Десять несчастий и одна свадьба

С высоты птичьего полёта Нью-Йорк выглядел как одна большая суматошная стройка. Проливной апрельский дождь скрывал часть вида на город, но оставшееся поражало своим торжеством технического прогресса: высокие дома, толпы людей, гудящее месиво автомобилей на улицах, разнообразие звуков и запахов. Кроули и Азирафель, измождённые долгим полётом над Атлантикой, неуклюже опустились на твёрдую землю Манхэттена, упав в большую лужу посреди дороги, и потратили последние силы на то, чтобы отвести от своего приземления взгляды случайных прохожих. Кое-как они добрели до ближайшей захолустной гостиницы, взяли там двухместный номер и, предусмотрительно повесив на ручку двери недвусмысленный ярлычок «не беспокоить», завалились спать на неделю. Кроули проснулся ранним утром уже ближе к концу апреля, потому что кто-то тормошил его за плечо и всё время укоризненно бормотал. Демон с трудом разлепил веки — он с радостью проспал бы ещё одно столетие — и увидел перед собой сидящего на краешке кровати Азирафеля. Тот был в светлом шёлковом пижамном комплекте из рубашки и штанов, ужасно взлохмаченный и немного опухший, с отпечатком подушки на правой щеке. — Кроули, дорогой, я соскучился по еде, — начал он, и его губы вытянулись в будто бы извиняющейся улыбке. Демон мгновенно умилился про себя, вслух лишь фыркнув, и нехотя выбрался из тёплой постели. В Нью-Йорке было по-весеннему свежо и удивительно просторно, несмотря на нескончаемые толпы людей на улицах. В хорошую погоду город выглядел просто удивительно. Они засели в каком-то чересчур шумном ресторанчике. Их человеческие тела так ослабли сперва из-за усталости, а после — из-за слишком продолжительного сна, и голова отказывалась соображать, даже с учётом их ангело-демонических сущностей. Шум раздражал, будто ввинчиваясь в мозг, и Кроули просто заказал себе большую кружку кофе, а ангел решил изучить меню кафе полностью. Вообще, Азирафель не был таким уж обжорой. Он просто уделял должное внимание всему разнообразию вкусов, поэтому заказывал максимальное количество блюд, однако, не все из них доедал. Пробовал ангел всё, подмечал какие-то вкусовые особенности, но до конца доедал лишь самое интересное. Всю ангельскую дегустацию Кроули провёл в режиме ленивого наблюдения: он с умеренным интересом смотрел то на друга, то на остальных посетителей. В кафе было душно и чуть менее шумно, чем на улице, но вся эта разношёрстная какофония звуков и непривычный купаж запахов утомляли сами собой, а демон ещё и не выспался. Ангел постепенно пробуждался по мере того, как сменялись блюда. Меню завтраков «У Дороти» было скудным, но всевозможные добавки к яичнице и блинчикам радовали разнообразием, так что им предстояло просидеть тут пару часов. Азирафель не спешил, смакуя каждое блюдо, а Кроули думал о том, как бы он хотел стать блинчиком во рту ангела, лишь бы аккуратные розовые губы нежно обхватывали его абсолютно так же. — Оно того стоит? — спросил демон, видя, как ангел закатывает глаза от очередного джема. — Оладушки обычные, но соус, — прошептал Азирафель, запивая свою прелесть чаем — его пришлось чудеснуть, потому что американцы пили только кофе, но ангел, попробовав густой бурый напиток, сразу наморщил нос, и демон тут же незаметно щёлкнул пальцами под столом, превращая так называемый «американо» в душистый эрл грэй. Кроули его не понимал, но вид счастливого ангела его всегда радовал. Демон и сам улыбнулся, думая, что готов наблюдать за трапезой Азирафеля каждое утро, а, возможно, и ещё пару раз в день, если, конечно, до этого ангел останется с ним на ночь. Им не нужно было торопиться, но темпы жизни в Нью-Йорке разнились с тем, что происходило в их размеренной Англии. Лондон был шумным, но Нью-Йорк одновременно пугал и вдохновлял своими яркостью и живостью, но жить здесь всё время Кроули не смог бы. Ему нравились эти вонючие механические кареты с двигателями, которые люди по-современному звали автомобилями, но невоспитанность жителей Америки чаще ставила его в тупик. Конечно, американцы куда более склонны к разного рода искушениям, но так уже совсем скучно. Кроули обожал чопорных британцев с их осторожностью и педантичностью, любил страстных испанцев и внимательных аккуратных немцев. Американцы были другими — совершенно точно. К тому же, вряд ли Азирафель захочет задержаться в этом городе, а Кроули понял, что соскучился по своему ангелу. Через тридцать с хвостиком лет Кроули поймёт, как можно по-настоящему соскучиться по Азирафелю, но это ещё совсем не скоро по людским меркам и вот-вот уже по меркам бессмертных. Позавтракав, они направились гулять, и только теперь Нью-Йорк показал им свою истинную красоту. К бесконечному шуму привыкаешь, когда пройдешь по городу пару километров, а зелень парков помогала забыть о любой невоспитанности здешнего народа. Они забрели в самое сердце Центрального Парка и лишь потом осознали, что приземлились в Манхэттене. — Хочу пройтись по Бродвею, — заключил Кроули, — коль уж мы здесь. — Мы можем пойти в театр! — сразу вспомнил Азирафель, мгновенно вспыхнувший лёгким румянцем предвкушения. — Никаких театров! Только бары! — Кроули улыбнулся, представляя, как вновь накачает ангела спиртным и начнёт двусмысленно шутить, на что тот покраснеет пуще нынешнего, засмущается и станет такой милашкой. — Мы пропили Титаник! — Мы уже ходили в кафе, потому что тебе приспичило набить брюхо. Сперва бары, а потом будет тебе театр. — Демон, казалось, нашёл искомый компромисс и засиял лукавой улыбкой. Естественно, Кроули не рассчитывал на посиделки в душном театре. Он хотел веселиться, впитать душу города и кровь его аорты, потеряться в лихой и жаркой темноте, напиться до густого тумана беспамятства, чтобы позволить себе сделать хоть какой-то шаг навстречу. Он был слишком трезв, чтобы приставать к Азирафелю, но страстно желал этого, и его желания никак не клеились с концепцией театра. Там демону светило максимум подержаться за его круглую коленку, пока ангел будет восторженно пускать слюни на игру молодых актеров. В баре же всё такое родное, люди легки на искушения, а Азирафель — горячий, красноречивый и неугомонный. В барах энергия, которая питает измученную душу, громкая музыка, пьянство и секс. О, Кроули обожал бары! Они прошатались весь день, и Кроули буквально подкупил Азирафеля походом в отличный ресторан, где было куда спокойнее. Здесь играла живая фортепианная музыка, вместо вонючих помоев подавали хороший кофе, да и еда была занимательная. Ангел был настолько в восторге, что позволил утянуть себя в бар. Энергия постепенно возвращалась, а душа почти пела. Кроули подозревал, что у него её вообще нет, но ему было безумно хорошо. В первом попавшемся баре для них чудом нашлось прекрасное место в углу, где им никто не мешал, и оттуда открывался отменный вид на невысокую скромную сцену, где играла безызвестная группа. Их музыка завораживала тем, что была необычная и странная, но красивая. Ангел замолчал, отвлекшись на разношёрстный ансамбль. Тощий негр сидел за барабанами, рыжий, как солнце, ирландец держал контрабас, упитанный мужчина неопределенного возраста уместился за пианино, а ещё один темнокожий джентельмен поднёс к губам блестящий в свете софитов саксофон. Перед началом новой композиции барабанщик отсчитал четыре удара палочками друг о друга, и группа начала играть. В зал полилась элегантная лёгкая музыка с чётким, но замысловатым ритмом и витиеватым красивым рисунком. Она расслабляла и заставляла пускаться в пляс одновременно, звучала и просто, и сложно. Кроули с трудом отвёл взгляд от группы, посмотрел на зачарованного ангела. Азирафель округлил глаза, ни разу не прикоснувшись к виски, который заказал им демон. Он почти не дышал, замерев на месте, что было необычно для такого любителя сухой классики. Кроули не понимал его вкусы, но сейчас был с ним солидарен. Было интересно, во что превратится этот совсем новый жанр через пару десятков лет. Вот, через тридцать шесть лет, например, Кроули будет запойно пить, сидя на окраине Нового Орлеана в тоскливом одиночестве, пока под окнами, в похожем баре, будут играть почти те же музыканты или, возможно, их дети. Он будет вспоминать этот день и всё, что последовало после, выпивая горький дешёвый джин, думая о том, кого потерял, возможно, навсегда. Это сейчас Азирафель был рядом — так близко, но так далеко, — однако, Кроули все ещё был слишком трезв. — Это волшебно, — тихо сказал ангел. Он же через пятьдесят лет будет громко возмущённо фыркать, услышав джаз в машине демона. Они прошли несколько баров, и в каждом был свой шарм. Кроули было хорошо — было шикарно, и ангел совсем перестал жаловаться, с радостью шагая рядом. На углу у дороги влажно целовалась какая-то парочка, и обычно Азирафель жаловался на то, что современная молодежь совершенно безнравственная, что позволяет себе такое, ещё и на глазах у посторонних. Кроули каждый раз хотел зажать его у стены в такой момент, чтобы глубоко целовать и долго не отпускать, чтобы показать, насколько прекрасен страстный поцелуй, способный смести любые ненужные мысли. Кроули жаждал вкусить эти сладкие губы, вонзиться юрким длинным языком в горячий ангельский рот и безостановочно впиваться и ласкать, чтобы потом ангел не мог ни думать, ни даже прямо стоять. Он грел эту сладкую мечту, этот яркий образ, но не позволял себе чего-либо больше дурацкой шутки. Кроули мог его поцеловать, а Азирафель мог развоплотить его, осенив крестным знамением, и навсегда исчезнуть. Город постепенно пустел. Градус алкоголя в крови повышался. Кроули осознал, что его руки заняты чужой мягкой талией, когда ощутил горячее дыхание у шеи. Азирафель был зверски пьян и, кажется, ничего не соображал, а Кроули наконец-то напился достаточно для решительных действий, даже немного хватил сверх меры. Губы у ангела действительно были мягкими. Кроули подумал, что это Азирафель его поцеловал, и, возможно, так изначально и было, но ангел был прижат к стене у проулка, где так ужасно и совсем не романтично воняло. Стало так сладко, голова закружилась. То ли эмоции, то ли яркий город — неясно, что именно повлияло на них, но Кроули был в полнейшем восторге от того, как правильно эти задорные кудри ложатся в его ладонь. Он не понимал, почему не сделал этого раньше, почему не взял его прямо на той роскошной кровати ещё на Титанике. Азирафель почти сполз по стене, но был вовремя подхвачен сильными руками, а пылающие губы опустились к нежной шее. Горячее дыхание опаляло мягкую бледную кожу, но демон почему-то замедлился. — Кроули, дорогой, погоди, — тихо умоляюще протянул ангел. Кроули с трудом сфокусировал взгляд. — Мы не… Ради всего святого, остановись. — Голос Азирафеля заметно дрожал. Ангел боялся. Кроули с трудом сглотнул, погладил эти любимые кудри, но молча кивнул. — Эй! — послышался грубый пьяный оклик с другой стороны улицы, сопровождаемый гоготом и звоном бутылок. Кроули старательно проигнорировал его. — Мерзкие содомиты!.. Демон рыкнул и сорвался. Во мгновение ока он пересёк дорогу, будто бы летя на крыльях пылающей ненависти, и оказался лицом к лицу с двумя большими парнями весьма маргинального вида, которые пили виски из бутылки и противно гыгыкали, самодовольно переглядываясь. Кроули сразу понял, что с такого типа людьми построить конструктивный диалог вряд ли возможно, да не очень-то и нужно, и с размаху врезал ближайшему кулаком в челюсть. Тот как подкошенный плюхнулся на тротуар с диким животным воем, а его спутник с рычанием разъярённого кабана бросился на демона. Кроули ловко увернулся и пнул нападавшего по ногам, так что тот присоединился к своему другу на земле. — Кроули! — послышалось из-за спины, и он на мгновение растерялся, обернувшись — он совсем не подумал, что такая стычка может расстроить его ангела. Тот уже подбегал к нему, его удивительные глаза сверкали какими-то азартными искорками, как злые и слегка побитые парни начали подниматься. В руке одного из них блеснуло что-то металлическое — пистолет! — Кроули, чёрт, бежим! Демон застыл на месте, глупо хлопая глазами, несколько поражённый тому, как пошло звучит самое простое ругательство из нежных ангельских уст. В какой-то момент он осознал, что бежит, потому что Азирафель тянул его за руку. — Куда ты меня тащишь? — рассмеялся демон. Они все ещё были чуточку подшофе, а неожиданные выстрелы сзади распалял былой задор. Погоня казалась забавной, однако лишь до момента, когда они зашли в тупик. Кроули крепче сжал чужие пальцы, думая, как им избежать нежелательных последствий. Губы все ещё горели от поцелуев, а в голове был целый ворох мыслей. В крови играл колкий адреналин, и задор щекотал нервы, что даже захотелось продолжить эту игру. — Я не думаю, что они зайдут так далеко, — сказал Азирафель негромко и глухо из-за заплетающегося языка. Им нужно было протрезветь и незаметно ускользнуть, либо же сотворить маленькое чудо, но у ангела так горели глаза, что Кроули не мог отказать другу в развлечении. Когда существуешь несколько сотен веков, жизнь начинает надоедать, как и любые её удовольствия. Иногда хотелось попробовать что-нибудь новенькое, и Кроули умел жить и рисковать, а вот ангел, кажется, ещё ни разу не был втянут в погоню. Да, это казалось безумно глупым, но демон подумал внушить тем идиотам, что они обязаны поймать их двоих, решил завести игру в такое русло, чтобы ощутить жизнь со всеми ее прелестями. — О, они сумасшедшие, — прошептал Кроули и повёл ангела из переулка, в который они забежали в спешке. Он всё ещё держал Азирафеля за руку, соскользнув с его прохладной мягкой ладони на крепкие пальцы и легонько сжимая три из них тощими и горячими своими. Демон обернулся, выискивая взглядом то, на чём они могли бы сбежать, увидел припаркованную у жилого дома машину, более походящую на деревянную коробку с колёсами. — Мы не будем угонять машину! — тут же возмутился ангел. — Я её потом верну, — спокойно солгал демон. — И ты не умеешь водить, — резонно заметил Азирафель, но послушно запрыгнул на пассажирское сидение, пока Кроули устраивался у руля. — Не проблема. Тут всё просто — крути руль и дави на педали. Тронулся Кроули не с первого раза, потому что действительно не умел водить. Завести машину было решено щелчком демонических пальцев, а вот с педалями пришлось повозиться. Азирафель несколько раз тяжело выдохнул, часто опасливо оглядываясь. Позади них раздался громкий скрип колёс именно в тот момент, когда теперь уже их машина наконец-то двинулась с места. Автомобиль трясся всю дорогу, и Кроули не сразу поймал темп. Он сильно давил на педаль, почти сломал её, гнал на невероятной для этой штуковины скорости. Азирафель сдержанно ругался, хватался то за хлипкий каркас, то за самого Кроули. — Ты слишком быстрый! — высоко вскрикнул ангел, схватил демона за колено и тут же отдёрнул руку, будто обжёгшись. Кроули взглянул в смущённое лицо, вспомнил, как эти бледные щеки ровно так же покраснели у бара, когда они оторвались от губ друг друга. Азирафель опустил голову, глядя на свои руки, но заметил, что на него в упор смотрят два ядовито-жёлтых глаза. — За дорогой следи! — Азирафель взвизгнул, тыча пальцем перед собой. Уже начинало светать. Кроули показательно игнорировал надобность в дозаправке. Они ехали за счёт паров бензина, который закончился ещё на выезде из города. Солнце постепенно поднималось по удивительно голубому безоблачному небу, начинало припекать, а машина беспрестанно сварливо кряхтела и нагревалась. Демон устал одновременно следить за дорогой и подгонять медленно умирающий автомобиль. Узкая чёрная полоска шоссе разрезала собой сероватую пустошь, словно нож масло. Они ехали уже несколько часов без остановки, пейзаж за окном всё не менялся, а на дороге не встречалось ни души, — вот он, американский простор. Кроули цепко держался за изящное колесо руля и старался сосредоточенно смотреть вперёд, в то время, как Азирафель мирно задремал на пассажирском месте. Казалось, было плохой идеей научить его спать тогда в 1898-м, потому что сейчас он выглядел абсолютно как спящий ангел. Кроули хмыкнул, чтобы прогнать непрошенное умиление и повернулся обратно к дороге, как вдруг в паре метров от машины мелькнуло что-то серое и пушистое. Демон с раздосадованным рыком инстинктивно резко вывернул руль в сторону — не мог же он просто так сбить животное и расстроить ангела — как вдруг раздался громкий скрежет и чёртов Форд завалился на бок, потеряв одно из своих передних колёс, подозрительно напоминавших велосипедные. Ангел проснулся с криком, потому что демон упал на него, и вместе они выкатились на пыльную обочину. Кроули тут же вскочил на ноги, ошарашено огляделся по сторонам в поисках злополучного колеса, но оно давно покинуло их, затерялось среди камней и чахленькой растительности, устремившись на волю. — Что произошло? — сонно пробурчал ангел и огляделся, удивлённо хлопая глазами. Вдалеке виднелась пара низких домиков, окружённых скудной, но упорной растительностью. Апрель выдался сухой, но здешняя природа шла на уступки, радуя редкой зеленью. Рядом одиноко паслись трое лошадей, и Азирафель успел отвлечься, засмотревшись на прекрасных свободных животных. — Это! — Кроули вернул ангела к их неожиданной неприятности, показав на молоденького пса, пробегающего в сторону домов. Собаке до них не было дела — у неё свои хлопоты. Машина не выглядела способной ехать ещё куда-либо. Её можно было легко починить, призвав блудное колесо назад и чудеснув топливо с ближайшей заправки, но Кроули и сам забыл про неё, глядя на роскошных лошадей. — Они такие… свободные, — улыбнулся Азирафель и не заметил, как ноги сами понесли его к лошадям. — О, я бы так не сказал. Лошади тянулись к тонким пальцам демона. Кроули погладил морду серой кобылы, которая смотрела ему в глаза. Азирафель замер, следя за безмолвным телепатическим общением: демон иногда останавливался рядом с животными и подолгу обменивался мыслями с ними. Оставалось лишь стоять в стороне и наблюдать. Лошади поведали об ужасных вещах. Кроули понимал животных и нередко сочувствовал, считая, что люди и животные — совершенно разные существа по своей сути. Он мог не помочь страждущему человеку, поскольку по долгу службы привык портить людские жизни и низвергать их бессмертные души в Ад, но к животным относился как к равным, считая, что они куда лучше и чище этих самопровозглашённых «Царей Природы». Животные много страдали от рук человека, и Кроули порой восстанавливал заповедники, кормил уточек в парке, которые за столько лет сдружились с ним и стали его информаторами. Только вот с рептилиями всю жизнь были сложные отношения. В конце своей невербальной беседы Кроули обернулся и посмотрел на ангела с загадочной улыбкой. — Мне заранее не нравится то, что ты задумал, — предупредил Азирафель. — Если я тебе расскажу, что за люди здесь живут, ты опять разрыдаешься, так что просто сделай то, что надо. — Когда это я в последний раз рыдал? Про поломанную машину разом забыли. Кроули легко оседлал свою новую подругу, погладил пышную гриву, с улыбкой предложил ангелу последовать его примеру. — Я… Я не ездил верхом, кажется, уже век, — вспомнил ангел, встал у второй, чёрной лошадки с белыми пятнами, гладил её бок, думая, как аккуратно взобраться. — А ещё я ни разу не воровал коней. — Всё бывает впервые, ангел! — Кроули кивнул второй лошади, на что та опустилась, приглашая не столь ловкого наездника. — Видишь, они только за! Азирафель так часто давал понять, что считает Кроули добрым милым демоном, что тот вообще перестал делать добрые дела, на которые была способна его тёмная душа. Но вот к братьям меньшим демон испытывал непреодолимую тягу ещё со времён Эдема, как и к желанию помогать им. Лошади были счастливы, обретя новых хозяев, а вот их старые господа были этому совсем не рады, судя по разъярённым крикам. Если им удалось как-то избежать погони банды правоверных из Нью-Йорка, то незаметно увести нескольких лошадей прямо с ранчо не вышло. Оставшаяся часть табуна вместе с хозяевами последовала за ними с нечеловеческим ором и грохотом ружейных выстрелов. Ни демон, ни ангел не помнили, когда в последний раз за 6000 лет гнали так быстро. Ездить верхом без седла было тем ещё испытанием. В этот раз Кроули отвёл взгляды людей. Пытаться сбежать в первые двадцать минут было забавно, но после неприятно натёрло в районе паха, лошади устали, как бы ни старались оторваться. Ангел так тяжело дышал, что демон был вынужден вновь совершить чудо, после которого они уже поехали медленнее, перейдя с галопа на рысь. И если ангелам и демонам было куда проще пережить разрастающуюся во рту пустынную сухость, то животным, и без того измученным от жажды, становилось плохо. Помимо этого, Кроули, отдав много сил на чудеса, перестал контролировать материальное тело и совершенно по-человечески захотел отлить. Пришлось вновь остановиться. Центральная Пенсильвания в этот сезон огорчала засухой — вот где природа порезвилась. Вокруг болот находилось засушливая зона, где росли лишь колючие лишайники, и им удалось остановиться именно здесь. Ангел и демон смогли угнать лишь тех двух лошадей, на которых были верхом, и те сейчас глухо и хрипло дышали. Кроули соскочил со своей и сразу отвернулся, стягивая узкие штаны. Так уж сложилось, что он редко прибегал к справлению нужды, так что не задумывался о том, насколько неудобны его брюки для подобных житейских дел. Под тихий издевательский смех Азирафеля демон стянул штаны до колен, блаженно постанывая что-то нечленораздельное. — Ещё одна причина держать свои силы при себе, — сказал Азирафель, так же слез с лошади, приземлившись с негромким вскриком. — Зато было весело. — Весело, — согласился ангел, — но в последний раз мы спали больше недели, и думаю, что и теперь отделаемся как минимум тем же. — О, заткнись и дай мне… Кроули не договорил, не зная, как культурно выразиться. Из-за долгой езды верхом, невероятной усталости и неудобных брюк стоять ровно было почти невозможно. Справив нужду, демон потянулся к штанам, но оступился и не устоял, позорно падая на задницу. Кроули успел лишь подумать над тем, насколько ужасно нелепо он выглядит со стороны, когда в его оголённую филейную часть вонзилось что-то острое. Кроули отлично ладил со всеми животными на планете, но у рептилий к нему были особые чувства. Возможно, дело было в том, что Кроули и сам был Змием, в какой-то своеобразной защите территории; каждый раз при столкновении с ними приключилось что-то из ряда вон выходящее, и демон либо шугал сородичей, либо страдал сам. Эта встреча дальних родственников сразу начала развиваться по второму сценарию. — Аааа! — голосил демон, взметнувшись в воздух всем телом. «Аааа!» — мысленно голосила злобная серая змея, подпрыгнувшая над степью вместе с Кроули, словно импровизированный двухметровый хвост, застряв зубами в жилистой заднице. — Аааа! — кричал Азирафель, сначала от неожиданности, а затем, чтобы не расхохотаться в голос, но всё же не сдержался. Пока демон визжал и хрипел, отрывая гадюку от себя, ангел смеялся над нелепостью ситуации и поведением Кроули, икал и утирал выступившие на глазах слёзы. — Азирафееель! Сволочь! — Кроули преуспел в расставании с роднёй, яростно метнув её в какой-то дохлый куст, и теперь злился на ангела, не проявляющего сейчас никакого полагающегося ему по долгу службы сочувствия, а скорее наоборот. — Семейные раз-разборки? — фыркнул Азирафель, икая и протирая раскрасневшееся лицо ладонью. — Только не делай вид, что она была я-ядовитая. Кроули посмотрел на него как на идиота. — Ангел, это была гремучая змея, их яд смертельный, — куст угрожающе загремел в подтверждение его слов. Кроули кое-как поправил брюки, вдруг его колени затряслись, и он снова рухнул на землю, не в силах чудеснуть яд из своей крови или даже стоять. — Кроули, не время так шутить, — Азирафель так насторожился, что мгновенно перестал икать и побледнел, подошёл к демону и опустился на корточки рядом с ним. — Серьёзно, ширинку бы застегнул. — Ангееел, — обессилено прохрипел демон. В его брюках в районе промежности снова началось какое-то движение — неужели змея всё ещё здесь? — Азирафель нахмурился, наклоняясь ближе. — Исцели меня. Ангел настороженно прощупал его пульс на тонком запястье — неровный и ускоренный, — затем заметил непривычно узкие зрачки, на вид не толще человеческого волоса, и побледневшее лицо. Так, видимо, демону действительно было очень плохо и он не притворялся. — Умираешь, — с долей иронии констатировал Азирафель, уголки губ Кроули дёрнулись вверх в согласной ухмылке. Затем дёрнулось что-то ещё, гораздо южнее по курсу демонского тела. Ангел медленно перевёл взгляд туда и мгновенно залился ярко-красной краской до кончиков ушей — на него кокетливо смотрела лишь частично скрытая брюками алая демонская эрекция. — Хых, — выдавил Кроули, а потом глупо захихикал, потому что вся кровь отлила от головы и устремилась в самый центр его смертного тела. — Хы-хы… Азирафель вскочил на ноги в порыве жгучего смущения в перемежку с колкой обидой и ангельской яростью. — Ах ты грязный демон! Тут в белое лицо Кроули хлынул поток холодной воды, льющийся будто бы с неба. Он захлёбывался, замерзал и хрипел. Перед змеиными глазами пронеслись путаные пыльные флэшбэки Великого Потопа, наложенные на свежие из Титаника, и он сипло закричал, собрав все свои сверхъестественные силы в кулак для того, чтобы встать на ноги. Вода была его самой нелюбимой стихией. Азирафель грозно смотрел на него. Бивший как из пожарного гидранта подземный родник будто бы перекрыли сильной рукой, и вода перестала вырываться на поверхность. Кроули пожал плечами и наконец застегнул брюки, предварительно поправив в них свой болезненный стояк, поморщился. Высушивать себя чудом он не стал, рассудив что солнце и ветер всё равно сделают своё дело, а ангел будет ещё некоторое время лицезреть последствия своей грубой выходки. Ангел напряжённо молчал, сложив руки на груди, и лишь смотрел на друга. Сзади послышалось укоризненное фырканье и цоканье. Чёрная лошадь тихо пила из только что образовавшейся лужицы, а серая пару раз мотнула гривой из стороны в сторону с безмолвным порицанием. — Что? — пристыженно развёл руками Кроули. — Ну, не сказал я, что змеиный яд для меня — сильнейший афродизиак. Но от него на самом деле поначалу очень плохо. — Ангел поджал губы и отвернулся. — Прости. — Может быть и прощу, — пробурчал Азирафель. Демон раздражённо хмыкнул, и его влажные рыжие брови взметнулись вверх, встретившись с мокрой чёлкой. — Но это всё равно не было поводом обливать меня из Ниагары! — И ты тогда меня извини, — тихо и словно нехотя сказал ангел, затем вдруг его лицо разгладилось, осветившись внезапной гениальной идеей. — Кстати, дорогой мой, было бы просто чудесно взглянуть на этот Ниагарский водопад!