Поцелуй в лоб - мое обещание тебе

***

      Тишина, забившаяся в конце пещеры, перестала быть такой тяжелой, нежели когда Лань Ванцзи выходил к своему клану. Под ногами раскатывались кости, пространно гудели различные обереги, разбросанные приборы и амулеты, которые находились в процессе создания, уже были брошены, сломаны или разбиты.       Их было так много, что просто невозможно было сделать новый шаг и не задеть что-либо. Грот наполнился легким дребезжанием, шелестом и самозабвенным перекатом, который в конце концов успокоился под хрустом соломы, куда Лань Ванцзи уложил Вэй Усяня.       Он предполагал, что стоило что-то сказать, но слова, как проклятые, не шли, растворяясь в горле подобно прогорклому дыму. Он просто смотрел на мужчину, приподнявшегося на локтях. Корка беспечного веселья в его глазах давно треснула и оторвалась безжалостно вместе с мякотью правды. Теперь в них царила сосредоточенность и спокойствие.       — Никогда…       Голос, с трудом просочившийся меж тонких губ, принадлежал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднял изумленно брови, но не успел спросить, что именно «никогда».       — Никогда не переставай улыбаться…       Сердце забилось предательски горько и быстро.       Если в тебя верит хоть один человек — этого ведь достаточно, чтобы жить?       Лань Ванцзи всегда просил его о чем-то невозможном: сойти с разрушающего душу Пути Тьмы, вернуться с ним в Гу Су. Но сейчас его глаза были полны вопрошающей печали, отчего Вэй Ин только кивнул, соглашаясь.       — Никогда.       Вэй Усянь поцеловал Лань Ванцзи, просто замерев на мгновение у его холодных губ. Но разве легко было оставаться спокойным, когда в теле набатом стучало сердце?       Они вцепились в друг друга крепко и отчаянно, рывками стряхивая одежду с плеч, чтобы припасть к коже. Беглые прикосновения обжигали и хлестали разгоревшийся разум, оставляя на них, будто ноющие нарывы, следы, которые заполняло томление.       В какой-то момент Вэй Ин забрался на бедра Лань Ванцзи, взяв в свои пылающие ладони лицо заклинателя. Истончившееся, как рисовая бумага, оно словно светилось изнутри тусклым, но безгранично ласковым светом. Золотые глаза, наполнились чем-то острым и ярким, как кусок стекла, которое прорезало солнце.       Тяжелое дыхание, наполненное жаром, сплеталось и скручивалось в единый хаотичный поток, вырываясь из мелькавшего меж влажных губ расстояния. Мягкая кожа горела, покраснев красиво, хотя в жалком свете пещеры это было не так заметно.       Лань Ванцзи с благоговением стянул нижнее одеяние с тонких плеч, бегло, как будто тьма отнимала знакомый силуэт. Но он не мог не любоваться точеными плечами, хрупкой шеей, тонкими, расходящимися ключицами, мускулистой грудью с выступившими треугольниками сосков. Вэй Усянь искушенно прикусил губу и чересчур сильно вжался бедрами в пах, теряя бесстыдство под вязким янтарным взглядом.       Времени оставалось так мало, что было больно. Затылок кололо ледяной тревогой, не давая успокоиться телу. Вэй Усянь тихо застонал, тяжело скользя вдоль тела Лань Ванцзи. Он чувствовал твердое возбуждение через тонкую ткань штанов.       Лань Ванцзи жадно провел ладонями по крепким плечам и предплечьям, кончиком носа следуя по выступившей жилке на шее, покрывая ее душными поцелуями, будоражившими сознание. В нос ворвался прогорклый запах гари и крови. Налет недавней войны и надвигающейся беды все еще лежал на них, но Лань Ванцзи не мог улыбнуться — это был его Вэй Ин. Человек, которого он любил, боялся потерять и неизбежно терял.       Страх нахлынул высокой густой волной, делая все хаотичным, грубым и непонятным. Чувства накалились до предела, прикосновения стали обжигающе холодными, заставляя кожу, нервы и мышцы неметь, будто замерзшие.       Сердца хотели любить, но времени на это просто не было. Страсть накрыла отягчающим покрывалом, когда их члены соприкоснулись. Вэй Усянь взял их в руку, неуклюже лаская, как будто овощи с грядки выдергивал. Хриплые, изломанные стоны смешались, впиваясь друг в друга.       Лицо Лань Ванцзи казалось невероятно сосредоточенным. Между разлетов бровей залегла глубокая складка, а верхняя губа то и дело дрожала, обнажая зубы в рваном выдохе.       Они небрежно целовались, языки сплетались, зубы хищно царапали нежную кожу, изводя сознание. Вэй Ин смотрел на восковое лицо и черные дуги угольных бровей сквозь пелену собственного возбуждения и ворох ресниц, стараясь совладать со своими действиями.       Он сидел на коленях Ханьгуань-Цзюня. Величайшего заклинателя, образца для подражания. Следовало вести себя сдержаннее, учтивее, но вившееся пламенем возбуждение только дразнило руки. Ладони гладили быстрее, пальцы обхватывали крепче, исследуя, дразня, развращая. На одних инстинктах и вожделении.       Лань Ванцзи отдался прикосновениям, хрипло дыша в красный, влажный рот Вэй Ина, обхватывая его талию своими сильными руками. Прижимая теснее. Ближе! Только ближе! Черные волосы, освободившись, рассыпались по плечам и грязными шелками потекли по его обнаженному телу, падая на бедра, закручиваясь кольцами.       Этой ласки было так много и так мало одновременно. Кипящая кровь просила о большем, но Вэй Ин, толкнув податливое тело Лань Ванцзи, уложил его на лопатки, вжимаясь бедрами и порывистыми толчками, соединяя возбужденные члены одной ладонью. Его трясло, позвоночник между лопатками ломило, заставляя тяжело опираться на локоть.       — Вэй Ин! — голос наполненный восторженным придыханием.       Сознание Лань Ванцзи утопало в понимании, что этот человек, которого он так долго звал, теперь здесь, в его руках, прижимается к нему, целует, задыхается в сладострастном порыве.       — Вэй Ин! — протяжный, с зарождавшимися нотками мольбы. Напряжение тянуло мышцы, играло со зрением, застилая глаза мглой, обостряя ощущения. Нервы, натянутые абсолютно, находили свой предел, истончаясь и сотрясаясь.       — Вэй Ин… Вэй Ин…       Лань Ванцзи не звал, не умолял, а зарывался пальцами в черные пряди, утопал и прощался.       — Лань Чжань…       Вэй Усяня накрыла волна наслаждения, острого и неотвратимого, от наката которого хотелось стонать горькое «нет», желая никогда не приближать это чувство, но вместо этого все, что мог сейчас он сделать — это крепко обхватить Лань Ванцзи за шею и хриплым от оргазма голосом стонать протяжное «да», сжимая в ладони их извергающиеся члены.       Изможденные и горячие, они оба упали на хрустящую солому, лежа в объятиях друг друга.       В ушах стоял еще легкий, дурманящий звон, когда Вэй Усянь ощутил бережные, но усталые прикосновения к себе. Лань Ванцзи вернул на плечи Вэй Ина его темное ханьфу, устроив голову на жженой траве. Огненные языки на складках одеяния гордо напоминали об истоках, что, обратившись в неизбежный ком, погребли под развернувшимися событиями все кланы. Языки пламени клана Вэнь горели ярко, опасно, но это был не солнечный свет ордена Цишань Вэнь, а всего лишь отголоски незначительного клана лекарей, связанных кровью, как проклятьем. Вэй Усянь взял под свою защиту этих людей. Беспощадный Основатель Темного Пути, единственный, кто вспомнил в своем сердце о милосердии.       Свеча в фонаре медленно догорала, шипел мелодично воск, и хрипел изредка фитиль. В трещинах камня залегли мерцающие вязкие тени, растягиваясь по своду.       Вэй Усянь медленно приоткрыл глаза, уставшие и сонные, но серебристая сердцевина в них была яркой. Лань Ванцзи осторожно придвинулся ближе. Они так и лежали, в душных сантиметрах друг от друга, просто любуясь аккуратными чертами лица.       Мягкое прикосновение к плечу и шее, шуршание ткани — Лань Ванцзи вновь натянул на оголившееся плечо мантию, подхватив струившийся локон черных волос, скользя по нему выше.       — Твой дядя сошел бы с ума, увидя нас…       За тонкой беспечностью скрывалось редкое смущение. Но не их недавняя близость, оставшаяся жарким и вязким воспоминанием, была причиной. Осторожное принятие чужой любви, заботы и понимания приходилось разучивать заново. Сколько времени Вэй Усянь раскатывал на языке горечь мыслей, что Лань Чжань ненавидит его, хочет запереть в Облачных Глубинах для наказания. Он так ошибался. Они оба в чем-то всегда незначительно ошибались, из-за чего их дороги так круто расходились.       Вэй Усянь еще раз посмеялся. Слабо и тихо. Сознание забирал сон, но пальцы его крепко сжимали руку Лань Ванцзи, который придвинулся теснее. Кончик носа коснулся теплого шелка волос в коротком, но тягостном раздумье.       — С тобой все будет хорошо. Вэй Ин, я рядом…       Где-то разбились, упав с потолка пещеры, звонкие капли.       — И когда ты проснешься, я также буду рядом.       Жесткие, холодные губы коснулись теплого лба. Единственная, самая тихая и самая искренняя клятва растворилась в дымке погасшей свечи.       Вэй Усянь крепко сжимал пальцы, даже когда под ними остался только шелк белой ленты.

***