Вольные птицы

      Собственно, прошла неделя, в которую я должна была уложиться. И я действительно узнала много всего полезного (для себя и для Ханджи)! Например, нынешнюю политическую ситуацию в Марлии и как устроены многие изобретения.       А также купила радио, фотоаппарат, кофейные зёрна (на вкус достаточно странный напиток), кучу карт и пару книг, подарок для Леви, ещё какой-то мелочёвки, оставив в кармане одни гроши.       Повезло, что моя комната находится на первом этаже, этим ранним утром я вылезу в окно, как бы смешно это не звучало.       Вчера я слышала, как Леда говорила, что раз я теперь с ними, то можно меня сосватать с кем-то из семьи Тайберов. Сесил довольно признал её правой, а я, подслушивающая за стенкой, недовольно покрутила на пальце кольцо.       Помню, как Леви сказал, что, даже если он будет очень далеко, это кольцо напомнит мне, что он всё ещё думает обо мне. И это действительно помогает не забываться.       А теперь пришло моё время. Я немного теплее оделась, собрала чемоданы и полезла в окно. Не создав ни звука, я продолжила идти по задворкам.       Пройдя пару домов, я отвлеклась на чей-то смех. Зайдя за угол и увидев страшную картину, я обомлела. Небольшое скопление людей пинали мальчика, который свернулся в клубок и закрыл голову руками.       — Сдохни, отродье демонов! — кричали они, продолжая издеваться.       — Эй, вы! — прервала их я, со шлепком поставив чемоданы на землю. Достав из кобуры револьвер, я нацелилась на них.       Когда самый высокий из них обернулся, я поняла, что не могло быть всё так просто.       — Ах ты сволочь, Огастес, — сказала я, — оставьте его в покое и валите отсюда!       Пара выстрелов в землю рядом с людьми, и они разбежались, как тараканы. Я подошла к мальчику, чтобы помочь ему встать, подала руку.       Но вместо того, чтобы принять её, он поднялся сам, побежал наутёк и прихватил мои чемоданы.       Один не лучше другого!       — Эй, а ну стой!       В чемоданах всё, что у меня осталось!       В погоне за ним я пробежала чуть ли не весь город. Наконец-то догнав, я попала в какой-то подвал. Увидев забившегося в углу мальчика, мне стало его жалко.       — Не стреляй! — он поднял руки.       — Эй, — наклонилась я, — я не сделаю ничего плохого. Мне просто нужны мои вещи.       — Нам с сестрой совсем нечего кушать. Прости, что украл твои вещи.       Я взглянула на часы и вздохнула. Ах, этот малой мне всё испортил. Опоздала, время отплытия уже упущено. Что же теперь делать? Но не бросить же их здесь, вот так, одних…       — Давай я куплю вам поесть. Где твоя сестра?       Он откинул рядом лежащий кусок одеяла. Под ним спала девочка лет трёх. Как же всё ужасно.       — Где мы сейчас? — спросила я, — есть ли тут магазины?       — Это место называется гетто Рибелио. В нем живут предки изгнанных на остров демонов.       — Не зови их так!       — Но они нас так зовут.       Я присела рядом.       — Слушай. Я жила на этом острове всю свою жизнь. Никаких демонов там нет. Все люди как люди, такие же, как мы с тобой.       Его и без того узкие глаза еще больше сощурились.       — Пойдем, я накормлю вас. Где тут ближайшая таверна?       Замотав сестру в одеяло, он взял её на руки, не доверив девочку мне. Это справедливо, конечно. Таверна была в пяти минутах ходьбы от заброшенного подвала этого дома.       Усадив их за стол, я ушла за едой. Денег мне не хватило, и пришлось договориться с управляющей, что я помою посуду за посетителями, взамен оплаты.       Дети вгрызлись в еду, видимо, очень долго голодали. Я же предпочла ничего не кушать. Мне ещё всё это отрабатывать. А на голодный желудок лучше работается.       — Так, почему ты почти что ночью был на улице, ещё и один? Сколько вам лет?       — Мне двенадцать. Меня зовут Сора, а сестре три — ее зовут Хина. Она не разговаривает, кстати. Мама умерла недавно. Управляющая домом выгнала нас, потому что мы не смогли бы платить. Вот мы и поселились в подвале, — прожевав, сказал он, — утром я хотел украсть немного еды для нас с ней.       — Красть — это плохо. Но я понимаю, что у вас не было выбора. Кушайте, пока есть.       Я попросила их подождать эти пару часов, пока я не управлюсь. Теперь мне тоже некуда идти. Я попыталась как можно быстрее сделать свою работу. Расплатившись за всё, я начала думать, что же мне делать дальше. Денег у меня нет, уехать я тоже не могу. Да и места, где находятся ворота, я тоже не знаю.       Сегодня же мы ночуем или как сказать, в этом же подвале. Сыро, прохладно, с потолка что-то капает. Но они хотя бы не голодные. Обмотавшись тряпками, они уснули. Я же не спала всю ночь, то ли от волнения, то ли от того, что обдумывала, как мне поступить дальше. К тому же после того, как я побывала немного мёртвой, у меня нарушился сон: я то не спала, то проваливалась в беспамятство.       Утром хозяйка таверны предложила работать у неё — и я согласилась. Правда, сразу сказала, что, возможно, я тут ненадолго. В общем, я в деле. Управляющая домом согласилась поселить меня, я честно поклялась, что заплачу за всё, поэтому с этого утра дети снова у себя дома, если это можно назвать таковым. Совсем маленькая квартирка, имеющая одну комнату, в которой были только печь, стол и кровать, и в дополнение к ней совсем маленькая ванная комната. Но, как говорится, в тесноте да не в обиде. Первый вечер, проведенный в этой квартире, ушел на уборку и на то, чтоб заставить детей помыться.       — Лезь в ванну, я сказала!       — Я сам в состоянии помыться! — ответил красный как помидор Сора.       Я закатила глаза. Возможно, для него я не выгляжу взрослой.       — Я старше тебя на шесть лет, мне не интересны маленькие мальчики!       Кажется, он немного надулся, обиделся, но мнения своего не поменял. Задвинув штору, я оставила его наедине. Тем временем, я помогла помыться сестрёнке Соры. Девочка была довольно тихой и усидчивой. Её всегда всё устраивало, и она пока что никогда не плакала, так говорил её брат.       Сора очень болтливый малый. Рассказал мне буквально всю свою жизнь, от рождения до сегодня. И причем, его невероятно интересно слушать.       Их мама умерла буквально недавно, месяц назад. Она много работала, чтобы прокормить себя и детей после смерти отца и в итоге слегла от бессилия и болезни. Хина ни разу не видела отца, он умер еще до её рождения. Из-за азиатских корней, их волосы были черными как смола и довольно толстыми. У девочки они еще не особо выросли, но у Соры они были очень красивыми и спускались ниже плеч. До этого его волосы были собраны в низкий хвост.       Выйдя из ванны, он принялся их расчесывать, но у него не хватало силы разодрать клочки сцепившихся волос. Поэтому за дело принялась я, достав свою расчёску. Видимо, месяца жизни в грязном подвале хватило, чтобы завести в волосах паразитов.       — Да у тебя вши!       Мальчик резко повернулся и посмотрел на меня своими серыми глазами настолько серьёзно, насколько можно было.       — И что же теперь делать?       — Ну… Либо стричься налысо, — его лицо вытянулось от моих слов, — либо осветлить волосы раствором.       — Даже не знаю, что хуже! — замахал руками он, — я не хочу стричься, но красить волосы — это же не по-мужски!!!       — По-мужски, не по-мужски, если не хочешь стричься, тогда придётся.       — Мне нравятся длинные волосы, они даже длиннее твоих.       Действительно. С того момента, как Леви подстриг мне волосы, я больше не стриглась, и они достаточно отросли - уже можно собрать в небольшой хвост. Но они всё ещё не достают до плеч. Тут же я призадумалась о том, не могли ли они заразить меня за ночь, что я сидела с ними. Судорожно схватив расческу и прочесав голову Хины, потом свою перед зеркалом, я не обнаружила никаких следов. Фух, пронесло. А то я тоже не хочу стричься налысо или красить волосы.       — Сора, покажи мне, где находится аптека, сходим, пока она ещё не закрылась.       Вооружившись осветлителем, я смачно намазала им голову мальчика и прочесала волосы.       — Все паразиты перемрут от этого. А твои волосы побудут светлыми, да потом отрастут, — я пыталась его утешить.       — Не удивлюсь, если меня ещё и за это побьют, — засмеялся он.       — А ты защищайся, давай отпор или научись хорошо бегать.       — А ты умеешь драться?       — Ещё как, — улыбнулась я, — и бегать тоже.       — Умеешь драться, при себе пистолет... Чем ты занимаешься?       Я призадумалась, стоит ли посвящать его в подробности дела. Но он уже доверился мне и доверил мне свою сестру, я думаю, что вполне могу ответить тем же.       — Я солдат.       — Вау, — его глаза загорелись, — солдат с острова! И что вы делаете?       — Ну, у нас есть несколько подразделений. Я нахожусь в Разведке. Мы ходим за стены в экспедиции и убиваем титанов.       — Ого! Я тоже так хочу. А приёмам научишь?       — Как будет свободное время. А теперь пошли, помоем тебе голову и удивимся результату.       После того, как волосы подсохли, Сора посмотрел на себя в зеркало, состроив серьёзное лицо, потом смешную рожицу, потом снова серьёзное лицо.       — А что, — повернувшись ко мне, сказал он, — мне даже немного нравится.       — Главное, что теперь нет вшей. И тебе комфортно и нам спокойно.       Хина заулыбалась и потянула к нему свои ручки. Брат взял её на руки, а сам встал на диван.       — Решено! На выходных учишь меня драться!       Надо ещё дожить до выходных. Это тяжело, начинать работать и делать это целыми днями. Приходится много общаться с людьми, быть аккуратной, а потом на кухне мыть посуду до вечера. Но мы, хотя бы, теперь можем там кушать бесплатно.       Усталость незаметно накопилась и подступила сонливость. Может, мне удастся нормально поспать сегодня, и я отдохну?

***

      Ханджи села за стол, приглашая жестом присесть Армина напротив.       — Как идут дела с вербовкой новичков?       — Они идут к нам всё активнее, переходят из других дивизионов или прямиком из кадетского корпуса.       — Мне это нравится. Хоть где-то у нас все хорошо. Починка в стенах Мария почти окончена, через два дня все остальные прибудут сюда. Будет много бумажной работы. Но позже мы сможем отдохнуть. Поедем все на горячие источники в паре километров отсюда, — она блаженно расплылась в улыбке, в ожидании отдыха.       Он кивнул в ответ.       Армин не настолько устал, но провести время с друзьями всё равно хотелось. Обучать кадетов основам уже не надо, они и так всё знают. Так что, он просто проводил тренировки и составлял отчёты по каким-либо заданиям.       Титаном он себя совсем не чувствовал. Может, потому что не получал серьёзных ранений, чтоб узреть регенерацию. Может, просто потому что больше не превращался в него.       Воспоминания Бертольда крутились в голове, но они не были чем-то единым, разобрать что-то было невозможно. Ему не было понятно, почему он ходит к Энни. Потому что сам этого хочет, или потому что этого хочет Бертольд, который будто сидел внутри его головы. Его тянуло настолько сильно, что он ходил проведать её каждый вечер. Он говорил с ней, рассказывал, как прошёл день, а она внимательно слушала. И иногда отвечала у него же в голове. Последствия могли бы быть ужасными, но он всё равно не мог перестать этого делать. Может, поэтому уезжать совсем не хотелось. Не хотелось оставлять её одну.       Сколько он себя помнит, Эрен всегда был рядом. И Микаса. Теперь странно находится далеко-далеко и, к тому же, долго. Не только в плане расстояния, а на самом деле ребята сильно отдалились друг от друга. Странно, что теперь после того, как он стал титаном, его мысли начали занимать другие люди. А его мысли могли быть совсем не его. С каждым днём это напрягало все больше, но он пытался выполнять ежедневную работу так же хорошо, как и обычно.

***

— Вот все и в сборе, — сказала Ханджи, поглядывая на каждого, — небольшое утреннее совещание объявляется открытым!       За большим столом в библиотеке собрались все старшие подчиненные Ханджи, включая Леви и его отряд.       — Поздравляю с окончанием восстановительных работ в стенах Мария! После выходных начнётся заселение людей, и мы сможем посмотреть, как это всё выглядит в действии. Что же о дальнейших планах: заявок от королевы или кого-то другого не поступало, поэтому я ещё думаю над этим. Много бумажной работы. Как только что-то появится, то снова проведём совещание. Всем спасибо, все свободны. Если есть какие-то вопросы, задавайте.       Каждый, наверное, хотел спросить, но не решался. Поэтому, Леви подошёл и спросил наедине:       — Так ничего и неизвестно?       Они прошли дальше по коридору, заходя в кабинет главнокомандующей. Ханджи захлопнула за собой дверь.       — Нет, — досадно сообщила она, — ничего.       — То есть, вот уже два месяца Мари нет. И информации нет. Пошли своих псов, что ли, — нервно отрезал он.       — Через пару дней Елена и Оньянко возвращаются в Марлию. Я поручу им отыскать её. И тогда уже посмотрим.       — И что, если ничего не выйдет?       — Скорее всего, мои полномочия тут закончены.       — Я понял, — кивнул он и ушёл.       Ей совсем не хотелось расстраивать Леви и расстраиваться самой, но если они не смогут найти никакой информации по ней, то придется признать её пропавшей. Ханджи знала, каково терять близких, и понимала, насколько сейчас тяжело родным этой девушки. Но никто не осмелился подойти и поговорить об этом.       — Леви, погоди…       — Что? — он медленно обернулся, остановившись в проходе.       — Мне бы пригодилась твоя помощь с документами. Приходи после ужина.       Она пыталась заполнить его свободное время, заваливая работой, чтобы не было времени на собственные мысли. Дело было не в сроках выполнения работы, а в том, что ей самой не хотелось проводить время одной, пусть даже и за работой.       — Ладно, я приду. Готовь чай.       Он неспешно поужинал и пошёл в душ, чтобы побывать там заранее, и не пересекаться с большим количеством своих подчинённых. Этого ему хотелось меньше всего.       Случайный взгляд в зеркало заставил его остановить взгляд на себе и задержаться подольше, чтобы приметить, какие метаморфозы произошли с ним. За несколько месяцев, что они работали за стеной, и жили там же, в морозах, условия для ухода за собой, мягко говоря, были не очень. Всё, что он успевал делать, это приходить в пункт, где они ночевали, и ложиться спать. Тем не менее, вид его был достаточно опрятен.       Леви собрал отросшие волосы в высокий короткий хвост. Почесал отросшую бороду и усы. «А я уже привык к вам» - подумал он, готовясь их сбрить, наверное, навсегда. Укоротив ножницами волоски, торчащие в разные стороны, и обильно смазав лицо душистым мылом, он стал водить лезвием туда-сюда, сбривая их. Протерев лицо полотенцем, он снова стал выглядеть намного моложе своего возраста. Затем он взял лезвие и укоротил себе виски, не распуская хвоста. Теперь его прическа стала снова типичной для него, разве что немного удлиненной.       Не было и дня, чтоб он не вспоминал о Еве. Когда занимаешься физической работой большую часть дня, голова становится пустой и в неё лезут всякие мысли. И не всегда хорошие. Вот и Леви боялся, что его страхи станут реальностью, а теперь ему просто приходится с этим смириться и ждать. Он встал под струи воды и посмотрел на кольцо на своей руке. На время отъезда он оставлял его в корпусе, чтобы не потерять. Только недавно приехав, он вновь надел его. И это действительно грело душу и давало надежду.       Переодевшись в домашнюю одежду, если её так можно назвать — кофту и штаны, он пошёл помогать Ханджи.       — О! Теперь выглядишь как человек, а не звероподобный! — удивилась она. — Не хмурься, морщины появятся! Ничего, сейчас поработаем, а завтра поедем отдыхать, уже немного осталось.       И тогда они принялись за работу до поздней ночи.

***

      — Вау, сколько тут пара! — удивился Конни, — на улице холодно, но из-за горячей воды тут достаточно тепло.       Леви неспешно залез в горячий источник.       — Поздравляю с возвращением к нормальному виду, — без упрека сказал Жан, улыбаясь.       — Спасибо, — сдержанно ответил мужчина.       Горячая вода приятно распаривала кожу, он уже и забыл, когда последний раз лежал в настоящей ванне. Лет в шестнадцать? Тогда он ещё жил в подземном городе вместе с друзьями. Как-то раз Фарлану удалось достать на свалке довольно-таки нормальную ванну и пристроить её к ним в дом. После того, как Леви отдраил эту ванну раз десять, там можно было спокойно мыться. Как же давно это было…       Он опустился под воду с головой. Полотенце, лежавшее у него на голове, поплыло вперед по воде. Звуки других людей стали проноситься сквозь воду намного приглушённей, чем раньше. Тогда он удивился, что у него появились спокойные минуты, где от него ничего не требовалось. Когда он вынырнул, ему было всё равно, что вокруг назревала какая-то драка. На этот раз он не будет никого разнимать, ему и без этого хорошо.        Сквозь бормотание парней было непонятно абсолютно ничего. Смущающийся Армин, закутанный в полотенце, не хотел залезать в воду.       — Ты чё, гей? — смеялся Флок, обратившись к Армину. Покрасневший парень ещё сильнее укутался в полотенце.       — А ты чё, интересуешься? — закрыл его собой Эрен, — пойдем отсюда, Армин.       Флок потерял дар речи и не знал, что ответить на такой вопрос. Парни засмеялись над ним, и, потупив немного, он тоже залез в источник. Только хотел открыть рот и снова сказать что-то глупое, как Жан прервал его жестом ладони. Все хотели просто отдохнуть, и конфликты им были ни к чему.       — Слушай, нет ничего страшного в том, что ты стесняешься, — усадив своего друга на лавку, Эрен начал свою песню, — не стоит из-за этого так сильно переживать. Мы же все в одной лодке. Если что, мы с Микасой всегда поможем.       Помолчав немного, он спросил:       — Что-то не так?       — Да… нет, кажется… Просто устал, — закрыв глаза, тихо ответил Армин.