Десять несчастий и одна свадьба

Если бы Азирафель был знаком с Гавриилом не так давно и плохо знал людей, то решил бы, что Архангел рад его видеть. Широкая, почти осязаемо сладкая улыбка на лице начальства, возможно, должна была вызывать у подчинённых радостный трепет, но ангел лишь мысленно перекрестился. Даже сам Бог не знает наверняка, что у этого сумасшедшего в голове. Нет, конечно, Гавриил был светлейшим созданием, святейшим Архангелом, но совершенно точно временами съезжал крышей. Архангелы вообще сдавали какие-то тесты на профпригодность? А стоило бы. — Азирафель. Гавриил улыбнулся ещё шире, хотя, казалось бы, куда ещё, и сложил ладони у груди в своеобразном приветственном жесте. Ангел улыбнулся в ответ, как было принято в обществе, и напряжённо приготовился. Вообще, его дёргали не так часто, доверяя его подробным и регулярным отчётам, но иногда всё-таки выдавали почётные поручения, поскольку он был ответственным и внимательным, старательным и очень остроумным сотрудником. А ещё Азирафель отлично знал людей. Судно было совершенно новым, блестящим и просто огромным. Как сказал Гавриил, во всём своём техническом величии Титаник был, безусловно, «плевком в лицо Господа». Азирафель восхищённо округлил глаза, любуясь сотворённым людьми чудом. Ангелу не нужен был билет на эту громадину, но он достал свой лучший костюм, чтобы соответствовать празднично-светской атмосфере. Перед выполнением своей работы он планировал немного насладиться торжеством — Азирафель отхватил себе место в первом классе. Конструкторами Титаника было рассчитано, что судно сможет оставаться на плаву в случае форс-мажора. Ангел хорошенько подготовился, чтобы всё прошло как по маслу, но в судостроении и мореплавании понимал меньше, чем Гавриил в современной моде, поэтому поспешил ознакомиться с планом палуб судна. Ему же было приказано его потопить, в конце концов. Небеса порой были даже более жестокими, чем Преисподняя, и Азирафель честно не понимал, в чём истинный смысл его задания. Он просчитал все мелочи, придумал, как элегантно и эффективно уничтожить Титаник, но спасти людей, нашёл единственное уязвимое место столь огромного судна. Однако, ангел не нашёл в себе сил, чтобы свыкнуться с мыслью, что спасти всех он не сможет, он не был готов смириться и молча повиноваться приказу и сейчас, стоя перед величественной громадой Титаника. Каюта Азирафеля располагалась в зоне С. Обшитая красным деревом и орехом просторная комната радовала глаз, и рука уже сама не поднималась на пакости, пусть и совершаемые во славу Господа. Чуть приглушённый свет люстр робко озарял широкую мягкую постель, блестящий массивный рабочий стол, пухлое кресло с изящными золотистыми ножками рядом с ним, пушистый персидский ковёр, как в его собственном доме, — всё здесь выглядело совершенно новым и ужасно уютным. Ангел присел на край кровати и, потерявшись в мыслях, начал теребить немного отросшие кудри за розовой дугой уха. Ему не предоставляли выбора. Видимо, крепко задумавшись, Азирафель упустил всю красоту интерьеров Титаника. Стоило увидеть великолепную широкую лестницу в холле, как ощущение того, что ты на воде, мгновенно испарилось, — казалось, что ты посетил чей-то огромный старый особняк. Здесь было по-настоящему роскошно, но небольшая скульптура херувима наводила на неправильные, даже дурные мысли. Окружающие были в восторге, но Азирафель неожиданно не смог улыбаться. — Выглядишь так, будто вынужден плыть с мигрантами, — раздался знакомый голос позади него. Азирафель грустно обернулся. — Я знаю, что у тебя отличная помпезная каюта, потому что я хотел её себе! Кроули не злился, а наоборот, улыбался открыто, игриво глядя на старого друга. Демон был в своём неизменном чёрном зауженном костюме и смотрелся здесь так уместно, что ангел даже ненароком задумался, как сейчас выглядит он сам. Вообще, Кроули всегда и везде был своим, выглядел великолепно, однако, несколько выделялся своей дьявольской харизмой. Азирафель встал ближе и поздоровался кивком, удерживая при себе руки, чтобы не потянуться с непрошеными объятиями. Давненько они не виделись. — Но, знаешь, — продолжил Кроули, — я думал, ты скромнее. — Я и взял самую скромную каюту! — Самый скромный люкс! О да, ангел! Азирафель коротко смущённо рассмеялся. Он подозревал, что ему может быть одиноко здесь, потому общество доброго друга не могло не обрадовать. Кроули был в отличном настроении, Азирафель легко заразился им и позволил увести себя в другой зал, где было меньше людей. Гости рассматривали зал широко распахнутыми глазами, восторженно охали и ахали, пока любовались лепным потолком и дубовой лестницей, широким пространством, которое запросто могло уместить в себе всех пассажиров, включая и второй, и третий класс. В зале было так шумно, душно и людно, что ангелу и демону пришлось уйти в другое место, где можно было беспрепятственно говорить друг с другом. Конечно же, Кроули привёл Азирафеля в ресторан. Они заняли небольшой столик на двоих, и демон сразу заказал бутылку дорогого красного вина. — И что же ты здесь забыл, ангел? — спросил Кроули с заинтересованной, но хитрой ухмылкой, пока их официант пропадал среди стеллажей с вином. Азирафель никогда не боялся рассказывать Кроули о своей работе. Они не были врагами с самого знакомства, но о новой миссии говорить ему не хотелось. От неё было тошно. От себя было тошно. Он часто жалел, что ангелы временами действовали неподобающе самым светлым существам, наперекор указаниям Всевышнего о распространении любви и благодати. Азирафель не верил, что его братья так жестоки и так опасны. Он жил розовой иллюзией долгие годы, делая то, что считал нужным и правильным по отношению к другим. Но кому было нужно его мнение? На стол перед ними поставили откупоренную бутылку Шато Лафит-Ротшильд. В зале играла лёгкая живая музыка. Кроули мягко улыбался, терпеливо ожидая ответа, выглядел особенно чудесно, и всё было настолько прекрасно, что портить себе настроение — последнее, на что ангел сейчас пошёл бы. Величественный Титаник мог радовать своих гостей многие годы, но вынужден был стать трагедией. В расслабляющей атмосфере праздника и в состоянии лёгкого опьянения ангел всё рассказал, добавив, к слову, что задание его тревожит. — Ты сомневаешься в решении Архангела? — заговорщически тихо спросил Кроули, саркастично сверкнув глазами из-под очков. Азирафель почти сразу понял, что демон подшучивает. — Нет! Что ты? Конечно, нет! — ангел почувствовал, как загорели, словно огнём, его уши, будто бы их могли подслушать. — Я боюсь, что здесь какой-то подвох… Кроули пожал плечами и вновь подозвал официанта одним жестом — бутылка быстро, но вполне закономерно опустела. Своё прибытие на Титаник демон объяснил тем, что ему в начале века в Лондоне стало безумно скучно, что было вполне в его духе; присутствие знакомого и столь близкого лица облегчало для ангела сложившуюся ситуацию. Азирафель был ему искренне благодарен. С Кроули было просто и комфортно. Кроули понимал его как никто другой. Кроули был лучшим и самым интересным собеседником, споры с которым никогда не заканчивались однозначной победой кого-либо или хотя бы точкой, — демон всегда мог найти «но». Они двое, конечно, напились, Азирафель забыл про все проблемы, как и про своё задание, и просто наслаждался моментом. Ангел упивался компанией демона. Впереди оставалась уйма времени на работу, так что сейчас можно было немного повалять дурака, и этим они занимались, пока плыли по неторопливой реке времени в громадном корабле, качающемся на атлантических волнах на пути к гостеприимной шумной Америке. Азирафель не скрывал того, что ему хорошо. Сутки пролетели почти незаметно, и его новая теория позволила ему отпустить посторонние тяжёлые мысли. Кроули всё время находился рядом, опьянял как своей обворожительной улыбкой, так и душистым красным вином. Они могли позволить себе не тратить времени на сон, не прерывая ни на миг свою бесконечную дискуссию о добре и зле. Атмосфера настраивала на положительный лад. Кроули нашёл себе жертву для соблазнения — светскую львицу, чей любовник владел крупной компанией. Азирафель мог подумать, что демон из-за этого и прибыл, но тот тратил больше времени на непрекращающуюся дружескую попойку, чем на работу, поэтому Кроули вполне мог подработать, совместив приятное с полезным. Азирафель не хотел его понимать, но, тем не менее, ему приходилось. Многое хотелось рассказать — ещё одна причина страха. У ангела столько всего скопилось на душе, столько рвалось наружу, и эта чудесная улыбка так и манила, требовала прикоснуться, вытащить на поверхность всё, что тяготило его. Азирафель наблюдал за другом, иногда вглядываясь в острый профиль слишком долго. Кроули был по-настоящему красив во все времена, что не могло укрыться от внимательных голубых глаз, но он был слишком красив, просто убийственно, и смотреть становилось почти невыносимо. Ангел в какой-то момент завязал с вином, чтобы лицо напротив не потеряло узнаваемые резкие черты. Ангелы видели больше, чем люди, ощущали всё глубже, ярче. Ангелы умели любить — это их работа. С демонами же было всё куда сложнее. Кроули смотрел на него не так, как на других, и Азирафель мог отрицать это сколько угодно, но его собственное чувство должно было остаться там, глубоко внутри, где и покоилось все эти века, не стремясь прорваться на поверхность. Потом, вспоминая этот тихий ужас, Азирафель долго ругал себя и Кроули за то, что они оба были ужасными медлительными дураками: нет им прощения, а все мучения — кара за то, что молчали и глупо прятались. Они оба это заслужили, как и всё то светлое, что случилось позже — гораздо позже по людским меркам и совсем скоро по меркам бессмертных сверхъестественных существ. А пока они могли довольствоваться беседами в ресторане, звонким смехом и нежными взглядами. Кроули покидал его дважды за день. Змий был настроен решительно по отношению к одной милой даме, и Азирафель с ужасом обнаружил в себе нарастающую ревность, постепенно поднимающуюся из самых тёмных глубин его души: он старался задушить её на корню крепкими руками здравого смысла, но она всё время давала новые и новые ростки. Демон будет трогать узкую женскую талию, шептать что-то в нежное ушко кокетливо хохочущей девушки. Азирафель же будет сидеть и терпеливо ждать его, пока подсознание будет подбрасывать ему яркие картины с участием этих изящных рук, гладящих его напряжённые бёдра, и этих тонких губ, ласкающих шею. Захотелось только сильнее напиться, но он не стал. Ангел поужинал в одиночестве и отправился гулять по Титанику. Крытый нос палубы открывал вид на волшебное звёздное небо, будто бы усыпанное алмазами, и между лопаток зачесалось. Крылья просились в материальный план, ввысь, чтобы взмыть в ночь, разрезать собой бархатное покрывало неба и посмотреть на величественное судно сверху. Но вокруг неспешно бродили толпы людей, и Азирафель позволил себе лишь тихо помечтать, глядя в ночную темноту, пока на его плечо не легла чужая тёплая ладонь. — Ну, что там у нас по плану? — спросил Кроули, на шее которого красовался здоровый свежий засос. Вот уж кто точно не скучал.

***

Азирафель понял, что у него давно не было хорошего отпуска, когда безостановочно пропил целые сутки. Было здорово. Он проснулся в своей каюте, в мягкой кровати от того, что его рука затекла. На его плече уместилась лохматая рыжая голова Кроули: демон дышал ему в шею и тихо посапывал, ангел не смог потревожить его сон и аккуратно вылез из-под него, используя маленькое чудо. Кроули утомился и много работал, то развлекая Азирафеля, то обхаживая госпожу Обар. Ангел снисходительно улыбался, не показывая того, что кипело у него внутри, порываясь выплеснуться из: желание съездить демону по лицу росло с каждым днём, но вряд ли он смог бы назвать точную причину такого поступка. Он мог, но, что, если бы его неверно поняли? Любые отношения между ними — огромный риск, и даже их тёплая дружба являлась веским поводом для уничтожения обоих. И совершенно неважно, что этой дружбы им обоим уже давно было недостаточно, что хотелось чего-то большего. Чувство душило, цепкими когтями сжимая горло, но ангелам не нужен был воздух. Что касалось работы ангела, то он делал всё, что от него требовалось: ничего. Путём долгих размышлений Азирафель пришёл к выводу, что его просто проверяют: Небеса ни за что не позволят погибнуть такому огромному количеству людей. Ангел знал о проблеме со шлюпками на борту, о которой умалчивали все, и неизвестно как вообще была пройдена проверка при отправлении. Всех спасти не вышло бы, поэтому топить «ужасную наглость» — всё равно, что убить небольшую деревушку. Азирафель всегда помнил Потоп и Вавилон, не считал их ошибкой, но и не потерял веру: «неисповедимы пути» и так далее. Он верил в Небеса, пусть его прямой начальник был немного безумен, но так же знал, что у Небес не бывает всё просто, что сейчас другие времена, а ангелов стало чересчур много — в самый раз для сокращения небольшой армии. Следующие несколько дней были насыщены размышлениями, в которых не было места работе. Азирафель проводил время с Кроули, и лишь через полвека понял, как глупы были его самобичевания в тот самый момент. Демон мог работать, не впадая в крайности, если бы ангел открыл рот. Всего лишь через сутки, в момент ужасной катастрофы, Азирафель узнал, что ошибался также касательно своей работы. Они сидели в обволакивающей тишине зала для чтения и лениво играли в шахматы, когда раздался громкий крик. Волна людских голосов прокатилась стремительным цунами, и вот уже весь Титаник охватила паника. Азирафель поднял глаза к потолку, разочарованно выдыхая короткую молитву. — Ты… Ты всё-таки сделал это? — удивился Кроули. Азирафель вернулся к своему другу, отрицательно мотнул головой. Если бы он сделал это, то сейчас не сидел бы рядом с демоном за шахматной доской — ангел бы старательно успокаивал окружающих и материализовывал спасательные шлюпки. Он подскочил, вспоминая, сколько именно шлюпок им необходимо и взвыл в отчаянии. — Мне нужна твоя помощь, — почти взмолился Азирафель. Кроули удивлённо моргнул несколько раз, но затем кивнул. Веселье закончилось ровно в тот момент, когда воздух наполнился криками. Больше двух тысяч человек могли погибнуть лишь из-за глупой паники. Азирафель разом всех успокоил, обдав мимолётными благословениями, и направился к эвакуационному выходу быстрым шагом. Он ощущал присутствие Кроули позади себя, и самого факта его поддержки хватило для воодушевлённого подъёма. Они решили разделиться в узком коридоре, чтобы работа была эффективнее, обо всём договорились и долго смотрели друг на друга, будто собираясь сказать что-то ещё. Ангелу совсем немного не хватало уверенности в своих действиях, не доставало чёткого осознания того, что он всё делает верно. Небеса хотели, чтобы он спас всех в случае крушения? Таково было его задание? Здесь уже стал выбор того, что он сам считал верным. Азирафель не мог допустить столько смертей, но спасти всех было физически невозможно. Ангелы были способны на большие чудеса, и даже вдвоём они с Кроули могли вытащить многих, но не всех. К горлу подкатила та самая вязкая паника, которую он старался побороть. — Ты чем занимался, Азирафель? — спросил его высокий мужчина в конце коридора. Ангел закусил губу, тряхнув головой. Вот и ответ на все вопросы! — Почему я должен прибирать за тобой? У Азирафеля было большое преимущество: он знал Титаник как свои пять пальцев. Ангел оказался в нужном месте за мгновение и уже помогал людям, но этого оказалось недостаточно. Лайнер стремительно наполнялся водой и накренялся, а силы заканчивались. Свет за спиной напоминал о разъяренном Архангеле. Смотреть было тяжело, не то что участвовать. Люди тонули: выпрыгивали и тонули. Кто-то не умел плавать, кто-то замерзал в ледяной воде, кто-то пытался спасти какие-то вещи или своих любимых, и всё превратилось в невероятный хаос. Кудри давно выбились и лезли в глаза, налипли на лоб, смоченные солёной водой. Ангел слепо материализовал шлюпки, не зная, как ещё помочь, усаживал и успокаивал людей, которых было слишком много, параллельно пытался запутать начальство. Он ощущал Гавриила до определённого момента, но вскоре тот пропал и остался лишь Кроули. У демона дела тоже шли не ахти, но он почему-то справлялся куда легче. Возможно, дело было в том, что ангел растрачивал мелкие благословения направо и налево. Он стал менее гибким, заторможенным, будто в кошмарном сне. Быть может, у него просто было больше народу. Со стороны Кроули оставались шлюпки, люди были поспокойнее. Ангел же работал, усаживал детей и старался подбадривать каждого, однако, пассажиры всё не заканчивались, а Титаник тонул, утягивая с собой их всех. Общее отчаяние угнетало. Голова раскалывалась. Азирафель чувствовал это, и странная тёмная аура нависла над ними, словно топила ещё сильнее. Люди кричали. Он и сам хотел кричать, но не мог, выполняя свою работу, которой обеспечил его Гавриил. В его голове не было места осуждению Архангела, но оно явилось само, вбивалось отбойным молотком, и становилось тяжелее. Люди по-прежнему не заканчивались. Всё задание изначально шло из рук вон плохо: недопонимание, разросшееся из-за сомнений, сами сомнения, блудливый демон. Люди называли подобное «чёрной полосой», и ангел был согласен с этим выражением. Ему казалось, что в нём поселилась жгучая тьма и разъедала изнутри, забирала всю энергию, а сейчас утягивала вниз, топила. Топила? Азирафель очнулся, когда цепкие пальцы вытянули его куда-то наверх за плечи рубашки. Он был насквозь мокрый, и Кроули обеспокоено смотрел на него, бил по щекам. Ангел запоздало понял, что висит в воздухе и темнота становится всё дальше от них. — Ты совсем из ума выжил? — кричал демон против ветра. — А если бы я опоздал? Так себя измотать, чтобы отключиться! Ангел, ты слишком ангел… — Вот именно. Я ангел, Кроули, — прохрипел Азирафель, всё ещё выплевывая жгучую ледяную воду. — Со мной бы ничего не случилось. — Ты обещал мне Америку! Я не дам тебе развоплотиться и сбежать на несколько десятков лет! Азирафель рассмеялся и с трудом выпустил крылья, ощущая себя чуть живее. Кто-то дал ему немного энергии? Этот «кто-то» обхватил его поперек груди и встряхнул, ещё и высушив. Кроули держал его почти нежно, а отпустил, сотню раз спросив, как его, ангела, самочувствие. Азирафель весь покраснел, но был в порядке, с тоской смотрел себе под ноги, видя лишь бескрайнюю тьму океана и неба. — Они утонули? — спросил ангел. — Не все, — ответил Кроули. — А вот ты почти утонул. Азирафель хотел было спросить, видел ли Кроули Гавриила, но почему-то промолчал. Потом расскажет. Они летели в никуда, молчали, пока напряжение болезненно давило, вытягивало ещё больше сил, чем полёт. — А ты как? — запоздало вспомнил Азирафель. Кроули взглянул на него, горько улыбаясь. — Я так старался, обхаживая эту курицу, чтобы она утонула? Я бы мог развлекаться с тобой, если бы знал, что Титаник обречён, — с едким сарказмом выдал демон. — А ещё там остался мой любимый костюм и часы! Азирафель рассмеялся. Кроули, как всегда, заботили человечные мелочи, и ангел был рад, что демон в порядке. Ещё больше его обрадовало то, что Кроули был не против «развлекаться» с ним, для чего, кажется, здесь и оказался изначально. Темнота уже не так пугала. Азирафель потянулся было к демону, чтобы коснуться его плеча, сказать кое-что очень важное, но заметил его тяжёлый взгляд и понял, что не время. У них на глазах затонуло настоящее чудо инженерной мысли и множество невинных людей. Их работа всё ещё опасная и тяжёлая. Помимо прочего, за ними мог наблюдать полоумный Архангел, что обостряло ситуацию. Придётся погостить пару десятилетий в огромной и неведомой Америке. Вдвоём.