Вольные птицы

      — О, привет, Ева! — кажется, продавец в цветочном был знакомым её дедушки, — ты так выросла!       — А-а, здрасьте, — довольно ответила она. Ева не особо помнила этого улыбающегося старичка, потому что они виделись, когда она была очень маленькой, и могла сидеть на руках у своего деда.       — Выбираешь цветы для своей девушки? — обратился он к Леви. Тот посмотрел на него стеклянным взглядом:       — Нет, не сегодня.       — У нас немного другая ситуация, — закрыв его собой, сообщила Ева, — нам нужен, пожалуй… Этот человек был храбрым, добрым, и всегда пытался помочь…       — Подсолнухи?       — Может лучше ирисы?       — Хороший выбор! — дедуля обвил цветы зеленой лентой и подал его Леви. Ева же взяла немного другие, лилии.

***

      — Я оставлю вас наедине, пожалуй, — Ева оставила Леви, чтобы он мог попрощаться. Прогуливаясь среди могил, она читала имена на надгробиях, и думала о том, как же много людей погибло. Не зря ли? Кто-то по глупости, кто-то из страха.       «Вот и ты. Долго же я тут бродила и нашла тебя», в части кладбища, посвященному гарнизону, Ева увидела знакомое имя на могиле, но они так давно не виделись с его обладательницей. Она протерла рукой могильный камень:       — Лилия. Я сожалею, что с тобой произошло, — она имела в виду Януса, — прости, за то, что он сделал с тобой. И за то, что я этого не распознала, — положив цветы, она уселась рядом. — Ты могла бы быть заменой моей матери, но не захотела. Думаю, мы бы хорошо провели время. Хотелось бы, чтобы ты была жива, даже несмотря на то, что мы друг друга так и не узнали как следует.       Так они с ней и сидели дальше, молча. «Что бы она мне сказала, будь она жива?» — Ева думала, что ей придется утаскивать Леви с кладбища, но он первый пришел за ней:       — Не думал, что ты тут так задержишься, — он подал ей руку, чтобы помочь подняться. Неужели, он так быстро попрощался, или Ева сидела тут уже несколько часов? Она не знала, что ответить. Поэтому они прошли до выхода молча. В итоге, ей первой надоело молчание, и я его прервала:       — Идём домой?       — Да, времени особо нет. Пойдем поедим немного, и надо ехать на собрание.       Она молча кивнула и последовала за ним. И опять наступило молчание. Вроде первая начала, а потом подумала: «Может что-то не так? Почему он молчит?», и попыталась задавать вопросы. Но сейчас докучать ему как-то не хотелось.       — Может, просто зайдем к моей бабушке? Она всегда готова меня накормить, — предложила она.       — Что-то я не особо к этому готов, но ладно. Показывай дорогу.

***

      — Ну так, — хитро улыбаясь, наливая чай, спросила бабушка, — когда свадьба?       Леви аж поперхнулся.       — Бабуля… — начал было он, но Ева его перебила:       — Бабуль, мы обязательно сообщим, чуть что! — положив руку на сердце, сказала она, — у нас и без того много других новостей, грустных и не очень.       Для неё все новости были грустные. Потому что, так или иначе, они были связаны со смертью. Про Яна она уже всё узнала, конечно же, пресса обозревает всё настолько быстро, и возможно, неверно, поэтому Ева рассказала, как всё было на самом деле. Не хотелось её расстраивать, но и недоговаривать она не посмела. А Леви, наверное, было интересно послушать рассказ с другой стороны, поэтому он внимательно слушал.       Не самое время, чтобы сообщать такое, но пришлось:       — А теперь главком хочет отправить меня за стены, в Марлию.       Леви опять поперхнулся:       — В смысле, в Марлию? — откашливаясь, спросил он.

***

      На собрании решались одни из главных моментов, именно: куда и как отправят Еву, и главное, для чего. Так же, некоторых подняли в звании. Жан теперь капитан собственной команды, Леви стал майором и получил возможность командовать ещё большим количеством людей, чего он, наверняка, не хотел. А Ева считала, что её повысят в звании, когда она вернётся. Если она вернётся. Последние новости обсуждались с теперь-уже-майором за чашечкой чая. По сути, он теперь будет делать то, что раньше делала Ханджи (без всяких там научных исследований, конечно, в этом он не силён). А также, почти все с разведотряда отправляются на постройку железной дороги, и только Армин и Ханджи, которая будет разрываться между всеми делами, будут набирать новобранцев и формировать новые отряды. Так как опасности в виде разумных титанов стало намного меньше, то и людей должно прибавиться.       — Почему от тебя все чего-то хотят? — Леви присел на диван, скрестив руки.       — Расплачиваюсь за грехи дяди, — Ева пожала плечами, — Почему стоит родиться не таким как все, и от тебя сразу начинают требовать невозможного? Я же не титан.       — Я бы не хотел, чтобы ты уезжала. «Я бы тоже не хотела», — упав головой на стол, она тихо вздохнула.       — Вдруг с тобой что-то случится? — продолжал он, — Ты будешь там совершенно одна. Вот бы я мог поехать…       — Мог бы защитить? Да брось, вон сколько всего со мной случилось и жива-здорова.       — Ничего, что я один раз тебя с того света вытащил? — кажется, Леви разозлился, аж привстал, — да и второй тоже.       — Спасибо, конечно. Но я справлюсь.       В ответ он промолчал. Она не знала, верил ли он в неё или нет. Должно быть, ответ прозвучал так, будто она недооценивала его силы. Грубо ли она это сказала, уже сама не понимала. «Почему за каждое сказанное слово я начинаю волноваться так, как будто от него зависит моя жизнь?»       Последние дни сложились так себе, а у него так тем более. Хотелось как-то утешить его, но Ева уже сказанула это, и слова теперь обратно не возьмешь. Подняв голову со стола, она взглянула на Леви. Его образ размылся, постепенно сливаясь с диваном. Ева прищурилась. И увидела, что он тоже прищурился, и смотрит на неё:       — Что-то хочешь сказать? — терпеливо спросил он, как будто ждал объяснений.        — Как поживает наш майор? — Ева хотела пошутить, но никогда не была сильна в этом.        — Отвратительно, — недовольно ответил он, — недавно умер мой друг, а девушка скоро уезжает далеко-далеко.       До этого момента она действительно не осознавала, насколько опасным может показаться это путешествие. Уезжая на две недели, Ева рисковала не вернуться никогда. Вдруг стало страшно. Даже сильно. Что её там ждало? Она резко встала со стула, на котором обычно восседал Леви, и подошла к нему. Страх взял верх, и было трудно удержаться на ногах. Мысли крутились в голове — о клинической смерти, о крови, потерянной в бою, всплывали картины умерших, но ни за одну из них было не зацепиться. Они появлялись, и как будто сразу исчезали, как только пытаешься их схватить, они проходили сквозь пальцы. В глазах темнело. Почему? Почему? Не удержавшись на ногах, она присела на колени, и Леви подхватил её.        — Мне тоже страшно, Леви, — Ева накрыла руками глаза, — мне стало так страшно. Я не хочу умирать там.       Он приобнял её. Это придало сил.        — Поплачь, если тебе станет легче.       Сначала она приняла это задание как должное, не подумав ни о себе, ни о ком другом. А теперь ей нужно быть осторожней ради Леви. Нельзя во всем на него полагаться, он не вечен. Но сейчас его поддержка наполняла решимостью.       — Я буду осторожней, — утерев едва подступившие слезы, сказала Ева. «Мне все еще страшно, но я попробую справиться».— Не хочу оставлять тебя одного. Ты же тут помрешь со скуки.       — Твоя правда, — он зевнул и улыбнулся, — давай проведем вместе столько времени, сколько сможем.