Успеть за неделю

Мэйк помнит, что этим утром Мэйби вышла из комнаты в его рубашке. Стройная, в широкой одежде, как ангел в белой тоге. И понял, что тонкую полоску пресса, скрывшуюся за хлопком, он видел в последний раз. Воспоминание — это своеобразная картинка, ключевой и волнительный кадр. Может быть, в последнем воспоминании Мэйка Мэйби попадет туда в его рубашке. Сейчас Мэйк пришел сюда, в этот клуб, чтобы провести время с пользой и хоть немного сгладить последние часы. Ему было абсолютно плевать на людей, но то, что он умрет среди них, приносило некое спокойствие. Простите. Он единственный трезвый будет стоять среди беспорядочно дергающихся тел и…кашлять, блевать, или же быть проигравшим в драке. Мэйк не знает, как все закончится. Но хочет, чтобы было не больно. И быстро. Только бы время шло медленнее… Умереть в Новогоднюю ночь — волшебно, пишет ему Мэйби. Лишиться жизни возле елки с игрушками, во время трагичного звона колоколов, во время того, как миллионы людей радостно стукаются бокалами и кричат о наступлении новой эры. Мэйк хотел пить. Он сидел у барной стойки и читал меню, как в глазах всё ненадолго расфокусировалось. Паника захлестнула вновь. «Начинается…это начинается!» — истерически кричал он про себя и пытался прочитать хоть что-то. Решил было расслабиться и тут же остановился: вдруг напиток будет отравлен? — Кем? — спросил Кроки. А Мэйк не знал, что ответить. Просто отравлен, и все тут. — Кроки, — он старался говорить серьезно. — Пожалуйста, сними эту цепь. Бой недоумевающе посмотрел на него, и стянул с шеи большую широкую цепь. — Зачем? — Украдут же, — соврал Мэйк. В голове возникла сцена, где эта цепь случайно ударяет по груди Мэйка. Он начинает, не переставая, кашлять, падает на землю и в итоге кто-нибудь случайно наступает ему на шею. Он не заметит, а он умрет. — Не бойся, — отмахнулся Бой. — Хочешь, поноси ты. — Нет! Тут же всплыло то, как Мэйк корчится в агонии от удушья. Нет, нет, здесь нельзя находится. — Куда подорвался? Ты что, пойдешь танцевать такой напряженный? — поспешил за ним Кроки. — Что случилось? — Я, я встречу Мэйби, она скоро должна подойти, — сверился Мэйк с часами. — Пожалуйста, пойдем со мной. Отдышаться Лав смог, только когда поднялся по лестнице и выбрался на холод. Как хорошо выбраться туда, где прожекторы и светодиоды не светят в глаза. Мокрые волосы обдало холодным ветром. Он старался дышать аккуратнее и все держал Кроки за рукав. — Мэйк, что… Мэйк уже отвернулся от него и нацепил капюшон на голову. Напряжение, страх, печаль — все билось внутри него, но все эти эмоции Мэйк старался держать в себе. До какого-то момента. Кроки не умел толком выслушивать. Но сейчас и говорить-то ему нечего. Не сообщать же о том, что он может умереть сейчас в любую минуту, в это красивую новогоднюю ночь. Бой был шокирован каждый действием взволнованного друга. Вот он отворачивается, вот он начинает что-то вслух вспоминать, вот просто начинает плакать ни с того ни с сего. — Ты объяснишь мне, что у тебя в голове? — мягко спросил Кроки, когда Мэйк снова отвернулся. Его трясло, он пытался переслать заламывать руки, полностью расслабиться. Ответить на вопрос Кроки Мэйк так и не смог — можно сказать, у него не было внутри адекватных мыслей. И не было мыслей, которые Кроки способен понять. В кармане лежал наркотик, который Мэйк не принимал уже давно — однажды на него открылась аллергическая реакция. Он взял его, чтобы хоть как-то сдержаться и побороть свою силу воли и подразнить самого себя, все-таки хочется испытать себя. Подошедшая Мэйби, кажется, полностью разделяла его чувства. Девушку всегда учили выглядеть прекрасно как перед камерой, так и перед людьми. И впервые за двадцать лет она поняла, что прекрасной можно быть, надев самую простую одежду и сделав легкий макияж. Однако, тушью она пользоваться не стала. — Привет, — сказал Мэйк. На этом разговор и завершился. В клубе Мэйби могла общаться проще. Она от природы обожала такие места. Кроки хочет, чтобы Мэйк поженился. А что, если?.. Мэйк достал сухарик в форме колечка из чьей-то тарелки и почтительно одел его на безымянный палец Мэйби. Та ответила ему тем же. Да, так. Только так. — Прекрасно, — сказал Мэйк. — А теперь иди и познакомься во-он с тем парнишей. Мэйби вмиг стала серьезной. — Я пришла сюда с тобой. И знакомиться сегодня ни с кем не буду. Она и договорить не успела, как на месте начала плакать. Жизнерадостный бит бил по ушам, пока Мэйк отводил ее к барной стойке и думал, напоить ее или нет. — Не надо! — кричала Мэйби и оттолкнула стакан с коктейлем. Бармен лишь пожал плечами — такие сценки между парочками постоянны, ничего особенного. — Ну я и придурок, — ударил себя по лбу Мэйк. Было немного странно видеть Мэйби на людях, но в простых джинсах, а не короткой юбке. Видимо, перепутал игривую версию Мэй с ранимой. — Сорри. Мэйби нагнулась к нему и прижалась так нежно, что Мэйк даже опешил. Ее горячее дыхание, голос с помехами шептал в ухо: — Мне действительно не верится, что это происходит. — Все будет хорошо, — отвечал Мэйк, гладя ее по голове. Он посматривал на таких же студентов, и все думал, неужели из катастрофа смотрится так невинно и незаметно. Час ушел в угоду разговорам, а не конкурсам и баттлам, в которых учавствовал Кроки и Валера. В конце концов, пара решила, что стоит повеселиться и они побежали прыгать на танцполе. Попросил поставить его любимый поп-панк, и дело пошло веселее. Он вовсе не умел танцевать, а у Мэйби дар. Идеально. — Десять минут до Нового года! — крикнул диджей, и, как ни странно, вновь включил музыку. Радостные крики озарили зал, и лишь Мэйк и Мэйби разом замолчали. Остальные снова начали танцевать под качающий бит, пока пара лишь прижималвсь друг к другу и кружилась в каком-то своем, медленном танце. Этого не может быть, говорила себе Мэйби, и продолжала плакать. Сказка наяву, думал Мэйк, и ему становилось все страшнее и страшнее. В тот вечер и в те десять минут они переговорили обо всем. Вместе с Кроки, Валерой, они хохотали над чем-то своим, вспоминали, что произошло за этот год и чего хотелось. — Я подтяну немного причастный оборот, — сказал Валера и под общий хохот подправился. — А если серьезно, то я не успел подготовить какой-либо список дел. — Список дел? — фыркнул Кроки. — Беру из воздуха, но ближе к весне я устрою фотопроект. Я возьму каких-нибудь детей, Мэйби и Мэйком и пожилую пару и сфотографирую на таящем катке с пометкой «вечное существует». Быстрее бы каток растаял. В голове Мэйби и Мэйка тут же возникли контрастные фразы. «Вечное существует!» «Вечного не бывает». — А вообще, простите меня за все, — улыбнулся Мэйк, когда осталась всего лишь минута. Он сжимал его так крепко, как мог. Мэйби сжимала же его ладонь и смотрела вверх. От выпитого алкоголя ее стало сильно тошнить, хотя она старалась держаться, как могла. Мэйк же принял запрещенные ему наркотики под цоканье Валеры и непонимающего взгляда Мэйби. — Мэйк… — А какая разница? А? — спросил он, покосившись на девушку. — Я не могу побыть хоть немного слабаком? Я не могу дать себе облегчиться? Да я… Он не договорил, как Мэйби прервала его поцелуем. Уже совсем настоящим, искренним, но с отсутствием размышлений. Ей было весело и грустно. Мэйку было хорошо. Плохо стало, когда он отклеился от Мэйби, как угорь, и понял, что воздух внезапно стал поступать гораздо меньше. Он задыхается. — Н-нет, — Мэйк схватил бокал со стола, но тут же выронил. — Нет, нет, нет! Опьяненный мозг просто не желал рассуждать логично. Ему страшно задохнуться сейчас, умереть. Нужно на воздух, нужно побыть на холоде. — Мэйк, стой, ты куда? — крикнула Мэйби. Он слепо схватил ее за руку и потянул за собой, и Аскорбинка было дернулась за ним, как Кроки перехватил это действие. Мэйк чувствовал, как сильно его держат за плечи, видел перед собой размытое лицо Кроки. И правда, надо, наверное, остаться… Десять секунд до Нового года, девять. — Пусти! — заорал Мэйк и еле как смог выбраться. Он не заметил остальных людей в клубе, которые то ли смеялись, то ли кричали вслед, не слышал, как Кроки бежит за ним и что-то говорит. Только смог так хлопнуть дверью, что услышал хруст. Это глюки, или же он прищемил другу палец?! Лав долгожданно начал хватать ртом воздух, хватая себя за грудь и сгибаясь от сильной боли. Ледяной воздух словно был ядом, убивал его изнутри и выжигал легкие напрочь. — Хватит, хватит, — он мог только это прошептать, но это не остановило звон колоколов. Все еще плача, дыша, он пытался не считать секунды. Старался замереть, чтобы уберечь себя от опасности, которая ждет его уже через пять секунд…четыре. Он один. Это даже к лучшему. В ушах начало шуметь от собственных мыслей, будто во сне. Он не слышал внешних шумов. Мэйк сгибался пополам, пытаясь совладась с паникой, которая рвалась изнутри со слезами и удушающими страшными криками. Мэйк даже не сразу понял, что незнакомая машина снесла его с дороги. Не почувствовав никакой боли, он пытался встать, как колеса с хрустом наехали на его тело и больше никуда не уезжали. Никакой агонии, ничего. Только вспышка боли на одну секунду, а потом Мэйк почувствовал полную темноту.