Сцена после титров.

Иногда у всей слабой половины человечества бывают такие дни, когда они действительно становятся слабыми. Аврора, слава тебе, Господи, не была в этом исключением. Хоть на чем-то электричество не оставило отпечатка. Обычно Ава справлялась с этим при помощи двойного запаса сладкого, чаёчка, пледика и горячей тушки Паркера под этим самым пледиком. Питера можно было неограниченно обнимать и жамкать, плакать в его майку над передачей про пауков-убийц, потому что «муху жалко, вы, членистоногие, такие жестокие!» и купаться в его теплых светлых мыслях. Сейчас Маклауд располагала только сладким, которое имело какой-то непривычный вкус (ну да, другая страна, другая вода...), пледиком и Шури, которую обнимать и жамкать было несподручно из-за повышенной костлявости. Да к тому же, мало ли, неправильно поймут, а она – принцесса, у неё репутация... Короче, неудобно. Был ещё, конечно, Джеймс, но... От него Ава сама старалась держаться подальше, ибо слишком ясно понимала, что начинает... привязываться. В том самом смысле, который не делает ей чести при наличии молодого человека на другом конце мира. Сержант Барнс даже заросший, небритый (особенно с утра) и однорукий, всё равно был красивым. Эти его глаза и улыбка... И фигура. Эх, вот там-то уж обнимай не хочу! Но главное, конечно – конечно! – было не это. Она могла бы сказать, что он был добрым и заботливым, однако Аву каждый раз трогало не это. А сила духа, при помощи которой он раз за разом боролся со своими демонами, с кошмарами прошлого. С осуждением, страхом и даже ненавистью в глазах совершенно незнакомых людей. Джеймс принимал на себя ответственность за то, чего не делал, и в этом Маклауд видела его человечность, порядочность, что ли. И Джеймс был очевидно старше. Он на многие вещи смотрел по-другому, и Авроре было чему у него поучиться. Она подсознательно сравнивала его с Питером, и порой сравнение было не в пользу Паука. Джеймс Барнс был мужчиной, не парнем. Рыжая тряхнула головой и легко ущипнула себя за руку. Чёртовы гормоны!.. - Ава, я зайду? Как он, бляха муха, это делает?! Задницей, что ли, чует, когда она про него думает?! - Ну заходи, если не боишься, - фыркнула девушка, с трудом садясь на кровати. Весь низ живота и поясницу словно заковали в чугун и с неуловимой периодичностью молотили по ним кувалдой. Джеймс осмотрел своего мозгоправа и нахмурился. - Ты здорова? - Неэтично спрашивать такое у девушки, - хмыкнула она. – Я же у тебя не спрашиваю. Особенно по утрам. Барнс подвис на минуту, осознавая намек на некую мужскую трудность. Потом словил красноречивый взгляд, вспомнил, что видел такой у сестры, когда спрашивал, куда девалась вся ветошь в доме. Тогда он мудро решил оставить женщину с её женскими проблемами наедине. Тут, очевидно, была та же ситуация. - Хотел что-то конкретное? - Нет, просто так зашёл. – Мужчина явно чувствовал себя неуютно. – Думал, может, кино посмотрим. Но если тебе... м-м-м, плохо, то я, пожалуй... - Братан, ну хоть ты не выбешивай сегодня, а? – пробормотала Ава. – Я же не умираю вроде как! Идём... Ноутбук только захвати, пожалуйста. Вообще, наблюдать за шатеном, когда он приближался к Авроре и устраивался рядом, было забавно. Он двигался так, словно она была из стекла, и боялся лишний раз пошевелиться. Обычно они смотрели фильм либо на кровати – и тогда компьютер стоял у мужчины на животе, а рыжая сидела сбоку, либо на полу – и там оба лежали, как хотели. Никаких объятий, никакой романтики. Просто хороший – а для кое-кого и познавательный – вечер с другом. Сейчас всё, на что хватило Маклауд, это перевернуться в сторону экрана. Макушка её при этом упёрлась Джеймсу в бок, а нос ткнулся в собственные колени. В таком положении она провела все начальные титры и первые три минуты «Как приручить дракона», после чего её со вздохом мученика подтянули до своего плеча и уложили на него. Хотела держаться подальше? Можешь начинать, ага. Мультик шёл своим чередом, Барнс похохатывал на некоторых моментах, и Ава в его мыслях видела, что этот нелепый мальчишка напоминал ему Стива. Что до сыворотки, что после. Придурок, которого вечно нужно прикрывать. - Он вообще-то мир спасал уже пару раз, - сонно пробормотала девушка, носом всё ниже стекая (уже скоро в буквальном смысле) с мужского плеча снова под бок. - Именно, - мгновенно посерьезнел шатен. – Стоило мне только упасть с поезда, и этот идиот попытался утопиться, но даже здесь у него ничего не вышло. Неудачник просто вмерз в лёд времён мамонтов! И столько яда было в этих словах, что рыжая фыркнула. - А ты видел этот лёд? - Нет, меня там не было, я же... – Потом он сообразил, что она снова привязалась к теме про мамонтов и его возраст, и закатил глаза. – Ты невозможна. - Я просто что-то устала, - не среагировала она на критику. Отвратительная слабость, знакомая каждой женщине, буквально расплющивала по кровати. Ава никогда никому не завидовала... кроме тех девушек и женщин, у которых всё это дерьмо проходило бессимптомно. Было больно и неприятно шевелиться, дышать, моргать. Её сверху накрыли покрывалом и сочувственно похлопали по плечу. - Полежать с тобой? Но Маклауд уже спала или делала вид. В любом случае, она оставила это на усмотрение и желание самого Джеймса. Мужчина постоял над кроватью и, пообещав себе, что это только на пару минут, аккуратно прилёг рядом, незаметно опуская нос в рыжие волосы. То ли действительно гормоны как-то влияли на запах, то ли у него вдруг обострился нюх, но сегодня телепатка пахла как-то совершенно по-особенному. Немного солью, морем, чем-то фруктовым вроде манго и женщиной. Теплой, вкусной, близкой женщиной. Барнс зажмурился до рези в глазах и заставил себя отодвинуться от спящей девушки. Это было опасно. Бесчестно. Неправильно. Он обещал сам себе, что не посмеет ломать ей жизнь. Поэтому Джеймс осторожно слез с кровати и вышел, прикрыв за собой дверь. Нужно вытащить сопляка, которого все уважительно зовут Капитан Америка, на спарринг. Это куда лучше, чем обдумывать то, что у него сейчас крутится в голове.

***

После слова-замка «Рассвет» дело пошло активнее. В смысле с Солдатом они встречались всё также раз в неделю, но ключевые воспоминания стало подбирать куда легче. В основном потому, что туман личности Зимнего подсказывал, где именно искать. Так, замо́к «Печь» крепился на моменте, когда Барнса привезли в штаб Гидры в Сибири. Печью называлось приспособление, при помощи которого ему присобачили металлическую руку. Её крепили не полностью сразу. Зола боялся, что протез будет отторгаться телом, и в итоге металл на плече пошел, как основа, и его буквально приварили к живому мясу. Вот, откуда там были шрамы словно от ожогов. Потому что это действительно были ожоги. Устройство напоминало сварочный аппарат, только такой, который охватывает, например, обрубок руки полностью, вокруг. И не приходится приваривать по частям. Быстро, удобно, а что боль невообразимая и новому Солдату вкалывали обезболивающее и снотворное каждую минуту и в таких дозах, будто стадо слонов усыпляли, так это мелочи. Сработало же! Когда установили навершие, дальше процесс пошел быстрее. К нему подключили основной механизм руки, который позволял ей функционировать, как настоящей, и закрыли всё металлическими пластинами. «Зимний солдат готов к приказаниям!» – радостно воскликнул тогда доктор Зола. По его мнению, советская звезда портила идеальность его творения, однако если он хотел и дальше жить и работать в своё удовольствие, приходилось молчать, улыбаться и восторгаться новыми условиями. Впрочем, символика СССР была ничем по сравнению с тем, что проект Солдата работал! И даже лучше, чем мог рассчитывать Арним. К слову, Печь, в которой буквально родился Зимний солдат, больше не пригодилась. Остальные подопытные либо не нуждались в металлических протезах, либо умирали от боли. Повторить свой успех доктор Зола так и не смог. Воспоминания о той дикой, непереносимой боли мозг закрыл, дабы избежать психических травм, и Ава, конечно, тоже не стала их трогать. Спустя ещё неделю Аврора принялась за замо́к «Девять», и вот тут следовало признать, что, если бы не разум самого Барнса-Солдата, она бы никогда не нашла нужный момент. Девять... тренингов, обзовем это так, понадобилось, чтобы вбить код и создать на основе ещё помнящего хотя бы своё прозвище «Баки» человека запрограммированного суперсолдата. На каждом из них сержанта предварительно обкалывали нейролептиками такой силы и дозы, что любой другой протянул бы ноги уже от второго укола. Но то ли сыворотка Зимнего была круче, чем у Роджерса, то ли он по жизни был куда более живучим и стойким, однако на этих занятиях Барнс поначалу даже умудрялся сопротивляться. За этим предсказуемо следовало наказание в виде электрического стула. Через пару тысяч вольт Солдат усвоил, что лучше не двигаться и почти не моргать. Человек, который занимался нейролингвистическим программированием, внимательно следил за малейшими жестами и мимикой и пускал ток всякий раз, когда углядывал что-то запрещённое. То есть всё. И с каждым уроком Джеймс Бьюкенен Барнс всё быстрее забывал, кто такой Баки, и всё лучше понимал, кто такой Зимний солдат. И для чего он нужен. Кому он нужен. Ава же не могла понять, почему занятий всего девять, ведь слов-замков – десять. Она внимательно изучила все доступные воспоминания, но мало того, что десятое занятие так и не нашла, так ещё и определить, на каком именно ставили тот или иной замок, тоже не представлялось возможным. Гидра, сучье племя, подготовилась! Убрав слово «Девять», Маклауд чутьём понимала, что расслабляться рано. Худшее – только впереди. Возможно, это было излишне самоуверенно, но если она чего-то не может вытащить из чужой головы, то вряд ли это принесет нечто положительное. В перерывах, чтобы немного расслабиться, Джеймс продолжал тренировать Аврору и занимался сам. Последнее время он стал основной упор делать на стойки и блоки, часами заставляя отрабатывать позиции, из которых быстрее всего обезвредить противника в три раза крупнее себя. Однажды рыжей даже удалось вскользь попасть ему в нос. Точнее, она целилась в нос, но суперсолдат оказался быстрее, и удар пришелся в лоб. На том месте образовалось еле заметное красное пятнышко, чем Маклауд заслуженно гордилась – много вы видели людей, которые задели Зимнего солдата и при этом прожили дольше следующей секунды? Когда ей разрешалось отдохнуть, мужчина опускался на пол и на одной руке отжимался. Всегда около трехсот раз или больше. Напряжения это стоило ему немалого, приходилось не только держать вес тела, но и сбившийся из-за отсутствия руки баланс. Однако Барнс упорно доделывал триста пятое отжимание и поднимался на ноги, в любом случае, куда менее взмыленный, чем его подопечная. И, знаете, это было, как скажет современная молодежь, залипательно. Когда здоровый мужик легко и чётко отжимается от пола. На руке проступают жгуты жил и вен, оплетающих рельефные мышцы. Спина... Ох, какая же у Барнса была спина!.. Ничего удивительного, что после таких моментов Аврора предпочитала заканчивать тренировку под любым предлогом. После чего долго релаксировала в ванной и всегда звонила Питеру, или Тони, или маме, даже с Вандой и Виженом потрещала разочек. Ребята были в её любимой Шотландии, в Глазго, и Ава от души радовалась за них. Посоветовала отличный ресторанчик, где можно было вкусно и недорого поесть, Вижен проконсультировался по поводу подарочка девушке и всяких интересных романтичных мест, куда можно было бы сходить... Что угодно, короче, лишь бы не думать о том, что Джеймс для неё становится куда больше, чем просто пациент. Куда больше, чем просто друг, товарищ по несчастью. Аврора, мать твою, не просто привязывалась к Джеймсу Барнсу, а влюблялась в него. Идиотка. Поэтому лечила она себя от этого ударной дозой Паркера, разговаривая с ним часами по видеосвязи. И пока видела его, вроде становилось легче. Но вот он отключался, и рыжая вновь оставалась один на один с серо-голубыми глазами и чертовски обаятельной улыбкой в обрамлении, в общем-то, не такой уж ужасной бороды. Понимаете, как всё плохо было, учитывая, что излишнюю растительность где-то, кроме черепа, девушка терпеть не могла? Сохранять непосредственный дружелюбный настрой становилось всё сложнее. Вот как в этот раз, например. Барнс решил, что рыжей не помешает владеть огнестрельным оружием. Два занятия ушло на теорию и практику сборки и разборки пистолетов и винтовок. Вместе с ней тренировалась Шури, поэтому всё было не так уж плохо. Солдат был доволен – ученицы быстро схватывали, запоминали и с мелкой моторикой возникали проблемы только тогда, когда он подходил слишком близко к Аве. В целом, они справлялись очень хорошо для девчонок-тепличных-цветочков. Однако на пристрелке сестры короля не было, и Маклауд приходилось туго. Она собрала пистолет, встала в стойку. Джеймс мазнул по ней взглядом и чуть заметно улыбнулся. - Я выгляжу, как крутая оторва? – спросила девушка, чтобы просто не стоять перед ним в тишине. Сержант хохотнул: - О да, вылитая крутая оторва! – Надавил на локоть, опуская его, и своей рукой обхватил две её, держащие пистолет. – Хватку крепче, иначе в лоб отдачей получишь. Он будто специально подошёл ближе, грудью надавливая ей на спину, заставляя автоматически сопротивляться давлению – и таким образом выравнивая стойку. Ногой чуть задел её ногу, чтобы расставила шире, занимая более устойчивую позицию. - Неправда, - буркнула она, исправляясь и стараясь не двигаться. Солдат сам глянул на мишень и осторожно поправил направление. - Для начала тебе нужно научиться совмещать прицел и центр в мишени, - произнес шатен практически у неё над ухом. – А потом надо отработать это до автоматизма, чтобы ты стреляла, не целясь. Быстро и метко. В бою нет времени на это. - Вряд ли кто-то пустит меня в бой, - фыркнула Маклауд. - Нужно быть готовой ко всему, Ава, я не хочу, чтобы тебя убили в очередном замесе Мстителей. Суперсолдат всегда был горячим. Настолько, что рядом с ним становилось жарко. Однако сейчас слова «горячий» и «жарко» приобретали несколько иной смысл. Более, пусть будет, метафорический. - Ты меня не слушаешь, - нахмурился мужчина. - Я... отвлеклась, прости. - И на что? Барнс чуть приподнял бровь, мол, а ну-ка, куда это ты там смотришь? И у Авроры духу не хватило сказать правду. - На мысли. - Чьи? – мгновенно насторожился Зимний. - В кои-то веки на свои, - ухмыльнулась рыжая. – Они такие редкие гости в моей голове, что прямо-таки боюсь упустить момент. - Это правильно, - с максимально сосредоточенным видом покивал Джеймс. – Пользуйся возможностью. Очевидно, ещё раз она выпадет тебе совсем не скоро. И довольно улыбнулся, когда зелёные глаза прищурились в его сторону. После чего Аврора перевела взгляд на мишень, чуть склонила голову к плечу, машинально подбирая для себя самую приемлемую позу прицела, и шесть пуль одна за другой попали в девятку и десятку. - Парам-пам-пам! – ехидно пропела Ава. – Кто здесь утер нос Летнему капралу?! - Вот уж понятия не имею, - хмыкнул мужчина. Мимолётным движением отобрал пистолет, перезарядил, вставив новый магазин, красуясь, лишь раз посмотрел на мишень и, уже глядя только на ученицу, отстрелял весь боезапас. В десятку. - Хвастун, - дернула бровью Аврора. – Но я всё равно молодец. - Самое главное, что ты в это веришь, - с сочувствием няньки при слабоумном улыбнулся Джеймс. Он искренне надеялся, что она бросится на него. Что у него будет законная возможность прикоснуться ещё раз – и оправдание перед самим собой. Но девушка, почему-то нахмурившись, посмотрела на него и кивнула на выход: - Если на сегодня всё, я пойду, ладно? - Я обидел тебя? – забеспокоился Барнс. - Глупости не говори, - отрезала Ава. – Просто внезапно голова заболела. У меня иногда бывает. Слишком много мыслей. - Хорошо, пойдём. Оба знали, что он ей не поверил.

***

За «Добросердечного» она принималась с внутренним содроганием. Девушка всем телом чувствовала опасность. Причем не для себя. Этот замок даже на вид был другим. Более массивным, более... страшным, как бы абсурдно это не звучало. Аврора постаралась успокоиться, оглядываясь на свою работу. Просвета между светлым и серым клубками уже фактически не было. Зимний солдат с каждым снятым замком становился всё более живым, всё более похожим на Джеймса Барнса. А Баки даже двигался как Солдат – резко, но плавно, экономично, точно и – черт возьми! – совершенно бесшумно! Пару раз уже успел довести Шури и Аву до испуганных воплей. «Добросердечный» скрывался в воспоминании о полковнике Тихонове. Жуткий мужик с лицом высохшей мумии и глубоко запавшими черными глазами цыгана. Ненависть в них рыжую приводила в дрожь. От такого человека у неё вряд ли бы получилось сбежать. А Солдат сидел и слушал. Пытался разобраться внутри себя, что есть реальность, что есть плод нейролептиков и его воображения. Он уже даже не пытался вспомнить, кто он, как его зовут на самом деле. Зачем? Если все зовут «Солдат», то смысла нет в другом имени. Да ему и безразлично было. Хоть горшком назовите. Только на электрический стул не сажайте. «Твоя работа – это дар всей планете. Ты изменишь этот век! – говорил Тихонов негромким, пробирающим до костей голосом. – Цивилизация встала у пропасти, имя которой «Хаос». И ты подтолкнешь её в добрых целях. После краха системы мир возродится в новом, невиданном блеске и величии! И возродит его Гидра!» Солдат был согласен. После конца всегда приходит начало. После смерти – новая жизнь. После окончания задания – лёд... И новое задание. «И если ты сыграешь свою роль, Гидра сможет сыграть свою! Будь же добросердечным, Солдат. Помоги этому миру. Помоги Гидре спасти этот мир. Помоги. Будь добросердечным. Помоги. Добросердечный каратель. Нет боли без приказа. Нет чистоты без грязи. Нет света без тьмы. Добросердечный Солдат. Ты помогаешь. Выполняешь свою работу. А Гидра свою. Добросердечно помогаешь миру выжить». Такой тренинг продолжался в течение нескольких часов, после чего Зимнего сажали в криокамеру, давая мозгу время воспринять и уложить информацию, и через несколько дней начинали сначала. Гидра добилась своего: Солдат верил, что, убивая людей, направляя историю так, как нужно этим чудовищам, он совершает акт милосердия. Помощи. Добросердечия. Доброта проявлялась и в том, что Зимний солдат не мучил жертву без особого приказа. Выстрел в сердце или в лоб, нож – туда же, и человек умирал раньше, чем понимал, что произошло. «Нет боли без приказа. Это добросердечность, Солдат. Ты – добросердечный». И Зимний солдат верил в это. Он – карающий перст Гидры. Он делает доброе дело. Именно поэтому он никогда не сопротивлялся, не пытался уйти. У него даже мысли не возникало. Да им и не позволяли возникать. К этому замку добавлялось ещё одно воспоминание. Оно не держало замо́к, скорее, накручивалось дополнительным витком защиты. Задание ликвидировать Роджерса и Романову на мосту, и Пирс потом, в лаборатории. «Твоя работа – это дар всей планете. Ты изменил этот век, - с уверенностью и даже каким-то уважением в голосе говорил пожилой мужчина, и от этой искренности у Авроры на мгновение всё покраснело перед глазами. – И я хочу, чтобы ты сделал это ещё один раз. Цивилизация встала у пропасти, имя которой «Хаос». И завтра утром мы подтолкнем её. Но... если ты не сыграешь свою роль, я не смогу сыграть свою. И Гидра уже не сможет подарить миру свободу!..» Александр Пирс повторял слова, что закладывали в Барнса на протяжении многих лет. Это тоже была часть программирования. «Но я знал его...» - виновато признался Зимний, понимая, что подписывает себе приговор. Абсурд состоял в том, что Солдату действительно было стыдно. Стыдно за то, что он не может выполнить свою работу чисто. Вот почему ещё он избил до полусмерти Стива. Потому что тот был угрозой всему, чему столько лет служил Солдат. И потому, что знал то, что Зимний вдруг начал вспоминать. Молот в руке привычно тяжелел. Ава размахнулась, но после трёх ударов замок не исчез. Да, он трещал и искрился, но не убирался! Сознание Джеймса мигало, находясь на грани обморока. Рыжей самой было очень и очень хреново, но... Вдруг, если она уйдет, эта штука восстановится, а то и станет сильнее?! Поэтому Барнсу пришлось выдержать ещё два удара. И Маклауд отключилась, кажется, до того, как вынырнула из мыслей мужчины. И вот после этого начался настоящий звездец. Если раньше кошмары Джеймс переживал молча и самостоятельно, то после уничтожения «Добросердечного»... Первый раз Аврора подскочила на кровати от собственного крика и только спустя пару мгновений сообразила, что просто вторила шатену за стеной. Мозг, видимо, на автомате потянулся к его сознанию, которое сейчас горело в агонии прошлого, захлебывалось в чужой и своей крови. Ава за секунду, кажется, оказалась возле постели Барнса. Он кричал и хрипел. Его гнуло, простынь запуталась вокруг горла и ног, он душил сам себя, когда пытался разорвать воображаемые путы. Девушка дернулась на помощь, но тут, словно по волшебству, всплыло воспоминание, как во время одной тренировки он на спор сломал указательным пальцем и мизинцем одной руки деревянную палку толщиной в женское запястье. Оказаться на месте той палки Авроре совсем не улыбалось. Поэтому проснулся Джеймс из-за пары литров ледяной воды, которую с щедрой руки опрокинула на него Маклауд. Он мгновенно сел на постели и все никак не мог отдышаться, а тут ещё простынь... Дикими глазами Барнс смотрел, как она подходит к нему с поднятыми руками. - Это я, Джеймс. Я Аврора. Ты в безопасности. Всё хорошо, - говорила Ава негромко, держа руки ладонями вверх. Она подошла совсем близко и быстро распутала материю, что закрутилась вокруг его шеи. Даже отсюда рыжая слышала, как бешено стучало его сердце. Он весь был как заведённая бомба, в любой момент готовая рвануть. Дело №413. Инженер, что дезертировал из Гидры. Его приказали пытать перед смертью, чтобы вытащить местоположение данных, которые он успел умыкнуть. А потом оторвать – именно оторвать! – сначала одну руку, потом вторую, потом ногу, потом другую... И так, пока не сдохнет от боли или кровопотери. Джеймс слышал, как хлюпал ковер под армейскими ботинками Солдата, как со стен и потолка вязкими сгустками падала кровь. Видел изуродованное тело и ошмётки на полу. Инженер, слава тебе, Господи, умер уже на второй руке. И сейчас Барнс кричал вместе с ним. Ладонь сама легла ему на голову и в успокаивающем жесте прошлась по волосам. Глаза у мужчины блестели от слёз ужаса и омерзения, чувства вины и гнева. Аврора молча прижала его лбом к своему животу, и сержант схватился за неё, как утопающий – за спасательный круг. Он не плакал, но его трясло от рыданий, которые никак не могли найти выхода. Джеймс судорожно хватал ртом воздух и пытался успокоиться, но крови и смерти было слишком много для него одного. У входа стоял Стив. Он понятия не имел, что делать, но радовался, что у них – у Баки – есть Ава. С ней ему становилось легче. Она понимала, видела то, что Бак даже проговорить был не в силах. В ту ночь они оба остались с ним, подпирая с двух сторон – не давая упасть. Во всех смыслах. По иронии гребанной Гидры, «Добросердечный» был шлюзом, за которым прятались самые страшные деяния Зимнего солдата. То, о чем Джеймс Бьюкенен Барнс даже подумать не мог, когда говорил Старку: «Я помню их всех». Потому что далеко, далеко не всех. И так было почти каждую ночь всю следующую неделю. Ночью рыжая спала ровно до того момента, как у шатена начинались кошмары. День же проводила в медблоке. Пяти направленных телепатических импульсов было слишком много для её здоровья. И организм начал бунт. «Не бережешь меня? Тогда мучайся, неблагодарная!» Адские мигрени, постоянные кровотечения, обмороки. Слава богу, этим всё и ограничивалось, МРТ* не показало ничего страшного, а то рыжая себе уже кровоизлияние в мозг напридумывала. Но уничтожение следующего слова врачи ультимативно отодвинули ещё на неделю минимум. Тони, которому Э.В.А. активно ябедничала о состоянии хозяйки, настаивал на том, чтобы она бросала всё и отправлялась домой. - Эта безрукая штуковина того не стоит! – рявкнул он на той стороне провода. – Ава! - Тони, ну как ты не поймёшь?.. – устало проговорила девушка, старательно отворачиваясь от капельницы. Нет, медсестра была просто чудотворницей, поставила ее так, что рыжая даже прокола не почувствовала, но... Это же игла! - Я не вижу смысла что-то понимать! Ты гробишь собственное здоровье ради того, кто этого не стоит! - Я тоже не стою твоих изобретений, но у меня в мозгу искин и в груди реактор твоего авторства. И что? - Не сравнивай себя и этого... Этого! – недовольно рыкнул гений. – Ты защищалась, а он... - А он убивал, потому что находчивые люди семьдесят лет держали его на электрическом стуле, два раза в сутки засовывая мозги то в блендер, то в лёд, и использовали его как практическое пособие по применению НЛП**! Неплохо, скажи? – раздражённо фыркнула Маклауд. - Он – убийца, а каким образом он им стал – сути не меняет! – со злостью проговорил миллиардер. - Я – убийца, и каким образом я им стала – сути не меняет, - переиначила девушка, и Старк зарычал. - Он убил моих родителей, - бросил мужчина последний аргумент. Это была перчатка. Символ того, как близко Тони подобрался к краю. Или принимаешь бой, или соглашаешься с его условиями. Конечно, он знал, что она выберет. Шмакодявина уступала ему в мозгах и росте, но не в упорстве и упрямстве. - Дело №97, да, я видела, - отозвалась Аврора. – Хочешь расскажу, какие указания он получил? - Устранить без свидетелей? – ядовито прошипел мужчина. - Убить жену на глазах у Говарда, - безжалостно ответила Ава. – Он должен был видеть, как она истекает кровью из перерезанного горла. Он должен был мучиться перед смертью. Остальным в Щ.И.Т.е в назидание. Она услышала, как прерывисто выдохнул Тони, а после в трубке раздались гудки. По отчёту судмедэксперта Говард Старк умер от кровоизлияния в височную долю в результате сильнейшего удара. Предположительно – об руль. Мария Старк умерла от перелома шейных позвонков также вследствие столкновения машины со столбом. И в том, и в другом случае с силой Зимнего солдата убийство не заняло и пяти секунд. Быстрая смерть. Милосердная. Одно из первых нарушений приказа на счету идеального Солдата. Первое, но не единственное. Просто «Сержант Барнс?» показалось ему тогда смутно знакомым. Девушка отшвырнула телефон и пару раз ударилась затылком о подушку. Нормально, в целом, но вкупе с начинающейся головной болью... Она любила Тони, но сейчас он был не прав. И так упорно не хотел этого понимать! От детской обиды Ава впечатала кулак в матрас. Упертый! Упертый до чёртиков! И чтобы не расплакаться от несправедливости, рыжая принялась составлять план праздника. День рождения Барнса был уже послезавтра.

***

Честно говоря, Баки уже давно не помнил, когда у него день рождения. Но Стив – спасибо большое! – фонтанировал восторгом так, что все во дворце, кажется, знали, у кого, когда и какой именно праздник. А некоторые даже приготовили подарки. Ещё каких-то три месяца назад или, например, в Румынии, он бы задушил её, даже не задумываясь. На чистом инстинкте, рефлексе. А здесь он понял, что это Ава, ещё до того, как она открыла дверь в его комнату. Поэтому испытание перышком под носом он выдержал стойко и не чихнув. Чем немало её расстроил. - У-у-у, кайфолом! – пробубнила девушка, поднимаясь на ноги. – А кто это у меня такой грустный кусочек именинника? - Почему грустный? – улыбаясь, спросил мужчина, мысленно вознося хвалу привычке спать в штанах. - А потому что именинники обычно радуются, что стали ещё на год ближе к мамонтам! – засмеялась рыжая. – Капитан Истерика, твой выход! Роджерс, плечом раскрыв дверь, максимально осторожно занёс торт высотой в пять слоёв и обильно украшенный свечами. Друг был страшно помят, и даже сыворотка не справлялась с кругами под глазами. За ним шла Шури, выглядевшая тоже совсем не выспавшейся. На их фоне Аврора почти светилась. - Дилетанты, - качнула девушка головой в ответ на его мысли. – Привыкли ночью сладко спать в своих кроватках, да, Капрал? Кэп поставил торт Баки на колени, принцесса щёлкнула браслетом на запястье, и свечки вспыхнули, как по волшебству. Мужчина же подвис, глядя на маленькие огоньки. Этот торт был совсем как тот, что пекла мама в свой последний год на его день рождения. Она никогда не говорила, но он знал, что был любимым сыном, самым любимым ребёнком. Для того торта наскребали деньги по всем щелям, недоедали и, кажется, что-то продали. Зато праздник вышел очень ярким и запоминающимся. Даже спустя столько лет пыток не забылся. Джеймс посмотрел на телепатку, которая отошла за спину Стива. Она видела это в его воспоминаниях и понимала, как это важно для него. И, очевидно, простояла всю ночь у плиты ради этого торта. Он ведь знает, как она не любит готовить... - Справедливости ради, прошу заметить, что у плиты стояла не только я, - хмыкнула рыжая. – На Стиве был слегка комковатый крем, а Шури ответственна за чуток кривоватые украшения. Да, и немного подгорелые коржи – моих рук дело. Барнс продолжал молча разглядывать цветочки и завитушки из крема и каких-то разноцветных горошин. Слишком много эмоций было внутри, чтобы выдать какую-то осмысленную реакцию. - Почему он не задувает свечи? – прошептала Шури. - Думаешь, он не умеет дуть? – трагическим шепотом подхватила Маклауд. Стив глянул на них снисходительным взглядом умудренного опытом старика, после чего хлопнул Баки по плечу. - Помнишь, как в тридцать четвертом? Джеймс прищурился, но сообразил, о чем речь. Снова посмотрел на свечи, подумал, загадал желание и одним мощным «Фух!» затушил все огоньки. - Что загадал? – спросил сопляк, как сделал это на семнадцатилетие Баки. - Если расскажу, оно не сбудется, - фыркнул уже столетний мужчина ровно то же самое, что и в той, другой, жизни. - Но Аврора же знает, это не честно, - хмыкнул блондин, забирая торт, когда Барнс решил встать. Сержант очень надеялся, что она не читала его мысли в тот момент. Глянул на рыжую, та отрицательно качнула головой. Понятливая. - Итак, план действий: Весенний майор умывается, одевается, потом идёт на кухню, где мы все завтракаем, а потом – злодейский смех! – начинается квест! - Что начинается? – переспросил он у Стива. - Поверь, тебе лучше не знать заранее, - с грустью, как по покойнику, вздохнул друг. Квестом оказалась некая игра, где, чтобы получить финальный приз, нужно было разгадать несколько загадок. Ему приходилось лазить на деревья за шариком, в котором была бумажка, исписанная разборчивым круглым почерком Роджерса; мастерить из предоставленных материалов удочку, чтобы вытащить из неглубоко ущелья следующую подсказку; и нырять в озеро за бумажкой с полустертыми чернилами. Стоит ли говорить, что без второй руки это всё представляло некоторую сложность?.. - Ты же сказала, что ручка водостойкая! – прошипела Маклауд, пока Джеймс пытался понять, что написано. Пока что загадки были несложными, очень похожими на те, которые он в детстве разгадывал. Очевидно, здесь тоже без участия Стива не обошлось. - Я, кажется, ручки перепутала... – виновато призналась Шури. – Это ребус. - Чего-бус? – поднял бровь именинник. - Ну, то есть в картинке зашифровано следующее место, - пояснила Ава. Кэп, тем временем, быстро палкой набросал на влажном песке рисунок. Какая-то рожица в очках и с книжкой в руках, две запятые, плюс молот, как у Тора, плюс «ия». - Ты умеешь разгадывать ребусы? – спросила Аврора. - Конечно! – ехидно протянул Барнс. – Только этим и занимался последние семьдесят лет. - Я так и знала, - с величайшим убеждением кивнула рыжая. Спустя пять минут при помощи коллективного разума и наводящих вопросов Джеймс сообразил, что пацан в очках и с книжкой – это лаборант, а запятые отцепляют две последние буквы. Молот привел его к «тор», и в итоге вышло: - Лаборатория? – ужаснулся шатен. – Господь Всемогущий, это слишком сложно... Такого ужаса даже в Сибири не было. Ава! - Нет, а что сразу «Ава»?! – возмутилась девушка. – Это, может, вообще Шури придумала... Под суровым оком Зимнего солдата Маклауд на сей раз решила чуточку смутиться. В честь дня рождения, так сказать. Когда они всей компанией подходили к месту захоронения... простите, нахождения последнего подарка, девушки уже едва ли не приплясывали. Барнс смотрел на них с плохо скрываемым подозрением. Нет, он, конечно, знал, что ничего типа карманной базуки или смертельного вируса в пробирке ему не подарят, но... Вы вообще видели лица этих двух заноз?! В итоге по пришествие в лабораторию ему предложили сыграть в «Горячо-холодно», и Джеймс начал понимать, что, очевидно, не он развлекается, а за его счёт развлекаются. Пять раз облазив суперсовременное помещение, мужчина, наконец, услышал вожделенное «горячо-прям-ауч-вулкан!!!» от троих зрителей разом рядом с монолитной на вид стеной. Зимнему солдату потребовалось каких-то двадцать секунд, чтобы найти рычаг и открыть потайную дверь. Здесь было... нечто. Какая-то коробка, на вид картонная. Шатен осторожно постучал по ней, после чего раскрыл и невольно ругнулся. Слава богу, тихо. Это была рука. Выполненная из почти черного металла, совсем не такая, как была у него до этого. Без красной звезды, разумеется, и даже на вид она была куда массивнее, чем её предшественница. - Я решила, что тебе несподручно одной рукой меня по матам размазывать, - фыркнула за спиной Маклауд. - Это прототип, окончательно она будет немного другой, - проговорила Шури. – Примеришь? - А как же установка? – нахмурился Барнс. – Неужели всё так просто? - Нет, конечно, - засмеялась гений, поднимая из коробки своё творение. – Сейчас это просто пилотный вариант, обкат системы. Как сядет, не нужно ли утяжелить... Мы не смогли снять твои параметры незаметно, поэтому пришлось высчитывать по видео, на глазок... - Примеришь? – спросила теперь уже Аврора. Девушки явно нервничали. Мало ли, не понравится, не подойдёт, не сработает... Разочаровывать тех, кто столько трудился для него, Джеймс не станет. - Конечно! Его уже профессионально усадили в кресло. Шури поставила рядом какой-то ящик и пустилась в объяснения: вот эта пластина – нечто вроде магнита, на который крепится протез, затем сама рука. Она в какой-то степени захватывала старый металл, ложилась на него внахлёст. Внутри тоже был магнит для лучшего сцепления с остальными частями живой руки. - Смотри, какая круть! – фонтанировала восторгом Маклауд, пританцовывая рядом с Солдатом. – Магниты – нейропроводимые! То есть они пропускают нервные импульсы, отчего протез становится фактически живым и действует как настоящая рука! Обалдеть, да?! - Ага, - кивнул Джеймс, чтобы не сидеть и с глупым видом не пялиться на новую руку. - Сожми, подними её! Подвигайся! – потребовали девушки. - Они с тебя теперь не слезут! – засмеялся Стив. Барнс встал – и сам не заметил, как использовал при этом две руки. Сжал кулак, пошевелил пальцами, покрутил запястьем, потом локтем, потом плечевым суставом. Напряг мышцы – пластины темного металла выгнулись, как живые, образуя фактически настоящие бугры. Система работала практически бесшумно. - Это ещё не всё, - улыбнулась рыжая. И положила ладонь на предплечье протеза. Зимний в удивлении распахнул глаза. - Она... чувствует?! - Ага, - кивнула Шури, протягивая ему какую-то палочку. – Сожми. Ава, можешь пользоваться и щупать своего пациента, где хочешь. - Что, прямо-таки где хочу? – смешно подвигала бровями девушка, с ухмылочкой глянув на Джеймса. - В пределах руки, испорченная ты женщина, - закатила глаза принцесса. Маклауд демонстративно надула губы, но сжала ладонью металлический бицепс. - Что чувствуешь, Джеймс? – спросила Шури. - Чувствую, - просто ответил он, прикрывая веки. Раньше рука воспринимала только электрические импульсы или излучения каких-то приборов типа жучков. А сейчас... Ощущения были такие же, как и в правой руке. - Но чуть слабее, - закончил он мысль. - Да... – недовольно протянула гений, глядя в монитор. – Видимо, это из-за магнитов. Похоже, придется снимать старое навершие и крепить руку полностью. А как с весом? Нормально? - Я знаю, как это можно выяснить, - подключился Роджерс. – Поборемся, Бак? Уж я тебя наверняка уделаю. - Нарываешься, сопляк, - фыркнул мужчина. - Двадцатка – на Барнса, - моментально сориентировалась Аврора. - Принимаю, столько же – на Капитана Америка, - хлопнула её по руке принцесса. - Ты хотела сказать «Капитан Истерика», очевидно? – засмеялась рыжая, пока они все шли по направлению к тренировочной площадке. - Ава! – вспыхнул Стив. - Что за история? – не понял Джеймс, повернувшись к другу. - «А-а-а, коржи горят! А-а-а, что делать, забыл муку добавить! А-а-а, а вдруг ему не понравится?! Где свечки?! А как зажигать будем?!» – передразнили его на два голоса девушки. Кэп обиженно промолчал, вздернув подбородок, а Баки расхохотался, хлопнув друга по плечу. - На самом деле, это было... – Аврора внезапно замолчала, останавливаясь, и резко повернула голову к окну. - Ава? – нахмурился Барнс. Судя по расфокусированным глазам, она сейчас была сознанием очень и очень далеко отсюда. Где-то с мальчишкой в красно-синем трико. Вот об этом думал Джеймс, когда считал, что нечего ей делать в Мстителях. В данный момент девушка представляла собой идеальную мишень. - Я скоро к вам присоединюсь, идите, отдыхайте, - слабо улыбнулась рыжая, отмирая и быстрым шагом направляясь к лифтам. – Не вздумай раскатать его по матам, пока меня не будет, сержант! Зимний солдат по-военному отдал честь, и последнее, что услышал, было: «Э.В.А., связь с Карен немедленно!» Уже в лифте Шури вызвал король, поэтому до зала друзья дошли вдвоём. - Как рука? – спросил Стив. - Пока не знаю, - пожал плечами шатен. - Она тебе нравится, да? - Рука? Символ нации посмотрел на него с ехидным прищуром. - Ты понял, о чем я. О ком я. - Это не имеет значения. - Почему? – нахмурился Роджерс. - Потому что я – убийца, калека и асоциальный элемент. И рядом со мной она всегда будет в опасности. Достаточно? – повернулся Джеймс к блондину. Внутри вспыхнула злость и раздражение. Он всегда, каждый раз так старательно гнал от себя эти мысли, что когда они прозвучали из уст Стива, Баки захотелось его ударить. Но этот придурок, видимо, родился без инстинкта самосохранения. - Она тебе нравится, - ухмыльнулся Капитан. - Она всем нравится, - вращая в новой руке копьё, буркнул Барнс. - Она знает? Джеймс глянул на него, как дикий зверь, загнанный в угол. Затравленно. - Хочешь, я скажу ей? - Я убью тебя, - убеждённо проговорил шатен. – Чисто технически, ты всё ещё остаёшься моим заданием. - Как, она не знает? Она же круглосуточно в твоей голове! – удивился Роджерс. - И твои кости будут целее, если так останется и дальше, - предупредил его Баки. - Ну, попробуй! – фыркнул Стив, перехватывая брошенное ему в голову копьё... ...Ава зашла в зал, когда Капитан перекинул Солдата через бедро, заламывая живую руку в довольно болезненном на вид приеме. Джеймс увидел распахнутые зелёные глаза и неожиданно понял, что не может – не хочет! – проигрывать перед ней. Захват ногами за шею, и символ американской нации спиной влетает в стену. Быстро встаёт, и драка начинается снова. Они кружат вокруг друг друга, и Маклауд присаживается на скамеечку, глаз не сводя с двух мужчин. Это красиво. Безумная скорость, чудовищная сила, изощрённые приемы, но – красиво. Завораживающе. Когда глаза не успевают отслеживать все перемещения и движения, когда сердце замирает от понимания, что, даже сдерживаясь, эти удары всё равно причиняют боль... Зимний солдат уже, по-видимому, свыкся с новой рукой настолько, что атаковал в основном только ей. Роджерсу приходилось нелегко, а без щита – и вовсе непривычно. Барнс не давал ему вздохнуть, тесня к стенке. Но Стив не сдавался: три удара в ребра – и сержант отступил, пытаясь вздохнуть. Капитан воспользовался этим и сбил его на пол, пытаясь перехватить металлическую руку, но Джеймс внезапно извернулся каким-то совершенно немыслимым для своей комплекции образом – и Кэп оказался вжат лицом в мат. - Ну? – потребовал шатен, наваливаясь сверху. - Победил, победил, - буркнул блондин, и друг тотчас выпустил его. – Это нечестно, у тебя был допинг. Барнс отмахнулся и повернулся к замершей на скамейке Авроре. Глаза у неё были круглые. Роджерс кашлянул и, что-то пробормотав, вышел из зала. Когда Джеймс приземлился рядом с ней, она протянула ему бутылку с водой. Он жадно присосался к горлышку, ополовинев тару в два глотка. С улыбкой посмотрел на рыжую. - Ну как тебе? - Ужасно, - качнула головой она. - Почему?! – удивился мужчина. - Потому что это больно, наверное?! – как у умственно отсталого спросила девушка. – Он же тебе все ребра мог переломать! - Во-первых, мы не в полную силу, - фыркнул сержант. – Во-вторых, на нас через три часа даже синяков не останется. И в-третьих, волнуешься за меня? - Да, - просто ответила Ава. – Если ты не забыл, я твой лечащий врач. Джеймс склонился к ней чуть ниже, ехидно щуря зимние глаза. Азарт победы всё ещё бурлил в крови, и ему совсем нерационально хотелось совершать безумства. Например, поцеловать рыжую. - Только поэтому? - Не флиртуй, Осенний майор, - закатила она глаза, ткнув его бутылкой под ребра. – Как тебе рука? Барнс отстранился. Маклауд не для всех была закрытой ледяной королевой с маской вместо лица. Сейчас он видел в зелёных глазах просьбу – не подвергать её этому испытанию. Выбору. «Я поклялся не портить ей жизнь», - напомнил он сам себе. - Отлично, уже как родная, - сказал мужчина. – Спасибо, я и подумать не мог про такой подарок. - Не то что бы ты вообще часто этим занимаешься, - как бы между прочим заметила рыжая. - Что стряслось с Пауком? – поинтересовался сержант, фыркнув на шпильку. Это было напоминание им обоим: у нее есть парень, которого она любит; у неё есть парень, к которому она вернётся уже довольно скоро. И Авроре Маклауд лучше не забывать об этом. И Джеймсу Барнсу лучше не лезть в это. - Напоролся на нож, - прикрыла глаза Ава. - Серьезно? – нахмурился шатен. Можете считать его бездушным, но беспокоился он не за Человека-паука, а за ту, что будет переживать за него. Не убили же пацана в трико этим ножом, подумаешь. Сколько раз в Зимнего всякие железки втыкали, и ничего, живой. - Насквозь, - стиснула зубы Маклауд. – Этот долбаный герой всё никак не осознает, что не бессмертен. И если его пырнуть ножом – всё та же красная кровь потечёт. Пришлось Пеппер звонить, чтобы узнать. - Почему не Тони или самому парню? - Питер будет отпираться, и ничего толкового я не узнаю, а с Тони мы... немного поругались, - уклончиво ответила девушка. - Из-за чего? – посмотрел на неё мужчина. Она посмотрела на него в ответ и ничего не сказала. Да и не требовалось. Из-за него. - Ава, я сожалею, - отвёл он взгляд. – Что из-за меня у тебя столько проблем. - А я нет, - пожала плечами Маклауд. – Тони не понимает. И Питер тоже. Они не сидели задницей на электрическом стуле. А мы сидели. Я была на твоём месте, Джеймс. И потому никогда не смогу осудить. И я убивала. А значит, даже не имею на это права. - Мне повезло с тобой, Аврора, - улыбнулся мужчина. – Повезло единственный раз в жизни. Всё накопленное за время в Гидре везение ушло на тебя. - Не только, - строго подняла она палец вверх. – Но ещё и на торт, созданный кривыми руками Авы, Шури и Капитана Истерики. Мы ведь его даже не попробовали! - Упущение, однако, - преувеличенно серьезно качнул головой шатен. - Именно! Поэтому собирай мощи в кулак, и пошли! Калории ждут! Барнс улыбнулся, глядя в спину рыжей девушки. Если бы его попросили описать этот день в двух словах – он бы сказал «самый лучший». Самым лучшим этот день был потому, что Джеймс никогда столько не смеялся. Потому, что всё было почти как у нормальных людей. Потому что его старый друг Стив-сопляк-Роджерс был рядом спустя столько лет. И потому что... Ава. Она, наверное, так и не узнает, что стала спасением для одной на двоих души Зимнего солдата и Джеймса Бьюкенена Барнса. Хотя бы тем, что всегда видела в них обоих человека.