Поцелуй в лоб - мое обещание тебе

      Все было кончено, но мир по-прежнему продолжал двигаться, биться и реветь, не выпуская Вэй Усяня из дьявольского круга. Сначала от этого тошнотворно кружилась голова. Где-то вокруг людская речь и яростные крики, рычание чудовищ и трупов, музыка смешивалась, перемалывалась и превращалась в густую отвратительную смесь, забивая сознание. А потом неожиданно, будто обвалившись, наступило молчание.       Жар огня и удушливый аромат крови сменились на прохладу и запах сырости. Вэй Усянь никогда не любил тишину и покой, но именно сейчас он так жадно хотел в этом раствориться. Он наивно надеялся, что это уже происходит. В его теле ничего не было. В его голове ничего не осталось. Если он рассыплется песчинками, это же будет хорошо?       Как они говорили про него? Бесстыдник. Чудовище. Развратник. Демон.       Именно таким он предстал перед людьми в Безночном Городе.       Никто в этом мире не понял, что за уродливую шкуру монстра они приняли высохшую куколку цикады. Лопнувшая пустая оболочка - вот, кем он был.       Неожиданно ровное полотно молчания покрылось рябью. В голову Вэй Усяня вонзился шепот, очень неловкий и сдержанный, будто источнику было так трудно издавать его, но он все равно заставлял себя. Звук был прерывистым, на первых мгновениях он повышался, но почти сразу же затухал - словно камешки, что достали из горной речки и бросали снова на мелководье. Вот только Вэй Усянь его не понимал, не хотел да и должен ли был он? Его тело посерело, а мысли раздробили. Что произошло вообще? Он не помнил и не осознавал. Чувства будто отключились разом, оставив чашу души совершенно пустой.       Шелест пропадал на короткий миг, а затем возобновлялся. В какой-то момент осмелев, он стал более навязчивым, но касался воспаленного мозга Вэй Усяня мягко, не в силах проникнуть глубже, разбудить. Мужчина омертвел, ни на что отзываясь. Тело же оставалось податливым, холодным. Лань Ванцзи на какой-то миг с замершим дыханием подумал, что касается трупа.       Лань Ванцзи сидел здесь, перед ним. Неужели наконец-то рядом. Но страх, что было слишком поздно, елозил по спине, как очень далекие звуки угасающей битвы.       Пространный шепот мужчины не смолкал и будто наполнился маленькими иглами, что царапали образовавшуюся свежую корку сознания, вызывая раздражение и очередную волну боли, от которой шокированное сердце пыталось отгородиться. Вэй Усянь вначале лишь вяло мотал головой, он даже не чувствовал этого движения.       Лань Ванцзи подумал, что одним мигом его сломали во всех местах.       Нет… Каждый раз Вэй Усяня изламывали, а затем, не давая срастись старым осколкам, дробили их снова и снова, выкручивая, вырывая последние кусочки жизни, в конечном итоге глумясь над ними. Это тянулось долго и закончилось там, в Безночном Городе.       Текли слезы. Крупицы, вторя унылым каплям пещеры Фу Мо, падали из серых глаз, разбивались о кисти рук, растекались по ладоням, смывая разводы грязи и крови на верхние одеяния, где бурые пятна расплывались безобразными кричащими пятнами.       Все верно. На его руках была кровь. Она уже смешалась - насколько она была от разных людей.       На его руках умерла Цзян Янли.       Цзинь Цзы Сюань.       Юй Цзи Юань.       Цзян Фэн Мянь.       Вэй Усянь убил этих людей. Он. Сам. Это. Сделал.       - Прочь, - беспомощный зов, жалкая попытка остаться в тонком бесчувственном саване, который, казалось, может защитить его.       Лань Ванцзи услышал страшный надрыв одиночества и горя, который уничтожал душу мужчины перед ним. Ему стало страшно.       - Вэй Ин… Я здесь. Я не уйду.       Лань Ванцзи понадобилось несколько лет, чтобы признать это.       Его не услышали.       - Проваливай..!       Звонкий крик переполнился простым и колоссальным страданием и, сломавшись, оборвался. Вэй Усянь дернулся. Стены высокой пещеры царапнули, а затем обвалились на плечи протяжные рыдания.       Вэй Усянь плакал. Отчаянно и одиноко. Лань Ванцзи не знал, как ему помочь. В первый раз, вместо ослепляющей улыбки на этом лице, он видел слезы.       Лань Ванцзи опустился на колени, несмело взяв в ладони ледяную и мокрую руку Вэй Усяня. Когда-то давно он также стоял на коленях, переполненный спокойной любовью, тревожным ожиданием, скорбью и покорностью. Он ждал свою маму, когда она откроет ему двери и обнимет. Ему было шесть, когда она умерла. У Лань Ванцзи остался старший брат, который взял его за руку, стал для него родителем, близким другом. У него остался дядя и весь орден Гу Су Лань. Тогда у него еще был отец.       У Вэй Усяня не было и не осталось никого. И даже те, кто никогда не был с ним рядом, встали против него.       Почти все.       - Вэй Ин. Я с тобой.       Эти слова ранили самого Лань Ванцзи, вырывая правду, которая неосознанно проросла давным-давно и теперь то причиняла боль, то окутывала жаром, то окатывала ледяным смятением. Изящные пальцы вздрогнули, но тут же сжались вокруг руки Вэй Усяня. Их подхватила тонкое, но такое тяжелое свечение. Духовная энергия слабо полилась, перекатываясь на крови между их ладоней. Безжалостно и бесконечно преданно крупица за крупицей она покидала истончившееся тело Лань Ванцзи, проникая в Вэй Усяня, чтобы там, где-то свернуться и сжаться в маленькую точку, которая была бы способна, хотя бы на миг осветить очерненную страданием душу.       - Вэй Ин. Прошу, посмотри на меня. Я рядом. Я не оставлю тебя.       Все также рывками, но уже привычно твердый, без звона, голос вырвался из горла вместе с тем, как вытекала энергия. Она не встретила знакомые отзвуки духовной силы Вэй Усяня. Пусть даже она была бы полна мрака и тления, но даже отголосков, обрывков - ничего не было. Не могли же недавние события его уничтожить. Не мог и Вэнь Чжу Лю отнять ядро, ведь Вэй Усянь использовал магию темного пути. Не могло Золотое Ядро вот так просто исчезнуть. Что же тогда было не так?       Сейчас Лань Ванцзи это было не так важно, как помочь заклинателю восстановить силы. Даже если все присутствующие в Безночном Городе умрут, мир не успокоится, пока Вэй Усянь не будет полностью разбит, уничтожен. За ними вскоре придут, снова блеснет сталь, раскалывая голову своим звоном, снова смешается кровь, оставляя грязь. Сложно затеряться, когда весь мир против тебя.       Лань Ванцзи почувствовал себя знакомо одиноко, когда разум мягко заполнило понимание, что он стоит между Вэй Усянем и всеми прочими заклинателями. Здесь нет возможности примириться. Кто-то из них должен погибнуть, чтобы справедливость торжествовала. А была ли она? Была ли она на площади, когда меч перерезал горло молодой Цзян Янли? Была ли справедливость в словах, что это вина ее брата? Ведь меч, как и движение не принадлежали ему.       - Уходи...       Лань Ванцзи медленно втянул в грудь воздух, чтобы снова позвать Вэй Усяня, чтобы снова попытаться убедить его и самого себя, что он не уйдет. Он поднял взгляд.       На него смотрели испуганные серые глаза. Влажные и красные в уголках от слез, они потеряли свое озорство. Наполняющая сознание горечь утраты отражалась в черном кольце, зажимающем свинцовый цвет радужки, который становился то темнее, то светлее. Вэй Усянь то хмурился, может, от боли, может, от вернувших движение воспоминаний, может, от присутствия самого Лань Ванцзи, то вдруг его лицо смягчалось, будто перед очередной безмятежной улыбкой. Но ее не было. Они молча смотрели друг на друга, держась за руки, скрепленные лишь перетекающей из одного в другое тело энергией.       - Уходи…       Лань Ванцзи впервые не нашелся, что ответить этому человеку.       Движение заняло всего миг. Рука жадно легла на спутанные черные волосы, опустилась на лопатки, и тут же Вэй Усянь оказался в объятиях Лань Ванцзи. Сердце бешено колотилось под слоями белых одежд, едва ли не сотрясая тело. Его громкий стук говорил ярче и смелее всяких слов и отражался глухо, взволнованно где-то под ребрами Вэй Усяня.       - Вэй Ин… Я говорил, что…       Лань Ванцзи был готов повторять все, что произнес ранее. Но как же это было трудно сейчас! И как же сердце быстро наполнялось счастьем, тут же теряясь в отчаянии.       - Я слышал.       Эти слова отразились от сводов пещеры быстро и резко, а затем замолкли, оборвавшись. Вэй Усянь не отстранялся, не двигался. Он не знал, что думать. Его тело разрывала боль, но вот уже в сердце воцарилась звенящая пустота, которую мягко заполняла трагичная нежность прикосновений.       Лань Ванцзи. Ханьгуан-Цзюнь. Лань Чжань. Человек, который обрывал любое обращение Вэй Усяня простым “бред”, “убирайся”, “нет”. Тот, кто более всех не терпел существование темного пути. Теперь он сидел рядом с ним, теперь он касался его. Смотрел с такой надеждой, которой сам едва начинал верить, с такой простой нежностью.       Теперь он был запятнан одним существованием Вэй Усяня. Теперь его честь, как адепта ордена Гу Су Лань, находилась под сомнением. И Вэй Усянь сам был в этом виноват.       - Уходи… они не должны видеть тебя здесь.       Сердце Лань Ванцзи пропустило удар, сжалось болезненно, неожиданно по крови разгоняя жар. Вэй Усянь не гнал его, потому что не желал его присутствия. Вэй Усянь хотел защитить его, потому что Лань Ванцзи был в опасности. Но он собирался сделать это не открыто, не громко заявляя миру, как сделал это с остатками клана Вэнь, а тихо, дать возможность скрыться, спрятаться.       - Нет. Ты больше не будешь один, Вэй Ин.       Вэй Усяню показалось, что Лань Ванцзи стал вдруг таким тонким, почти хрупким, болезненным. Ощущение прижатого тела совсем разнилось с его видом - мощным и величественным, окутанным воинственной аурой и изящностью.       Влажная рука Вэй Усяня накрыла бледную щеку Лань Ванцзи, покрытую мелкими капельками крови, которую размазали пальцы, добавляя новые следы и пятна. Вэй Усянь попытался отдернуть руку, его грудь тут же захлестнуло сожаление - все, чего он касался, покрывалось грязью или умирало. Но Лань Ванцзи вдруг двинулся вперед и прижался к его ладони снова.       Возобновившееся неожиданно прикосновение было удивительно. Пальцы Вэй Усяня неловко погладили гладкую кожу, медленно перенимая тепло. Для него это было в новинку, касаться кого-то, не игриво, не в необходимости помочь, а вот так просто, сгорая от трепетной тоски. Касаться того, с кем всегда разделяла пропасть ошибок. Касаться и чувствовать, как все чувства вязнут в любви.       - Лань… Лань Чжань… - легкий смех вышел натянутым и тяжелым: - Что ты за человек?       - Тот, чье сердце рядом с тобой.       Каменные стены Гу Су с выбитыми на них правилами давно отпечатались в душе Лань Ванцзи, сжав его желания и эмоции в кольцо, теперь же с таким трудом растревоженные чувства проявляли себя. И если голос был ровный, но прерывистый, то золотые глаза пылали так ярко! Смелый отблеск подчеркивал отчаяние, оттенял мольбу, зов и совершенно мягко преподносил любовь.       И самым высшим доказательством этих чувств было то, что сейчас происходило. Лань Ванцзи сидел перед Вэй Усянем на коленях, держал за руку, отдавая свои силы. Его никто об этом не просил и, точно, никто не будет этому рад. Их накажут или казнят. Но не порознь. Лань Ванцзи не позволит Вэй Ину умереть в одиночестве. Да, от чужого меча или от разрушающей душу темной магии он все равно умрет. И если он выбрал такой путь, то Лань Ванцзи последует за ним. В этот раз, и последний.       Вэй Усянь позволил себе пошевелиться, сбросив оцепенение от навалившегося на сердце тяжелого жара.       - Лань… Лань Чжань, не откажи мне…       Прикосновение к щеке оставалось, бессмысленное, простое. Края подушечек легко касались испачканных темными разводами скул, поддевали мелкие выбившиеся локоны, слипшиеся от пота и крови. Божественно изящный Ханьгуан-Цзюнь был обычным человеком, в которого Вэй Усянь был безнадежно влюблен.       - Нет… - Лань Ванцзи тут же запнулся и резко выдохнул: - Да.       Вэй Усянь рассмеялся, пресно, тихо, будто его голос потерял в миг всякий звук.

***