Когда ты ушла

«Пылью под пологом голос мне полоза слышится. Полные голода очи-золото в пол-лица. Он зовет меня вниз: «Родная, спустись, Обниму в тридцать три кольца» Мельница

— Хочешь, я тебя поцелую?! Диана чуть приподняла подбородок, почти касаясь губами губ Светы, которая уже не чувствовала ног под собой, лишь только громадное, до тошноты пульсирующее сердце и маленький забившийся в уголок ум, безысходно пытающийся найти выход из положения — А кишка у тебя не тонка? — прошипела Диана, — Маша… Она оттеснила Свету к стене и, слегка сжав её горло, впилась в губы. Нервно, быстро. Гортань свела судорога, сжимая и подгоняя к глазам Светы непрошенные слёзы. Дианины поцелуи были хуже ударов, они терзали, жалили, причиняли боль. Унижали. Рот онемел, Света застыла, не отвечая. Диану, казалось, это ещё сильнее подстёгивало вгрызаться в распухшие губы незнакомой девушки. Но это были явно ни наркотики, ни алкоголь. Это было отчаяние. Попытка взять любовь, заранее ненавидя человека. Света отвернула лицо и следующий поцелуй вцепился ей в скулу, Диана чуть сильнее обвила пальцами Светину шею, и царапая кожу зубами, произнесла: — Что не нравится? Не в кайф? Разве не об этом ты мечтала, когда, не моргая, пялилась на меня там так, что слюни текли? Так вот получай! Звезда в твоём распоряжении. Диана истерично захохотала. — Уже не хочешь? Вам бы только, блять, красивые картинки облизывать. Реальность никто не хочет принимать, а уж тем более любить. Диана сняла и бросила на стол кожаную куртку, проводя тыльной стороной руки по взмокшему лбу. — Ты зачем сюда пришла? Что хотела найти? Света, пришпиленная к стене Дианиным порывом, наконец посмотрела той в лицо, чувствуя, как невесомые серебристые бабочки рассыпаются по всему телу. Она положила пальцы на руку Дианы, в мягкой попытке освободить своё горло. — Вы… ты права. Я хотела найти картинку. И облизать её, — зрачки скользнули по зрачкам, — Тебя. Света осторожно притянула к себе напряженную женщину. Она осознавала, что для Дианы, возможно, такое было ежедневным послеконцертным ритуалом, заезженной пластинкой, которую она слушала по привычке, но Света зачем-то сюда пришла. Губы вновь встретились с губами, но на этот раз тихо и нежно. Света, зажмурившись, ласково захватывала, как будто гладила. Диана была сухая и ломкая, как солома, подожжёшь — моментально вспыхнет. И она вспыхнула. Неожиданно-неловкое влажное проникновение Светиного языка, и Диана, застонав как от крутящей боли, вжалась в тело девушки, до предела углубляя поцелуй. Теряя контроль или просто позволив себе минутную слабость? Но даже так она делала всё виртуозно. Будто в танце, невероятно чётко и слаженно: её колено оказалось между Светиных ног, её рука проскользнула под свитер Светы, оттягивая чашку бюстгальтера и, словно под ритмы неуловимой слухом музыки, она всё сильнее вжимала своё бедро и потирала между пальцами болезненно чувствительный сосок. Дикий танец хищника и жертвы. — Света…