Успеть за неделю

Фить, фить, фить. В балоневых штанах Мэйк шëл по улице. Он жаворонок, он ранним утром пробирался по снегу, топтал лёд и не встретил ни души. Прекрасно. В ушах бумбоксили аирподсы, назад его оттягивал рюкзак с крадеными игрушками для детдома, а в руках вошкалась Кися. Под миниатюрным розовым костюмом не было заметно того, что одна еë лапка была плотно перевязана. Кошечка всë равно дрожала от холода и пыталась прижаться к открытой тëплой шее Мэйка. А ему и не жалко. Надо поскорее раздать энергию всем окружающим, пока она не закончилось. Он будет теплым ещë сутки. Завтра будет его последний Новый год. «А вообще, всë прошло не так уж и плохо», — рассуждал Мэйк, шагая в такт мягкому трансу. Был он если не доволен, то удовлетворен. Успел всë, что хотел. Даже хорошо, что было много неприятных моментов, ведь Мэйка внутри как следует поколебало. А ломка, тяжесть, боль — это, конечно, не мечта. Но и это должно было присутствовать. «Я перестал ныть и полюбил жизнь. Я большой молодец!» — Мэйк вздохнул. — «Но вот душой себя не осознал. Сам же затирал Мэйби про всë это, и сам же…». Парень прикрыл глаза и попытался представить, что его ждëт дальше, но от сопливых мыслей только крепче зажмурился. Нет, тут надо зубрить. «Я бессмертная душа, я перемещусь в другое тело. Я не Мэйк, а бессмертная душа, и у меня впереди ещë много жизней». А где собственно, доказательства? «Я душа, я душа…». Какой же бред. От резкого встряхивания он вскрикнул; из ушей с писком вылетели все мысли. Когда он успел сильно задуматься, подскользнуться и упасть? — Смотри, куда идëшь! — высунулся из окна водитель и укатился восвояси. Мэйк мячиком вскочил вверх. Лицо, руки, одежда — всë в снегу, но ему хотя бы не переехали позвоночник! — А где?.. Лишь одна мысль заставила Лава забыть о своём внешнем виде. Он упал на четвереньки, кинулся ползти по всей дороге, рыл снег голыми руками, пока не нашёл маленькую Кисю на следах от машины. Обездвиженную. Переставшую дышать. Мэйк досветла гулял по улице с мёртвым котëнком на руках. Даже когда в ветклинике не смогли восстановить ей хребет, он не поверил врачам. Прижимал Кисю к себе, надеясь услышать биение внутри, гладил до ужаса горячее тело. «Все ок, ещë в крвати. Приду кчасу», — он еле попадал по клавишам телефона, пока писал Мэйби. Телефон подвергся множеству ругательств и срывов, когда сообщение передалось не с первого раза. Жидкость в пальцах…как же она достала! Ползал на корточках и морщился от колючего ветра, продувающего шею и уши, пока ползал по земле с детской лопаткой. Мэйк еле добрался до первого мëрзлого слоя почвы. Кисю надо было закопать с почестями. Понести такую кару за витание в облаках? Серьëзно, поскользнулся и убил? Шататься по голубой улице он перестал нескоро и зашëл в один из подъездов. Пока он отогревал онемевшие руки, почувствовал тошноту. Либо сильный стресс, либо несвежие пельмени, либо всë сразу, но Мэйка это так сильно испугало, что он осмотрелся на наличие камер. — Это ломка, — вздрогнул он. — Ломка, её начало! От испуга Мэйк забыл про все обещания, бросился вверх по ступенькам, ища укромнейший закуток. И пальцы с плачущими ранками заусениц захватывают кристаллики и запихивают их в рот. Горчит. Под действием наркотика муки совести перестали быть мучительными, но это не значит, что они прошли. Чтобы искупить свою вину, Мэйк не переставал молиться. Подкидывал игрушки из рюкзака в ноги прохожим и убегал, клал под двери квартир. Очнулся только в знакомом ему, зелëном и холодном подъезде. Тоска охватила, когда действие наркотика закончилось. В последний раз такое было после дрочки в ноябре — и даже этим не развеселился. — Я действительно спокоен? — спросил себя Мэйк, когда решился постучаться в квартиру Мэйби. Тишина. Он припал к двери, но не услышал ни следов плача, ни криков и прочих звуков. Ещё хуже. Дверь открыла обычная и уравновешенная Мэйби. Глаза не распухшие, запястья целы. Только вот на ногах красные полосы от ногтей. А потом было даже не облегчение, а…стыдное равнодушие. Не труп, и Слава Богу. — Доброе утро, — механически обнял её Мэйк. — Кисю решили пока оставить под присмотром, забрать можно будет…после Нового года. Прости, надо было быстро принять решение, была очередь, вот и не предупредил. — Угу, — кивнула Мэйби, всë ещë продолжая смотреть на парня. Тот отвëл взгляд: — Я, пожалуй, пройду, — и двинулся в ванную, чтобы умыть лицо. — Мне вот такие гвоздики, — тыкнул Мэйк в экран, когда они смотрели телевизор. — Отвезите на Коркинское, если можно. — Может, лучше на Шинное? — А давай. Оно близко. — Договорились. Только я принесу тебе один цветочек, а не два, не четыре, не шесть, — протараторила Мэйби и сжала руку Мэйка покрепче. — А вообще, рано ещё тебе нести цветок. Лучше сходи в больницу прямо сегодня. Мне плевать, возможно это или нет. Ты обязан посетить онколога. Пожалуйста. Бедняжка вздохнула. Глаза абсолютно сухие, под ними неяркие круги. Девушка была окружена каменными воротами, и у Мэйка всë не получалось еë обнять. Он отвернул голову и размеренно ответил: — Да в этом и смысла нет. Рак же надо лечить месяцами, годами, и выявлять его нужно много времени. Тут никакие взятки не помогут. — Я…я могу тебя попилить, будучи незаконной женой? — Давай. — Ты мог провериться и раньше, в чëм была проблема? Знал же, что можешь заболеть раком, ведь твои родственники им тоже страдали. — Ну, они были старыми, много курили, курение не запрещено законом. А вот мне, как наркоману, страшно, что меня могут посадить. И вообще, почему ты решила, что я успею посетить врача? — Божья коровка, — Мэйби тыкнула в телевизор. — Вот тут, на экране, смотри. — И что? — Я эту Божью коровку вижу пятый раз. А до этого, ещё месяц назад, я узнала, что ей осталась пара недель. И что же эта букашка здесь делает? А это значит, что моя способность может ошибаться! — Может, у тебя осенью поселилось две Божьих коровки? Мэйби не сдавалась искать зацепки. — А помнишь, ты давал мне те странные жевательные конфеты, жëлтенькие такие. Вот после того, как я их ела, я встречала людей и слышала числа. Может, моя способность — это просто глюки от конфет? Недавно ведь их ели. И неделю назад ели! — Нет там наркотиков, простые конфеты из ларька. — покачал головой Лав и провёл рукой по волосам девушки — извинялся за то, что режет её по живому. Но Мэйби вырвалась и побежала в комнату, и принесла оттуда…полтинник. — Зачем он тебе, Мэй? — сыграл удивление Мэйк. — А это, — она стала лихорадочно что-то писать на нём. — Наш билет на второе знакомство. То есть на нашу встречу после твоего перерождения, да! Смотри, если судьба так захочет, то я получу этот полтинник и обязательно познакомлюсь с тем, кто будет рядом в этот момент. Маленький ребëнок, кошка, собака, кто угодно, я поговорю с ним или возьму к себе домой. Так ведь и будет, да? Как ты мне рассказывал? — Обещаю, — ответил Мэйк и улыбнулся: как же приятно, что Аскорбинка запомнила его разговоры про перерождения. А её творчество, блеск в глазах означает только одно: она приняла его смерть! — А ещë, — продолжала Мэйби. — Когда придëт время, ты должен уйти без страха. Воспринимай это, как будто у тебя новое приключение. В новой жизни ты сделаешь то, о чëм не будешь сожалеть. Договорились? — Да. А ты все равно останешься такой же позитивной в любой ситуации, пообещаешь? — Когда состарюсь, буду крутой пятидесятилетней бабушкой, и молодëжь будет брать с меня пример! — Ты меня не поняла, — Мэйк замялся. Как это объяснить, он не знал. — Просто продолжай жить так, как ты жила. Никаких депрессий, замкнутости и прочего. Когда я пришёл, ты сразу заметно расслабилась. Когда к тебе парни пришли, ты развеселилась. Раз ты заряжаешься от общения, то и общайся дальше, это тебе поможет всегда. Это и Инстаграм. — Я люблю Инстаграм, — ушки девушки подцепили любимое слово. — Тц. Как же прекрасно понимать, что люди не оплакивают его, а продолжают говорить об обыденных вещах. Хотя, почему он переживает? Мэйби не пропадëт, и это точно. Позже он написал на Фикбуке в статусе: «Обстоятельства не позволяют, поэтому я больше никогда не продолжу писать. Но это не значит, что я больше не фикрайтер, я ещë какой фикрайтер. Прощайте». А про себя с грустью подумал, что не успел выкроить время, чтобы написать стих. Но на то он и писатель, такой вечно занятой. Следующие часы Мэйк и Мэйби лениво смотрели любимый сериал. Для того, чтобы сделать что-то интересное, не было ни сил, ни идей. Гораздо интереснее цепляться за каждый момент в комедии, чтобы начать говорить о чëм-то. Оказывается, за четыре года знакомства они так и не наговорились о чëм-то неловком, смешном и простом. Как было в десятом классе? Сплошные гормональные всплески и повышенное давление. А также установка: перед второй половинкой нужно быть идеальным Сью. Никаких проблем, это табу, это нельзя. Только потом удалось раскрыться, и тогда начались настоящие отношения. Но о том, что Мэйку внезапно стало плевать, он сказать не мог. У него принятие смерти протекало так скучно, он словно стал наблюдать за собой со стороны и совсем забыл про смерть. Сделал уже всë, что можно, всë, всë. Единственное подрагивание внутри стала вызывать Мэйби. Она продолжала постукивать по дереву, отгонять ворон и делать такие странные вещи. Мэйби вышла молиться в коридор даже после ночи, в одной шëлковой ночнушке, всë ещë неровно дыша и дрожа всем телом. Но это была приятная дрожь. Она шептала все молитвы, которые только знала, пока Мэйк лежал в полусне. Он снова мучался от хруста в пояснице и изо всех сил пытался уснуть. Как странно получается. Он не может умереть от ломки, ведь она была недавно. И от рака не может умереть — он словно не развивался дальше. И что с ним будет? Почему это так интересно? Остаётся ждать завтрашнего дня.