Вольные птицы

PoV Леви       Прошло уже два месяца, а от неё ни привета, ни ответа, кроме адреса. Хотя я и сам ничего не писал… Просто я не особо силен в таком. Хотя, ради кого я тут оправдываюсь? Пора возвращаться к работе.       За эти два месяца получилось перевести полторы книги, а тут таких еще четыре (!), но чуть поменьше размером, чем первая. Да и постепенно начинаю набивать руку и выучивать алфавит. Это всяко лучше, чем работать в паре с Ханджи. Тут вам и спокойствие, и тишина, сижу в своем кабинете и никого не трогаю…       От такого стука в дверь я чуть не навернулся с кресла. Вспомнишь её, она тут как тут.       — Чего тебе надо, трехглазая?       — Леви, — откашлялась она, закрывая дверь, которую чуть не снесла с петель, — у меня тут срочные новости! Пришло письмо от нашей девочки! И не зови меня трехглазой, сам не лучше.       — Простите, главнокомандующая. — Я приподнял очки, в которых выполнял бумажную работу.       — Сходи к врачу, — скомандовала она, — две трети жизни под землей ни к чему хорошему не приводят.       — Еще чего, — я знал, что она права, но признавать её таковой не хотел. — Тащи письмо уже.       Я никогда не писал письма. Кроме деловых. Взять сейчас в руки и написать Еве любовное письмо казалось непосильной задачей.       Это ведь единственный нам знакомый способ связи с остальными. И никогда не было такого, чтобы я с трепетом брал в руки конверт, с надеждой обнаружить там письмо от любимой. Я насупился, потому что ожидал деловое письмо. Иначе, оно бы пришло ко мне в руки лично. «Доброго времени суток, командор Зоэ.       Пишу вам с просьбой, даже несколькими. Если у вас где-то завалялась броня отдела полиции Кенни, то не могли бы вы мне её выслать? Если нет, не могли бы вы помочь мне в этом деле? Если вам кажется, что я слишком много прошу, просто дайте адрес, и мы отправимся на поиски самостоятельно.       Вторая просьба более личная. Прошу прислать мне труды моего дяди. Думаю, после их тщательного изучения, они вам уже больше не нужны, а я, как родственник, имею право забрать их, как наследство. Но выбор ваш.       Наверняка, в коробке, с которой пришло письмо, вы обнаружили фотоаппарат. Так вот, это не та версия, которую мы с вами разглядывали несколько месяцев назад, а её копия, успешно воссозданная отделом инженеров Промышленного города. В конверте лежит фото, сделанное на него, что подтверждает его работоспособность. Фотографируйтесь на здоровье!

Заранее спасибо, младший лейтенант Ева Мари.»

      Так и знал, очередное деловое письмо. Ну, вообще, оно адресовано Ханджи, а не мне, так что мне можно и заткнуться.       Пошарив рукой в конверте, Ханджи достала фото. Вытянув руку возле лампы, чтоб мы могли получше его рассмотреть, она прищурилась.       — Вот она, моя умница! — улыбнулась она.       — Моя, — я потянул фото на себя, а Ханджи надулась.       Я перевернул фото и прочитал подпись «Ева и Кирия, глава конструкторского отдела, апрель 851 года».       — Письмо вообще-то не тебе написали, — она показала мне язык и забрала фото, — так что я заберу его, чтобы поместить его в хроники. Задница.       — Кирия, это случайно не внучка Энджела?       — Она самая, — ответила Ханджи, — там у них где-то должен быть искусный кузнец, сын героя Кукло и Шарли, моя бабка была с ним знакома. Завидую, если Еве удалось с ними поработать.       — Ханджи, а что случилось с твоими родителями?       — Это долгая история, — она изменилась в лице, — но я расскажу, если хочешь.

***

      «Если хочешь». Кормила меня байками до поздней ночи, еле выгнал. Еще и с утра отправила меня в центр по поручениям, написанным в письме. Встав с дивана, я понял, что она еще и срач тут развела, на который я не обратил внимания из-за того, что сильно хотел спать. Времени на уборку нет. Или есть? Не могу оставить такой бардак перед уходом. Но и, если тщательно убираться, я проторчу тут до обеда.       Собрать бумаги в одну стопку и смахнуть пыль было недостаточно, но на этом стоило закончить. И я до сих пор нахожу резинки для волос, оставленные Евой. Она как будто специально постаралась, чтобы каждая маленькая деталь напомнила мне о ней. Так и быть, как только приеду, напишу ей письмо.       Одевшись и взяв одну из её резинок, я собрал волосы и отправился в путь.       Я подумал, было бы неплохо сделать несколько дел сразу, за одну поездку, пусть это и замедлит меня. Поэтому надо было съездить в издательство и узнать, можно ли вообще выпускать такие книги, какие я сейчас перевожу. Тем более, что одна рукопись у меня в сумке. Только проблема возникла: я совсем не знаю, куда по этой теме обращаться. Да и никто, наверное. Может, только наша главнокомандующая и знала.       Делать так как она (никогда не стучать и врываться) я не стал. Осторожно приоткрыв дверь, я зашел в кабинет. И ничуть не расстроился, когда увидел её, спящей за столом. Первый шанс отомстить был упущен, но теперь появился еще один. Подойдя к размякшей в кресле Ханджи, я замахнулся рукой. Она откинулась на спинку кресла, голова была задрана кверху. Рот немного раскрыт. Смешно и отвратительно. До смеху отвратительно, я бы сказал. Руку я положил ей прямо на плечо, отчего она вскрикнула и подпрыгнула, грозясь кулаками, заставив меня немного отдалиться.       — А, это ты, коротышка, — жмурясь, прохрипела она, — чего тебе нужно?       Её лицо всё ещё было сонным, а очки криво сидели.       — Доброе утро, — сдавливая злорадную улыбку, произнес я, — не знаешь, где можно издавать переводы этих марлийских книг?       — Ох. Навряд ли я знаю, — задумалась она, — но… Но! Могу посоветовать тех, кто осведомлён. Помнишь тех двух ребят из газеты?       — Помню.       — Они наверняка знают положение вещей в издательстве. Кстати, хорошо, что ты этим занялся без напоминаний. Получаешь плюсик к карме! Можешь идти. А, нет! Стой! Ты похож на школьника-продавца газет в этой одежде. Вот теперь можешь идти!       Еле сдержался, чтоб не кинуть в неё этой же рукописью. Хоть все формальности между нами опущены, это все равно было бы некрасиво. Да и слишком долго мы работали бок о бок, что бы сейчас обращаться к друг другу только как коллеги. Я пытался не опускать формальности с Эрвином, но, в конце концов, и этот барьер разрушился. Он любил докучать мне, и поэтому мы постоянно ругались. Или я докучал ему? Сейчас уже не разберёшься.       Итого, мне надо было съездить к этим парням-журналистам, или кто они там, и в главный штаб военпола.

***

      — Ну, мы особо не знаем об издательствах, у нас тут свое, просто выпускает газеты. — Сказал молодой парень.       — Я бы отнес это к разряду пропагандисткой литературы, — заявил старик, — а они такое печатать не любят особо.       — Ну, это ж просто перевод, — возразил я. Если б я сам писал, то возмущался бы побольше.       Мы сидели в полном молчании, и я собирался было уходить, но дед меня остановил.       — Но это было бы до того, как все узнали правду, — он жестом усадил меня обратно. — В свете недавних событий я считаю, что прошлыми учебниками нужно топить печи.       Снова присев и немного поёрзав, я поднял бумаги со стола.       — Так что делать-то? У меня на очереди ещё четыре, примерно такого содержания. И Ханджи отправила меня к вам не просто так.       — У меня появилась идея, — сказал тот, что помоложе, — может, нам просто частями выпускать их в наших газетах? Люди начнут читать, заинтересуются, а издательства потом напрямую попросят у разведкорпуса разрешения на печать книг!       Звучит умно, ведь люди читают газеты чаще всего, чтобы узнать новости. Да и скупают их быстрее, чем книги. Как только люди ознакомятся, и им станет интересно, тогда можно будет подумать и о следующих шагах.       — Хорошо, оставляю это на вас, — я потряс рукописью и положил на стол, — пишите, как ситуация станет проясняться.