Мальчик в соседнем окне

But where I leave the light side It's so obvious, my life's pretty plain Ни один человек в жизни Ричи Тозиера не сомневался, что он так или иначе свяжет свою карьеру с юмористической индустрией. Ричи много болтал и отпускал сальные шутки едва ли не с начальной школы. Ричи умел пародировать голоса известных актёров (что всегда обеспечивало ему оглушительный успех на семейных вечеринках). Ричи считался одним из самых популярных парней в старшей школе, потому что мог одной шуткой испортить любую репутацию. Никто не сомневался в жизненном пути, который Ричи для себя выберет. Ричи тоже не сомневался. Однажды Ричи приходит домой из школы и кладёт перед матерью письмо о зачислении в Высшую школу журналистики Нью-Йоркского городского университета. – Милый, что это значит? – спрашивает мать совершенно обескуражено. Это, если вдуматься, нетипичное для неё проявление эмоций. Обычно она приветлива и отстранённа. – Это значит, что я поступил, мам, – говорит Ричи, стараясь не смотреть ей в глаза. Он не должен чувствовать стыд за то, что отказывается и дальше быть шутом. Но видеть разочарование в обычно спокойных глазах матери не хочется тоже. – Не волнуйся, я изучал этот вопрос. У меня есть все шансы получить стипендию. И я откладывал деньги на первое время с подработок и подарочных. Не бог весть что, но на квартирку в приличном районе хватит. – Почему ты думаешь, что мы с папой не станем тебе помогать? – мать быстро оправилась от первого шока. – Конечно, мы не в восторге от того, что ты пренебрегаешь своим талантом. Но если тебе кажется, что в этой деятельности ты преуспеешь больше, мы будем рады помочь. «Первый месяц, возможно», – думает Ричи устало. – «Или до тех пор пока я не забуду позвонить вам пару дней подряд». Ричи неплохой сын, если задуматься. Но он уже давно не питает иллюзий на свой счёт. Родители помнят о его существовании только тогда, когда он им о себе напоминает. И именно поэтому он не собирается всерьёз рассчитывать на них. *** Мать долго не могла взять в толк, почему Ричи так настойчиво отказывается селиться в общежитии университета. Он понимает её логику. Конечно, проживание в общежитии на территории кампуса – здравый выбор, существенно облегчающий жизнь. Но Ричи, ни единого дня не обременённый родительским контролем, очевидно не сможет вписаться в правила и распорядок. Ричи полагает, что мириться с контролем совершенно чужих людей и четыре года соседствовать с непонятным парнем – всё равно что загнать себя в клетку. Ему действительно будет куда легче вставать на рассвете и подрабатывать по ночам, но вести полностью автономное ни от кого не зависящее существование. И родители, воспитавшие его таким образом, должны понимать, что теперь в мире нет ни одной силы, способной загнать его в какие-то рамки. Ричи не собирается безудержно кутить и экспериментировать с наркотиками. Во-первых, потому что у него есть мозг. А, во-вторых, потому что он уже занимался этим в ту пору, когда подростковый максимализм над мозгом преобладал. Ричи хочет тихой спокойной жизни. Не в идеально вылизанном районе (на жизнь в котором у него всё равно не хватит денег), но и не в совсем уж мрачном гетто. Хотя, когда не хочешь жить в мрачном гетто, снимать жильё в Южном Бронксе – плохая идея. Но в действительности Ричи просмотрел множество вариантов, и арендная плата за квартиры в «социальном жилье» этого района – наиболее приемлемая, если основная цель – просто зацепиться в городе. Ричи изучает район, понимая, что скучать ему здесь точно не придётся. Зарешеченные первые этажи, очевидно опасные тусовки колумбийских и доминиканских мигрантов. Решётками закрыты не только жилые дома, но и социальные учреждения. Ричи думает, что здесь, должно быть, очень паршиво, раз в защите нуждается даже церковь. Южный Бронкс похож на Дерри. Если бы в Дерри жили колумбийские мигранты, то и не отличишь. Ричи нравится. Снятая Ричи квартира находится на третьем этаже. Ричи всегда мечтал, что его первое съёмное жильё (в пику одноэтажным домишкам Дерри) будет располагаться как минимум на одиннадцатом. Впрочем, Ричи давно убедился, что если какие-то мечты и сбываются, то скорее по счастливой случайности. Так что он не жалуется. Ричи входит в квартиру, переполненный радостного предвкушения. Теперь он сам по себе. Вернее, строго говоря, он уже очень давно сам по себе. Но именно теперь ему не будет больно от этого факта. Затхлый запах пыли и спёртого воздуха несколько снижает оптимистичный настрой Ричи. Конечно, Ричи никогда не снимал квартир прежде. Он не мог знать, что жильё сдаётся без мебели. И две спортивных сумки с пожитками решить сложившуюся проблему не помогут. Ричи оглядывает помещение. Большая просторная комната (больше, чем ожидается от социального жилья), в которой можно разместить кровать, пару шкафчиков и письменный стол. Уютная кухня с обоями в забавный цветочек. Купить мебель для кухни будет, конечно, проблематично и финансово накладно. Но всё равно все эти мелкие неурядицы не идут ни в какое сравнение с тем, что Ричи теперь полноценно живёт самостоятельной жизнью. Ричи подходит к окну и открывает его на распашку. Теплый воздух проникает в комнату, причудливо мешаясь с царящей там затхлостью. И Ричи кажется, что это его собственная жизнь начинает по крупицам переставать источать застой. Ричи достаёт из сумки ноутбук, включает на полную громкость новый альбом The Killers, садится на подоконник, свесив ноги на улицу. Выбивает из пачки сигарету и блаженно прикуривает. Сейчас нужно будет поискать мебель. Хотя бы кровать и письменный стол. Без них придётся слишком туго. Но все эти хлопоты ждут Ричи после. Пока что у него есть свежий нью-йоркский воздух, бетонный Бронкс под ногами, тлеющая сигарета и любимая музыка. Достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. – Извините, – Ричи слышит голос откуда-то сбоку. Нервно вздрагивает и практически теряет равновесие. Ричи ещё не успел насладиться независимостью и уединением, а к нему уже ворвался какой-то невидимый сосед. – Скажи, где ты находишься, чтобы я мог тебя видеть, и тогда, возможно, извиню, – говорит Ричи беззаботно. Вообще портить отношения с соседями в первые пятнадцать минут проживания – плохая идея. Но голос, который Ричи слышит, по-видимому принадлежит мальчишке. И, судя по робким интонациям, не колумбийскому гэнгста. – Я ваш сосед, – говорит мальчишка. Очень полезная информация, конечно. Ричи вообще-то догадался, что не с приведением болтает. – Если вас не затруднит, вы можете выйти на пожарную лестницу. И тогда мы будем друг друга видеть. – А сам не можешь? – фыркает Ричи, делая последнюю затяжку – К сожалению, не могу, – отвечает голос ещё более робко и даже как будто бы подавленно. Ричи не уверен, что хочет во всё это лезть. Странный сосед, который не может выйти на пожарную лестницу, но просит об этом Ричи. Южный Бронкс, конечно, не мрачное средневековье, а всего лишь гетто, но чёрт знает какие тайны могут скрываться за стенами дешёвых социальных квартир. Ричи определённо не хочет этого знать. Но голос мальчишки звучит так, словно ему нужна помощь. Ричи вздыхает. – Подожди минутку, я уберу ноутбук, – говорит он, мысленно проклиная себя за неуёмное любопытство. Пожарная лестница находится буквально в полуметре от его окна. Взобраться на неё не составит никакого труда. Особенно для Ричи, половину жизни пролазавшего по деревьям на Пустоши в Дерри. Ричи перелезает на ступеньку, хватается руками за железные перила, выкрашенные в красный, но слегка выцветшие от времени. Он поднимается на решетчатую площадку лестничного пролёта и оглядывается. Из соседнего окна, к которому площадка примыкает даже сильнее, чем к его собственному, на него смотрит призрак. Вернее, так кажется в первую секунду. На самом деле в оконном проёме виден бледный тощий мальчишка. Вероятно, обладатель голоса. Он не выглядит умирающим или прикованным к батарее, что уже несказанно радует. Просто бледный пацан. – Ого, а ты миленький, – говорит Ричи, взгромождаясь на бортик пролёта. И это чистая правда. Несмотря на белый как мел цвет лица и какую-то совершенно нездоровую худобу, сосед удивительно красив. Ему лет пятнадцать на вид. И девятнадцатилетний Ричи чувствует себя каким-то педофилом, но, блин, нужно запретить подросткам быть такими привлекательными. Сосед недоверчиво смотрит на Ричи, смешно хмуря брови. – Я думал, ты будешь старше, – говорит он, проигнорировав комплимент. – Хотя, ты не доминиканский мигрант, хорошо говоришь по-английски и не похож на наркомана, так что мама не убьёт меня. – Твоя мамочка ругает тебя, когда ты говоришь с незнакомцами? – язвительно тянет Ричи, хотя, на самом деле он не уверен, что это ненормально. Может быть, все адекватные родители ругают своих детей-подростков за разговоры с незнакомцами. Ну, те родители, которые замечают существование своих детей не только тогда, когда им звонит шериф с просьбой забрать сына из участка. – Конечно, ведь на самом деле у нас сумасшедший район с высоким уровнем преступности! – по-детски вскидывается сосед. – Я и сам понимаю, что разговаривать с незнакомцами опасно. Но я попал в безвыходное положение. Раньше в твоей квартире жила миссис Кларкс, очаровательная старушка. И она всегда мне помогала с моими проблемами. И мама ей доверяла. Окей, теперь Ричи точно знает, что это ненормально. За пару фраз сосед вспомнил о своей матери дважды. И в таком контексте, который явно не звучит обыденно. Что с его подростковым максимализмом и отрицанием авторитетов? Это же вроде бы нормальная реакция, разве нет? – О, так ты, оказывается, геронтофил, – Ричи не знает зачем он это делает. Вообще-то, раньше его глупые шуточки нужны были ему для того, чтобы его замечали. Или даже точнее для того, чтобы самому осознавать своё существование. Новый сосед совершенно точно не сомневается в существовании Ричи, но отделаться от привычки отпускать скабрезные шутки по поводу и без – не так уж и просто. До этого момента Ричи и не подозревал, как глубоко это въелось в его личность. – Ой, да пошёл ты, – злобно цедит сосед. – Как жаль, что во внешнем мире живут одни идиоты. Ричи готов пожать плечами и уйти. Да, он ужасно глупо пошутил. И он не в Дерри, где абсолютно всё население привыкло к его выходкам. Но этому парню вроде как нужна была помощь. Не лучшая идея посылать того, в чьих услугах ты нуждаешься. Но Ричи, против воли, цепляется за странное «во внешнем мире». Что с этим парнем не так, господи? – Тебе вроде была нужна помощь, малыш, – говорит он, примирительно вскидывая ладони. – Я по-идиотски пошутил, извини. Со мной такое часто бывает. Привыкнешь ещё. Кстати, я – Ричи. А тебя как зовут? Сосед совершенно точно настроен снова послать Ричи. А может, даже уточнить направление. Но что-то заставляет его передумать. – Эдвард. Ричи хлопает себя по карманам, в поисках сигарет. Разговор затягивается, и Ричи даже чувствует некоторую неловкость. Он сидит на перилах пожарной лестницы, успел повстречать нового соседа и испортить с ним отношения. Это чертовски странный день. – Так официально? – спрашивает Ричи, действительно удивившись. Он помнит дурацкие прозвища, которые придумывал себе в пятнадцать лет. Его бесило имя Ричард, потому что оно звучало чертовски пафосно (и потому, что именно полным именем его постоянно называли учителя и полицейские, когда пытались отчитать) и Ричи уходил в глубокое отрицание, заставляя своих немногочисленных друзей называть его какими-то нелепыми прозвищами. Хотя, возможно, хорошим мальчикам нет смысла отрицать своё имя. Особенно если они слышат его только в положительном контексте. – Мама говорит, что представляться полным именем – признак вежливости, – обескураживающе честно заявляет Эдвард. Ричи, так и не нашедший сигареты, задумчиво закусывает нижнюю губу. – Не хочу сказать, что твоя мать неправа, но подростки не представляются друг другу полными именами. Как тебя называют друзья? Эдвард думает. Думает слишком долго для такого банального вопроса. – Эдди, – наконец говорит он, и это тоже чертовски странно. Просто потому что имя звучит округло, отскакивает, как шарики для пинг-понга. Оно напрочь лишено важности и «крутости», которую подростки пытаются придавать своим именам. – Можно я буду звать тебя Эдс? – бесцеремонно спрашивает Ричи, перекинув одну ногу через перила. – Нет. – Отлично, – Ричи пошатывается, смешно размахивая руками для баланса. Он видит в глазах Эдди практически суеверный ужас, но не придаёт этому значения. Сосед и правда очень странный. – Итак, Эдс, ты говорил, что тебе нужна помощь. Эдди, недовольно хмурится. – Не зови меня так, я же не разрешил! – Ричи очень хочется сказать что-то вроде «добро пожаловать в жестокий мир, в котором большинство людей не умеет понимать согласие», но это было бы слишком даже для него. – В общем, дело в том, что мне нужно , чтобы кто-то посмотрел кабель на роутере. Интернет пропал, и я думаю, что это просто контакты барахлят. – И ты думаешь, что я мастер по починке роутеров? – звучит немного грубо, но Ричи действительно не понимает, чего Эдди ждёт от него. – Да это совсем не трудно, честно, – говорит Эдди, как-то по-своему истолковывая сарказм Ричи. Хотя, возможно, когда тебе требуется помощь, тебе приходится игнорировать колкости. – Даже миссис Кларкс справлялась! Теперь Ричи точно ничего не понимает. То есть, нечто подобное происходило и раньше, но для этого Эдди непременно требуется чья-то помощь? Звучит подозрительно. – А почему ты не можешь сделать это сам? – вопрос логичный и даже не оскорбительный. Но Эдди отчего-то мрачнеет. – Просто не могу. Поверь, мне не доставляет удовольствия постоянно просить чужой помощи. Но мне действительно очень нужен интернет. Это не просто подозрительно. Счётчик опасности Ричи Тозиера уже буквально включил аварийную сирену. Может быть, его заманивают? Южный Бронкс – опасный район. И бог его знает, какие изощрённые уловки вынуждены придумывать местные преступники, чтобы заманить жертву. Хотя, на самом деле, эту уловку трудно назвать изощрённой. И если Ричи на неё попадётся, он будет как те идиотские главные герои низкобюджетных ужастиков, что лезут врагу буквально в пасть, игнорируя все знаки об опасности. Но проблема в том, что Ричи уже попался. Эдди выглядит растерянно, подавленно и расстроено. И, возможно, он просто хороший актёр и мысленно уже планирует какое-то коварное преступление. Но Ричи, блядь, просто не может проигнорировать всё это и уйти в дом. К тому же, есть что-то безумно странное в поведении Эдди. Эти постоянные упоминания матери. Невротичная мимика. Жуткая бледность и худоба. А ещё Ричи внезапно осознаёт, что за всё время их диалога Эдди ни разу не изменил положения. Господи, а что, если его насильно удерживают? Что, если «барахлящий роутер» это какое-то кодовое слово, которое Ричи просто не понимает? Как в том социальном эксперименте, когда девушка звонила в полицейский участок, делая вид, что заказывает пиццу. Ричи не знает как поступить. Всё это безумно странно. И это определённо не то, к чему его готовила жизнь. Ричи знает, как вести себя с хулиганами. Но сейчас ситуация совершенно нетипичная. Что-то явно не так, но Ричи не представляет себе, какая модель поведения оптимальна. – Эм, хорошо, какая у тебя квартира, Эдс? – говорит Ричи непринуждённо. – Не хотелось бы случайно вломиться спасать драгдиллера, перепутав квартиры. – Триста тридцатая, – отвечает Эдди, кажется, не замечая напряжённости Ричи. – Дверной звонок не работает, так что стучи. Ричи показывает пальцами знак «окей», легко перемахивает через перила на свой подоконник и скрывается в проёме открытого окна, не заметив, каким завистливым взглядом провожает его Эдди. Ричи не представляет себе, что делать. Настолько подозрительная ситуация не может быть проигнорирована, если в запасе имеется хоть капля мозгов. Большинство жителей в Дерри считали, что у Ричи отсутствует инстинкт самосохранения. Психолог, к которому его водила мама, даже сказал, что Ричи испытывает подсознательную тягу к саморазрушению на почве поиска повышенного внимания к себе. В принципе, психолог был даже отчасти прав. Только вот внимание не повышенное. Кто виноват, что Ричи приходилось рисковать собой только для того, чтобы напомнить, что он существует? Но нынешняя ситуация совсем другая. Ричи определённо ввязывается во что-то опасное и безрассудное, но не может от этого уклониться, хотя и хочет. Эдди выглядит слишком несчастным для коварной приманки. А Ричи слишком гей, чтобы оставить парня, буквально выглядящего, как ожившая мечта, в беде. Ричи гипнотизирует взглядом телефон, думая, что же ему делать. Идею позвонить копам он отметает практически сразу. Во-первых, они будут добираться слишком долго (если предположить, что помощь Эдди требуется сейчас же). Во-вторых, Ричи просто не представляет что им говорить. «Мне кажется, что моего соседа насильно удерживают. Он попросил помочь с роутером и постоянно упоминал в разговоре мамочку, я думаю это подозрительно». На самом деле Ричи хорошо относится к полицейским. Он так много раз застревал в участке, что успел понять, какие они замечательные, но заваленные работой парни. Просто его подозрения сейчас основаны на интуиции и инстинктах. А в Южном Бронксе явно есть куча куда более очевидных преступлений, чем предположения девятнадцатилетнего мальчишки. Ему могут не поверить. Но что, по существу, может сам Ричи? Если Эдди удерживает группа лиц, Ричи едва ли что-то сможет сделать в одиночку. Если это ловушка, то он тем более оказывается беззащитен. Самый простой выход – не делать вообще ничего, но Ричи не простит себя, если это окажется действительно важной проблемой, а он проигнорирует её. В конечном итоге Ричи решается разведать обстановку, вооружившись школьной бейсбольной битой. Годы жизни в Дерри научили его хорошей реакции и быстрому бегу. Он должен убедиться, что с Эдди что-то не так. И в случае серьёзной проблемы сбежать и вызвать полицию. Ричи не хочет думать, как нелепо и подозрительно выглядит он сам, ломящийся в чужую квартиру с бейсбольной битой в руках. Дверь в квартиру Эдди не выглядит странно. Старая, но аккуратная. Не похоже, чтобы в неё когда-то сильно колотили или врезались во время драк. С другой стороны, нарочито обыкновенные вещи иногда могут оказаться очень опасными. Ричи стучит четыре раза. Он не слышит звука шагов, что заставляет нервничать ещё больше. Может быть, Эдди не имел в виду, что Ричи должен действительно прийти? Может, стоило вызвать полицию? Дверь приоткрывается. Ричи видит блеск металлической цепочки. Разумно в таком районе. – Это ты, Ричи? – это определённо голос Эдди, но его самого не видно. – Не сомневаюсь, что ты предпочёл бы, чтобы здесь была какая-нибудь Ким Кардашьян, но, увы, это я, – говорит Ричи, внутренне напрягаясь всем телом. Он готовит биту для замаха, и картина получается та ещё. Дверь открывается, Ричи буквально тошнит от волнения. Он зажимает биту поудобнее. – Господи Иисусе, – кричит Эдди, увидев его. – Так, я закрываю дверь, чёртов ты психопат. Ричи внимательно смотрит на Эдди. До него не сразу доходит то, что он видит. Ричи облажался, и весьма серьёзно. Естественно Эдди не менял положение во время разговора. Он же прикован к инвалидному креслу! – Оу, – говорит Ричи, медленно опуская биту. – Я могу всё объяснить. Не закрывай, пожалуйста, дверь. Я не опасен, честное слово. Но Эдди уже захлопнул дверь. Ричи слышит возню и шуршание в течение нескольких мгновений, а затем дверь снова открывается на цепочке. – Объясняй так, – говорит Эдди. Ричи снова не видит его, но в некотором смысле даже рад этому. Ричи давно не чувствовал себя таким непроходимым тупицей. – Слушай, я не собирался причинить тебе вреда, – Ричи нервно прочищает горло и осторожно подбирает слова. – Наоборот, я думал, что тебе требуется помощь, и поэтому вооружился как мог. – В каком это смысле мне требуется помощь, что для этого необходима бейсбольная бита? – спрашивает Эдди с подозрением. Ричи понимает, что попал в ловушку. Как объяснить Эдди, что обычно людям не нужна помощь с чем-то настолько банальным, как отошедший кабель у роутера, не оскорбив? – Ну, понимаешь, я не подозревал, что у тебя повышенные потребности в некоторых аспектах жизни, – Ричи удаётся вспомнить правильный термин, считающийся этичным при разговоре. – Я подумал, что тебя насильно удерживают или что-то вроде того. – Ты параноик? – Эдди кажется ужасно удивлённым. – Нет. Но что ещё должен думать человек, когда пятнадцатилетний парень рассказывает, как ему помогала с чем-то старушка? Тебе следует давать больше информации, когда живёшь в таком опасном районе, как Южный Бронкс. – Во-первых, мне семнадцать, – Эдди, кажется, действительно оскорблён словами Ричи. – А, во-вторых, ты как себе это представляешь? Привет, незнакомый милый парень, выглядящий как мой ровесник, меня зовут Эдди, я инвалид. Мне так стоит представляться?! Ричи действительно чертовски жаль, что всё сложилось именно так. Эдди звучит рассерженно, и это полностью вина Ричи. – Я дурак, извини меня, пожалуйста, – говорит Ричи искренне. – Возникло недопонимание, и честно говоря, я не знаю каким путём мы могли бы его избежать. Давай представим, что сцены у двери не было? Ты откроешь мне, я зайду в квартиру и помогу тебе с роутером, а бита останется за пределами квартиры, чтобы тебе было спокойнее? Проходит очень долгое мгновение, прежде чем Эдди открывает дверь. – Учти, если ты попытаешься выкинуть что-то странное или опасное… – у Эдди немного дрожит голос, и Ричи чувствует себя полнейшим мудаком. А когда замечает, как нервно сосед сжимает перцовый баллончик, то чувствует себя не просто мудаком, а целым предводителем мудацкого ордена. Он напугал мальчика, который физически не может оказать ему противодействие. И этот мальчик, очевидно, попал в безвыходное положение, раз всё равно нуждается в его помощи. – Честное слово, Эдди, – говорит Ричи, прекрасно понимая, что ничего не исправит своими словами. – Я не сделаю ничего плохого. Просто я рос в дерьмовом опасном городишке и привык перестраховываться. Покажешь, где роутер? Эдди вздыхает. Сначала Ричи думает, что Эдди вздыхает из-за его ошибки. Но потом Ричи видит ЭТО. Под роутер в доме Эдди отведена целая чёртова кладовка. Кладовка, буквально обшитая металлическими листами. И в центре этой камеры смерти на старой деревянной тумбочке стоит крохотный двухрожковый роутер. – Святое дерьмо! – восклицает Ричи, не в силах удержаться. – Что это, блядь, такое? Эдди, бесшумно подъехавший с правой стороны, говорит с какой-то тенью стыда: – Мама считает, что излучение от вай-фай опасно. Так она заблокировала его. – О да, я вижу. Ты вообще хоть какой-то сигнал ловишь? – Ричи очень хочет быть этичным и постараться не назвать мать Эдди сумасшедшей. Но, чёрт побери, кто в здравом уме будет устанавливать роутер и полностью перекрывать его сигнал?! – Ну, мне приходится ставить фильмы на предварительную загрузку, – Эдди сконфужен. Конечно, он и сам должен понимать, насколько всё это ненормально. – Но по большей части интернет мне нужен, чтобы заказывать доставку лекарств и продуктов, если требуется. На это его скорости хватает. Ричи с опаской входит в кладовку, отмечая абсолютно нелогичный ОГРОМНЫЙ металлический порожек. Теперь понятно, почему проблема с роутером – вещь, с которой Эдди не в состоянии справиться сам. Эту адскую конструкцию просто не преодолеть на коляске. – А это зачем? – не удерживается от вопроса Ричи. – Я имею в виду… разве не логично было бы… – Сделать мне доступный проезд в кладовку? – Эдди, кажется, искренне помогает Ричи подобрать слова, чувствуя его неловкость. – Ну, понимаешь, я болезненный человек. И мама не могла допустить, чтобы я имел доступ в средоточение опасного излучения. – Ясненько, – Ричи говорит это как мудак, но что ещё он может сказать? «Извини, но твоя мать психованная?» Ричи видит на роутере сигнал, отображающий блокировку. Он, конечно, не вай-фай техник, но знает самый действенный метод (по мнению техподдержки любого провайдера) для устранения любой неполадки: перезагрузка роутера. Ричи вытаскивает штекер из розетки, втыкает его обратно и терпеливо ждёт. – У тебя есть с собой телефон или какое-нибудь другое устройство? – спрашивает он у Эдди. – Нужно проверить, появился ли сигнал. – Да, секунду, – Эдди достаёт из кармана смартфон. – Всё работает. Ого, первый раз вижу настолько хороший сигнал. – Это потому, что в любых других местах металлическая обшивка мешает нормальному прохождению волн. Ричи смотрит на Эдди, действительно искренне радующегося хорошему сигналу вай-фай. И ничего не может поделать с вгрызающимся в душу чувством жалости к этому несчастному мальчику. – Знаешь что, Эдс, – говорит Ричи, лучезарно улыбаясь. – Я уже понял, что твоя мама безумно авторитетная женщина и шутки с ней плохи. Но как ты смотришь на то, что мы сейчас совершим небольшое преступление против здравого смысла? Всего на одну секунду у Эдди лицо проясняется настолько, что Ричи практически на физическом уровне ощущает жалость. – Что ты имеешь в виду? – спрашивает Эдди, вновь став ужасно серьёзным. – О, – Ричи делает рукой театральный жест на манер фокусника. – Я собираюсь устроить тебе невероятное ленивое приключение. У тебя есть ненужные одеяла? Ричи деловито бродит по дому, сгребая в одну кучу все пледы, одеяла и покрывала, которые только может найти. – Ты спрашивал про ненужные, – немного недовольно замечает Эдди, наблюдая за тем, как Ричи стягивает его одеяло вместе с пододеяльником с кровати. – Я солгал, – широко ухмыляется Ричи. – Подойдут любые. В конечном итоге он строит шалаш из одеял в кладовке. Выходит криво и нескладно, как если бы этим занимался ребёнок. – Где твоя мама сейчас? – На работе, – Эдди растерян и не успевает за передвижениями Ричи. – Во сколько она возвращается с работы? – В шесть. – Отлично! – Ричи завершает последние приготовления, затаскивая в импровизированный шалаш ноутбук и найденную в холодильнике пачку печенья. – Значит, у нас в запасе пять часов. Достаточно, чтобы посмотреть первый сезон «Чёрного Зеркала». У тебя есть подписка на Нетфликс? – Стой, Ричи! – практически умоляюще тянет Эдди. – У меня нет подписки на Нетфликс, и я не буду сидеть на этом полу. Ты хоть представляешь сколько на нём микробов! – О, Эдди, я разве не говорил? – Ричи несёт околесицу, выдумывая её на ходу. – Я – лучший антисептик из всех, существующих в природе. Однажды я целый месяц жил на улице. Микробы, услышав одно только моё имя, в панике разбегаются. Всего одно крохотное приключение, Эдди. Один противозаконный просмотр сериала с нормальным рабочим вай-фай. И если тебе не понравится, ты скажешь: «Ричард Тозиер, проваливай из моего дома, не забудь прихватить свою старую биту и больше никогда не появляйся на горизонте. Счёт за безглютеновое печенье и низколактозное молоко я пришлю с голубями». И я больше никогда не потревожу тебя. Соглашайся, Эдс. Ричи хочет надеяться, что он похож в этот момент на демона-искусителя, а не на слетевшего с катушек маньяка. – Так значит твоё полное имя Ричард? – фыркает Эдди вместо ответа. – Готов поспорить, твои друзья называют тебя Дик. – Потому что я тот ещё хуй? – смеётся Ричи. Преимущественно не из-за дурацкой игры слов, а от того как забавно краснеет Эдди. – Ну так что? Ты решился? – Ты ведь понимаешь, что я не смогу лечь сам? – Эдди заливается краской ещё больше, отчего его прелестные веснушки становятся совсем невидимыми. – О, не переживай за это, – беззаботно отмахивается Ричи. – Однажды я целое лето работал на стройке. И вряд ли ты весишь больше, чем мешок с цементом. И Эдди сдаётся. На самом деле всё идёт просто чудесно. Правда сначала они долго оформляют заказ Эдди в аптеке. Из списка лекарств Ричи делает для себя два вывода: во-первых, в довершение всех прочих бед Эдди ещё и астматик, а во-вторых, это абсолютно не точно, потому что все остальные препараты – сплошь гомеопатия. У Ричи начинают закрадываться нехорошие подозрения относительно матери Эдди, и он делает зарубку в памяти поискать какие-нибудь доказательства на этот счёт. Кроме того, Ричи вспоминает, что у него в квартире по-прежнему нет никакой мебели. Эдди (прекрасно подкованный в онлайн-заказах) помогает Ричи выбрать чудесный надувной матрас со скидкой практически в половину стоимости. Кроме того, Эдди даёт обещание помочь с остальной мебелью в другой раз. Ричи с трудом скрывает довольную улыбку. Сложно говорить наверняка, но, похоже, счёт, присланный голубиной почтой, отменяется. Из-за всего этого они не успевают досмотреть даже вторую серию. Ну ещё и потому, что ошарашенный Эдди всё время ставит просмотр на паузу, пылко обсуждая увиденное. Из чего Ричи делает вывод, что сериалы вроде «Чёрного Зеркала» являются ещё одним преступлением против воли матери Эдди. И они практически пропускают возвращение этой суровой женщины. Ричи первым слышит шуршание в замочной скважине. – Не хочу пугать тебя, но, кажется, у нас проблемы, – говорит он Эдди. Впрочем, судя по округлившимся от ужаса глазам, Эдди и сам успевает об этом догадаться. – Так, она убьёт меня, если узнает, что я притащил в дом незнакомца! – сбивчиво шепчет Эдди. – Быстро посади меня обратно в кресло. Ричи послушно выполняет всё, что было сказано. На самом деле он вовсе не против повстречаться с этой «жуткой женщиной» лицом к лицу. Ему действительно интересно посмотреть, как может выглядеть человек, до такой степени затерроризировавший своего собственного ребёнка. Но для Эдди это, безусловно, может означать большие неприятности. А большие неприятности – последнее, чего Ричи желает для этого бедного мальчика. – Давай раскидаем одеяла по всему дому. Я сделаю вид, что у меня был приступ и я хватался за всё подряд, – всё так же шепчет Эдди. На их счастье, его мать замешкалась на входе. Очевидно, она нашла бейсбольную биту, оставленную Ричи. Кто бы мог подумать, что то недопонимание в конечном итоге так выручит их. – Упаковки от печенья и молока. Их необходимо убрать в урну. – На это нет времени, – резонно отмечает Ричи, лихорадочно разбрасывающий одеяла. – Мне запрещено оставлять мусор в комнате, – Эдди говорит с нажимом. – Да ебаный свет. А почему я не могу забрать их с собой? Эдди смотрит на Ричи как на идиота. – Я колясочник, Ричи. Я всегда нахожусь в этой квартире. А у печенья нет ног, если ты не заметил. Ричи сдаётся и на носочках бежит к мусорному ведру, стараясь издавать как можно меньше шума. – Тебе придётся уйти через окно. – Спасибо за разрешение. А я думал, что заночую у вас в кладовке на холодном металлическом полу, – язвит Ричи против воли. Входная дверь хлопает. – Эдди, милый, я дома, – доносится из прихожей раскатистый женский голос. Эдди выглядит ужасно бледным. – Никогда не думал, что буду радоваться своей болезненности, – говорит он. – Я задержу её рассказом о приступе, а ты скорее сваливай. Ричи хочет спросить, значит ли это «сваливай» «держись от меня подальше». – Не смотри на меня так, – вздыхает Эдди. – Я найду тебя на фейсбуке, Ричард Тозиер. Ричи не хочет расстраивать Эдди информацией о том, что он совершенно не так записан на фейсбук. В конечном итоге, у него есть время, чтобы переименовать страницу. Ричи едва успевает скрыться в своём оконном проёме, когда мать Эдди заходит в комнату. Но он слышит их разговор. – Ох, милый, какой же тут разгром, – вздыхает она. – Мне так жаль, что тебе пришлось перенести всё это. Но, главное, что теперь ты в безопасности. Ведь я рядом. – Мам, почему у тебя в руках бейсбольная бита? – голос Эдди звучит абсолютно серьёзно, но Ричи готов поклясться, что на самом деле сосед с трудом сдерживает смех. – Какое-то хулиганьё бросило её прямо перед нашей дверью, – говорит женщина с возмущёнными интонациями. – Внешний мир – ужасно опасное место, мой дорогой. Но не переживай. Мама тебя защитит. Ричи уверен, что самую большую опасность в жизни Эдди представляет именно эта женщина. Но ему предстоит много работы, чтобы найти этому подтверждение. *** Несколько часов спустя на фейсбук Ричи приходит новое оповещение. «Эдвард Каспбрак фолловит вас». И в догонку с этим Ричи получает сообщение. «Можешь попрощаться со своей битой, хулиганьё». Кажется, Эдди догадался, что Ричи подслушивал его разговор с матерью. «Будем считать, что я расплатился ей за печенье и молоко. Так что счёт можешь не присылать», – отвечает Ричи с улыбкой. – «Но всё остальное выскажи, если решил. Я держу свои обещания». «Шутишь?» – практически мгновенно приходит сообщение. – «Это был лучший день в моей жизни!» И у Ричи сердце сжимается от одной мысли о том, насколько же многого оказался лишён Эдди.