взгляд. Если Эрвин ранен, то было сложно представить то, с чем они столкнулись. Ева прошла дальше и постучалась в дверь:       — Войдите, — приглушенно послышалось от Эрвина.       Но когда она заглянула, то увидела кучу народу; там был даже Пиксис. Еве нужно было поговорить с командором наедине, поэтому она извинилась и решила подождать, снова закрыв дверь. Надеюсь, то, что они обсуждали, было похуже, чем церковь и Ян, чтобы уж ей совсем не выглядеть сумасшедшей. Минут через десять вышли Ханджи, Пиксис и Конни. И Ева получила разрешение войти, снова. Закрыв за собой дверь и взглянув на Эрвина, она просто не знала, что сказать, и стояла как вкопанная, потому что у Эрвина буквально не было руки. Как он её потерял? Неужели откусили? Она отсалютовала, встала недалеко, распрямила спину и прокашлялась.       — У меня есть кое-что, что я хотела бы обсудить, командор Эрвин, — она посмотрела на Леви, который сидел себе спокойно и смотрел в окно, — наедине.       Леви обернулся и посмотрел на неё. Кажется, она уже стала забывать этот взгляд с ноткой раздражения. Сейчас в нём читалось какое-то разочарование.       — Что же там такого важного? — не отрывая взгляда от Евы, спросил капитан. У неё даже не было времени подумать о чём-то более важном, чем своё происхождение и мотивы Адама, так как он просто сбил её с толку своим появлением. И ей даже не успелось подумать о Леви за эти два дня. Наверное, это первый раз, когда она задержала на нём своё внимание надолго, и смотрела ему в глаза, уже бог знает сколько времени, просто помалкивая, и думая о нём сейчас.       — Пусть остаётся, — сказал Эрвин, прервав неловкое молчание, — так что ты хотела рассказать?       — Ла-адно, — протянула она, и снова прокашлялась, — когда я была в увольнении, со мной захотел встретиться один человек из церкви стен, — далее она рассказала всё до мельчайших подробностей. Включая и подарок Адама, пересказав весь их диалог слово в слово, как она запомнила, опустив, правда, один момент — как нежен он был с ней.       — Значит, — сказал Эрвин, — это может подтвердить теорию Ханджи и Конни о том, что все люди в стенах могут превращаться в титанов. Но никаких доказательств у нас нет.       Ева достала из кармана рисунок и показала его своим капитанам:       — Я так понимаю, — она показала пальцем на младенца, — что это я. А молодые люди — это мои родители.       — Но как рисунок может быть таким реалистичным? — поинтересовался Леви, и она пожала плечами.       — А вот тут, — она перевернула карточку, — надписи на непонятном языке, это точно означает, что где-то за стенами есть люди, которые пишут и, может быть, говорят на другом языке.       Все вместе они наклонились над карточкой. Эрвин кивнул:       — И дата, — он указал, — цифры обычные, 832.       — Год твоего рождения, ведь так? — спросил Леви.       — Точно так.       — А ещё пара записок, — Ева вытряхнула их из кармана, — я нашла их в его пиджаке.       Они ещё немного пристально посмотрели на эти непонятные символы и не в силах что-либо разобрать, сдались.       — Ну всё, — сказал Леви и встал со стула, — хватит пялить. Чтоб вечером отчёт лежал у меня на столе. И впиши туда координаты с этого, — он как-то особо выделил это слово, — подарка, и всё, что написано на обратной стороне карточки. И все записки тоже переписать.       Потом он выпер её за дверь и захлопнул её, как в их первый день знакомства. Только сейчас ситуация была уже не такой смешной. Ева краем уха прислонилась к ней и услышала:       — Ну что ты лыбишься, Эрвин? Придурок.       — У вас что-то есть? — полюбопытствовал Эрвин.       — Руку потерял, — голос Леви почему-то начал становиться всё громче, — и мозги походу все растерял, — с этими словами дверь открылась, но Ева не лыком сшита и уже успела сбежать и спрятаться за углом. Дверь снова захлопнулась, и далее она уже ничего не услышала. Её удивляло их неформальное общение. Хотя, если подумать, сама она и Леви наедине могли поговорить так, словно у них не было никаких военных рангов. Она прислонилась к стене и её сердце начало колотиться как бешеное. «Правда, есть ли у нас что-то?»       С этими мыслями она убежала к себе в комнату и начала строчить отчёт. Рука почти прошла, но немного чувствовались отголоски боли при письме — придётся сделать это в последний раз, чтобы не рассказывать ещё сотню. Благо, картинку можно было оставить себе, но был ли смысл оставлять её на видном месте? «Мне бы очень хотелось знать, что там написано. И если я увижу Яна, ей-богу, перед тем как его задушить, я попрошу, чтобы он мне это перевёл», Поэтому она записала ещё раз эти символы отдельно на маленьком клочке бумаги и сложила его в трубочку, положив в кулон, который дал Адам. Ей казалось, что что-то в нём не так, и есть ещё какая-то скрытая тайна. «Возможно, я ошибаюсь, но чувства меня редко обманывают». Теперь она там носила свои вещички, так что потерять его было бы крайне глупо.       Закончив отчёт, Ева особо не торопилась, решила пойти окольными путями и посмотреть, чем занимаются ребята. Ничего интересного ей выяснить и увидеть не удалось, потому что многие уже легли спать, поэтому она пошла дальше в кабинет к капитану. Сначала она постучала, но никто не отвечал. Потом она постучала ещё раз. И ещё раз. После этого она решила вломиться, резко открыв дверь, за что заслуженно чуть не словила книгу в голову. Книга пролетела буквально в нескольких сантиметрах неё и ударилась об стену. Леви при этом поднял голову и посмотрел на Еву, и в его взгляде будто ярость сменилась на сожаление. Она не знала, такого взгляда у него она прежде не видела.       — Прости, — сказал он и плюхнулся в своё кресло. Рядом стояли рюмка и распитая бутылка коньяка.       — Ты ведь не попал, — «чёрт меня дери, хватит шутить в серьёзных ситуациях», — я принесла отчёт, как ты попросил. Если, конечно, ты не забыл, и вся работа была проделана мною зря, — она положила бумаги на стол, капитан же сидел с прикрытыми глазами и не обращал внимания на происходящее.       — Что происходит? — Ева наклонилась чуть выше его головы, — Леви? Случилось что-то плохое, да?       Он ничего не говорил. Догадаться, о чём он думает, было просто невозможно. Он налил себе ещё стопку и опрокинул её в рот. Узнать о том, как Эрвин потерял руку и что случилось за дни её отсутствия, лучше узнать у ребят.       — Ты его еще любишь? — он взглянул на меня, — того парня… забыл его имя.       У неё внутри будто что-то перевернулось, под ложечкой засосало, но она положила руку на грудь и спокойно и честно ответила:       — Никогда не любила, — хотя он любил её, и она это знала. Из-за этого она чувствовала себя плохим человеком.       — Тогда почему не снимешь его «подарок»?       — Я думаю, там скрыто ещё что-то, что поможет в расследовании, поэтому боюсь потерять, — она невзначай прикоснулась к кулону пальцем, поглаживая.       — Звучит логично, — он налил ещё одну стопку. Но Ева выхватила её у него из рук и выпила сама, — ты что делаешь, совсем что ли сдурела?!       Она почувствовала, как алкоголь обжигал губы, язык и горло, и, наконец, в животе стало тепло.       — Теперь ты поговоришь со мной? — она была готова выпить ещё, если понадобится.       — Поговорю, только перестань творить глупости, — он схватил её за запястье и выдернул стопку из руки.       — Что же тебя так расстроило? — Ева расположилась прямо на полу рядом с его креслом. Кажется, его это ничуть не смущало, он упал подбородком на подлокотник кресла, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Я всю жизнь убивал титанов, — он закрыл глаза, — а теперь, скорее всего, оказывается, что это люди? Я убивал людей?       — Сколько тебе лет? — кажется, от первой в её жизни рюмки алкоголя разум начал затуманиваться.       — Двадцать восемь, — Леви вздохнул, — с нашей-то выживаемостью, мне уже помирать пора.       — Бери пример с Эрвина, вон, ему уже за тридцать пять, зато живет и радуется, — она пыталась пошутить, разбавив обстановку.       — Ага, после того, как он потерял руку, уже вопрос времени, когда он помрёт, — говорил Леви без особого интереса, но было понятно, что ему было бы больно потерять друга.       — За тебя я не волнуюсь, — продолжила Ева, — ты же сильнейший воин человечества. Можно я, всё-таки, ещё выпью? Мне уже можно.       — Валяй, — его голос был хриплым. Он налил ей стопку, и отодвинул от себя, а сам взял бутылку. — Только потом не говори, что я тебя спаиваю.       — Люди или титаны — мы убьём всех, кто встанет у нас на пути! — она стукнулась рюмкой о бутылку в его руках и выпила коньяк.       — Вперёд спасать мир, угу-у, — вяло прохрипел капитан, и немного призадумался, сразу став более серьёзным, — поэтому у меня нет времени на драмы.       И ей было понятно, что он имеет ввиду, он говорил о их. И хотя, от алкоголя ей стало веселее, он будто оставался начеку.       — Так можно и без драмы, капитан.       — Что-то я в это не верю, — он прищурился, — ты постоянно попадаешь в какие-то проблемы и ломаешься везде, где только можно.       — Я тебя очень сильно уважаю, поэтому постараюсь быть осторожнее…       — Вот как… Я тебя тоже уважаю. За то, что умеешь найти подход к людям.       Её щеки порозовели, и она одарила его теплой улыбкой, на что Леви демонстративно начал сползать со стула вниз, как убитый. Из-за этого Ева засмеялась, и он сдержанно улыбнулся в ответ, прикрыв глаза.       — У тебя очки скривились, — капитан направил руку в сторону её лица. Но вместо того, чтобы поправить, он их снял. Тогда она почувствовала себя полностью беззащитной и зажмурила глаза, как слепой котёнок.       Почувствовав его ладонь на своей щеке, Ева открыла глаза и заметила, что он изучает её лицо своим взглядом. Тогда он провел пальцами по шее, самыми кончиками по ключице, осторожно скидывая лямку платья. А она замерла, боясь прервать это.       И тогда послышался стук в дверь. Сильный. Леви подскочил, как ошпаренный, и милость сменилась гневом.       — Я их поубиваю, чёрт возьми, — он сунул ей в руки отчёт. Ева поднялась и поправила платье. — Входите, — уже совершенно спокойно сказал он.       В комнату вломилась Ханджи, которая широко улыбалась, и сдержанный Эрвин. Увидев Еву, майор стала немного серьезней и вопросительно посмотрела на неё. Тогда та положила отчёт на стол, и сказала:       — Да вот, отчёт принесла. Уже ухожу, — и, проталкиваясь сквозь них, сбежала, чуть не споткнувшись на пороге.