Еще есть жизнь в руне волос

Эдвард бесконечно роет мягкую сырую землю руками: она забивается в нос и жжет глаза, и рот его полон терпкой горечи - но он продолжает рыть. Наконец он чувствует на лице свежий ветер - и делает самый болезненный и восхитительный в жизни вдох. Каким-то образом он тут же оказывается на поверхности. Эдвард падает на спину, и перед его глазами бесконечная прохладная лазурь, позолоченная солнцем - на его тело сверху давит вся эта кристально прозрачная тяжесть так, что он не может пошевелиться. Он как будто заново начинает ощущать своё тело - будто бы прорастает корнями в землю и насыщается живой влагой. Земля больше не душит его - но ещё не отпускает. Ветер роняет на его лицо упругие стебли и нежные цветы нарциссов. Эдвард лежит посреди целого поля - их аромат вдруг начинает заполнять чистый воздух своей свежестью, и вот уже Эдвард может почувствовать запах земли, запах примятой молодой травы - озерной тины, камышей и осоки. Ему не нужно поднимать головы, чтобы узнать, что по его левую руку мерцает озеро, и что у озера его кое-кто ждёт. Корни отпускают его - Эдвард встает легко, и идет босыми ногами по траве навстречу фигуре на берегу. Ричард улыбается ему. На его пальце блестит пойманный солнечный луч. Эдвард знает, что на его руке - такой же. И просыпается. Не разобрав, где он, Эдвард вскакивает на постели, готовый снова бежать, вымолить у богов еще один шанс, но попытаться снова спастись - и замирает, облегченно выдохнув, понимая, что на этой постели и в этой спальне он всегда был и будет в безопасности. Снова чувствовать, как дом приветствует его никому не слышным гулом - восхитительно. Эдвард не знал, как привык к своей силе, бережно укрывающему его крылу богов, пока не потерял это всё. Рука машинально тянется к груди - больше на нем нет креста. Крест лежит на прикроватном столе, рядом с кольцом. Эдвард не хочет даже прикасаться к ярму, чтобы кольцо заняло свое законное место на этой серебряной цепочке. Вместо этого он, не раздумывая, надевает кольцо на палец. Чувство, которое он при этом испытывает - ошеломляющее, накрывающее, как волна цунами - схоже едва ли только с тем, как когда проклятие накрывает целый город, поднимается на зов всё кладбище, боги отвечают на жертву благосклонной улыбкой; но оно связывает только двоих, его и Ричарда. Повинуясь инстинкту, Эдвард откидывает тяжелое одеяло, и прямо в чужой ночной сорочке и босым спускается вниз. Половицы скрипят в пронзительной тишине, как будто дом погрузился в утомленную дрёму - и ногам совершенно не холодно, пусть леденящий порыв и приветствует его в коридорах. На дворе уже глубокая ночь, и никто не зажег свечей в доме, но Эдварду они и не нужны, чтоб видеть в темноте. Ричард обнаруживается заснувшим в гостиной, с единственной лампой; графин с виски, стакан и мягкий алый халат говорят Эдварду всё о его состоянии. Он замирает нерешительно, не уверенный, стоит ли его будить - крадучись, он доходит до дивана, и осторожно присаживается на край. Просыпается Ричард в тот же момент. Эдвард и рта не успевает раскрыть - взгляд Ричарда, потерянный и уставший, просто лишает его дара речи. Он протягивает руку, несмело пытаясь хотя бы коснуться плеча, утешить - и заметив кольцо на его руке, Ричард совсем меняется в лице. - Дай мне немного времени, - Ричард отводит глаза, но когда Эдвард хочет уйти, ловит его за запястье, - Нет, я не это имел в виду. Останься. - Эдвард оседает в его объятия, и как будто в мире всё сходится в совершенном порядке. - Я прошу подождать... с твоей просьбой. - Прости меня, - Эдвард пытается начать, но Ричард мягко сжимает его руку, останавливая. - Не надо. Я не знаю, что именно они с тобой сделали, но я понимаю. Дом кажется нерушимой крепостью, и в этих стенах Эдварду нечего страшиться - но только сейчас он чувствует себя по-настоящему в безопасности. Ричард снова смотрит на него так. с бесконечной любовью, как на свое личное божество - и никакой другой власти над Эдвардом больше нет, кроме этого взгляда. Эдвард выпрямляет спину и за всё это время впервые чувствует, что может расслабиться. - Я ничего не помню с того момента, как нашел тебя, - говорит Эдвард, опустив голову Ричарду на плечо. - Что произошло? - Я нес тебя на руках с кладбища, и спрятал здесь, - Ричард гладит его спину, и Эдвард прикрывает уставшие глаза, - А потом разъяренная толпа во главе с миссис Каспбрак пыталась сломать ворота. У них, конечно, не вышло, но мне было слышно, что они кричали. - объятия становятся почти болезненно крепкими, но Эдвард не издает ни звука. - Я должен был остановить тебя тогда. Услышать тебя, а не их лживые слова, доносившиеся из твоего рта, - Ричард начинает всхлипывать. - Как я мог тебя не услышать? - Как я мог позволить им себя поймать? - отчаянно вырывается у Эдварда. - Я знал, боги, я знал, что нам грозит беда, но всё, что я делал - это боялся. Не защитил нас. - Не говори так, - Ричард отстраняется и качает головой. - Я с первой встречи знал, что должен был быть готов дать отпор. А пришлось со всем справляться тебе. В одиночку. Эдвард накрывает щеку Ричарда ладонью, и тот закрывает глаза, будто только так и может обрести наконец покой. - Я не хочу думать об этом, не хочу говорить, - он твердо говорит, и Ричард потирается лицом о его руку, - мы ошиблись слишком жестоко. Я думал, судьбы, которая нас свела, будет достаточно, чтобы удержать нас вместе, но я тебе клянусь, что больше не отдам тебя в её руки. Останься навсегда в моих. Лицо Ричарда освещает только блеклый свет. Эдвард видит, с каким трудом ему даются слова, которые он произносит. - Я дал тебе время, когда ты просил этого, - слова падают, как камни, - дай времени и мне. Научиться жить без тебя стоило мне части моей души, и привыкнуть к тому, что ты рядом, мне будет ещё сложнее. Эдвард вспоминает золотые цветы нарциссов. - Времени у нас теперь целая вечность. Я буду рядом. Эдвард знает, что они оба разбиты на мелкие острые осколки себя прежних - но также он знает, что нет в мире лучше места, чтобы стать единым целым, чем этот дом. Чем магический круг объятий Ричарда.