Когда ты ушла

«Ты ласкай меня.» Мельница

Дом 13 в Старопименовском переулке без архитектурной подсветки прятался в тихом ночном тумане, источая запах мокрой древней побелки, оставляя в горле глубокий вкус сырого подвала. Он казался заброшенным, нежилым и манящим своей таинственностью. Света уже десятки раз обошла его, впиваясь взглядом в единственное окно, мерцающее красным огнём. Неужели там ждали её? Три дня прошли для неё в мучительных размышлениях. В мучительных воспоминаниях, в мучительном желании отбросить страх, отбросить вопрос: а ей то зачем это нужно? И, просто закрыв глаза, утонуть в лимонной сладости, теплоте и мягкости этой жёсткой женщины, сгореть в её властности… Света угрюмо хохотнула. «Неужели после всех обломов в жизни можно оставаться такой непробиваемой дурой?» — думала она — «Мои гребаные розовые очки уже и потрескались и разлетелись сто раз, а я всё собираю, склеиваю и цепляю, и цепляю их на свой длинный нос!» Она засмеялась. «Непобедимое упорство, бля!» Второй этаж и чуть приоткрытая дверь, в которую она всё равно постучала, и сквозь звуки пианино услышала хриплое: — Влетай… И она влетела. Ей казалось, что всё вокруг играет как всполохи огней в вине, бокал которого ей был вручён с самого порога, и с первого глотка она опьянела. Вокруг был полумрак и бархат, и чёрный блеск пианино, и вновь эти пальцы ласкающие глянец клавиш, и мягкие губы искривляющиеся в усмешке, и шея с туго натянутыми жилами, шея перетекающая в глубокий рваный вырез футболки, серебро тонкой змейкой стекающее по упругой коже в глубину, в темноту таящую и согревающую цитрусовый концентрат… наполняющий рот Светы сладкой тягучей слюной, в тот самый момент, когда их руки переплелись, касаясь внутренней поверхностью на сгибе локтя, самой нежной частью. На брудершафт. — Поцелуешь меня? — прошептала Диана, обдавая Светины губы вишнёво-гранатовой терпкостью.