Ophiuchus

Некоторые люди поэтизируют дождь. Они видят что-то романтичное, загадочное и прекрасное в перемене погоды, что-то потрясающее в обычной воде, падающей с небес. Запах земли, атмосфера — всё меняется, когда идёт дождь. Неудивительно, что люди так очарованы им. Однако Донхёк определённо не из этих людей. Дождь — неудобство, особенно для того, кто живёт в городе, где сезон дождей почти никогда не заканчивается. Влажность воздуха, постоянно сырые носки, автобусы, окатывающие по ногам грязной водой, когда выезжают из-за угла, — Донхёк думает, что это доставляет слишком много хлопот. Но больше всего он ненавидит всюду таскать с собой зонтик. Большую часть времени он просто мешается, а когда Донхёк всё же решает утром взять его с собой по дороге на работу, тёмные тучи, расцветающие над его городом, решают не выполнять своих обещаний. Поэтому чаще всего он оставляет этот аксессуар дома, предпочитая промокшие волосы и влажные носки. Он находит укрытие в автобусной остановке рядом с его домом, пока холодный и надоедливый дождь стучит по старому жестяному навесу. Слишком далеко от города, так что никто не позаботился заменить его на что-то более современное. Старый и едва держащийся на каркасе навес не исполняет своё предназначение как следует, поэтому носки Донхёка промокают насквозь за секунды. Остановкой пользуется только Донхёк по утрам, поэтому он удивляется, когда кто-то ещё присоединяется к нему в его укрытии, и в отличие от него, у присоединившегося есть зонт. И опять же, в отличие от Донхёка, он одет для дождливой погоды — ветровка и худи. Он одет так же, как и любой другой молодой человек в городе, но есть в нём что-то таинственное, вызывающее у парня любопытство. — Хорошая погодка, а? — спрашивает незнакомец, когда Донхёк садится рядом с ним на скамейку. Большое мокрое пятно не позволяет ему сесть чуть дальше, поэтому незнакомцу приходится подвинуться, чтобы Донхёк поместился. Стерегущий личное пространство, но достаточно дружелюбный, чтобы поприветствовать незнакомца на автобусной остановке. С умеренным интересом Донхёк подмечает, что он к тому же симпатичный. Он интересен ему по ряду причин, некоторые из которых Донхёк не может понять. Ещё он тёплый. Неестественно тёплый. Излучаемую им теплоту можно почувствовать даже несмотря на расстояние между ними. Он как живая, дышащая, персональная печка, и Донхёк на секунду представляет, какими могут быть объятия этого привлекательного незнакомца. — Мне не особо нравится, — осторожно отвечает Донхёк, пытаясь не спугнуть его тёплую ауру. — В смысле, я про дождь. От очередного порыва ветра Донхёка слегка пробирает дрожь. Его одежда всё ближе к мокрой стороне слова влажный, и ему становится немного некомфортно. Должно быть, незнакомец замечает это, потому что он сразу начинает снимать свою ветровку, будто собираясь дать её Донхёку. Тем не менее его прерывает телефонный звонок. Стандартный рингтон эппл эхом раздаётся из кармана его джинс, становясь всё громче по мере того, как его вытаскивают. У незнакомца старый потрёпанный айфон. По виду 4S. Что-то настолько древнее для такого молодого человека. У Донхёка был такой в детстве, его самый первый телефон. Но в отличие от незнакомца, он обращался с ним аккуратно и заменил, когда пришло время. Его же экран разбит, несмотря на громоздкий чехол. По виду он в едва ли рабочем состоянии, и Донхёк задается вопросом, какая же магия не позволяет ему развалиться. — Да, — он проводит по экрану, чтобы ответить на звонок, и хмурится в небо, когда то начинает темнеть. — Я нашёл ещё пару, — произносит незнакомец. — Юпитер и Сатурн. Кажется, они были заняты. Он нашёл планеты, пялится на шторм с угрюмым выражением лица и неосознанно излучат тепло. Этот незнакомец, будучи к тому же весьма привлекательным, — самый удивительный из всех, кого Донхёк когда-либо встречал. — Да, я знаю, — отвечает он человеку на другой стороне. — Я займусь этим. Донхёк не может сделать вид, что ему неинтересно. Он даже этого не скрывает, хотя незнакомец часто кидает на него взгляд, замечая, что тот подслушивает. — Но это моя работа, — продолжает он. — неважно, просто... Я буду держать тебя в курсе. Он кладёт трубку, а Донхёк делает вид, что всё это время его не слушал. Он ставит ногу на землю, легонько разбрызгивая воду из собравшейся под его ботинком лужи. — Есть вещи, о которых тебе лучше не знать, — говорит незнакомец, и Донхёку требуется несколько секунд, чтобы понять, что говорят именно с ним. — Например? Тот лишь весело и немного недовольно усмехается. — Не сегодня, — отвечает он. — Тогда в следующий раз, когда мы встретимся? — Донхёк не знает, почему, но он чувствует, что они ещё увидятся снова. — И не тогда, — отвечает он, поднимаясь, когда автобус подъезжает к остановке и останавливается перед ней. Есть соблазн сесть рядом с незнакомцем в пустой автобус. Донхёк не поддаётся ему. ————— Донхёк работает в сервисном центре по ремонту телефонов. Не совсем то, чем он собирался заниматься по жизни, но зарплата пристойная, и дни в целом достаточно забиты, чтобы Донхёк был при деле. Он стал профессионалом в наклеивании защитного стекла на экран, плюс он получает скидку на милые чехлы, которые они продают на стороне. В общем, он не жалуется. Он сидит за столом, копаясь в своём телефоне, когда в магазин заходит посетитель. — Я же говорил, что мы ещё встретимся, — с ухмылкой произносит он, наслаждаясь удивлением на лице незнакомца. — Да, говорил, — усмехается тот, слегка покачивая головой. — Можешь починить старую модель? — Конечно, могу, — Донхёк спрыгивает со стула, протягивает руку и берёт предложенный телефон. — Ты его через ад протащил, да? — задумывается он, переворачивая его в руках. — С моим родом занятий вещи склонны ломаться. — Ещё больше вещей, о которых ты не можешь мне рассказать? — Ты быстро учишься, — подмечает незнакомец. — Мне нужно имя, — вскользь упоминает Донхёк, когда принимается за работу. Если честно, уже конец рабочего дня. Они скоро закрываются. За неимением посетителей и ещё каких-либо занятий, ему не нужно прикреплять имя к телефону, он может починить его сразу на месте. Но ему любопытно, он хочет получить любую информацию, которую ему готовы дать. — Марк, — отвечает он. — Моё имя Марк. По какой-то причине это логично. Донхёк чувствует, будто он каким-то образом должен был это знать, будто этот незнакомец не так уж и не знаком ему. — Я- — Донхёк, — Марк указывает на его бейджик. — Я знаю. — Умник, — фыркает Донхёк и возвращается к починке телефона Марка. Стекло отходит частями, и Донхёк деликатно заменяет всё, что может. Пинцетом он убирает с телефона осколки стекла, а Марк с интересом наблюдает за ним. — Когда-нибудь подумывал заменить его? — интересуется Донхёк, ставя новое стекло. — Нет, — отвечает Марк, — слишком много воспоминаний связано с этим телефоном. — Звучит как ещё кое-что, о чём ты мне не расскажешь. — Ты всегда такой любопытный или просто я особенный? — Я всегда любопытный, — Донхёк понимает глаза и улыбается. — Но я бы сказал, что ты тоже особенный. — Ты даже не представляешь, насколько. Донхёк вновь включает телефон, удостоверяясь в том, что он исправно функционирует после всех манипуляций. Он хорошо делает свою работу, поэтому нет ни единого шанса, что он повредил саму начинку телефона, но таков протокол. Не проходит и десяти секунд после включения устройства, когда он уже начинает звонить. Номер скрыт, никаких деталей. — Ты популярен, — с лёгким любопытством подмечает Донхёк. Марк не реагирует на звонок. — Не обращай внимания, — говорит он, нервно оглядывая магазин. — Что бы ни случилось, не поднимай трубку. — И не собирался, — Донхёк пожимает плечами. Не его телефон — не его проблема. — За тобой коллекторы увязались или что— Флуоресцентные лампы во всём магазине разом выключаются и включаются снова. Они мигают, туда-сюда между светом и тьмой, подстраиваясь под ритм телефона, вибрирующего на столе. — Какого чёрта, — произносит Донхёк, пытаясь дотянуться до телефона. Он не имеет понятия, что будет с ним делать, как только он окажется у него в руках, но что-то подсказывает ему, что телефон — телефон Марка — является причиной всех странных явлений, происходящих сейчас в магазине. — Нет! — Марк перегибается через прилавок и хватает руки Донхёка до того, как они успевают коснуться телефона. — Не трогай его. Он держит его руки, пока звонок не прекращается — руки тёплые до невозможности. В итоге звонок перенаправляется на автоответчик, и лампы перестают мигать. Марк всё ещё держит донхёковы руки в своих, а взгляд его мечется по всему магазину, словно в поисках чего-то. — На этот раз, — выдыхает Донхёк, стоит Марку начать успокаиваться, убирая руки и вытирая испарину об джинсы, — я не хочу знать, что это было. — Это я и пытался донести до тебя всё это время, — отвечает Марк со слабой улыбкой. Он забирает телефон со стойки и убирает в карман. Донхёк рад, что он исчезает из его поля зрения. ————— — Проводить тебя до остановки? — спрашивает Марк, покачивая зонтиком и ожидая, пока Донхёк закроет магазин. — Зачем тебе это? — любопытно смотрит на него он. Он нисколько не против. Не каждый день с ним заговаривает милый парень, не говоря уже о том, чтобы проводить его до остановки. Но опять же, Марк гораздо больше, чем просто милый парень. Он — загадка, и чем больше Донхёк узнаёт о нем, тем больше он хочет его разгадать. — Потому что идёт дождь, — улыбается Марк так по-мальчишески и обаятельно. — Он может усилиться. — И? — У тебя нет зонта, — Марк указывает на складной в своей руке. — Не хотелось бы, чтобы ты простыл, м? — Ты ведёшь себя подозрительно, — искоса смотрит на него Донхёк, но присоединяется под укрытие от шторма. — Потому что ты слишком много знаешь. Пространства под зонтом мало: они двое едва под ним помещаются. Дождь всё равно попадает на плечо Донхёка, но это лучше, чем насквозь промокнуть. Вокруг витает какая-то необходимость, искушение, от которого у Донхёка подрагивают пальцы: он хочет взять Марка за руку, и он не понимает, откуда появилась эта мысль. — Но я ничего не знаю, — вместо этого жалуется он. — Ты не сказал мне ничего, кроме своего имени. Марк тёплый, почти нестерпимо. Донхёку так хочется прижаться к нему и уцепиться за его руку, пока они идут к остановке. Может, они уже и перешли на имена, но это не приглашение на полуромантическую прогулку под дождём. — Всё ещё слишком много, — усмехается Марк. — Хочешь узнать больше? — Да. Донхёк даже не медлит с ответом. Марк приводит его к остановке и жестом предлагает сесть, а затем сам подсаживается рядом. — Мой автобус не останавливается здесь, — говорит он, копаясь в телефоне. — Ты приглядываешь за мной? — замёрзший и вспоминающий, насколько Марк тёплый, Донхёк придвигается ближе. Раздаётся глухой стук, когда Марк кладёт телефон между ними. — Вроде того, — бормочет он, откидываясь на спинку скамейки. Неловкая тишина затягивается, прерываясь только звуком барабанящего по металлу дождя и грома где-то вдали. — Ненавижу штормы, — ворчит Донхёк, прижимая колени к груди. Вода собирается у него под ногами, просачиваясь через подошву его ботинок прямо в носки. — Я бы хотел, чтобы они были чуть более спокойными, — бормочет Марк себе под нос. — Но, зная их, я слишком многого прошу. — Об этом даже не спрашиваю, — Донхёк поднимает руку. — Хочу спросить, но знаю, что ты всё равно мне не ответишь. — Посмотри-ка, как быстро ты учишься, — дразнится Марк перед тем, как встать. Он хмурится от вида тёмного неба, прищуриваясь от следующего раската грома. — У меня есть кое-какие дела, — говорит он. — Ты будешь в порядке, пока не придёт автобус? — Конечно, — Донхёк показывает ему два пальца. — До встречи, Мистер Загадка. — До скорого, — Марк неловко машет ему, раскрывая зонт. Донхёк следит, как он уходит, уже скучая по этой живой печке. Не успевает подойти автобус, как он понимает: Марк оставил свой драгоценный телефон на лавочке. Дрожащими пальцами он тянется к устройству, пытаясь понять, что в нём такого особенного. Неожиданно поднимается ветер, стоит Донхёку провести пальцем по экрану, яростно развевая его куртку. Кажется, будто ветер дует из ниоткуда; буря, закручивающаяся в спираль вокруг него. У него в руке телефон Марка вибрирует, загорается — очередной входящий звонок — на этот раз на экране отображается Джисон. Гроза всё ещё бушует, сильнее, чем до этого, если это вообще возможно, но телефон дрожит перед тем, как спокойно лечь на его ладони. Экран загорается, показывая знакомый символ — что-то, что Донхёк уже видел, но не может вспомнить. Заинтригованный, он проводит дрожащими пальцами по экрану. Он ведёт по рунам, обрисовывая петлю и заострённый кончик. Ещё одна вспышка молнии, ещё ярче, чем раньше. Как раскол, она моментально озаряет весь небосвод светом. Донхёк не из тех, кого так просто напугать, и грозы он обычно не боится, но есть в этом что-то, отчего его охватывает ужас и страх, его дыхание учащается, почти доходя до состояния гипервентиляции. Каждый вздох ощущается, словно пожар в лёгких, одышка захлёстывает его. Донхёков взгляд угасает, пока не остаётся только тьма. ————— Человек стоит в самом центре шторма. Нет, два человека. К дождю они выглядят совершенно равнодушно. Первый поднимает руку к небу, облака начинают скручиваться над ним, а ветра достигают такой скорости, что он вообще не должен стоять на ногах. Его друг опускает руку, и молния ударяет куда-то вдалеке, и цель издаёт нечеловеческий крик. Внезапно что-то меняется: ветра меняют направление, когда двое теряют баланс. Они поднимают руки вверх, корчась от невидимого давления и борясь за контроль над штормом. Темнота. Фигуры, выглядящие в точности, как они, выползают из темноты, у них почерневшие глаза и поднятые руки. Ураган завихряется, идёт дождь, и фигуры начинают кричать. ————— — Эй! Донхёк возвращается, быстро мотая головой, чтобы вернуть ясность мыслям. Телефон Марка всё ещё у него в руках, а его нога по ощущениям промокла ещё сильнее, чем до этого. — Ты едешь или нет? — Самый стереотипный водитель автобуса сидит за рулём, сверля Донхёка взглядом и нетерпеливо стуча пальцами по передней панели автобуса. — А, да, — отвечает Донхёк собирая свои вещи. Он борется с искушением оставить телефон там, где он есть, на случай, если Марк вернётся искать его. Однако идёт дождь, и автобус, на который садится Донхёк, последний по расписанию на сегодня. Велика вероятность, что к утру телефон повредится так, что не будет подлежать восстановлению, если за это время его кто-нибудь не заберёт. Не считая всех странных явлений, телефон кажется важным, а Марк пообещал ещё одну встречу. Так или иначе они каким-то образом встретятся снова, и всё, что ему нужно сделать, — сберечь телефон до этого момента. Звучит просто. Его проездной на автобус пищит, когда он прикладывает его к валидатору. Игнорируя недовольнее ворчание водителя, Донхёк проходит вперёд по пустому автобусу, пока не находит своё любимое место. По какой-то причине он прижимает телефон к груди. Это что-то важное, что-то, что необходимо защищать. Это он знает точно. ————— Как бы неправильно и неуважительно это ни звучало, Донхёк вполне намеревается просмотреть телефон Марка. Он усмехается над отсутствием пароля и с лёгкостью разблокировывает телефон. В оформлении ничего интересного — ни пользовательских заставок, ни дополнительных приложений, кроме тех, что изначально идут с телефоном. Донхёк открывает приложение камеры и делает селфи, добавляя сюрприза, изюминки его телефону. Прямиком из душа, смыв с себя всю грязь, Донхёк забирается в кровать, надеясь обнаружить что-то в таинственном, но абсолютно обычном телефоне Марка. Он немного чувствует себя виноватым, потому что телефон может быть достаточно личной вещью. Но, кажется, Марк не хранит ничего, кроме контактов, на этом устройстве, так что Донхёк не суёт нос ни в какую приватную информацию. Немного разочаровывает, если честно. Впрочем, Донхёк даже не знает, чего ожидал. Немного сообщений от друзей и семьи, аккаунт на Фейсбуке, который он мог бы добавить и через него впоследствии сообщить о пропаже. Может, он надеялся найти фото или два в галерее — милое селфи, возможно. Или даже то, где он пытается выглядеть более горячим. Марк не похож на подобный тип людей, но Донхёк не может отрицать, что он, возможно, смог бы вывезти что-то чуть более зрелое. Он понимает, что отвлёкся, мотает головой и продолжает своё внимательное изучение телефона. Ничего. Ни имейлов, ни сообщений, ни социальных сетей. Но есть приложение с заметками, и здесь Донхёк срывает джек-пот. Восемь имён. Двенадцать вопросительных знаков. Рядом с какими-то из них указана дополнительная информация. Например, имя Джэхён сопровождается фразой ЧЁРНАЯ ДЫРА, а за ней следует ряд злобных эмоджи. Донхёк усмехается сам себе, позабавленный тем, как мило Марк ведёт свои загадочные заметки. Он читает остальные, такие же запутанные, как и вступление с Джэхеном: имена людей, название планет и космических явлений. Какие-то помечены, как «рядом», какие-то —«неизвестно». Человек под именем Тэён по всей видимости «вернулся домой», что Марк прокомментировал несколькими грустными и плачущими эмоджи. Он правда милашка, и, будучи сбитым с толку, Донхёк безнадёжно очарован. И всё же, несмотря на предупреждения Марка, Донхёку любопытно. Насчёт пустого телефона, имён и заметок. Ему придётся спросить его об этом, когда их пути неизбежно пересекутся. Донхёк прекрасно знает, что одного простого телефонного звонка было бы достаточно, чтобы передать телефон из его рук обратно Марку. В конце концов, у него есть несколько контактов, кому можно позвонить и организовать обмен. Но это совершенно точно лишит этих двоих ещё одной встречи, а её Донхёк ждёт с нетерпением. Открывая список контактов, он добавляет свой номер и сохраняет, надеясь, что Марк воспользуется возможностью, когда вернёт свой телефон обратно. Принятие желаемого за действительное с его стороны, но уже поздно, и он жутко устал — совершенно не испытывая стыда или угрызений. Внезапно его бросает в холод — тот, который он чувствовать не должен. Обогреватель включён, он тщательно закутан в одеяло. И всё же волосы у него на руках начинают вставать дыбом, а зубы стучат, когда безбожное покрывало озноба окутывает его. Это уже второй раз, когда что-то странное происходит из-за присутствия телефона. Он слышал о проклятых вещах, прочёл достаточно историй в интернете и смотрел слишком много фильмов ужасов. Но все они нереальны, а телефон Марка — да. Что бы это ни было, оно заставляет Донхёка чувствовать, что за ним наблюдают. Слишком много для одного дня. Он устал, а его разум играет с ним злые шутки. В этом всё и дело, заверяет себя он. Так и есть, скорее всего. ————— Марк лежит в поле, козырёк кепки прикрывает ему глаза. Он одет так же, каким Донхёк запомнил его, — ветровка, свитер и промокшие подвороты на его джинсах. Слишком жарко, чтобы надевать такое, судя по сухой, ломкой траве под ним. Где бы он ни был, это место какое-то время не видело дождя: растения серые там, где они должны быть зелёными, а земля растрескивается под подошвой с каждым его шагом. Поправляя кепку, он встаёт. Сухая трава и пыль цепляются на спину его ветровки, и он даже не пытается смахнуть их. Несколько травинок слетают от его действий; Донхёк видит, как Марк ищет что-то по карманам и бледнеет. Должно быть, он ищет свой телефон, понимает Донхёк, наблюдая, как выражение лица Марка превращается в панику. Он произносит что-то, что Донхёк не может услышать, его губы складывают слова, которые ветер уносит прочь. — -хёк. Его лицо искажается в замешательстве, когда он оказывается перед Донхёком там, где он стоит. Кончиками пальцев он цепляется за воздух перед тем, как в поражении опустить руки. Марк разворачивается на пятках и убегает. Кроссовки разламывают сухую траву и ростки с каждым его тяжёлым шагом, а часть его пути затемняется от гористой местности, окружающей его. В тени гораздо прохладнее, хотя кажется, будто Марк даже не замечает знойной жары, несмотря на несколько слоёв надетых на него вещей. Донхёк неумышленно не двигается. Кажется, будто Марк утягивает его, и он парит за ним, пока тот пересекает невообразимую пустыню. Каким-то образом они связаны. Каждый шаг Марка отзеркаливает сам Донхёк. Это невозможно: ни их связь, ни скорость Марка. Его путь представляет собой огромное расстояние, преодолённое за такой короткий период времени. Марк бежит в обычном темпе, но кажется, будто он летит — его нога отрывается от земли в одном месте, а опускается уже в совершенно другой местности. Вскоре исчезает бесплодная пустошь, в которой он очнулся, линия горизонта медленно преобразовывается и меняется. В какой-то момент в поле зрения оказывается лес, но Донхёк моргает, а нога Марка опускается на землю и меняет его курс, и взгляд уже останавливается на руинах к западу. Вздымающиеся вверх колонны из разбитого камня выглядят так, будто хранят секрет, когда Марк исследует обветшалые стены в поисках чего-то. Что бы он ни искал, оно пропало, поскольку он раздражённо вздыхает, присаживаясь на старый фундамент и устремляя взгляд на лес вдалеке. Донхёк моргает ещё раз. Пейзаж снова меняется, и Марк уже стоит среди бесчисленных деревьев. Они необъяснимо огромные и очень старые; их возвышающиеся верхушки устремляются вверх — слишком высоко, чтобы Донхёк смог их увидеть. Кажется, будто их что-то преследует, поскольку Марк оглядывается по сторонам, пытаясь найти в округе неизвестного врага или опасность. Они атакуют сверху, и Донхёк вздрагивает от страха, закрывая голову руками и опускаясь на колени. Треск, — первый звук, который распознаёт Донхёк — тепло, свет и пламя. Руки Марка ярко горят, огонь наполняет его ладони. Маленькие искры поджигают сухую древесину леса, расползаясь от мёртвой листвы и палок на земле вверх по стволам деревьев и до самых верхушек. Ветки охватывает невероятное пламя, пока горит лес, а Марк стоит посреди этого, невозмутимый и нетронутый пожаром. Он выглядит величественным, могущественным, будто не от мира сего, пока огонь лижет его лодыжки. Клубы дыма поднимаются вверх и закручиваются, заполняя лёгкие Донхёка и туманя его взгляд. От испуга он вскакивает и садится на своей кровати. Привкус пепла всё ещё чувствуется на его языке. ————— Донхёк много чего представляет собой, но определённо не раннюю пташку. Он спит беспокойно, но без происшествий после своего странного сна, просыпается гораздо позже будильника, чувствуя себя ещё более уставшим и выжатым, чем вечером. Как будто он и не спал вовсе, и большую часть его энергии забирает элементарный подъём с кровати. Он решает, что магазин может подождать. Он едва может ходить, не говоря уже о поездке в город, только чтобы провести целый день за распаковкой на складе и вознёй с хрупкими экранами телефона. Хозяин магазина не будет против — возможно, он даже не заметит день его отсутствия. Донхёк не в состоянии работать, поскольку он чувствует себя всё хуже и хуже с каждой секундой пробуждения, его веки тяжелеют и отказываются оставаться открытыми. Три взаимодействия с телефоном и три загадочных происшествия. Видения — такие, которые будто бы могли приобретать физические свойства, или что-то такое же мистическое. Что-то странное есть и в телефоне, и в его хозяине, и Донхёк начинает понимать, почему его просили оставить всё в покое. Будучи полным скептиком, он начинает подвергать сомнению всё, во что он когда-либо верил. Последние 24 часа были ужасными с самого происшествия и до всего, что было после. Странные штормы и непонятные видения, скрывающие что-то зловещее и сверхъестественное. Он уверен, что ответ запросто можно найти у одного из контактов в телефоне Марка, но что-то подсказывает Донхёку, что ни один из них даже не поднимет трубку в любом случае. Он устал, он напуган. Его одежда пахнет дымом, а его пижамные штаны необъяснимо обуглены внизу. Донхёк на грани, пользуясь ничтожным количеством энергии, чтобы обеспокоенным взглядом проверить окно. За ним что-то есть, он в этом уверен. Он может расслышать царапанья, рычание, а иногда его взгляд ловит молниеносное движение у подоконника. Это слишком для него. Он перестаёт бороться с измождением, отдаваясь непреодолимому желанию спать. Его отдых спокоен и безмятежен. Донхёку больше не снятся сны. ————— Просыпаясь уже после наступления ночи, Донхёк стонет, приходя в сознание. Время на его телефоне показывает чуть за десять — не такая поздняя ночь, но всё же больше, чем он ожидал. Он следит за тем, что взял именно свой телефон, а не телефон Марка, пока тот покоится на тумбочке. Сейчас он не хочет даже смотреть на него, не то что трогать. Зевая, он потягивается и садится на кровати. Запах дыма перешёл с его одежды на постель, и он проклинает погоду за невозможность заняться стиркой. Учитывая обстоятельства, стирка простыней сейчас должна быть одной из последних его проблем, но он пытается вернуть видимость нормальной жизни. Он был проклят странным телефоном, теперь ему приходят видения непонятных мужчин с магическими способностями, а сейчас что-то совершенно точно наблюдает за ним за окном. Донхёк не зацикливается на светящихся глазах, отражающихся через стекло, и отказывается думать о том, как они добрались до третьего этажа здания. Нет, главная проблема в его жизни сейчас — вонючее постельное бельё, а дождь заканчиваться не собирается. Он провёл весь день в постели, и несмотря на небольшую усталость, он чувствует необходимость сделать что-нибудь, что угодно. Его дом больше не ощущается тёплым и безопасным, как раз в точности наоборот. Очень редко ему хочется что-то исследовать, но сейчас у него буквально зудит под кожей, он беспокоен и чувствует себя взаперти. Донхёк понимает, что он одержим необъяснимым желанием уйти. Он оказывается в такой спешке, что едва ли успевает одеться и почти забывает ключи на кухонной скамейке. Обугленная пижама остаётся незамеченной на куче грязного белья, и со звенящими у него в кармане ключами он уходит из дома, ощущая облегчение с каждым шагом, удаляющим его от проклятого телефона. Видимо, ураган где-то повредил линии электропередач, потому что фонари постоянно угрожающе мигают, когда Донхёк проходит мимо. Какие-то вовсе выходят из строя, когда он приближается к ним, и снова загораются, стоит ему выйти из их поля действия. Это, должно быть, странно — настолько, что он останавливается и задумывается. В связи с последними событиями, сейчас не так много вещей может его шокировать, не теперь. Всё вокруг ненормальное и этому нет объяснения. Марк находится в самой середине этого, и близость к нему затянула Донхёка в самый эпицентр урагана. Нечеловеческие звуки, треск, низкое рычание и красные глаза, горящие в темноте. Донхёк игнорирует всё это и делает вид, что не замечает почерневшие руки, тянущиеся к нему из тьмы. Парк находится на углу донхёковой улицы — маленький с небольшим насаждением деревьев, прилегающим к детской площадке. Детям велят никогда не заходить в этот лес, школьники водят сплетни о зле, шныряющем среди крон. Кто-то говорит, что там водятся приведения, другие — что там находится жертвенный алтарь, — тот, где заблудившиеся дети встречают свою погибель. Всё это только молва, выдуманные слухи, которые плетут родители-параноики в попытках контролировать детей и держать их рядом с собой. Донхёк жил по соседству всю свою жизнь, и ни разу не чувствовал желания рискнуть и пересечь первую линию деревьев даже будучи маленьким и любопытным ребёнком. Но сейчас он стремится туда, будто его затягивает. Возможно, нахождение среди деревьев приблизит его к Марку, может, поможет ему понять всё, что произошло с ним за последние 24 часа. Конечно, шансов мало, но желание войти в лес становится всё более компульсивным с каждым шагом к нему. Уличные фонари прекращают своё мерцание, предпочитая ввергнуть весь район в темноту. Донхёка должно беспокоить подозрительное отсутствие света, но он чувствует необычное спокойствие, полагаясь только на инстинкт, который отведёт его к кольцу деревьев. Птицы взлетают в ту же секунду, когда он пересекают первую линию леса. Они создают просто ужасный шум, их щебет отражается эхом в ночи, когда они отдаляются. Как будто что-то напугало их, хотя Донхёк пробирается легко и создаёт крайне мало шума. Либо птицы чересчур бдительные, либо к Донхёку в этом лесу присоединяется что-то ещё. Судя по горящим глазам и низкому рычанию, это определённо последнее. И снова он должен быть в ужасе, должен бежать отсюда со всех ног. Что бы за создание не шныряло у его дома, оно проследовало за ним сюда, а может быть, как раз таки Донхёк вторгся в его дом. Здесь их так много: бесчисленное множество глаз наполняют местность мягким красным сиянием. Он не боится их, хотя стоило бы. Донхёк поднимает руку, как человек из его сна, держа ладонь параллельно кронам. От его действий существа начинают рычать, рассерженно и утробно, скребя чем-то грязь под собой. Возможно, когтями. Или даже руками или лапами. Запах почвы наполняет воздух, небольше облака пыли поднимаются от земли, временно убирая из поля его зрения их красные горящие глаза. Сфокусировавшись, Донхёк пытается вызвать огонь, как сделал это незнакомец. Ничего не происходит, и он неоправданно в этом разочарован. Он пялится на свою руку, задумавшись, что он сделал не так. — Что ты тут делаешь? — человек появляется позади буквально из воздуха, материализуясь из ниоткуда, его прибытие ознаменовывает лишь тихий свист. Куртка Донхёка начала развеваться от дуновения ветерка. — Я не знаю, — отвечает Донхёк. Глаза этих существ сужаются, рычание становится громче от нового гостя. — Не знаешь...— Донхёк слышит, как тот раздражённо вздыхает. — Здесь небезопасно. Рука обвивается вокруг его запястья, прижимаясь холодными пальцами к его коже. Мир вокруг размывается, свет и цвета проносятся в его глазах, пока в ушах свистит ветер. Он двигается до невозможности быстро, утягиваемый загадочным незнакомцем и его интригующими способностями за собой. Наверное, он такой же, как Марк или те люди, которых он видел среди бури. Ему интересно, знакомы ли они между собой. Что если этот человек — одно из имён, записанных в телефоне Марка? Пробуя остановиться, Донхёк обнаруживает себя распластанным прямо на тротуаре. Он приземлился достаточно далеко от парка и леса, но всё ещё на той же улице. Он видит немного: только источники света, исходящие из домов и рассеиваемые окнами и занавесками. — Кто вы? — Донхёк охрип, словно он кричал всё время своего путешествия. Он массирует глотку, пытаясь притупить или облегчить боль. Это не работает, и Донхёк морщится, поднимаясь на ноги, всё его тело болит и ноет. В ответ он не получает ничего, кроме шуршания воздуха, — его спаситель исчезает в облаке темноты. Вдалеке снова загорается свет. ————— Донхёк приходит на остановку раньше обычного, надеясь застать Марка и вернуть ему телефон. С него хватит, если честно. Он не мог спать из-за всех этих рычаний и рыскающих за его окном горящих глаз. Природа ночных наблюдателей остаётся такой же загадкой, как и всё остальное, — телефон, видения, сам Марк — и если разгадывание всего этого означает ещё больше существ у его порога, то Донхёк не хочет иметь с этим ничего общего. Ему нужно найти Марка и срочно. Если честно, он не уверен, сколько ещё может выдержать. Кто-то присоединяется к нему под крышей остановки, и Донхёк разочарован обнаружить не того незнакомца. Он не знает этого человека, но это не тот, кого он ждал. Невысокий, с опрятными розовыми волосами вместо блондинистых лохматых прядей Марка. Даже их одежда полностью отличается: новый незнакомец одевается гораздо более диковинно, он выделяется из толпы. Солнечные очки покоятся на кончике его носа, и Донхёк боится, что весь аутфит этого человека стоит больше, чем вся его жизнь. Донхёк не знает его, но что-то в нём кажется ему таким знакомым. Может быть, это сам сценарий в сравнении с Марком, рассуждает он. Новое лицо в неожиданном месте заставляет Донхёка задуматься. Он никогда не видел этого розововолосого человека раньше, но внутри него всё кричит, говоря ему, что он абсолютно точно знает, кто он. На кончике языка крутится имя, готовое озвучиться в любой момент, но что-то удерживает его от этого. Слоги появляются, составляются и переставляются у него в голове. Донхёку жарко до невозможности, он покрывается испариной в своём худи, когда отчаянно пытается думать— — Тэён, — умудряется выдохнуть он, и человек рядом с ним удивлённо обращает на него взгляд. — Откуда ты знаешь моё имя? — настороженно спрашивает он. — Кто тебе сказал? Его голос поднимается под конец предложения. Он испуган, и Донхёк не винит его. Покопавшись у себя в сумке, он выуживает из внутреннего кармана телефон Марка, наводя там беспорядок и, наверное, пугая незнакомца. Но это не важно, потому что, возможно, Донхёк нашёл того, кто может забрать у него этот телефон и желательно всех этих монстров вместе с ним. — Что это, — Донхёк требует ответа, настойчиво подсовывая телефон Тэёну. В какой-то момент он выглядит злым, раздражённый тем, что какой-то незнакомец нарушает его личное пространство. Но затем выражение его лица меняется на шокированное, растерянное. — Где ты это взял? — Он уклоняется от телефона, не желая находиться в близости с ним. — Это не ответ, — Донхёк протягивает ему телефон без слов и не дыша, а Тэён вздрагивает, как ошпаренный. — Это это за штука? — Он опасен, — бормочет он. Незнакомец незаметно отходит в сторону, оказываясь подальше от Донхёка и телефона, которым он размахивает. — Я ответил на твой вопрос, теперь ты ответь на мой. — Он у меня от Марка, — Донхёк хочет ответов и надеется, что этот парень Тэён даст их ему. — Он милый, примерно моего роста? Очень тёплый, — телефон остаётся у него в руках, и он начинает подозревать, что так он там и останется. — Ты такой же как он, да? Он сказал, что ты вернулся домой. — Я знаю, кто такой Марк, — ворчит он. Тэён поднимается и начинает расхаживать по передней части остановки. Донхёк морщится, когда он наступает в лужи в своих дорогих ботинках. — Подожди, — Тэён поднимает вверх указательный палец. — Ты знаешь, кто такой Марк? — Не особо... — Донхёк останавливается, пытаясь подобрать правильные слова. — Но я видел его огонь и я встретил человека в лесу. А потом было видение- — У тебя видения? — его голос такой удивлённый, от шока его глаза округляются и открывается рот, совсем немного. — Марк в огне, — тихо произносит Донхёк, — двое мужчин в поле, контролирующие шторм. — Интересно, — отвечает он, не предлагая ничего больше в качестве ответа. — Так, ты расскажешь мне что-нибудь? — настаивает Донхёк. — Чем меньше ты знаешь, тем лучше. — Тогда ты должен забрать это, — Донхёк пытается всунуть телефон в его руки, но Тэён отходит так далеко от него, насколько может. — Я не хочу, — он закипает. — Я же сказал тебе, он опасен. — Тогда зачем мне его хранить? — потрясённо кричит Донхёк. Он наконец нормально разговаривает о телефоне, но заходит в тупик. Он не хочет больше держать его, он просто хочет избавиться от него и забыть. Он желает забыть всё, что видел: существ, необычных людей, видения — всё это. Главное, чтобы кто-нибудь забрал телефон из его рук. — Уничтожь его, — прямо отвечает парень. — Если он тебе не нужен, не храни его. Он хочет, но знает, что не стоит. Донхёк не может просто так уничтожить что-то настолько загадочное и полное секретов, его любопытство всегда берёт верх. Плюс, Марк точно вернётся за ним, когда придёт время. Донхёку хочется увидеть его снова, но не объяснять, почему чужой телефон разбит в пыль и выброшен в мусорку. — Хотя бы их имена ты мне скажешь? — от безысходности спрашивает он. — Таких, как ты, я имею в виду. Как их зовут? Парень посылает ему разгневанный взгляд. — Верно, верно, — мрачно отвечает Донхёк. — Чем меньше я знаю, тем лучше.