Монстры

Кого можно встретить на пустынной дороге? Что скрывает за собой каждый следующий поворот? Даже если маршрут тебе хорошо знаком. Кто больше рискует нарваться на маньяка: пешеход, бредущий по обочине или водитель, решивший притормозить? Хорас частенько колесил по окрестным дорогам в поисках бесхозных, выброшенных или забытых вещей. Этому развлечению его научил ещё отец. Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Так однажды они подобрали рояль. Самый настоящий, хоть и потрёпанный. Каким именно образом музыкальный инструмент оказался посреди дороги, так и осталось загадкой. Никто его не искал. Странная находка до сих пор покоится где-то на свалке. Старика Махоуни давно нет в живых. Лет семь, уже как. Ломщик скучал по нему, отец научил его всему, что тот знал. После смерти бати он остался абсолютно один. Человека, одиноко идущего вдоль дороги, Хорас заметил ещё издали. Джаггернаут сбавил ход и притаился, чтобы не спугнуть. Незнакомец пошатывался и еле переставлял ноги, но упорно двигался вперёд. Ему не мешали ни полуразвязанная смирительная рубашка, ни сбитые в кровь конечности. Любопытная находка. Махоуни обернулся назад, пытаясь понять, откуда мог взяться этот странный субъект. До ближайшего населённого пункта в ту сторону больше сотни километров. Впрочем, этот запросто мог бродить здесь кругами. Или… Закончить мысль Хорас не успел – незнакомец упал ничком на землю. Хорас ногой перевернул человека на спину. Морщины, глубоко въевшиеся в бледную кожу, и тёмные круги под глазами делали его возраст совершенно неопределяемым. Искусанные в кровь губы, кровоподтёки и царапины, зажившие и вновь растревоженные, содранные ногти рассказывали о метаниях, а грязная одежда с чересчур длинными рукавами намекала о месте недавнего заключения. Голову незнакомца венчала металлическая клетка, сквозь прутья которой торчали длинные свалявшиеся волосы – похоже, эту странную конструкцию давно не снимали. Пожав плечами, мусорщик закинул находку на заднее сидение. Чего только не найдёшь на этой дороге? Да, порою «находки» Махоуни были живыми. Парни и девушки – развлечься можно и с теми и с другими. Помнится, папаня брал обрез и гонял нерадивых подростков по лабиринтам своей свалки. Люди со страху не разбирали дороги и нарывались на многочисленные ловушки. Это было довольно забавно. *** Шакал давно перестал соображать где находится и куда идёт. Все ощущения вытеснил мерзкий холод. Под ногами была дорога и Райан шёл. Всё время бытия разделилось на «до» и «сейчас». Будущего просто не существовало. Прошлое мелькало неясными картинками, образы блекли, выцветали, стирались… Этот дождь моросит вечно, во всём мире нет больше ничего, только туман, только холод, только дорога. Вечность оборвалась темнотой. Очнулся Райан лежа на металлическом полу. Кто-то небрежно свалил его тело в угол. Холод отступил, уступив место боли и голоду. В воздухе витал аромат чего-то съестного. Шакал с усилием разлепил глаза, но ясности это не принесло – мозг просто отказывался обрабатывать поступающее изображение – пространство плыло набором цветных пятен. Впрочем, за один объект разум всё-таки сумел уцепиться: палка колбасы. Вновь обретя смысл жизни, Шакал уже потянулся к заветному куску, как вдруг между растопыренных пальцев вонзился огромный нож. Так Вселенная расширилась ещё на один объект. Вернее даже на два: на клинок и хозяина колбасы. Двухметрового человека, сидящего буквально в полуметре от него, Шакал заметил только сейчас. Взгляды мужчин встретились. Холодный, как кинжал, но с долей удивления и любопытства Джаггернаута и голодный, почти звериный – Шакала. За всё время игр с живыми игрушками покушение на еду стало первым. Хорас убрал нож и барским жестом отрезал от палки щедрый ломоть. Незнакомец схватил еду и жадно вгрызся в неё – Шакал не ел уже несколько дней. Ломщик невольно хмыкнул, наблюдая за новым знакомым. Кто бы мог подумать, сколько смысла в жизнь может принести простой кусок колбасы. Назначение странной металлической конструкции на голове незнакомца Махоуни так и не понял. Похоже, Шакал давно привык к ней. Было забавно наблюдать, как он изворачивается, чтобы урвать кусок сквозь толстые металлические прутья. Приходилось прижиматься головой к стенке, чтобы сместить положение намордника и изловчившись схватить колбасу зубами. «Непорядок», - решил Хорас. Даже он так не издевался над своими жертвами. Еда – святое. Это в него вбил отец. С нею нельзя играть. Когда Джаггернаут к нему потянулся, Шакал перестал даже дышать. Кусок застрял в горле, а сердце приказало «долго жить» и отчалило в район пяток. Огромное тело заполонило всё видимое пространство, послышался скрежет металла. Секунда-две и от клетки остались лишь покорёженные обломки. Хорас кивнул и удовлетворённый результатом сел на место. Шакал только и смог проводить осточертевшую конструкцию взглядом. Кусок в его горле с перепугу послушно юркнул дальше. Какой же силой должен обладать человек, чтобы порвать кованый чугун голыми руками? День потихоньку разыгрался. Это лето выдалось холодным и дождливым, но под конец всё же расщедрилось на солнце. Лучшее время для охоты – раннее утро, но днём с людьми играть нельзя – кто-то может заявиться на свалку и подсмотреть лишнего. Для временного размещения жертв у Махоуни была специальная яма. Туда Шакал и отправился, едва Ломщик закончил с завтраком. Когда отключается сознание, просыпаются инстинкты – дикие, ничем больше не сдерживаемые, животные… а что остаётся когда уходят даже они? Разум. Только это даже не зверь – машина. Джаггернаут уже и не знал, как на это реагировать. Он опустился на корточки и всмотрелся в темноту ямы. До ночи оставалось ещё больше половины дня. Сидеть смирно Шакал не стал. Здесь пахло гнилью и тухлятиной. Свет доносился только откуда-то сверху. Яма, глубиной в десять метров вгрызлась в недра древней свалки, обнажив в стенах её содержимое, скапливающееся тут десятилетиями. Это место не всегда использовали для складирования битых автомобилей. Взбираться по старому мусору не так уж и просто: разлагающиеся материалы скользят и рассыпаются на части. Глухой удар ознаменовал окончание очередной неудачной попытки выбраться. Шакал обдирал и без того сбитые руки, падал, иногда даже терял сознание, но каждый раз поднимался и пытался вылезти вновь. Если псих не прекратит попытки, то угробит себя сам. Сколько Джаггернаут ни вглядывался в подёрнутые пеленой безумия глаза Шакала, никак не мог прочитать его эмоции. Страх, если и был, то улетучился, стоило Райану оказаться в заключении. Впрочем, выпускать его Ломщик тоже не собирался. Сплюнув напоследок, Хорас вернулся к работе. Умрёт, так умрёт. Очередная партия битых автомобилей медленно подходила к концу. Махоуни требовалось снять с них уцелевшие детали, а корпуса пристроить в горы прочего хлама. Запчасти потом скупит одна мастерская. Это и был нехитрый бизнес, доставшийся Хорасу по наследству. Выручить удавалось гроши, но ему вполне хватало. Жил он прямо здесь, на свалке, в обустроенном кузове старого трейлера. *** Похоже на свалку опять забрались подростки. Легенда об «ужасном хозяине кладбища автомобилей» гуляла по ближайшему городку уже не первое поколение, и группы подростков, решившихся на опасную для жизни прогулку, наведывались во владения Махоуни с завидной регулярностью. Хорас закатил взгляд к небу и, схватив первый подвернувшийся под руку увесистый предмет, отправился на поиски шалунов – дети изрядно его достали. Они ж ему все ловушки попортят! Возможно, папин обрез представлял собой большую опасность, но двухметровый сторож, с увесистым ключом наперевес, внушал куда больший трепет. За глаза, Хораса считали умственноотсталым, но глупым он не был. Он прекрасно понимал с кем играть можно, а кого трогать нельзя. Одно дело одинокие путники с пустынной дороги, которых в последний раз видели где-нибудь на заправке под Джерси, на пути в Аризону. Искать их на свалке никто не станет. Другое дело местные подростки, успевшие растрендеть половине знакомых, куда собираются отправиться за острыми ощущениями. Таких можно только припугнуть. По следам выходило, что хулиганов пятеро. Четверых он отловил и выставил довольно быстро, а вот последний где-то затерялся. Зарядить ловушки для вечерней игры с Шакалом, Ломщик ещё не успел, но свалка и сама по себе довольно опасное место. Истина «смотри под ноги» от своей простоты не теряет актуальности. Судьба девчонки скоро прояснилась. Неизвестно что же именно разозлило Шакала. Чересчур яркая косметика девушки или её откровенная блузка, прилипшая к телу от пота, или её неуклюжие движения, вызванные неподходящей для похода по свалкам обувью. Факт оставался фактом. Когда Джаггернаут спрыгнул в яму сам и за шкирку отодрал Райана от жертвы, последняя уже превратилась кровавое месиво. Да, этого Хорас не предвидел. Глядя на Шакала, с любопытством изучающего труп, возникало только одно желание: ткнуть его, как нашкодившего пса, в кровавое месиво мордой: «Это кто сделал? Кто это сделал, я спрашиваю?!». В полной растерянности, Джаггернаут разжал руку, всё ещё сжимающую ворот смирительной рубашки, позволив Шакалу шмякнуться в грязь с почти метровой высоты. Как-то этот день не заладился. Что ему теперь делать с трупом? Нет, прятать тела Хорасу уже приходилось – этой премудрости его научил ещё отец. Но что делать с фактом нежелательного убийства? Ломщик уже схватился за верёвку, по которой спустился, когда почувствовал острую боль в районе плеча. Шакал набросился сзади и вонзил острую железяку куда-то в трапециевидную мышцу. Обломок вошёл в плоть почти на пять сантиметров. Шакал целился в шею, но Джаггернаут в последний момент извернулся. Боль дезориентировала Хораса, он пошатнулся. Воздух рассекли несколько беспорядочных ударов. Попади Шакал хоть под один из них, щуплый псих непременно бы испустил дух. Но Райан не в первый раз нападал на превосходящего по силе и размерам противника. Следующий удар пришёлся на ногу. Острые зубы, обломанные ещё о металлические решетки в психушке, до крови вонзились в икроножную мышцу, даже сквозь толстую ткань рабочего комбинезона. Ломщик взвыл от боли и рухнул на одно колено. Шакал недолго думая вскочил ему на спину и добрался до заветной верёвки – пути на свободу. В два прыжка псих выбрался из ямы. Он хотел поднять верёвку, лишив тем самым хозяина свалки единственного пути на поверхность, но Джаггернаут схватил её и встряхнул с такой силой, что Шакал чуть не ухнул обратно. Старик Махоуни специально проектировал лабиринт свалки так, чтобы запутывать людей, угодивших в его дебри. Жертвы могли нарезать круги часами и сутками. Шакал не стал исключением. Сделав третий или четвёртый поворот, псих с размаху врезался в широкий торс Ломщика. Травма плеча не доставила тому серьёзных неудобств, только разозлила. Джаггернаут шёл медленно, размеренно и неотвратимо, надвигаясь на противника зловещей тенью неизбежного конца. Но если Хорас, по большому счёту, играл со своими жертвами, просто не умея развлекаться по другому, то Шакал убивал целенаправленно и осмыслено. И можно ещё поспорить кто из них более опасный противник. От удара псих не удержался на ногах, изломанное тело подводило всё чаще и чаще. Так однажды он упадёт и уже не встанет. Но не в этот раз. Под руку подвернулась какая-то металлическая арматура, Шакал бросился вперёд, делая широкий размах. Хорас честно не ожидал атаки. Обычно он умел читать людей. Мысли перепуганных беглецов кричат о себе, предсказывать их действия совсем не сложно, но с этим… шакалом всё было не так. Его эмоции путались и скакали как маленькие черти. Впрочем, рефлексы не подвели. Ломщик толчком в грудь отбросил психа на пару метров. Райан врезался спиной в гору металлолома и взвыл от боли – очевидно, напоровшись на что-то. Было забавно наблюдать как он брыкается, силясь подняться на ноги – Хорас не сдержал ехидной улыбки. Да, этот крепче остальных. Полученные травмы ничуть не сбавляли прыти. Забавно. Интересно, как долго он протянет? Шакал наконец выбрался из обломков металлолома. Ноги дрожали, отказываясь поднимать тело. А этот лыбится. Играет… Как кошка с мышкой. Райан вытер кровь, выступившую из искусанных губ. Ладно, давай поиграем. В конце концов, Шакал – и сам охотник. Да, безусловно, в прямой схватке у него не было шансов. Он скорее сломает себе пальцы, чем сумеет нанести сколько-нибудь серьёзное повреждение Джаггернауту. Найти новую дубинку труда не составило. Псих вновь бросился на хозяина свалки, но в этот раз он не пытался ударить. Райан швырнул в него железякой, проскочил под тяжёлой рукой и пустился наутёк. Обычно Шакалу не приходилось загонять свои жертвы, они всегда сами приходили к нему, сами вешались на него, сами просили о расправе… И этот тоже придёт. Минус ситуации в том, что это территория Ломщика. Хозяин свалки явно знал здесь каждый закуток. Хорас двигался медленно, но всегда умудряется оказаться на шаг впереди. Последние лучи солнца мазали по верхушкам стен красными лоскутами. Псих стал умнее, осторожнее. Паника – неверная спутница, что отправила на тот свет множество душ, заплутавших в этом лабиринте. Шакала она не сопровождала. Даже когда Джаггернауту удавалось загнать его в тупик. Перед тем, как водрузить останки машины на место её последней стоянки, пустые корпуса прессуются. Это уменьшает объём в два-три раза. Однако многие автомобили и без того пребывали в состоянии разной степени смятости. Другими словами стены свалки не были однородными. По ним довольно легко взбираться, а в некоторых местах даже можно пролезть насквозь. Этим Шакал и воспользовался. Хорас чуть не взвыл. Игра затягивалась. Джаггернаут тяжелее и больше своего «гостя», потому последовать за ним не представлялось возможным. Однако и отпускать его так просто не хотелось. Ломщику придётся сделать большой круг, он рисковал потерять психа. Махоуни подскочил к стене и вырвал корпус в котором несколько секунд назад скрылся Шакал. Беглеца там уже естественно не оказалось, потому кусок металлолома полетел в сторону. Хорас собирался схватиться за следующий, когда услышал нарастающий скрежет. Даже из ровных кирпичиков не всегда удаётся построить незыблемую стену, что говорить о неровных, ржавых, прогнивших за десятилетия остовах? Часть стены обрушилась, погребя под собой хозяина. Глупо было бы предполагать, что обвал убьёт Джаггернаута. Слишком уж крепкий и твердолобый. Шакал легко спустился и обошёл завал. Хорас попытался выбраться и приподнялся на локтях, за что больно получил по рукам ржавой трубой. Ломщик потерял равновесие и рухнул на землю, погребая себя ещё глубже. Удар железякой по затылку заставил Хораса обмакнуться лицом в грязь. Шакал перехватил трубу. Можно долго дубасить этого амбала, без особого результата. Впрочем, если ударить пару раз по шее обломанным концом, тоже выйдет неплохо. Псих замахнулся… тут свалку огласил автомобильный гудок. Шакал обернулся на звук, где-то за парой-тройкой стен шарили автомобильные фары. Сигнал повторился. Труба выпала из рук Шакала, психа всего затрясло. - Махоуни!!! Раздался звук удара стальной арматуры по пустому капоту. Это приехал Джек с рабочими, чтобы забрать детали – Хорас узнал их. Не найдя хозяина свалки на обычном месте, те решили его позвать. Шакала как холодной водой облили. Он попятился, схватившись за голову, ноги подвели, и псих оказался на земле. Джаггернауту пришлось повозиться, но всё же он сумел извернуться и высвободить руку из ловушки собственного тела. Дальше поднять пол десятка пустых корпусов труда не составило. Ломщик подобрал трубу, которую выронил Шакал и двинулся к психу. Шакал хватал ртом воздух, бессвязно метаясь по земле. «Паническая атака». Вообще-то Хорас не знал этого термина, но прекрасно представлял, что это. У его игрушек такое не в диковинку. Сейчас можно забить беднягу до смерти – он не сможет сопротивляться. Но это слишком просто. Джаггернаут опустился рядом с Шакалом на одно колено и перевернул того на спину. Нет, значит его – Ломщика Махоуни – он не боится, а обычные люди ввергают этого психа в неконтролируемый ужас. Но ничего, ещё успеет. Мягкие косточки ломаются с таким приятным звуком... Каждый перелом гулким отголоском прокатывается по всему телу, словно мнёшь руками застывший пластилин. Материал постепенно нагревается в твоих ладонях, становясь всё податливее и податливее. - Махоуни!!! – терпению Джека наступал конец. Чихать на него. Искать в недрах свалки перекупщик его не станет – знает, что лабиринт бывает смертельным. Крики Шакала? Один удар по шее решит проблему. Хорас почти любовно поглаживал грудь жертвы. Шакал сильно исхудал в психушке, под тонкой кожей чувствовалось каждое рёбрышко, каждый бешеный удар сердца. Кости рук ломаются словно хрустящие вафли, ноги крепче, они похожи на свежие веточки. Но начинать надо не с них. Ломщик отложил трубу и приложил палец к губам, жестом прося не шуметь, а второй рукой потянулся к горлу психа. Тут главное не давануть слишком сильно, иначе человек умрёт мгновенно, а это на порядок не так весело. Свет в подвале включали только когда спускались санитары. Шакал разбил лампы, до которых смог добраться, потому приходилось использовать ещё и яркие фонари. Люди ударяли по металлическим решеткам многочисленных клеток, пока искали его в просторном помещении, зная, что псих боится резких звуков. Клетка на голове была необходима, чтобы лишить пациента возможности биться головой о стены. Чугунная конструкция защищала голову от травм, потому санитары не стеснялись бить арматурой и по ней тоже. Яркий свет, крики и удары по металлу значили начало ужаса. Ужаса, перед которым Шакал был бессилен. Санитары знали как себя вести, куда бить, как обезвредить минимально травматично для пациента, что ему вколоть… Лёгкое, почти ласковое прикосновение вывело из бездны безумия. Уже почти стемнело. Джаггернаут жестом попросил не шуметь, как бы напоминая, что они всё ещё играют. Нет никакого подвала, никакой психушки, от людей их отделяют несколько стен лабиринта – незнакомцы не смогут попасть к ним. Перед ним не санитар, перед ним такой же псих, как и он сам. И... они всё ещё играют. Партия не окончена. Райан извернулся, плюнул Ломщику прямо в глаз, выпутался и бросился наутёк. Слюна вперемешку с кровью больно обожгла слизистую, заставив Хораса отпрянуть, схватившись за лицо. Шакал сбежал. Джаггернаут утёрся рабочей тряпкой, что всегда лежала в кармане его комбинезона. Ну, и чёрт с ним. Сейчас нужно выйти к Джеку.