Вольные птицы

      Мы лежали на берегу моря. Вокруг кружились наши друзья, они пробовали воду на вкус и игрались, как дети. До нас слабо долетали брызги, которые расплескивал Жаном. Из всех, он казался более счастливым. Солнце почти зашло за горизонт. Пахло морем и прохладой. Мы все укутались плащами, но, несмотря на это, всем хотелось прикоснуться к воде, которая была уж очень холодной.       Ханджи сидела немного поодаль от всех, достаточно озадаченная своей новой ношей. Быть главнокомандующим — очень сложная задача. Справился бы с ней Леви? А я? Думаю, нам больше симпатично подчиняться и выполнять приказы, действовать по заданию. Командование одним или парой отрядов — одно, но всей армией…       Значит, завтра уезжаю. Все вещи уже готовы: пара чемоданов, полупустых, аптечка, немного одежды, денег, которые Елена любезно обменяла для меня. Еще она сделала для меня какие-то поддельные документы, что-то типа паспорта перемещений, сказала, что я буду из страны, откуда родом Оньянкопон. Куча записных альбомов, принадлежности для письма, а также револьвер двенадцатого калибра. Все готово, не готова только я.       — Не хочу никуда ехать, — сказала я, — так бы и лежала тут целыми днями.       — Тут ты бы все равно не смогла отлынивать от работы, прямиком сослали бы в Промышленный город, — Леви вернул меня с небес на землю.       — Интересно, как там все, по-другому… И страшно.       Он приподнялся, приняв сидячее положение.       — Веди заметки, рисуй то, что видишь. Время будет проходить, неделя пройдет, и не заметишь. И в отчеты можно будет вложить. Ханджи будет рада. Да и мне потом покажешь, мне тоже интересно.       — Мне кажется, она уже не такая, как раньше. И будет ли?       В один день лишиться друзей, близких людей и любимого — для меня это был бы худший день в жизни. Надеюсь, она сможет жить, как прежде.       Смотрела на всех, казалось, они счастливы. Но у каждого, наверное, свое на уме.       — Ева? — позвал меня Леви.       — Что такое?       — Помнишь, я говорил, что когда все это закончится, — он полез шарить рукой в кармане, — то мы помолвимся?       — Я думала, что это шутка! — засмеялась я.       — Я что, похож на шутника? — с серьезным видом заявил он, и достал коробочку.       Смотрю на открывающуюся коробочку прямо перед моим лицом, и не могу поверить. За ней с вопросительным лицом был мой любимый человек. Хоть он и не улыбался, глаза у него блестели. Думаю, я не хуже сейчас, расплылась в улыбке, выгляжу как щеночек, у которого вертят вкусняшкой перед носом. Был бы у меня хвост, он бы сейчас махал с огромной скоростью.       Мы знакомы полгода или чуть больше, но уже готовы провести остаток жизни вместе. Никогда не думала, что смогу так в кого-то влюбиться. Кольца были чудесны. Они были настолько простыми, что начинало завораживать. В кольцо был вставлен камушек. Не посередине, а чуть сбоку. Зеленый, как плащ или мои глаза.       — Так что скажешь? — не дождавшись, спросил Леви.       — Скажи «Да»! Скажи «Да»! — скандировали Саша и Конни не так далеко от нас. Позже к ним присоединились остальные.       — Ну как тут отказать, когда все «за»? — заулыбалась я и потянулась к кольцу.       Подумать только. Хотелось визжать от восторга, когда он надевал мне кольцо на палец. Дрожащей рукой, я проделала то же самое. И это мы не женимся еще. Что же будет дальше?       — Они так быстро растут, — в шутку рыдал Конни на плече у Саши. Она бережно похлопывала его по спине, еле сдерживая смех, — а теперь целуйтесь! — приказал он.       — Спрингер, ты, кажется, забыл, кто тут командует! — громко и серьезно сказала Ханджи.       Леви облегченно выдохнул, но она вдруг крикнула:       — Я командую! Целуйтесь! — и слабо улыбнулась.       Рада, что мы ее хоть немного отвлекли, но Леви совершенно не был настроен показывать всем наши чувства, поэтому он взял меня за руку, и мы сбежали туда, где чужому глазу было нас трудно найти.

***

      — Мне сказали, будет лодка, — осматривая огромную махину, приметила я. Не совсем большая лодка, но и не такая, как я видела на картинках.       — Так это и есть лодка, просто побольше, чем ты думаешь. Грести-то нам все равно вдвоем, — радостно заулыбался моряк.       Обрадовал, дед. Фактически, он, может, и не был дедом. Длинная борода с проблесками седины придавала ему пару лет, или десятков лет, в этом я была уверена.       — А у тебя что, правда, глаза нет? — осмотрев повязку, приметила я.       Совсем как настоящий пират из детских сказок, не хватает только руки-крюка или деревянной ноги. Или, наоборот, деревянной руки и ноги-крюка, так было бы интереснее.       — Реально. Выбили в пьяной драке, — ещё шире заулыбался он.       Я посмотрела на него с толикой сомнения. Посмотреть бы на того, кто это сделал. Он помог мне залезть в лодку, и мы начали подготовку к отплытию.       — Да ладно, есть у меня глаз, — он приподнял повязку, — это просто, вдруг понадобится что-то ночью посмотреть, поднимаешь ее, прищуриваешь другой глаз и вуаля! Все видно!       — Ого, не знала.       Он всучил мне в руки весла, от которых я пошатнулась.       — Ой-ой! Плохой мне гребец попался! Посмотри на себя. Щуплая, как ягненок. Тебе сколько, пятнадцать?       — Сме-ешно. Ну спасибо, дядя. Я вообще-то сильная.       — А по тебе не заметно, — он все еще пытался меня переубедить, — зови меня Отто.       С этими словами, он намотал цепь маленького якоря, держащего нас прикованными к берегу. Оттолкнувшись от берега ногой, мы привели лодку в движение. Я ничего не понимаю в транспорте, особенно в водном. Но, кажется, ветер дует нам в спину. Это значит, что плыть и грести нам будет легче.       Но, кто знал, что меня затошнит через пару часов. Отто назвал это «морской болезнью» и сказал, что от нее страдает каждый 10 человек. Грести мне никак нельзя было переставать, иначе это бы нас очень замедлило. Еще он сказал, что плыть меньше суток. Почти день без сна, и это только потому, что мы с ним плывем вдвоем. Если кто-то начинал чувствовать голод, он мог позволить себе на пять минут отвлечься от основной задачи и набить желудок. Но меня так сильно тошнило, что кушать совсем не хотелось. Иначе все бы вылезло наружу. Поэтому, когда он оставлял весла, чтоб покушать, мне приходилось держать лодку из всех своих сил, что еще остались. Это правда было сложнее, чем казалось изначально. Так мы и гребли, час за часом, волна за волной.       — А как ты поплывешь обратно? — перекрикивая нарастающий ветер, спросила я.       — Я тоже через неделю поплыву только. У меня свои дела есть, так же, как и у тебя, — он немного залип в одну точку после этой фразы, но продолжал грести, — потерпи еще пару часов, и будем на месте.       Через пару часов мы действительно были на месте. Я выпала из лодки изнеможенная, готовая расцеловать песочек, на котором сейчас стою.       — Вот твои вещи, — Отто положил рядом со мной мои чемоданы, — обратно поплывем в такое же время. Раннее утро, через неделю. Если нет часов, смотри, запоминай, где солнце.       Валяясь на земле, я попыталась запомнить, где солнце. Но и часы у меня были, старые, которые остались от дедушки. Я их положила в нагрудный карман жилетки. Тут, кстати, намного теплее. Вот что значит, другая страна. Не удивлюсь, если на нашем острове завтра выпадет снег. А тут хоть бы что, как будто теплая осень в самом разгаре. И это утром.       Мужчина протянул руку и помог мне подняться.       — Тут есть и другие входы и выходы, они иногда не охраняются, — он показал рукой в направлении одного такого, — я тебе его покажу и там распрощаемся. Ты заходи через этот — главный.       Я все поняла и кивнула. Шли до другого такого входа мы где-то часа пол, по пути я подавилась сухпайком, но хоть что-то, после голодовки и ужасной тошноты. Теперь я чувствовала себя лучше, но спать все равно хотелось. Отто нес и свои, и мои вещи. Обратно мне ведь идти столько же. Это немного расстраивает, я так хочу спать после суточной бессонницы, что скоро отрублюсь.       Распрощавшись с пиратом, я взяла свои чемоданы и отправилась к главным воротам. Бетонные стены преграждали вход в город, не такие высокие, как наши, конечно. Ворота были такими же высокими и стальными. Рядом с ними в будке сидел человек. Он увидел, как я приближаюсь, и высунул голову из кабинки.       — Доброе утро, — совсем непринужденно сказала я.       — Здравствуйте! Откуда прибыли и цель вашего визита?       Тут-то и настал момент, к которому я готовилась все время до отбытия. Из кармана я достала портрет, сделала грустное лицо. Елена сказала сообщить, что я приехала с юга, так как с севером у них напряженные отношения.       — Я приехала с юга. Навестить семью, которую с детства не видела, — я протянула ему фото, — это мама и папа. Семья Мари.       Полицейский прищурился и внимательно посмотрел на фото. Перевернув его, прочитал:       — Сесил и Леда Мари, и их новорожденная малышка Ева, 832 год. Давно же вас не было-то, — с подозрением сказал он.       — Да, были некоторые трудности.       Почему у нас одна фамилия? Долгая история, которую бабушка мне никогда не рассказывала. Просто Ян решил оставить нашу фамилию неизменной. У дедушки с бабушкой же всегда была отличная от нашей. Я все еще смотрела в глаза человеку на контрольном пункте.       — Конечно, фотография имеет вес, — сказал он, — но, следуя политике нашей страны, мы должны взять вашу кровь на быстрый анализ. Тут, на таможне, есть свой пункт, сейчас я передам людям, чтоб вас провели туда.       Ах, вот как это называется. Фотография.       — Хорошо. Я готова.       Медпункт и правда, был совсем близко, меня проводили до него двое полицейских. Они мне не понравились, потому что оба выглядели злыми. Что-то в них было не так, и мне это совершенно не нравилось. При входе в кабинет, я сняла жилетку. Меня приняла женщина, которая и должна была проводить анализ.       — Сейчас возьмем кровь, надеюсь, крови ты не боишься?       Я отрицательно кивнула. Еще бы. После всего, что было, конечно, боюсь. И не только своей. И так со мной немало проблем, но, пока что, в обморок из-за этого не падала.       — После взятия крови я посмотрю ее на наличие антител, потом сравню с данными вашей называемой семьи. Если все в порядке, то вы сможете пройти.       Начиная задирать рукав рубашки, я вспомнила, что на этой руке у меня клеймо, а на другой нет фаланг. Мешкаясь, какую руку подать, я все же не стала ничего менять, и закатила рукав по локоть. Когда игла вошла в вену, на меня вновь нахлынули воспоминания о дяде, который натворил невесть что, убивал и пытал. Хорошо, что я была в отключке, пока из меня выкачивали кровь, и ничего из этого не могу вспомнить.       — Подождешь в коридоре, я тебя приглашу. Напиши фамилию, чтобы я сверила по документам.       С учетом того, что я не умею писать на их языке, мне удалось сохранить спокойствие, более менее. Я много раз видела фото и попыталась перевести эти символы из памяти на бумагу, чтобы не вызвать подозрений. Все тело обдало жаром, как только захлопнулась дверь на выходе. И так каждый раз, когда мне кажется, что меня в чем-то начинают подозревать. Когда там уже результаты? Я постоянно глядела на часы.       Врач выглянула только минут через 15.       — Все отлично, — сказала она, и у меня с души упал камень, — все данные совпали. Вот документы и справка о въезде в город, ее нужно отдать полиции на контрольном пункте.       — Хорошо, спасибо, — я взяла кипу бумажек и направилась в полицию. Как только медсестра исчезла, я выдохнула так громко, как только могла.       Получается, я уже могу войти в город, меня там встретит полиция, и я им покажу эту справку, и они меня пропустят. Но встает новая проблема, я не знаю куда идти.       — Кстати, твоя семья достаточно известна в нашем городе, — прокричала мне вслед женщина.       Интересно, чем она известна? Придя в полицию, предъявив все документы, я так и сказала, что мне некуда идти, и попросила сообщить адрес родителей. Адрес мне сказали буквально через пару минут, вероятно, семью и правда все знали. А на меня смотрели с недопониманием. Задавались вопросом, вроде: кто она такая и откуда взялась? Как с ними связана? Мне б самой узнать ответы на эти вопросы.