Сцена после титров.

“Природа отцовства заключается в том, что вы делаете то, что совсем не умеете, но затем вы становитесь в этом профессионалом”. Джон Грин “Величайшая вещь, которую отец может сделать для своих детей, — любить их мать”. Ховард У. Хантер

На Вашингтон неожиданно опустилась жара, сейчас помаленьку просачиваясь сквозь щёлочку в плотных шторах. Рекордные сорок градусов Цельсия заставляли людей макаться головой в фонтаны, литрами пить воду, рулонами использовать одноразовые платочки, носить кепочки и... совершенно развратно покрываться бисеринками пота, которые собирались в ложбинке позвоночника. Джеймс ночью выложился по полной программе (раз пять-шесть точно), поэтому сейчас даже не почувствовал, как Аврора выскользнула из кровати. Вообще-то целью её был душ, но на полпути она обернулась – и на этом всё. Знаете, есть на свете три категории людей: обычные, красивые и очень красивые. Ей в мужья (просто послушайте, как это звучит!) достался очень красивый мужчина. И в данный момент она могла любоваться им в полной мере. Барнс лежал головой в изножье, свесив металлическую руку и разметав вновь отросшие пряди. Живая конечность находилась в таком положении, что все мышцы спины вырисовывались настолько отчётливо, что можно было статую лепить. Широкие плечи переходили в узкую талию и поясницу, на которой кокетливо проступали две ямочки. Идеально изогнутая ложбинка позвоночника, заканчивающаяся двумя округлыми ягодицами. И всё это покрыто слегка золотистой кожей. На которой – спасибо погоде и духоте – выступают и поблескивают мельчайшие капельки влаги и пота. Обычно Ава не замечала за собой таких наклонностей, но здесь – с него – хотелось собрать их губами и вылизать это совершенство. Господи Боже, о чем Ты думал, когда создавал этого мужчину?.. Он же оружие массового поражения! Джеймс вздохнул во сне, меняя положение, и простыня скользнула вниз, обнажая прокаченные ноги и мускулистые икры. И только заметив на левой пятке белый шрам, девушка осознала, что все остальные шрамы прошли для неё незамеченными. Это правда. Она не то что привыкла к многочисленным отметинам от ранений, они просто не имели для неё значения. Красиво или нет, они принадлежали её Джеймсу, её Зимнему солдату, её мужу, а значит, тоже были частью его самого. А он был прекрасен. Он был идеален. Чёртов идеал, на который хотелось любоваться вечно. Аву оправдывало только то, что она имела на это полное – а теперь ещё и законное! – право. Первая их ночь в качестве мужа и жены прошла бурно и страстно, но дома. Сегодня вечером его должны были забрать на задание, и лишь после этого мистер и миссис Барнс получали разрешение уехать в свадебное путешествие. Изверги. - Ты во мне дыру протрешь, - хрипло спросонья сказал он, поворачивая голову в её сторону. Серо-голубые глаза были сытыми и довольными, по-кошачьи прищуренными. Губы, зацелованные ночью, стали алыми и чуть припухшими, заимели четкий абрис, который захотелось поцеловать ещё раз. И не единожды. Ава не выдержала, вернулась обратно в кровать, и её тут же сцапали, каким-то немыслимым образом извернувшись прямо в воздухе. Джеймс осторожно распределил вес тела так, чтобы не надавить ей на живот, и поцеловал. - Жарко, - сказал лучший в мире мужчина. - Ты очень красивый, - невпопад ответила девушка, пропуская темные пряди между пальцами. - Правда? – лукаво усмехнулся шатен. Ух ты, кто-то встал у нас сегодня с кокетливой ноги? Он наклонился, носом проводя по её шее, и она усилившимся обонянием тоже почувствовала его запах. Что-то теплое, пряное, чисто его, мужское. Что-то такое, что она могла вдыхать круглые сутки. Что-то, что приводило её в восторг и желание одновременно. Металлическая рука опустилась на живот, аккуратно надавила, совсем немного, чтобы лучше чувствовать, что происходит там, внутри. Аврора всегда смотрела на него в эти моменты. Как меняется лицо того, кто родился в прошлом веке, кто пережил страшные эксперименты, кто до сих пор спасает этот мир вместе со своим лучшим другом. Оно становилось... задумчивым. Спокойным. Умиротворённым. Не радостным, не счастливым. Ровным. Разглаживались морщинки на лбу и извечная – между бровей. Оставались только крошечные – в уголках глаз, и это, наверное, потому, что ему было хорошо. Джеймс умел улыбаться одними глазами, и сейчас он делал именно так. - Знаешь, я всё время думаю о том, каким отцом буду. Не повторю ли ошибок своего отца? Не буду ли слишком агрессивным и опасным? Слишком сильным для неё? – проговорил мужчина, поглаживая женский, выпуклый всего на пару сантиметров животик. - Для неё? Ты так уверен, что там девочка? – фыркнула рыжая. - Конечно! – праведно возмутился шатен. – Я уверен! Кто, в конце концов, больше всех старался над этой крохой? - Спорный вопрос, знаешь ли, - хмыкнула девушка, но не стала ему напоминать про чудовищный токсикоз, утреннюю тошноту, прыщи по всему телу и выпадение волос, когда она искренне считала, что облысеет. – Ты не наделаешь чужих ошибок, потому что, к счастью, обладаешь мозгами и идеальной памятью, а также способностью к анализу. Свои ошибки ты совершить можешь, но для этого есть я. Я помогу тебе, а ты мне. Как всегда, Джеймс. - На словах всё звучит просто, - вздохнул он. – Но я... «...боюсь, Ава. Вдруг что-то пойдет не так?! А что, если...» Он никогда не сможет сказать этого вслух, и телепатия сейчас была даром Господнем. - Ничего. Что бы ни случилось, ты будешь знать, что делать. И ты будешь не один. – Она погладила его по голове, зачесывая назад влажные пряди волос. – У тебя есть я, моя мама, Стив и даже Ви, Сэм. Тони, Пеппер, Наташа. Они не бросят тебя. Я не брошу тебя. Барнс не стал уточнять, что, исходя из нынешнего положения дел, Виорика была под вопросом. Серо-голубые глаза встретились с зелёными. Конечно, она знала, что порой ему снится. Конечно, она видела. Делала вид, что не слышала, как он задыхается в ванной от слёз и ужаса, а потом, когда мужчина возвращался в кровать, обнимала так крепко, насколько хватало сил. Как, однако, одна фраза может поменять целый мир человека. Гинеколог на приеме сказал, что прогнозы отличные, но у Авроры узкий таз, это может привести к травмам либо самой матери, либо ребёнка. Выдержанный Зимний солдат, который не пасовал даже перед термоядерным реактором в непосредственной близости от лица, тогда побледнел так, что рыжая думала – откачивать придётся. На доктора обрушился град вопросов, и хоть врач и пытался после успокоить будущего отца, что это всего лишь 1-2% от общего количества родов, что при современном уровне медицины ребёнок и роженица находятся в полной безопасности и под постоянным контролем акушеров, Джеймс вышел из кабинета мрачным и нехорошо задумчивым. А потом начались кошмары. Те, в которых ему сообщают о смерти ребёнка. Те, в которых он видит мёртвую, всю окровавленную Аврору. Те, в которых он теряет их обоих. Солдат не знал, что из этого хуже, но боялся до дрожи, до крика, до панических атак. В его мыслях мелькали различные предположения и варианты, он старался быть готовым ко всему и не понимал, почему сама Маклауд так спокойна. Ава и сама не знала. Просто внутри жила твёрдая уверенность, что всё будет хорошо. Да, будет нелегко, но они справятся. У неё есть Джеймс, у него есть она, у них теперь даже одна фамилия на двоих. Вместе они справятся. - Я верю, что всё у нас будет замечательно. Мы заслужили это, Джеймс. - Да. – Он мельком глянул на свою руку, пропустил между пальцев седые пряди в рыжих волосах. И снова посмотрел на живот. – У неё сейчас косточки формируются из хрящиков и бровки... - Боже, Барнс! Хватит! Иначе я тебя задушу от умиления! – простонала Аврора, обвивая руками ему шею и прижимаясь крепче. - Ничего не имею против, - улыбнулся мужчина, целуя её в щёку. – Надо вставать, иначе я заморю свою жену голодом. - Чур, я первая в душ, - мгновенно сориентировалась рыжая, ужиком выворачиваясь из его рук и убегая в сторону ванны. - Что?! Нечестно! В итоге водные процедуры принимали вдвоём. Если исключить очевидный сексуальный подтекст, это было даже весело. Джеймс не любил мыть волосы, поэтому доверил это дело Авроре, справедливо полагая, что уж она-то его лысым не сделает, ибо его шевелюру любила куда больше, чем он сам. И, как на грех, сегодня она переборщила с шампунем. Отчего большой ребёнок жаловался и гундел, что ему-де в глазоньки и рот попало. - Жена, мне щиплет! – капризно надул губы здоровый мужик, в два раза шире девушки в плечах. Она мстительно направила душ ему прямо в лицо, и Зимний солдат, отплевавшись и отмывшись от пены, рыкнул, пружиной разворачиваясь и поднимаясь в ванне так, что полностью закрыл собой всё пространство вокруг Авы. - Трепещи, ибо в гневе я страшен! – преувеличенно грозно проговорил мужчина. Серо-голубые глаза смотрели так, что она действительно вспомнила, как когда-то в Ваканде впервые увидела в кресле, скованного ремнями, легендарного убийцу. Холодный, сканирующий взгляд, пробирающий насквозь, до самых костей. Вряд ли, конечно, Солдат был менее опасен, если был абсолютно голым. Скорее, наоборот, но у рыжей не получалось полностью абстрагироваться – Зимний и Джеймс были для неё одним человеком. Так что факт того, что она дрожит, причем отнюдь не от страха, не считался изменой. - Трепещу, - честно призналась Маклауд, опуская ладонь вниз и сжимая уже твердый член так, как ему нравилось больше всего. Джеймс прикрыл глаза. Алые губы чуть открылись, выпуская рваный вздох. В постели мужчина был сравнительно негромким – сказывалась привычка быть незаметным и не показывать эмоций, и вытянуть из него откровенные звучные стоны можно было только одним способом. И, наверное, поэтому ей так нравилось это делать – с ним. - Нет, - будто прочитал он её мысли. – Рукой. Хочу видеть твоё кольцо. - Какой вы развратный, сержант, - фыркнула девушка, начиная потихоньку ускорять движения ладонью. Металлическая рука сжала рыжие волосы в кулак и заставила поднять лицо выше. Губы впились так, словно хотели выпить душу. И правильно – пусть заберёт себе, ей не жалко для него. Темп увеличивался, мышцы живота напряглись, становясь ещё более рельефными. Её мужчина сладко выдыхал ей в шею, иногда кусая нежную кожу и тут же зализывая красные следы. Вода, что лилась из душа, стекала по лицу и попадала в рот, а он всё смотрел, как её ладонь с золотым кольцом скользит по напряжённому органу. Кончил сержант с низким, вибрирующим стоном, после чего крепко поцеловал Аврору и смыл с её живота следы собственного удовольствия. Джентльмен. Он всегда будто чувствовал, когда она хочет его, а потому сейчас даже не предлагал – ночью будущей маме хватило выше головы. Из душа оба вышли радостными и счастливыми. Джеймс, глянув на валяющиеся в коридоре две пары обуви, пиджак, рубашку и фату, отправил девушку готовить завтрак, а сам пошел наводить порядок – в Интернете спорили о пользе наклонов для мамочек, и он не собирался рисковать понапрасну. - Блинский блин! – раздалось с кухни раздражённое спустя какое-то время. - Что такое? – Он как раз закончил вешать её платье в шкаф и подошёл к Маклауд, которая смотрела на едва ли не тазик теста. - Я, кажется, слишком много на блины развела... – Аврора грустно вздохнула, и хоть переживать тут было не о чем, врач предупреждал, что перепады настроения могут быть и во втором триместре. – Даже ты столько не съешь. - Что скажешь насчёт ещё одного суперсолдата на нашей кухне? – глянув на часы, уточнил Джеймс. – Сопляк в это время как раз бегает обычно. - Зови. Их вчерашний свидетель пришёл как раз к тому моменту, как основная порция блинов уже была готова. Стив был мрачен, впрочем, как и всегда в последние месяцы, но, увидев сияющего друга, чуть повеселел. - Кэп, в ванну! Живо! – донеслось из-за поворота холла. - Что? Почему? – удивился герой Америки. На пробежке он лишь слегка вспотел, так что пахнуть не должно было... Барнс тоже ничего не чувствовал, но ей было виднее. - Обострённое обоняние, - пожал он плечами. – Иди, я принесу одежду. - Сироп, - вспомнив, наконец, о том, что держал в руках, вручил другу бутылку Роджерс. - Ава, тебе подарочек от Стива, - хмыкнул шатен, ставя кленовую сладость на стол. - Вот оно, счастье, - довольно вздохнула рыжая, моментально отворачивая крышку и мизинчиком собирая сироп по краям горлышка. – За это можно даже простить запах его пота. - Да ничем он не пахнет, - двинул бровью Джеймс, переворачивая очередной блинчик. - Пахнет. А единственный запах, который я хочу ощущать, это твой. - Она важно подняла палец, как бы подчёркивая непреложность этой истины. – Поэтому... - Поэтому люблю тебя, - проходя мимо неё к шкафу с посудой, чмокнул девушку в губы Солдат. - У вас прямо-таки идиллия, - сказал вернувшийся Стив, поправляя майку. Одежда Баки села, как влитая. После сывороток и многочасовых потогонных тренировок они оба были примерно одной комплекции – с малогабаритный шкафчик. Джеймс уже хотел спросить про Ви, но Аврора легко хлопнула его ладонью по бедру и едва заметно качнула головой. Роджерс этого не увидел, снова погружённый в свои невесёлые мысли. У них с Виорикой, казалось, всё замечательно. Они любили друг друга, наслаждались друг другом, и вроде что ещё могло быть нужно? Но с того момента, как он нашёл её в лесах Румынии, вместе они пробыли чуть больше месяца в общей сложности. Потому что Стива часто дергали на миссии, дергали на какие-то политические мероприятия, и каждый раз возвращать Кэпа чёрт знает куда было довольно-таки проблематично. Вот и получалось, что после миссии он ещё неделю, а то и две проводил в Вашингтоне, выбивая из Фьюри транспорт. Просить Тони было неловко. С другой стороны, Ава понимала Ви. И если бы ей пришлось скрываться пятьдесят лет, то она бы тоже, наверное, не рвалась туда, где много людей. Постаралась бы максимально отодвинуться от них. А Ви их даже лечила, ибо доктор, клятву давала. Через Стива телепатка видела, что Виорике в лесу очень комфортно. Она чуточку прибавила в весе, округлилась, перестав походить на жертву Освенцима. Похорошела так, как может только женщина, живущая в идеально подходящих ей условиях и с любимым мужчиной. Роджерс это тоже видел и потому не давил. Он любил её, и потому делал всё, чтобы ей было хорошо. Чтобы она и дальше продолжала цвести. А он... Он что-нибудь придумает. - А скажи-ка мне, Надежда Америки, - начала она заговорщицким тоном, и блондин поднял на неё небесно-голубые глаза. – Почему сержант Барнс на меня вчера почти не смотрел? Особенно у алтаря. Кто говорил о том, что нельзя убить двух зайцев одним ударом, тот не знал Аврору Маклауд. И Стив заулыбался, и Баки покраснел. - Мне рассказать ей? – уточнил друг у Солдата, что поспешно отвернулся к новому блинчику. - Тебе и говорить ничего не придётся. Роджерс посмотрел на рыжую. Расширенные зрачки в зелёных радужках ясно давали понять, что она уже вовсю считывает его мысли. И скорее всего, не только его. ...- Господи Иисусе, - одной рукой сжимая ладонь Пеппер, а второй – руку плачущей Кристины Маклауд, полузадушено выдохнул Тони, глядя на невесту, которую вёл к алтарю вождь клана. - Красавица, друг! – восхищённо прошептал Капитан, сжимая живое плечо Барнса. А тот словно и не слышал. Просто смотрел, как она идёт к нему, по шотландскому обычаю опустив глаза в пол, и судорожно сжимает букет, закрывая реактор в груди. И в темном пространстве древней церкви, в которой венчались все поколения Маклаудов до неё, освещённая лишь свечами, его Аврора будто светится в своем белоснежном платье. Вся эта красота – и тонкий стан, умело подчёркнутый черным узором под грудью, и летящие рукава с разрезами, делающие акцент на плечи и ключицы, и причёска, забирающая рыжие волосы наверх и открывающая шею... Всё это было для него. Вся эта Аврора, сияющая и прекрасная, как утренняя заря, была для него. Он сам не заметил, как увлажнились глаза. Как резко стало не хватать воздуха в помещении. Как затряслись руки. Зато Стив заметил – двинул хорошенько локтем под рёбра и поставленным командирским тоном рыкнул на ухо: «Соберись, Бак!»... Сейчас Маклауд тихонько подошла к Джеймсу и крепко обняла его, пряча собственные мокрые глаза в широкой спине. Он перехватил спереди её ладошку и поцеловал пальцы. Плакать Зимнему солдату не разрешалось по долгу службы и чтобы не испортить репутацию. А ему вчера хотелось именно этого. Стив же смотрел на них и понимал, что вот так выглядит счастье. Единение душ и сердец. Они были прекрасны в своей любви, и руки чесались нарисовать их, перенести это чувство, этот свет на холст. И как никогда Роджерс радовался своей усовершенствованной памяти, что запоминала картинки – будто фотографировала. Такому грех было завидовать. Их счастье не наполняло темнотой. Наоборот, очищало светом. И Капитану на какое-то время стало даже легче дышать. Без Виорики ему было тяжело, неуютно, а эти двое на мгновение помогли избавиться от этого чувства. Когда они сели напротив него, и Ава с улыбкой дотронулась до руки Стива, он был ей благодарен за то, что она знает всё – и молчит. Не спрашивает. Не говорит ничего. И никому не позволяет. Даже Баки. - Так как вы назовёте мою крестницу? – переключаясь, спросил Роджерс, щедро поливая кленовым сиропом стопку блинов на тарелке Авроры. Друг говорил, что во время беременности сладкое в их доме стало испаряться быстрее, чем влага на раскалённом металле. - Мы ещё не думали даже, - пожала плечами Маклауд, разрезая блинчики. - Она сейчас всего 12 сантиметров размером, меньше ладони, - улыбнулся шатен, глядя на Стива. Тот попытался представить что-то, настолько маленькое и хрупкое, да ещё и внутри женского организма, и его художественное воображение спасовало. - К слову – она? Вы уже были на УЗИ? – нахмурился блондин, уплетая за обе щеки блины, которые всегда у Авы получались выше всяких похвал. - Нет. Это Джеймс думает, что будет девочка. - Джеймс не думает, Джеймс – уверен, - твёрдо произнёс Баки. – Стив, скажи, я в таких вещах не ошибаюсь. - В каких «таких»? – уточнила Аврора. - В которых убежден на двести процентов. - Это правда, Ава, - кивнул Роджерс. – У него какая-то чуйка. Не знаю, как он это делает, но с детства работает. И когда мы в рефрижератор забрались, чтобы доехать до дома: он сказал – прокатит, и действительно, а ведь могли замёрзнуть насмерть. И когда таскали по одной штучке сахарные леденцы у миссис Гиббонс... - Это та, что владела магазином на углу Фаррагут-роуд? – хмыкнул Барнс. - Вы воровали конфеты? – округлила глаза рыжая. - Они стоили столько, что на три штуки надо было месяц работать! – оправдался шатен. - Вот только попробуй научить ребенка плохому, - буркнула девушка, утыкаясь носом ему в плечо. Стив улыбнулся на это и, достав из заднего кармана вибрирующий телефон, ответил на звонок. Джеймс, заметив, как изменилось выражение лица друга, мгновенно нахмурился. - Что? - Неизвестные захватили частную клинику и угрожают убить всех пациентов, - фактически не жуя, заглатывая оставшееся на тарелке, ответил Кэп. - А мы здесь причем? - Одна из них – дочь премьер-министра Колдбери. И она родила несколько дней назад. Он лично просил Фьюри помочь. Ник решил, что двум суперсолдатам такое – на пять минут разминка. - Пришли за ребёнком? – подключилась Ава, пока Баки быстро кидал вещи в рюкзак, чтобы в штабе или джете переодеться в полевую форму. - Возможно, - кивнул Стив. – До свидания, Аврора. Будь осторожна, хорошо? - Так точно. Я не подведу Вас, Капитан! – Она шутливо отдала честь, и он, улыбнувшись, вышел вызывать лифт. - Никуда не ходи, тяжести не поднимай, если что – звони маме и Тони, ладно? Он свяжется со мной, - проинструктировал Джеймс, буквально на ходу влезая в кроссовки. - Ладно, - чмокнула его рыжая. - Люблю тебя... жена моя, - всё-таки козырнул Барнс и на секунду ошалело-радостно улыбнулся. – Жена! Моя! Обалдеть... - Люблю тебя, муж мой, - хохотнула она. Герои усвистали совершать подвиги, а Аврора пошла открывать все окна в квартире, перманентно занюхиваясь, как наркоман, майкой Джеймса. Когда уже закончится это обостренное обоняние?..

***

Проникнуть в больницу оказалось несложно. Просканировав здание, искин показал, что через прачечные есть выход в какие-то ходы. Они проходили через несколько улиц и выходили на поверхность в соседнем квартале. - Откуда в больнице такие подземелья? – приподнял бровь Стив, глянув на Джеймса. - Владелец клиники – бывший военный. Две командировки во Вьетнам, - пояснил Баки. – Очевидно, усвоил, что осторожность не бывает лишней. - И кого же мне это напоминает? – фыркнул блондин, намекая на двойные стены в квартире Барнсов. - Не понимаю, о чём ты, - вздернул нос шатен. Под землёй было затхло и сыро, пахло то ли плесенью, то ли канализацией. То тут, то там под ногами шебуршали крысы. На людей они не бросались, но и не разбегались, справедливо полагая, что это их территория, а чужакам здесь делать нечего. Дойдя до означенной на плане двери, Стив и Баки налегли на неё, толкая механизм в обратную сторону. Он был рассчитан, что его можно открыть только из больницы, но против силы двух суперсолдат и пары ломиков бойцов СТРАЙКа не выдержал. Внутри прачечных было темно. Наверху тоже было тихо. Они поднялись до первого этажа и на повороте разделились. - «Альфа», за мной, - скомандовал Роджерс. - «Тау», за мной, - бросил Барнс, не оглядываясь. План был прост и не затейлив – зачищать коридоры, целенаправленно подбираясь к родильному отделению и попутно освобождая заложников. В целом, всё было хорошо и спокойно, даже скучно. Джеймс и его группа тихо-мирно обезвреживали террористов, вырубая по одному и собирая испуганный медперсонал, как грибы в кузовок, то есть в группу. С каждой группой в десять-пятнадцать человек отправляли по одному бойцу СТРАЙКа. Барнс и его сопровождение ликвидировали ублюдков пятнадцать, Стив по связи докладывал, что они убрали больше двадцати. Многовато для террористической группировки... Первая пуля просвистела мимо виска Солдата, заставив еле слышно зашипеть сквозь зубы и снова спрятаться за угол. К этому времени за его спиной оставался только один из бойцов «Тау». Джеймс быстро выглянул из-за угла, подсчитывая количество врагов. Как видно, это была последняя застава на пути к цели - дочери премьер-министра. - Двое слева, трое справа. – Мартинез кивнул. – Я вперёд, ты прикрываешь и зачищаешь. - Понял. Сначала пошла дымовая граната, которая могла обеспечить плотную завесу, в которой ничего и никого видно не было. У Мартинеза был прибор инфракрасного зрения, а потому, пока Солдат добрался до поворота к родильному отделению, успел снять четверых. Пятого Барнс ликвидировал сам, по-простому ударив металлическим кулаком в лоб – хорошо заметная даже в дыму вмятина в черепе гарантировала, что этот уже не встанет. Впереди вдруг раздался выстрел и крик женщины. Зимний рванул к палате, в последний момент соображая, что это было сделано специально, чтобы его выманить на открытое пространство довольно широкого коридора. Он успел отшатнуться и спрятаться за медсестринской стойкой, и пулемётная очередь вновь ушла в молоко. - Выходи с поднятыми руками, Солдатик, иначе я вышибу шалаве мозги! – раздалось из открытой двери VIP-палаты. Мартинез, занявший позицию за углом, поднял брови, Джеймс взглядом приказал ему оставаться в коридоре и не заходить в помещение. - Я иду! – крикнул он. Автомат сразу же отправился к ногам террориста, туда же последовал пистолет и нож, открытый униформой. Баки пробежался глазами по женщине, что была одета в больничную рубашку и стояла, прижатая спиной к ублюдку. Выступая его живым щитом. У неё была прострелена рука, на пол капала кровь. Она была бледной, напуганной, иногда срывающейся на едва слышное поскуливание от боли и страха, но старалась держаться. Рядом в кроватке на колёсиках лежал ребёнок. - Отпусти их, и мы с тобой договоримся, - спокойно сказал Джеймс, держа руки ладонями вперёд. Главарём, а сержант не сомневался, что это был именно лидер группировки, оказался невысокий, крепко сбитый, бритый на лысо мужик с кучей татуировок на башке. Одет был в нечто, давно не ведавшее стирки. Но выглядел он отнюдь не жалким и не слабым. Однако Баки преследовало чувство, что это не он всё затеял. Что эта банда головорезов – просто наёмники. Чьи? - Я столько слышал про тебя, - хохотнул мужик. – Зимний солдат! Страх и ужас Гидры! Многие ссут от одного твоего прозвища. - Может, у них просто энурез, - хмыкнул Барнс, мельком глянув на женщину. Это была, без сомнений, дочь премьер-министра Колдбери. Сейчас она ничем не напоминала молодую ухоженную женщину на фото, что им предъявили. Ей было очень больно, страшно и холодно. От потери крови и адреналина её трясло, она постоянно норовила дотянуться до кроватки с младенцем, который был на удивление молчалив. Шатен гнал от себя мысли, что ребёнок – мёртв. Крови в люльке вроде не было... - Скромный, значит, - фыркнул ублюдок. – Оно и правильно. Ты, говорят, везучий, Солдатик, сам Кэп у тебя в друзьях. А бессмертный ли? Он толкнул женщину вперёд, и она фактически пролетела эту пару метров, что разделяла двух врагов. Джеймс метнулся, подхватывая её, и успел повернуться, неживой рукой закрывая ей голову и отражая пулю. Наёмник же схватил ребенка и побежал через заднюю дверь палаты. - Моя девочка! – вскрикнула женщина, начиная плакать то ли от боли, то ли от шока. - Мартинез! Забери её! – рявкнул Барнс, передавая дочь премьер-министра с рук на руки бойцу. – Вон из здания! - А ты, командир? – спросил он, наспех бинтуя женскую руку. - А я сам справлюсь. Его вдруг схватили за рукав формы. - Моя девочка, Вы же... – Огромные заплаканные глаза смотрели прямо в душу – с мольбой и надеждой. Но он и так не собирался бросать малышку. - Я как раз за ней, мэм, - кивнул уже на ходу мужчина, бросаясь в ту сторону, где скрылся террорист. Ублюдок петлял. В больнице он явно не ориентировался, что ещё больше наводило на мысль о том, что их просто наняли для определенной цели. Его выдавал крик ребёнка, и именно по нему Джеймс и шёл. Порой бандит отстреливался, но пули уходили в никуда, даже не попадая рядом с Солдатом. Барнс, в отличие от него, хорошо помнил план помещений, а потому методично загонял террориста в тупик. Процедурный этаж. Без дополнительных выходов и почти без окон. Идеально. Пристрелить его здесь будет несложно. Наёмник это тоже понял, потому остановился прямо посреди второго из четырех сквозных помещений и обернулся. Шатен неторопливо шёл за ним след в след. Они оба прекрасно видели, что деваться – некуда. - Отдай ребёнка, и я сделаю это быстро, - сказал сержант, демонстративно медленно надвигаясь и неторопливо доставая из-за спины второй пистолет. Мужик оскалился. Он осознавал, что это неправда. Не потому что надеяться на милость лучшего в мире убийцы – глупость. А потому что детищу Гидры и Щ.И.Т.у нужны ответы. - Уверен, тебе не столько заплатили, чтобы так по-глупому умирать, - хмыкнул Барнс. Ребёнок, грубо схваченный за верх конверта, плакал, и с каждой минутой этот звук становился всё громче и пронзительнее, действуя на нервы террористу даже похлеще баек, что рассказывали про Зимнего солдата. - Отдай ребёнка – и мы с тобой договоримся, - в последний раз попробовал Джеймс. Малышку было жалко. И ещё хотелось домой к Авроре, в ванну и тишину. К жене и уюту. В отпуск. А не вот это вот всё... Наёмник мешкал. Использовать ребенка как щит – дохлый номер, он слишком маленький, разве что только голову прикрыть – ну так ещё много интересных мест, куда можно выстрелить. Пристрелить эту орущую хрень – по глазам Зимнего было понятно, что тогда смерть будет ему за счастье. А сержант подбирался всё ближе, успешно нервируя противника и заставляя торопиться. И совершать ошибки. Три. Два. Один. Ублюдок бросил орущий свёрток прямо в голову Солдату с единственной целью - отвлечь, потому что поймать девчушку было важнее. Баки подхватил ребёнка у самого пола металлической рукой, понимая, на что рассчитывал террорист. И будь на месте шатена женщина или, хуже того, мамочка малышки – оно бы сработало. Женщина ловила бы ребёнка двумя руками, падая на живот или боком, и свернулась бы вокруг него. Но Джеймс на заданиях был, в первую очередь, Зимним солдатом – и только потом человеком. Да, удар всем тельцем о вибраниум – мало приятного, но шатен постарался сделать так, чтобы конвертик с ребёнком практически проскользил сверху-вниз по его руке, и лишь потом подхватил – оставляя одну руку свободной. Дитё, возмущенное таким ужасным к себе отношением, взорвалось плачем, а все инстинкты сержанта взвыли – оружие! Он, не думая, повернулся спиной, подставляя живое плечо, которое навылет пробила пуля – от металлического могло срикошетить. Наёмник метнулся к выходу, но, пожалуй, самая важная вещь, которую он не учёл, была в том, что название «суперсолдат» даётся не понтов ради. Выносливость. Скорость. Сила. Именно в такой последовательности. Выносливость. Боль не мешает думать и действовать. Она не тормозит, наоборот – только подстёгивает. Раненый суперсолдат – это кровь врагов по стенам и их головы на пиках. Скорость. Зимнему потребовалось две секунды, чтобы нагнать противника. Когда его дёрнули за шкирку куртки назад, из мужика вырвался звук, как будто Джеймс вырвал ему глотку. Была такая мысль, но чуть позже. Металлическая рука шатена оказалась свободна – надрывающийся в крике ребёнок лежал чуть поодаль, поэтому автомат, который на него направили, был по-простому сжат и раскрошен. Прозрачные серо-голубые глаза были холодными и пугающими. Наёмник вдруг вспомнил, что говорили про легендарного Призрака. Убивает он молча. Сила. Один удар плашмя в грудь, практически сминая рёбра, и один ногой – чисто как импульс. Удар был таким, что стена с хрустом проломилась под человеком насквозь, и он с криком выпал на улицу. Барнс глянул вниз – высота была небольшой, всего-то третий этаж. К тому же, свалился террорист на машину скорой помощи. Так что до допроса точно доживёт. - Стив, я закончил. Подбери этого идиота – юго-восточный угол, парковка, - сказал он в наушник. - Принято, - отозвался Роджерс, попутно отдавая команды. Глаза наткнулись на строительный гипс, из которого состояла стена, толщиной в двадцать сантиметров. Джеймс смущённо кхекнул и поспешил к верещащему ребёнку. Осторожно взял кулёк, устраивая на металлической руке – живая огнём горела, а под формой всё было мокрым и липким от крови. - Ну привет, малышка, - ласково заговорил сержант, вспоминая те удивительные ощущения, когда держишь что-то столь маленькое и хрупкое. Последний раз он так держал сестру – девяносто лет назад. Девочка почти мгновенно перестала плакать. Мама когда-то говорила, что Джеймс нравится всем детям, потому что красивый, улыбчивый и добрый, а малявки такое чувствуют. Вот и эта тоже сначала рассматривала его огромными голубыми глазами, а потом заугукала, улыбаясь беззубым ртом. Она была совершенно необычной. Такая малюсенькая, кругленькая, пухленькая, нежная, тёплая... Но шатен был на сто процентов уверен, что его девочка, у которой ещё косточки не полностью сформировались, будет даже лучше. Красивее. Идеальнее. Потому что будет своей. Его. Его и его Авроры. И страхи, что все эти месяцы не давали ему спать, стали вдруг отступать. Не совсем, но... Теперь Джеймс знал, почему его жена так спокойна и уверена. Наверное, она чувствует это, ведь их дочка растёт внутри неё. С ума сойти... - Вот это мы с тобой в переплёт попали, да? – фыркнул мужчина, машинально укачивая ребёнка на руке. – Эх, жаль тебя не будет, когда Ава станет ругаться, что меня опять подстрелили – увидь она такую красавицу, мне бы всё простили... Внезапно ему показалось, что его кто-то позвал. Он обернулся в сторону дыры, но это было иное. Что-то неуловимое. Телепатическое. «Бомба!» – прилетело криком от Авроры. - Бак, этот мудозвон активировал заряды! Тридцать секунд! Бегом оттуда! – спустя мгновение рявкнул по связи Стив. – Прыгай на машину! - Охерел?! У меня ребёнок на руках! – пулей вылетая с процедурного этажа, как из тупика, рыкнул Барнс. – Мне нужна сетка! Ранение в плечо... - Ава тебе башку оторвёт, - немного выбился из облика сурового командира друг, ехидно фыркнув. – Северо-западный угол объекта, там пожарные, они поймают... - А поближе никак?! – риторически хмыкнул Джеймс, выбегая на третий этаж и пытаясь сориентироваться. Правая рука начала неметь от боли и кровопотери. Прижал малышку покрепче, подмигнул: - Так, милая, и живём! Ребёнок счастливо курлыкнул в ответ. В мозгу сержант пытался вычислить, где могли быть заложены основные снаряды, чтобы минимизировать удар на себя и постараться избежать дополнительных травм – и трындюлей от жены. По всему выходило, что северо-запад – самая жопа. - Сопляк – просто как всегда! – прошипел Баки, петляя по коридорам. – Время?! Какая-то бесконечная больница, а на плане выглядела такой маленькой... - Семь секунд! – отчитался Стив. – Быстрее, Бак! Шесть. Пять. Четыре. - Окно, третий этаж, крайнее от угла! До него добрых двадцать метров, но оно ближайшее. Три. Два. Один... Здание тряхнуло, резко и основательно, по тонким стенам поползли трещины. Больница начала обваливаться, проседая и складываясь. Грохот и треск заглушали испуганный плач. Горячий воздух обжёг затылок. Джеймс на ходу обернулся, одновременно группируясь и зажимая собой ребёнка со всех сторон – за ним попятам неслась огненная волна. Окно разбилось легко, мелкие осколки в нескольких местах пропороли кожу на лице. Секунда полёта, и он приземлился на растянутую пожарными сетку, один конец которой держал Роджерс. Барнс быстро скатился в его сторону, и они все поспешили убраться подальше от разваливающейся больницы, чтобы не попасть под обломки. За ограждениями толпились люди и репортёры. Повсюду стояли машины полиции, скорой помощи, пожарных. Дочь премьер-министра Колдбери уже получила медпомощь и слушала причитания мужа – почему-то сейчас он начал раздражать её просто неимоверно. Когда среди толпы показался Капитан Америка, она вскинулась, совсем забыв про перевязку. А уж когда рядом с ним появился тот мужчина, что спас её от террориста, она оттолкнула что-то лепечущего мужа и, неловко выбравшись из медицинской машины, побежала навстречу. Высокий темноволосый мужчина с металлической рукой крепко прижимал к себе смешно бубнящую девочку и что-то говорил ей, не обращая внимания ни на медиков, что пытались помочь ему, ни на друга, который постоянно подшучивал над ним. При её приближении он вскинул голову, и слишком светлые на закопчённом лице глаза показались женщине очень тёплыми. Лицо его было окровавлено, где-то засели осколки – на малышке же не было ни царапины. - Ваша дочка, - сказал он, аккуратно передавая кулёк матери. - Спасибо! Спасибо Вам! Я не знаю, как Вас благодарить! – зачастила она. Это было ей несвойственно – обычно младшую Колдбери всегда обвиняли в чрезмерной сухости. Впрочем, обычно в неё не стреляют террористы и не пытаются похитить дочь. – Вы столько сделали для нас! Если Вам что-то нужно... - Отпуск, - хмыкнул шатен. – Но он у меня и так начинается с сегодняшнего дня. - Просто знайте – я и моя семья, мы перед Вами в неоплатном долгу, - твёрдо и уже спокойно произнесла она. - Дорогая, вот ты где! – воскликнул муж, появившийся из-за спины, и неловко забрал попискивающий свёрток. – А эта наша малышка?.. Какая милая девочка! И как-то очень не вовремя Колдбери вспомнила, что муженёк даже не удосужился навестить её после рождения дочери, постоянно отговариваясь какими-то делами. Вокруг них стали собираться люди. Большую часть репортёров оттянул на себя Капитан, но некоторые остались – фотографировали, галдели, что-то спрашивали, перекрикивая друг друга. - А Вы, стало быть, тот самый Зимний солдат? – презрительно сощурился муж, больше улыбаясь в камеры, чем беспокоясь за жену и дочь. - Стало быть, - посмотрел на него шатен. Высокий, но щуплый мужичонка, типичный представитель, как сейчас говорили, офисного планктона. Он хоть и был симпатичным и очень ухоженным, но у Джеймса почему-то возникло чувство гадливости. Впрочем, ему с ним детей не крестить. Однако ж не удержался – металлическими пальцами взял его за локоть и передвинул так, чтобы ребёнку было удобнее. - Поддерживайте головку, шейка ещё не окрепла. - Попрошу Вас не трогать... – начал прилизанный до блеска хлыщ. - Левин! – оборвала дочь премьер-министра. И снова повернулась к Солдату, улыбаясь. – Моника. Это был почти флирт. Она сама это понимала. Но... против природы не попрешь, а мужчина, стоящий перед ней, был слишком хорош, чтобы подавлять в себе женские инстинкты. Он так разительно отличался от всех представителей своего пола, которых она привыкла видеть рядом с собой, что девушка совершенно бестактно пялилась на это мужское великолепие и сознательно использовала все эти дамские уловки. Однако суперсолдат только чуть дёрнул уголком губ и, едва заметно, но с отчётливым намёком качнув головой, сказал: - Сержант Барнс. Приятно познакомиться, мэм. – Медики, что крутились рядом, стали ещё более назойливыми, и он вздохнул. – Разрешите просьбу? - Конечно! - Можно мне подержать её? – кивнул сержант на малышку, что снова была на руках у матери. - Моника, ты не должна позволять, - мгновенно нахмурился муж. – Он – убийца, и... - И он спас твою жену, твою дочь и твою возможность безбедного существования, - жёстко отрезала женщина, осторожно передавая уже зевающую кроху Солдату. Мужичок в костюмчике оскорблённо замолчал и отвернулся. А Джеймс покачал девочку на руке и улыбнулся ей. - Расти здоровенькой и слушайся маму. – Он странно задумался и хмыкнул: - Наверное, когда-нибудь встретимся. – Хотел дотронуться до личика, но вся правая рука была в крови. Поэтому коснулся носом мягких темных волосиков на голове. – Будь сильной и стойкой. Как сегодня. Ладно? Ему согласно чихнули в ответ, и огромный мужчина хохотнул, с хорошо заметной неохотой отдавая ребёнка матери. - Удачи Вам, Моника, - с улыбкой сказал тот, кого называли Зимним солдатом. - Спасибо, сержант Барнс. И Вам тоже удачи, - попрощалась женщина. Он ушёл, его почти сразу перехватили медики, а она всё стояла и думала – кому же так повезло с этим мужчиной?.. ...Аврора стояла на балконе и обернулась, когда входная дверь щёлкнула замком, открываясь. Джеймс был бледным, раненым, грязным и уставшим, и больше походил на чёрта, чем на мечту каждой женщины. Но он всё равно был лучшим. Серо-голубые глаза встретились с зелёными. Шатен улыбнулся, чуть криво, но счастливо и с заметным трудом поднял правую руку, шевеля пальцами. Золотое кольцо сверкнуло в свете вечерних огней. «Мне повезло».