Be Gay. Do Crimes

— Сижу я, значит, в засаде, никого не трогаю. И тут эти ведьмы как начнут палить из пушек — вся машина в решето. Дыры - во, — воодушевившийся старик расставил указательный и большой палец, наглядно демонстрируя всю бедственность положения. По его версии выходило, что бедная машина должна была красоваться пулевыми отверстиями размером с кулак годовалого ребенка, — истинные исчадия ада, — в порыве праведного гнева говоривший махнул рукой с бумажным стаканчиком кофе. Горячая жидкость плеснулась прямиком на форменные штаны мужчины, тот как будто и не заметил, продолжая вещать. — Так в каком году, говорите, это было? — светловолосый парень траурно взмахнул кудряшками, снова обращая взгляд на коробку пончиков. Рука сама потянулась к очередной сладости. — В 65-м, как сейчас помню. Развелось тогда винтовых… Ей, констебль Фелл, со сгущенкой не трогать. — Хорошо…- требовательный взгляд из-под седых бровей, — то есть я хотел сказать, так точно, сержант Шедвелл. — Быстро учишься. Молодец, парень, — старик удовлетворенно крякнул. И тут же продолжил, — ну вот и накрыли мы тот гадюшник. Хотел я тогда…       Констебль Фелл или просто Азирафаэль, в недалеком прошлом отличник полицейской академии, а ныне гордый страж правопорядка, уныло отвернулся к окну, явно разочарованный первым в своей жизни настоящим патрулем. В напарники ему дали убеленного сединами сержанта Шедвелла. Вначале Азирафаэль был жутко рад, опытный и предельно серьезный, сержант обещал стать прекрасным наставником. Поначалу так оно и было — восторженный констебль жадно вслушивался в каждое слово старика, едва удерживаясь от того, чтобы тут же на коленке не начать конспектировать. Сигнальным звоночком оказался первый вопрос полицейского, тот при встрече сразу же поинтересовался о количестве сосков у своего нового подчиненного. Азирафаэль, конечно, смутился, но грубить не стал, восприняв чужое любопытства как какую-то непонятую им шутку. Но затем, в третий раз прослушав одну и ту же повесть о подвигах былой молодости, парень попридержал энтузиазм. Поэтому сейчас он бесцельно пялился в запотевшее окно патрульной машины и под монотонный бубнеж сержанта думал о том, как иногда опасно обманываться в ожиданиях.       За окном все было так же уныло — городская дорога, минимальное количество автомобилей и офисная высотка насколько хватало глаз. Полностью застекленный фасад отражал традиционно пасмурное английское небо. Азирафаэль, бездумно глядя в боковое стекло, потянул в рот уже третий по счету пончик.       Все произошло слишком быстро. Засмотревшийся на ярко обклеенный рекламой автобус Азирафаэль мало что понял. Только вот автобус ушел, а на тротуаре шагах в десяти от их машины брошенной куклой остался лежать труп. Уродливо изломанное тело в глянцевом мазке крови. Констебль судорожно вскинул голову — единственное открытое окно стеклянного небоскреба трепыхало яркими занавесками.

***

— Констебль Фелл, что вы видели? — молодая девушка в полной полицейской форме раздраженно щелкала ручкой — пустой блокнот был выжидающе открыт, — это не дача показаний, прямо сейчас мы просто хотим составить более полную картину произошедшего. Так что вы… Констебль Фелл! — прикрикнула она, легко тронув Азирафаэля за плечо.       Сказать честно, все произошедшее его здорово огорошило. Еще буквально полчаса назад он старался изо всех сил не уснуть под ворчание Шедвелла, и самой большой его проблемой были пальцы, испачканные в шоколадной глазури особо коварного пончика. Ну, а сейчас повсюду шныряли криминалисты, мелькали неоново-зеленые жилеты, и вот-вот должно было подкатить высокое начальство. Азирафаэль, пытаясь не потеряться во всей этой суматохе, бездумно теребил желто-черную полицейскую ленту с грозным «не пересекать». И очень старался не смотреть на труп. — Гаджет, отставить! Отступись от парня, — низко прогремело за спиной девушки. Высокий, плечистый мужчина в сером пальто мельком взглянул на Азирафаэля, тут же возвращая все внимание примолкнувшей девушке. — Но, инспектор…сэр! — Самоубийство, выбросился из окна. В офисе обнаружили посмертную записку — очередной поехавший трудоголик, — мужчина кивнул подоспевшему медику, оскалился широкой улыбкой, — сворачиваемся.       Приказу так и не суждено было исполниться. Его услышали раньше, чем увидели — скрипнули тормоза, и в пятачок между скорой и штабелем полицейских автомобилей вписалась черная Бентли. Крокодилья улыбка инспектора напряженно скрипнула, когда хозяин автомобильного раритета поспешил к замершей троице. — Гавриил, — коротко кивнул незнакомец. — Кроули, — еще один кивок, — боюсь, что на этот раз ты опоздал, — с интонаций инспектора можно было цедить яд. — Какое трогательное беспокойство с твоей стороны. Но ведь труп еще не убрали, — с этими словами Кроули нырнул под оградительную ленту. Гавриил только молча открыл рот, глядя на наглеца. — Пусть делает, что хочет. Чертов психопат, — прошипел под нос инспектор. Оглядываясь на притихших констеблей он снова приторно заулыбался.       Азирафаэль перевел растерянный взгляд со спины удаляющегося инспектора на мельтешащего по месту преступления незнакомца. Откуда-то справа раздался обреченный вздох. — Энтони Дж Кроули, детектив, — голос подала та самая девушка с блокнотом. Сейчас она мелко мяла его страницы, пытаясь засунуть в карманы заледеневшие руки, — слишком хорош в своем деле, — она поморщилась, — но тот еще подонок. Чертовски обаятельный подонок. Азирафаэль с сомнением оглянулся на чудо-детектива. И это профессионал? Он ни разу даже не приблизился к трупу, лениво вышагивая по сторонам, перебрасываясь приветствиями, он смотрел куда угодно, но только не место преступления. И погодите, этот Кроули только что послал кого-то себе за кофе? Констебль пригляделся внимательнее — одно крепкое бабушкино воспитание удержало его от того, чтобы совершенно невежливо закатить глаза — выглядел бунтарь соответствующе. Тщательно уложенный рыжий беспорядок на голове, лицо на грани истощения, черные шмотки и виляющая походка. — Оно и видно, — парень нерешительно замялся. — а ты…? — Констебль Гаджет, — девушка милосердно улыбнулась запуганному новичку, — Анафема. — Очень приятно, — он облегченно выдохнул, — Азирафаэль.

***

      Азирафаэль машинально потянулся к кружке и тут же скривился от холодного липкого молочного привкуса на языке. Опять остыло. Он отставил недопитое какао подальше. Обычно именно этот живительный напиток помогал функционировать его усталому после ночной зубрежки мозгу. Но сейчас, кажется, не помогало ничего – в виске настойчиво билась мысль «ты что-то упускаешь».       Сегодняшним днем после того, как он перекинулся парой добродушных фраз с новой знакомой, Азирафаэля наконец отпустило. Буквально свободнее расправив плечи, он совершенно другим взглядом посмотрел на место преступления. Да-да, тем самым цепким взглядом лучшего в академическом выпуске. И подметил он целый список странностей, все до одной навязчиво указывали – причиной смерти не могло быть самоубийство. Он долго сопротивлялся этой мысли, перебирая все доводы «против», начиная от «так сказало начальство, не спорь» до «при падении с ускорением точки соударения будут располагаться не только в области затылочного бугра, ты, идиот!». Азирафаэль глухо простонал, вытягиваясь на клетчатом покрывале. Отставить панику, завтра он выскажет свои сомнения Шедвеллу, может даже самому инспектору. Определив для себя план действий, Азирафаэль довольно улыбнулся, кутаясь в мягкую шерсть. В конце концов разве кого-то хоть когда-то увольняли за нестандартный подход и рабочую инициативность?