Назови меня по имени

Мир был словно окутан толстым, душным одеялом, через которое не проникает свет ночника. Не то чтобы Лидию Дитц подобное когда-либо пугало - подобно летучей мыши или глубоководной рыбе она проводила в сумраке большую часть жизни и прекрасно себя в нём чувствовала. Однако ЭТА темнота была какой-то враждебной, неправильной. Она отовсюду давила на девушку, сжимаясь вокруг всё сильнее. Лидия нервно пыталась сориентироваться в пространстве, вслепую выставив руки перед собой в попытке что-то нащупать. Однако пальцы увязали только в густой, как смола, темноте. - Эй! Слышит меня кто-нибудь?! - срывающимся голосом заорала она и моментально пожалела об этом: в крохотном пузырьке пространства, ограниченном стенками темноты, звук собственного крика отразился настолько громко, что ударил девушку по барабанным перепонкам. Лидия ощутила, как в каждой клетке её тела колотится сердце. По ногам и спине пробежал холодок надвигающейся паники. Одеяло темноты вокруг начало сжиматься. Оно поползло по ступням, поглощая тело сантиметр за сантиметром. Впервые за долгое время Лидия ощутила себя совершенно беспомощной. Она попыталась вырваться из цепкой темноты, но не смогла сдвинуться ни на миллиметр. Внезапно девушка перестала чувствовать волосы. Она с ужасом подняла глаза наверх и поняла, что темнота поглощает её ещё и сверху. - Нет! Нет, чёрт возьми, нет! - выдохнула Лидия, тщетно пытаясь отодвинуть темноту, и задрала руки, чтобы как-то удержать её над головой. Однако пальцы, а затем и ладони моментально утонули в темноте и пропали. Тем временем снизу темнота уже поглотила её до пояса. Сверху она уже ползла по бровям. Лидия начала задыхаться. Неужели вот так всё и кончится? Неужели никто не может вытащить её из этого ужаса, раз уж она не может сделать этого сама? - Нет, нет, нет... - шептала она. Сердце упруго билось прямо в горле. Руки исчезли, вслед за ними грудь. С двух сторон темнота уже почти полностью поглотила Лидию. Брызнули слёзы, и дышать стало ещё тяжелее. И вдруг её осенило. Он же всегда приходил ей на помощь. Неважно, что было потом - он никогда не оставлял её в беде. И мчался с другого конца того света, лишь бы спасти её. И Лидия закричала, забыв об акустике, о сдавленном горле, о том, что темнота ползла уже по подбородку. - Битлджус! Битлджус! Би... Девушка не успела. Темнота заполнила её рот. Последним в густой темноте, судорожно хватая остатки воздуха, исчез её нос. И Лидию со страшной скоростью потянуло вниз, вниз, чёрт знает куда, чёрт знает зачем. В бесконечную пропасть без дна. Несмотря на заполнившую рот липкую темноту Лидия заорала, что есть мочи. И проснулась. Прикроватные часы показывали шесть утра. Комната была погружена в сероватый утренний сумрак. В ушах девушки звенело. Лидия боязливо ощупала себя, ожидая, что наткнётся пальцами на эту липкую, вязкую темноту. Однако темнота осталась в пределах кошмара, и Лидия прерывисто выдохнула. Во рту пересохло. Девушка мигом опустошила стакан с водой, который стоял на прикроватной тумбочке. Она пила так жадно, что стучала зубами о стекло. В пустой стакан упала капля. Лидия вытерла испарину со лба, глубоко вдохнула и плюхнулась на подушку. Воскресенье - определённо не тот день, который она хотела бы начинать с кошмарного сна и такого раннего подъёма. Подушка была приятно тёплой. На фоне свежести комнаты кровать казалась Лидии кусочком свежеиспечённого пирога, в тепло которого хотелось зарыться. - Интересно, до этой женщины когда-нибудь дойдёт смысл концепции личного пространства? - недовольно пробурчала Лидия. Делия была сторонницей здорового образа жизни. Она стала придерживаться его около месяца назад. Если раньше семейство Дитцев могло спокойно позволить себе еду из микроволновки, папины посиделки с друзьями в компании пива и покера, а также закрытые на ночь окна, то теперь они ели только органику (полуфабрикаты с огромным скрипом), делали гимнастику утром и вечером (папа честно пытался, Лидия отвалилась от затеи уже на второй день), играли в покер без пива и только до десяти вечера (потому что правильный режим сна продлевает жизнь) и спали только с распахнутыми настежь окнами, потому что свежий воздух по ночам необходим для омоложения и крепкого сна. То, что в холоде Лидии снятся страшные сны, Делию не волновало. Лидия тщетно пыталась втолковать это приёмной матери, но та была непреклонна. Лидия пыталась закрываться на ночь, но разве от Делии закроешься? И вот в очередной раз эта сумасшедшая женщина каким-то образом преодолела закрытую дверь, мышкой прокралась мимо спящей Лидии и бесшумно распахнула окно, чтобы неродная кровиночка хорошо выспалась и омолодилась. В свои-то неполных двадцать. Лидия мрачно взглянула в сторону окна. Оно действительно было распахнуто настежь. Чёрные шторы и тюль с принтом паутины медленно колыхались на ветру, и Лидии это показалось эстетичным. Утреннее небо было затянуто тёмно-серой пеленой облаков. После сырой и холодной ночи улицу заволок густой туман. В абсолютной спящей тишине чирикали редкие птицы. Лидия вздохнула. Сон окончательно ушёл. Теперь она просто лежала и бесцельно таращилась в балдахин. По воскресеньям Делия, соизволив внемлить стенаниям домашних, сжаливалась над ними и разрешала поспать аж до девяти. Поэтому до завтрака было ещё далеко. Можно было бы, конечно, прокрасться на кухню и стянуть оттуда что-нибудь, но в холодильнике лежала только Здоровая, Натуральная, Полезная еда, от которой и так худая Лидия становилась ещё тоньше. От мыслей о еде у неё заурчало в животе. С каждой минутой желание есть трансформировалось в желание жрать. Вдруг Лидия вспомнила о круглосуточной забегаловке, в которой по ночам тусуются местные готы и растягивают до утра две кружки кофе на целую компанию. Возможно, кто-то из них сейчас там. Дитцы ели в этой забегаловке бургеры с картошкой по тем воскресеньям, когда ходили в церковь. От школы Лидии забегаловка была практически через дорогу, а вот от дома до неё было довольно далеко. По сырой хмурой погоде, да ещё и после такого сна идея пойти пожрать пешком звучала так себе. А вот на велике будет, пожалуй, самое то. Лидия встала и подошла к зеркалу, чтобы расчесать спутавшиеся во время беспокойного сна чёрные космы. Из зеркала на Лидию смотрел бледный, уставший подросток с тёмными кругами под глазами, вороньим гнездом на голове и взглядом старой проститутки. "Интересно, если Делия заметит, что её здоровая еда не действует на меня благотворно, она перестанет заставлять меня её есть"? - подумала Лидия и, собирая кое-как расчёсанные волосы в хвост, потянулась за резинкой. Взгляд девушки зацепился за её расцветку: полосатая, чёрно-белая. В памяти сам собой всплыл осколок сна. Битлджус. Она ведь может затусить с Битлджусом, как в старые добрые времена. Есть его еду она, конечно, не станет, но хотя бы развеется. Ему, конечно, сон страшным не покажется, однако он может хотя бы просто её выслушать и побыть рядом, чтобы ей стало менее тревожно. В моменты, когда Битлджус не куролесил и не ставил всех, включая Лидию, на уши, он умел быть отличным слушателем. И в принципе в его компании Лидия всегда чувствовала себя в безопасности. Раньше они очень часто зависали вместе, причём для этого даже не нужен был повод: призраку и странной одинокой девочке просто нравилось вместе проводить время. После школы Лидия бегом поднималась в свою комнату, трижды говорила заветное слово и переносилась в иной мир к своему лучшему другу, с которым они то встревали в передряги, то подшучивали над всеми подряд, то просто вместе, спина к спине, смотрели телевизор вечерами напролёт. Битлджус хрустел жуками, а Лидия - попкорном, и иногда Лидия случайно сама закусывала насекомым. Ох и угорал же над ней в такие моменты Битлджус. Скорее всего, он сейчас не занят, и, ну... может, он захотел бы составить ей компанию, и вообще... Лидия опустила взгляд в пол. Ей стало страшно неловко. За последние два года она ни разу не позвала его. Сначала экзамены, потом стажировка, потом новый учебный год впервые загрузили её так сильно, что она совсем ничего не видела вокруг себя. Домашнего задания стало больше, она пошла в автошколу, стала готовиться к поступлению в колледж, и за всей этой пеленой забот совсем забыла о Биджее. И когда ловила себя на мысли, что уже как-то давно с ним не общается, смущённо потуплялась и обещала себе, что уж завтра-то точно. Но каждое новое завтра превращалось в занятое сегодня, и Битлджус отошёл не то что на второй или третий план, а просто маячил где-то там, на задворках её жизни, периодически укоризненно всплывая в её мыслях перед сном. Лидия грустно посмотрела на резинку, затем в зеркало. Всё тот же усталый одинокий подросток. Наверное, сегодня уже стоит, наконец, позвать его. Получается очень нехорошо. Но тут живот снова заурчал, да так сильно, что его свело судорогой. Лидия сморщилась от боли, затем решительно насупилась. - Вот съезжу за едой, вернусь, поем и на полный желудок возьму и позову его. Ясно тебе! - Лидия тыкнула в своё отражение чёрным лакированным ногтем. Прямо на пижаму она натянула теплую флисовую куртку и запрыгнула в старые кроссовки. Мимолетом взглянув на себя в зеркало, девушка решила, что выглядит, как довольно милое пугало. Тихонько спустившись по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями, Лидия прокралась через кухню в прихожую, максимально осторожно открыла дверь и выскользнула наружу. Девушку обдало холодом: в двадцатых числах ноября ночные заморозки были уже совсем зимними. Пахло сыростью и жухлой травой. Лидия спустилась по лесенке на тропинку и зашла в сарай. Велосипедная цепь скрипнула, колеса влажно подмяли траву, и Лидия выехала со двора. Повернув на дорогу перед гаражом, девушка поехала прямо по шоссе. Из-за густого тумана видимость была не ахти, но дорогу на десять метров вперёд она разглядеть могла. Минут через двадцать она уже будет на месте. При езде один из карманов куртки оказался тяжелее, чем второй. Лидия попыталась остановиться, чтобы разобраться, что тянет карман вниз, но это удалось ей с усилием: вечером прошёл дождь, и после ночного холода асфальт тут и там блестел льдом. Остановив, наконец, капризничающий велик на обочине, Лидия залезла в карман. - О! С довольной улыбкой она достала оттуда старенький плеер с такими же старенькими наушниками. В этой куртке Лидия ходила в магазин по просьбе родителей, поэтому не брала с собой телефон, чтобы лишний раз его не разряжать. Вместо него она пользовалась Walkman'oм неизвестно какого года выпуска. Кнопка "увеличить громкость" была почти стёрта, и объёмный плюсик на ней заметно сгладился. Внутри него было около полутора сотен песен, которые Лидия слушала ещё с детства. Воткнув наушники, Лидия поставила музыку на шаффл и направилась дальше, скрипя сиденьем. По обледеневшей дороге было трудно ехать, поэтому Лидия осторожничала. Разумеется, её подгонял голод, но даже из-за него девушка не стала бы рисковать велосипедом и собственной безопасностью. Успокаивало то, что дорога была совершенно пустой. Да и кому вообще в полседьмого утра в воскресенье придёт в голову куда-то ехать? Мимо Лидии проносился блёклый ноябрьский пейзаж. Голые деревья, окутанные клочьями тумана, местами зелёная полуживая трава, заиндевевшие биллборды. В наушниках какой-то ныне бородатый и татуированный певец надрывался о боли этого тёмного, жестокого мира под отчаянные риффы бас-гитары. Лидия негромко подпевала себе под нос, постукивая пальцами по рулю. Песня вскоре закончилась, и включился следующий файл. "Эхэээй! Сегодня 19 февраля и мы с Лидс пьём"! - внезапно раздался знакомый хриплый голос. Лидия забыла, что этот плеер хорош ещё и тем, что имеет функцию диктофона, поэтому искренне удивилась. "Моей детке сегодня восемнадцать!" - навеселе промурчал Биджей. - "Сссейчас мы находимся в лучшем баре Междумирья и пьём за её здоровье! Лидс, скажи что-нибудь!" Щелканье, какофония на заднем плане. "Я никогда не думала, что реально когда-нибудь дорасту до этого возраста! Водка - полный отстой, а вот виски - это очень вкусно!" Собственный весёлый голос заставил Лидию улыбнуться. "Лидс, с днём рожденья! У тебя вся жизнь впереди!" "Да, чёрт возьми! И я проживу её очень круто! Хотя, знаешь, даже если не круто, я точно знаю, что после смерти буду отрываться с тобой, Биджей"! "А что мешает тебе круто проживать свою жизнь прямо сейчас, пока рядом я"? "Ха-ха, действительно! Знаешь, я, пожалуй, схожу ещё за одним стаканом виски". "Не увлекайся, детка! Я, конечно, видел людей наизнанку, но не хочу, чтобы выворачивало тебя"! "Да брось, не будь занудой"! Шум бара, топот ног, чьи-то смех и крики. Лидия смутно помнила тот вечер. Он, конечно, был весёлым, но потом ей все-таки стало плохо. Какое-то время она сидела в обнимку с унитазом, какое-то - с жестяным тазом на диване Биджея, пока тот старался выбирать выражения, чтобы лишний раз не материться при пьяной мадемуазель, и то и дело накрывал её пледом, который сползал от новых судорог перед рвотой. Фрагментарные воспоминания о том вечере никак не могли сложиться в целую картину, но Лидия помнила, что в тот вечер произошло что-то ещё, что точно было, но о чём она забыла. Что-то важное...или ей просто так кажется. Шум бара в записи вдруг стих; видимо, Биджей на короткое время вышел из бара либо покурить, либо дохнуть воздуха. На заднем плане появился приглушённый шум улицы. "Эээ... запись идёт? Пу-пу-пуууу, дебильные кнопки... так. Ага. Йоу, детка, это Биджей из прошлого, потому что сейчас ты слушаешь это в будущем. Я, как ты понимаешь, слишком крутой, чтобы сказать тебе что-то сопливое в лицо, поэтому скажу так, а ты потом послушаешь. К тому же сейчас - ну, для тебя "тогда" - ты слишком пьяная, чтобы все нормально воспринять. С чего бы начать... Ну, наверное, с того, что ты выросла на моих глазах, Лидс. Это произошло слишком быстро, чтобы я действительно заметил, как прошло время. Я помню, какой тебя встретил: честно говоря, жалкое было зрелище. Давненько я не встречал такой грустнющей и одинокой девчонки. Сердце в клочья разрывалось, клянусь тебе! А. Это же грёбаный диктофон, ты тут не видишь, как моё сердце буквально разрывается. Ой, ну и ну его на хер." Биджей явно тоже был навеселе, и Лидия хихикнула. "Да и я, честно говоря, был так себе. Злой, никому толком не нужный, кроме здешней полиции, и такой же одинокий, как ты. Ну и, в общем, что-то щёлкнуло, и мы стали тусить вместе, и чёрт возьми, за шестьсот лет загробной жизни я впервые почувствовал себя живее всех живых! Ты стала улыбаться при мне, смеяться, и я как-то невольно начал отвечать тебе тем же. Ё-моё, сколько мы вместе пережили! И ты всегда была рядом! Ты знаешь кто? Ты мой голос разума. С тобой я не такой идиот. Хотя... Ну, хотя бы на моём фоне ты гений, ха-ха! Рядом с таким, как я, любой будет казаться святошей, однако за всю свою и земную, и загробную жизнь я не видел такого светлого и чудесного человека, как ты, который при этом живёт в сплошном мраке, хе-хе. Ты удивительна, детка, и далеко пойдёшь. У тебя впереди целая новая жизнь - чёрт возьми, ты уже скоро идёшь в колледж! - и это только первые ступеньки на том офигенном пути, что тебе придётся пройти. Жизнь - сложная штука, Лидс, но её всегда можно скрасить приколами и дружбой. Я очень рад, что дружу с тобой, Лидс, честное слово. Да, в моих устах "честное слово" звучит как издевательство, но всё же". Лидия расплылась в улыбке. "Мы провели вместе столько времени, выбрались из стольких куч дерьма и прошли через столько, что... ну, посуди сама, будет обидно, если всё это закончится. Хэй, такой великолепный призрак во всех отношениях, как я, сделал твою жизнь куда безбашеннее и ярче, согласись! Ты стала такой улыбчивой! Такой уверенной в себе! Такой храброй и решительной! Я так за тебя рад! Так клёво, что из забитой девчушки ты расцвела в такую крутышку! И, ну... Все это время мы были друг у друга, что бы ни случилось. И, просто... Я хочу, чтобы ты знала, что после совершеннолетия, когда первые полгода, или год, или даже дольше кажется, что ты уже офигенно взрослый-серьёзный, всю жизнь познал и вообще тебе море по колено, я... я все ещё у тебя есть. Я всегда приду на помощь, всегда поддержу тебя и в клочки порву любого, кто посмеет обидеть мою девочку". Это туман такой густой, что оседает на щеках каплями, или дело не в нём? "Я не позволю тебе пропасть и затонуть в пучине серости и рутины, как твои предки. Ты ведь странная и необычная, верно? Будет ну очень обидно, если такой клёвый человек, как ты, в этом безвылазно увязнет. В общем, кхм... если что, я всегда на твоей стороне. Я всегда буду рядом, только позови. Я никогда тебя не брошу, не отвергну и приму в любом состоянии, потому что я"... Повисла пауза - наверное, Биджей зажигал сигарету. "Эх... потому что я - твой лучший друг и всегда им буду. Никогда в этом не сомневайся. Не стесняйся вызывать меня, когда тебе вздумается, я всегда постараюсь тебе помочь и разрулить что угодно. Просто знай это. Есть в мире человек... ладно, не совсем человек... который при любых обстоятельствах готов ради тебя на все, неважно, взрослая ты или нет. Не забывай меня в своей взрослой жизни, ладно"? Нет, это всё-таки не туман. Слёзы капали на обледенелый асфальт, оставляя дорожку за следами велосипедных шин. С той ночи дня рождения Лидия ни разу его не позвала. Ни единого. А он ни единого раза ей не явился. Что же произошло? Неужели она действительно погрязла во всей этой рутине, так подло забыв старого друга? Лидия сжала руль и внезапно почувствовала себя так мерзко, что внутри все загорчило. Она уже не смотрела на дорогу. Желудок вместо голода наполнился сожалением и стыдом, изжогой поднимаясь к горлу. "Ладно, Лидс, ты меня поняла. Живи и лови от взрослой жизни кайф, а я буду её частью, если, конечно... ты этого захочешь. А сейчас чует моё сердце, что надо вернуться к тебе пьяной, не хватало ещё, чтобы ты кому-то морду набила. Без меня"!Запись закончилась, и следом включился какой-то эмбиент. - Биджей... Глаза Лидии застилала пелена слёз. Девушка уже находилась на подъезде к забегаловке. Прямо, направо - и вот уже дорога в городок. Ещё немного. - Какая же я сволочь... эгоистичная, бессовестная сволочь... - бормотала Лидия, вжав голову в плечи и опустив взгляд в педали. Груз осознания пригнул её голову к земле. - Биджей, клянусь, я всё исправлю! Ночью прошёл сильный дождь. Сильнее всего он лил на подступах к городку. За длинную ноябрьскую ночь заморозки успели превратить дорогу в каток. Лидия свернула, не обратив внимание на то, как лихо скрипнула рама и запротестовали колёса. Забегаловка находилась в паре десятков метров от неё, Лидия помнила дорогу. - Я исправлю все сегодня же, Биджей... Я тебе обещаю... - решительно сжав кулаки на руле, она, наконец, сморгнула слёзы и взглянула вперёд. Воскресенья в забегаловках - особые дни, потому что запасы должны быть снова пополнены на неделю. Чтобы успеть все заранее, так как в выходные клиентов больше, владельцы забегаловок договариваются с поставщиками продуктов на раннее утро. В районе половины седьмого утра у каждой кафешки останавливается грузовик с продуктами, а без пятнадцати - уезжает к следующей. Раннее воскресное утро - время, когда все нормальные люди, не относящиеся к владельцам кафе и грузчикам-поставщикам, сладко спят, досматривая предпоследний сон, и о дороге, если ты грузчик, можно не беспокоиться. Она пуста, так как на воскресную службу люди начнут сонно подтягиваться только к восьми. Полупустой, но все ещё тяжёлый и неповоротливый продовольственный грузовик отъезжал от служебного входа забегаловки на большую дорогу. Борясь с зевотой, водитель закурил и чертыхнулся. - Опять дорога не пойми какая. Ещё и туману навалило... Набрав небольшую, но приличную скорость, грузовик осторожно тронулся с места по заледеневшей дороге. - Ни хрена не видно, мать твою! Водитель нажал на кнопку включения фар. Полоса тумана на пять метров вперёд осветилась жёлтыми конусами. И вдруг в одном из них возникло перепуганное лицо девушки, которая неслась прямо ему навстречу. Послышался визг тормозов и скрип резины. Водитель изумленно открыл рот и потянулся к тормозу, и прежде чем из его пухлых губ успела выпасть сигарета, девушка на велосипеде на полной скорости врезалась в капот. Раздался треск и грохот. Велосипед, искорёженный и согнутый, отшвырнуло на обочину. Девушку, что на нем ехала и не смогла вовремя затормозить на ледяной дороге, выбросило на самую её середину, в район разделительной полосы. Она отлетела на несколько метров и с разлету ударилась головой об асфальт. Водитель в ужасе выбежал на дорогу. - Мисс?! Боже мой, мисс! Вы живы, мисс?! Черт побери, черт!!! Мисс, ответьте что-нибудь! Лидия почувствовала, как затылок стал теплым и влажным. Запахло железом. Рука пульсирующе болела где-то на сгибе, но боль была так далеко, что Лидия даже не была уверена, есть ли она вообще. Фигура, с каждой секундой становящаяся все размытее, подняла её голову и начала что-то говорить. Речь её была похожа на шёпот из аквариума. Лидия подумала, что страшно хочет спать. Её веки начали смыкаться, а тело - расслабляться. Где-то далеко-далеко завыла сирена, кто-то далеко-далеко тряс её и что-то говорил, но она этого не слышала. Перед тем, как окончательно отключиться, она увидела перед закрытыми веками чёрно-белую вспышку. А потом все поглотила обволакивающая, тяжёлая, как удав, темнота, и понесла девушку вниз с бешеной скоростью, чёрт знает куда, чёрт знает зачем.