Терма

Для поддержания жизнеспособности, любому телу нужно тепло. Нет тепла - нет жизни. Поддерживать тепло можно множеством разных способов. От секса до пищи, от спорта до разного вида ускорителей. Если из широкого спектра ты ничего не выберешь или не сможешь обеспечить себя, то замёрзнешь, то есть, умрешь. Поэтому, ты всегда должен внимательно следить за собой и своим телом. — Эй! Эй, Краска! — кричу я, стараясь пересилить ветер, — Краска, как ты там? — Норм! Пока что тепло! — из далекого далека доносится голос молоденькой подруги. — Спускайся вниз, становится слишком опасно! — кричу я, чувствуя то, как наш вагончик из стороны в сторону бьет ветер. — Норм! Ещё минута! Иначе через пятнадцать минут надо будет повторять! — кричит она. — Давай! И надо отъехать. К нам приближается центр бури! — говорю я, внимательно изучая показатели с мониторов, которыми увешаны стены. Я наблюдаю за графиками, ломаными линиями, числами и шкалами с обозначениями. — Норм! Щас! - кричит Краска, оставаясь на поверхности нашей экспедиционной капсулы. Слышу несколько жестких ударов. Несколько секунд тишины. Ещё два удара от падения молотка на пол. — Жми! — голос подруги на секунду становится четким и громким. Я поворачиваю ключ в зажигания, и через пару секунд, задрожав, наш модуль срывается с места. Краска вернула антенну на место и, благодаря этому, мы можем продолжить путь обратно на базу. — Чего ты таким осторожным стал? — спрашивает она, смеясь и подходя ко мне. — Такое ощущение, будто бы тебя цапнула муха-ссыкуха. А? — девушка задорно смеётся, а подойдя, кладёт мне руки на плечи. — Вот! — показываю ей браслет на руке. — Тепло заканчивается. Мне нужно зарядить аккумуляторы шмоток и поесть. — Эй! Беру свои слова обратно... Ты как всегда перегибаешь палку! — говорит она, присаживаясь в кресло второго пилота и перевязывая себя крестом ремней безопасности, надевая сверху раму, как на аттракционах в парке развлечений. — Да... Только это послужило поводом к тому, чтобы подогнать тебя. Плюс, буря мощная. Боюсь, она может занести нас, — говорю я, изредка посматривая на плотно сидящий термокостюм моей спутницы. — Мне бы такой... Тогда было бы проще работать. А так... — Что «так»? — спрашивает девушка, мило улыбнувшись мне. — Мне болты и гайки придется собирать несколько лет на самых больших и самых удачно расположенных свалках, — пожимаю плечами я и ещё раз запускаю щупальце своего взгляда прогуляться по подруге. — Вот «так» мне придётся расплачиваться за подобный костюм. Ибо ни болтов, ни гаек у меня обычно нет. Всё уходит на пожрать и поспать. На большее, что самое скверное, не хватает. — вздыхаю с всеобъемлющей грустью. — Да ладно тебе! — весело заявляет Краска. — Всё образуется. Работай и всё будет! — Я водителем сколько лет батрачу? Вот как ты думаешь? — мой хриплый голос всегда звучит как перфоратор. — Лет... Не знаю... Шесть... Ведь ты действительно хорош в своём деле! — теперь Краска смотрит на меня и взвешивает мои морщины, повадки, мешки под глазами. — Ну... Не больше десяти. — в итоге заявляет она. — Почти, — хмыкаю я. — Угадала? — спрашивает она с широкой улыбкой на лице. — Почти, — монотонно отвечаю я, не сводя взгляда с дороги. — А можно точнее? — в её голосе азарт. — Двадцать, — холодно отвечаю я и поворачиваю голову, чтобы увидеть её реакцию. — Да ладно?! — голос звучит ниже от шока. — Ты уже двадцать лет гоняешь этот танк? — Не только этот. Ну, а так, да... Наверное, даже больше двадцати лет. — пожимаю плечами и самостоятельно удерживаю управление, не позволяя нашей капсуле соскользнуть с намеченного пути. — А сколько тебе? - спрашивает она, всё так же, не помогая мне в управлении. — Достаточно, чтобы сказать тебе о том, что мне нужна помощь. Рули, давай! — вот что я отвечаю, ощущая усталость в своих руках. — Краска, мы попали в лютую метель. Давно таких не было. И, поверь, нам придётся не сладко! — Да ладно! Я же успела вернуть антенну на место! — весело пожимает плечами она, — Плюс, наш улов стоит того, чтобы везти его до оплота. — Аккумуляторы, фильтра для каких-то больших производственных машин и большое количество инструментов, — перечисляю я, пытаясь вспомнить всё найденное нами, — Может быть, с такого большого и жирнючего улова мне упадёт премия в виде отличного термоизоляционного костюма! — Могу лишь пообещать часть своей выручки тебе, — беззаботно говорит она, — У меня, ведь, есть такой! А поскольку у меня большие на тебя планы, старичок, то ты нужен мне на все триста шестьдесят, двадцать четыре на семь. И, кстати! — она отстегивается, поднимается с места и идёт к своей сумке, откуда достаёт что-то шелестящее, — На! — она занимает своё место за управлением и одной рукой передает мне что-то странное, в тонкой непонятной упаковке, — На, ешь! Я подержу! —А что это? — вращаю в руке это нечто. — Это батончик. В прошлом году была в экспедиции, и мы нашли остатки завода по производству всяких батончиков. Мы сначала пробовали их только с поверхности. Но они были замёрзшими и ни о чем, а потом, когда оттаяли, вот тут начался кайф! Вот с той поездки я отбила себе такую чудную-чудность! — слегка пошло она проводит руками вдоль всего тела и извивается при этом, — А, и вот таких ништяков умудрилась дёрнуть пару ящиков. В каждую вылазку беру один. Называются «Сникерс»! Сладко! Неплохо восстанавливает тепло. — Ой! - вскрикиваю я, — Челюсти свело! —А-ха-ха-ха! — Краска смеётся надо мной. — Такая же херня и у меня случилась, когда я в первый раз тёпленький пробовала! «А смех-то у неё звонкий, задорный!» — думаю я. —Ладно, хватит лясы точить! — немного посерьёзнев после рывка нашей капсулы, говорю я, — За батончик спасибо! Действительно, очень вкусно! — откусив второй раз, говорю я. — Но помощь мне сейчас не помешает! — капсулу начинает трясти и раскачивать. — Так что, пожалуйста, штурвал в руки и помогай рулить. Иначе, когда-нибудь, мы станем добычей других, таких же, как и мы, коллекционеров! Краска, осознавая тяжесть нашего положения, предпочитает заняться делом. Дальше мы проводим несколько напряжённых часов, в которых наблюдаем за следующим: линия пути по нашему навигатору, полоса заряда батареи нашего средства передвижения, личные индикаторы тепла. Все эти показатели жизненно необходимы. Каждый из них, в равной степени, означает и наличие жизни, и её отсутствие. — А ты застал время до термогена? — спросила меня Краска, после того, как мы покинули эпицентр снежной бури. — В смысле, то время, когда всё то, что мы сейчас собираем, работало и функционировало в нормальном режиме? — спрашиваю я, позволяя себе немного расслабиться. Всё же, не в первый и не в последний раз выбираюсь из бури. Опыт, как никак. — Ну да! Мне девятнадцать и весь мир окружающий, я чувствую, он не такой, каким он был раньше! И не таким, каким он станет впоследствии. А ты застал прошлое таким... работающим, короче? — в голосе Краски звучало любопытство интересным образом смешанное с грустью. — Нет... И, знаешь, мне не интересно, — отвечаю я, удерживая внезапно начавший прыгать из стороны в сторону штурвал нашей капсулы, — Я живу сегодняшним днём. Прошлые дни меня мало волнуют. — Фу! Скучный старикан! — фыркнула Краска и ухмыльнулась. А я ухмыльнулся с того, что ухмыльнулась она. Ветер завывал и бросал нашу капсулу из стороны в сторону. Мы боролись с обстоятельствами, в которые попали: с уменьшающимся теплом и с обычной усталостью, что имеет свойство накапливаться. Мы сидели, молчали и лишь изредка проговаривали короткие фразы о том, что устали руки, затекла спина или ноги и о том, что одному из нас необходимо принять всё управление на себя, чтобы другой имел возможность пару минут размяться и потянуться. Таким образом, через несколько часов, навигатор вывел нас к огромным воротам в скале. Это и было местом дислокации одного из оставшихся исследовательских комплексов. — Еда и сон... Еда и сон... Мне нужны еда и сон! — напевала Краска, спрыгивая с макушки нашего исследовательского мини-крейсера. — Я бы добавил бы к этому ещё душ, — хмуро заметил я, кое-как спускаясь по лестнице, — Долгий, теплый душ! Слишком засиделся в этот раз... Всё тело стонет и болит. — Дак, душ вообще не обсуждается! Душ — это норма! А в остальном, надо было почаще просить, чтобы я подержала управление, — пожала плечами Краска, — И, вообще, слишком много взял на себя. И тепло у тебя заканчивалось, и работать решил до упора! Ты чего это?! — Хочу термокостюм... — угрюмо ответил я и пошел в сторону стойки регистрации. — А хочешь вместе пойдем, я помогу тебе выбрать? — весело спросила девушка. — Номер капсулы? — я не успел ответить Краске, так как администратор за стойкой регистрации уже задала мне вопрос, ответ на который автоматически вырвался из меня, — Вам очень повезло, что вы смогли добраться! На связь перестали выходить три экспедиции, — лицо Краски и мое исказилось сочувствием и болью, а вот сидящая за компьютером девушка ничуть не смутилась. Она больше походила на киборга, запрограммированного на смесь чувств из брезгливости, усталости, легкой грусти и полного неприятия людей, — Бригада чистильщиков скоро будет. Просим вас подождать в зоне отдыха. — Зашибись, — проворчал я, — Вот тебе и душ, и еда, и сон. — Да ладно, что ты сегодня такой ворчливый?! — Краска забавлялась с меня, — Ещё один "бу-бу-бу", и я начну называть тебя стариканом. Подумай над этим! Если станешь стариканом, дороги обратно уже не будет, — она забавлялась с того, что я сначала хотел что-то сказать, возразить, но тут же передумал. А передумал, потому что понял, чтобы я не сказал, это прозвучит, как ворчание, и тут Краска меня подловит и сделает так, как и сказала. В тишине мы зашли в комнату отдыха, где расположились другие, такие же, как и мы, мусорщики. — Слушай, а почему ты решил заниматься этим? — спросила спутница, тем самым сама, разрывая негласный запрет на мой голос. — А чем еще? — спросил я, не до конца поняв её вопроса. — К примеру... К примеру, ты мог бы заниматься поддержкой систем жизнеобеспечения станции. Или быть ученым, который ищет то, как вывести нас из эпохи термогена... Или быть механиком, который чинил бы капсулы. Или, на самый крайний случай, ты мог бы одним из чистильщиков, — начала перечислять она с таким видом, будто бы она примеряла на меня каждый из образов. — А кто сказал о том, что я не был? - спросил я, поставив её перед непреодолимой стеной тупика размышлений. — Это как? — спросила она, с интересом уставившись на меня. — Я был ученым. Но разочаровался в исследованиях. Немного побыл и механиком, и наладчиком. Не понравилось. После открытых исследований это вообще не интересно. Чистильщики... Эту кухню я выучил наизусть, когда был ученым. Практически все не чисты на руку, и это печально! — сказал я, а после посмотрел ей в глаза, — А потом убедился в этом, когда немного поработал в этом отделе. — А надсмотрщиком был? — Краска посмотрела на меня со смесью отвращения и неприкрытой брезгливости. — Не, надсмотрщиком не был. Вот куда-куда, а в этот отдел вообще никогда не тянуло. Есть на то личные причины... — проговорил я, — А вот остальными я был. — Оу... круто! — на лице Краски была смесь из недоверия и любопытства, — А что за исследования? — спросила она, — И почему в итоге мусорщик? — Исследования до сих пор засекречены. Я не имею права разглашать ни единой детали, но, на случай, если ты мне не веришь, вспомни то, как я работаю с приборами и датчиками. Это докажет тебе мою принадлежность к исследователям, — сказал я, стараясь не смотреть на нее в этот момент. — Ну, да... Не поспоришь... — недоверие с лица не пропало, но его стало гораздо меньше, — А почему мусорщик в итоге? — Потому что это позволяет работать с аппаратурой, уходить как можно дальше и испытывать себя, своё тело и разум, — ответил я с полным безразличием в голосе. — То есть тебе нечего и некого терять, и ты ищешь способ, чтобы покончить с собой, так? — хмыкнула Краска и посмотрела на меня пронзительным взглядом, который я почувствовал. — Нет... Ты не права. Я жить хочу! Просто, если бы я остался кем-нибудь из перечисленных, я бы превратился в фикус, — сказал я, продолжая свои попытки не смотреть на девушку. — Ты бы превратился в цветочек? — с насмешкой хмыкнула Краска. — Да. В самый красивый в мире цветочек, — хмыкнул в ответ я, — Но вот знаешь, растением быть не моё. Я так себя чувствовал в исследовательской лаборатории. — А остальные профессии? — спросила Краска, не выпуская меня из вида. — Просто не моё, — спокойно ответил я. — Не, ну как ты мог променять лабу на это?! — спросила она и обвела грузовое помещение руками. — Там же стерильность, минимум опасности, люди умные... Никаких тебе мародёров... Пиратов... Только работа! — через пару минут тишины, она указала на стоянку, а после разочарованно выдохнула. — А, собсно, в связи с чем ты решила покопаться в моём прошлом? — спросил я, — Настало время пообщаться по душам или что это за приступы почесушек языком? — Да так... Просто. Интересно стало, вот и решила повопрошать — ответила Краска, собрав руки в замок на груди. — А это за нами, наверное... — сказал я, минут через пять после этого. К нам шла бригада из пяти человек в объемных костюмах ядовито-желтого цвета. Специальные защитные шлемы они несли в руках, а от больших смотровых окошек ,то и дело, отлетали блики преломляемого света. —Какой у вас номер? — спросил один из чистильщиков. Скорее всего он был бригадиром. Ему я и назвал номер нашего судна. Тот удовлетворенно и коротко кивнул головой и жестом пригласил покинуть зону отдыха, и отправиться к капсуле, для её вскрытия и извлечения всех артефактов мира прошлого. —Что у вас там? — спросил чистильщик, перед тем, как я открыл контейнер. Этот вопрос — самая обычная процедура. Она служит как некий клапан безопасности. От ответа зависит, будет ли одет шлем защиты или его можно будет оставить рядом с экспедиционным шаттлом. —Фильтра для производственных машин и станков. В основном... — ответил я и вопросительно посмотрел на бригадира команды выделенной нам с Краской. Тот молча кивнул, давая разрешение открыть и наконец освободить грузовое отделение капсулы. —Там, где вы нашли все это ещё есть? — спросил бригадир спустя несколько часов напряженной разгрузки. —Надо будет посмотреть, — спокойно ответила Краска, — Правда, мы старались вычистить все за один заход, — впервые за долгое время она была собрана и серьёзна, словно произошла подмена человека. —Я свяжусь с руководством станции, — ответил большой мужчина и посмотрел на меня, — А ты случайно не...? —Наверное нет, — сказал я, не дослушав вопрос, — Когда и сколько нам заплатят? — спросил я о том, что не только меня, но и Краску, сильно волновало в данный момент. — Пришлите сюда кого-нибудь из надсмотрщиков — мужчина активировал рацию у себя на плече и проговорил это в небольшой прибор — Все вопросы вы будете решать с тем надсмотрщиком, который придёт, — мужчина не переставал щуриться на меня, от чего внутри становилось не по себе. — В связи с чем такой радушный приём? — хмуро поинтересовался я, понимая, что происходит что-то не совсем хорошее. — Приказ начальства. Связаться с вышестоящими, если будет найдено то, что нашли вы, — холодно ответил чистильщик и посмотрел на меня со смесью извинения и досады. — Ладно, я понял, — ответил я. — Нам хоть заплатят?! — встряла Краска, — Знаете, не прикольно шерстить поверхность, прячась от термогена. И так же не прикольно всё вот это вот грузить и таскать. Особенно, если тебе не заплатят после. — Не знаю, — ёмко ответил начальник бригады чистильщиков, — Наша работа: доставать, сортировать, направлять дальше. Это всё, что имеет смысл. — Да ты как робот разговариваешь, — недовольно прокомментировала Краска, — Нет, чтобы по-человечески, чтобы как-то нормально ответить... — она собрала руки в замок на груди, — И, вообще, нам долго ждать?! — Неизвестно, — честно ответил чистильщик, — Вас проводить в комнату ожидания? — Не-не-не, — спохватилась Краска, — Мы и тут неплохо постоим. И вы рядом, и артефакты на виду, — сказала она, намекая на нечистоплотность сотрудников исследовательского центра, занимающихся распаковкой и транспортировкой артефактов в складские помещения. Надсмотрщик появился практически через час. Он шёл к нам, вяло аплодируя, и я понимал почему. А вот Краска смотрела с таким видом, будто бы её должно было стошнить. Низенький мужчина приближался с вальяжностью жирного тигра, который готов к послеобеденному сну. Мои кулаки сжались с хрустом костяшек. «Невесело...» — подумал я, всматриваясь в довольное лицо с глазками, посаженными друг от друга настолько далеко, что казалось, будто бы они на том месте, где должны быть виски, — Нам не только не заплатят, теперь мы будем работать на лабу. Возможно недолго... и это потому, что жить нам останется не так долго, как того хотелось бы. — Ну, здравствуй, Билл, — мужчина протянул мне руку, но я это проигнорировал. — Краска, отойди, пожалуйста, в сторону. Тут есть очень... паскудный разговор, — сказал я девушке, которая посмотрела на меня и, увидев ту серьёзность, что скрывалась в моих глазах, отошла в сторону, — Что тебе надо, Джин? — Думаю, ты уже и так всё знаешь, — ответил тот. — Давай я сам всем займусь. Пусть девочка спокойно ищет новую команду, а? — сказал я, внимательно всматриваясь в круглое, мерзкое лицо. — Ты же и сам понимаешь что нет, — ответил тот, злобно скалясь. «Как бы мне хотелось верить в то, что всё будет хорошо, — думал я, направляясь в ту сторону, куда отошла моя напарница, — но, учитывая тот факт, что «кухню» я знаю наизусть, даю 99,9% тому, что это будут последние наши вылазками за артефактами». — Слушай, тут такое дело, — начал я, стараясь оттянуть момент хотя бы на пару мгновений, — Нам не заплатят... — я увидел её мгновенно наливающееся пунцовым лицо и готовность высказать каждую, до самой последней и избитой мысли, которая имеется у неё в адрес надсмотрщика и начальства, — Но у тебя появится возможность поработать на лабу, — сказал я и изумлённо посмотрел на напарницу, которая в один миг сменила ярость на милость. — Даже так? — одна бровь подпрыгнула и замерла выше другой, — Интересно... — она помолчала, обдумывая что-то, а потом спросила, — Ну хоть какое-нибудь обеспечение будет?! Мы ж на своих припасах не должны будем заниматься вот всем вот этим вот?! — Всё зависит от того, как сторгуемся, — честно ответил я, после чего положил ей руку на плечо и посмотрел в глаза, — самое паршивое заключается в том, что у нас нет возможности отказаться, — эта новость для неё была чем-то чужеродным, чем-то далеким и похожим на шутку. Краска рассмеялась. — Неплохо так пошутил, — сказала она, вытирая слезы счастья, — я почти поверила. А так, сказал бы честно, что хочешь работать с ними и я бы отвалила! Ха! — она хмыкнула, — И на деньги меня кинуть хочешь... А я костюм тебе предлагала помочь выбрать... — Это не шутка — сказал я, и вновь проработало перестроение мимических мышц, изменивших выражение на осторожное недоверие. — Да ладно... Не накалывай, — сказала она и посмотрела на меня каким-то странным взглядом, смешивающим в себе любопытство и непонимание происходящего. — Это херовая правда, — опустив голову, сказал я, после чего, ладонью смахнул с лица непонятное, неприятное ощущение, — мы попали с этими фильтрами... Можно сказать, мы встряли на собственные жизни, — лицо Краски, после этих слов, вновь изменилось. Теперь она смотрела на меня строгим, непроницаемым взглядом, полным возмущения и протеста. — Я свободная женщина, — сказала она, — они не имеют права... Я перебил её: — Тут не о правах. Тут и прав нет, — быстро сказал я, — и здесь нет варианта соскочить. Так что... пойдём, торговаться будем, — я развернулся и пошёл в сторону, где стоял Джин с чистильщиками. — Слышь, а ну, харэ шутить... — сказала она, жёстко разведя руками, — Не смешно. — А ты видишь, чтобы я смеялся? — ответил я и, видимо, мой внешний вид заставил её поверить в происходящее. — Ладно... Но знай, мне это не нравится! — сказала она, поставив своей фразой в тупик. Будто, она делала мне одолжение, о котором я долго просил. — В таком случае, пошли, — ответил я, решив промолчать, и тем самым быть чуть мудрее. Мы приблизились к группе чистильщиков, возглавляемой надсмотрщиком. Джин кивнул и повёл нас по длинным тоннелям коридоров станции. В моей голове мерзко шевелились воспоминания об этом месте. Не из-за плохих ассоциаций, а просто потому, что я не хотел сюда возвращаться... Ни-ко-гда. А вот на лице Краски я читал любопытство, лёгкий страх перед неизведанным и готовность к приключениям. — А когда торговаться? — спросила она внезапно и тем самым заставила повернуться идущих впереди надсмотрщика и бригадира чистильщиков. — Что? — спросил мой давний, неприятный знакомый. — Не-не-не... Ничего, — она поспешила исправиться, но момент не вернёшь назад. Я понимал, если не продолжим сейчас обсуждать этот вопрос, рискуем вообще ничего не получить. — Нам необходимо полное обеспечение в любую последующую экспедицию, — сказал я, посмотрев в глаза Джина, — то есть: еда, вода, сон, термокостюмы высокого качества и болты с гайками на расходы личного характера. Не обсуждается! — мой голос полон решимости. — Ну. Ты. И. Наглец! — протягивает мой малоприятный знакомый, — Мы не дошли, а ты уже условия выдвигаешь. — Чтобы ты знал, что просто так мы работать не станем, — спокойно ответил я, — и, кстати, торг не уместен. — Но зачем два термокостюма? — спросил Джин, жадно, осмотрев мою напарницу. — За тем, что личные вещи загаживать не собираемся, — сказал я, — А, поскольку, столь рискованное мероприятие подразумевает под собой всевозможное развитие событий, то это вам же лучше, если мы дольше протянем и сможем и артефактов нафармить, и, возможно, новое место найти... Так что вы должны нас снарядить по полной программе. Иначе, вы рискуете ничего не получить. Вообще ничего! — сказал я, и воцарилась тишина, но ненадолго. — Да! — вскрикнула Краска, подняв кулак над головой. Это было не к месту, это было неуместным в данном положении и по этой причине, этот жест смог разрядить обстановку и заставил надсмотрщика Джина рассмеяться. — Хорошо, ради такой девочки я похлопочу. Можете не сомневаться. — сказал он. Правда, я не поверил ему. Оказалось, это привычка у меня такая: не верить надсмотрщикам, а Джину, в том числе, и в особом случае. Мы шли по длинным коридорам, и я наблюдал за тем, как лицо Краски меняет и эмоции, и краски. В особенности это было заметно тогда, когда мы перешли из служебных отсеков к лабораториям, в которых люди в спецовках ходили за толщами стекла и не отвлекались от своих занятий. — А откуда появился термоген? — спросила Краска, когда мы проходили мимо комнаты, в центе которой стояла колба, внутри которой взрывались молнии без облаков. — А откуда появился мир? — спросил я. — Не издевайся — буркнула девушка, и обиженно собрала руки в замок. — Даже не хотел, — сказал я, посмотрев на очередную комнату с исследователями, которые бегали мимо клеток с крысами. — Ну, так откуда появился термоген? Ведь никогда раньше его не было... Никогда раньше, в смысле, до эпохи термогена, — сказала Краска и посмотрела на меня. — Неизвестно. Есть только множество теорий об этом. Так же как когда-то было множество теорий о возникновении мира. Более того, начало нашей эпохи термогена, это тоже своеобразное возникновение мира. Правда, не совсем нового и не самого простого, — сказал я и задумался над тем, что сказал. — Что ты имеешь в виду? — спросила Краска, и тут я заметил, что за тем, что я говорю, следит не только она, но и сопровождающие. — Давай, в таком случае расставим все точки. — сказал я, — Во-первых, не термоген, а терма. Так будет правильнее, и так мы сможем уйти от просторечия. Во-вторых, что я имею в виду, — я задумался на несколько секунд и продолжил, — возникновение нового мира из старого это больше философский вопрос. Если бы в мире ничего не поменялось, то был бы один старый мир, в котором мы работали бы слесарями, монтажниками, начальниками и так далее. Если бы случившаяся термическая катастрофа была бы короткой аномалией, то мы бы жили в мире прошлого, а не копались бы в его обледенелых обломках. А так и катаклизм, который повлек за собой гибели подавляющего количества людей, и возникновение нового мира на костях старого... эм... все всё поняли? — спросил я и посмотрел в одухотворенные пофигизмом лица надсмотрщика и его команды чистильщиков. А вот Краска смотрела на меня со смесью чувства доверия и вопроса «чё?». — То есть, вы не знаете, как и откуда появился... появилась... как ты там сказал? Терма? — спросила Краска. — Не имеем ни малейшего понятия и, возможно, никогда не заимеем таковое, — сказал я, пожав плечами. — То есть ученые, можно сказать, приживалы, которые сосут бабки и делают дофига важный вид, при этом понимая, что все то, что они делают, это тлен? — в её голосе проступила нервозность. — Нет... Ты неправа, — холодно ответил я, — Мы всё время боремся с последствиями катастрофы и, поверь, если бы ребята ничего не сделали, то ни термокостюмов, ни исследовательских капсул, ни исследовательских центров, ничего этого уже бы не было. Точнее, всё это осталось бы под вечной белой коркой снега. — А в чём ваша польза? — спросила она, обращаясь и ко мне, как к бывшему представителю класса «И», и к сопровождающим нас мужчинам. — Наша польза в том, что без нас и вас бы не было, — пожал плечами один из чистильщиков. — То есть, — тут же подхватил Джин, — человечество уже загнулось бы, ничего после себя не оставив. — Так, может в том-то и был смысл? — спросила Краска с некоторой меланхоличностью, — Может, поэтому терма и обрушилась на нас? — Все может быть, — пожал плечами я, — Кстати, мы почти на месте переговоров с непосредственным начальством нашей базы, нашего исследовательского центра, — я смотрел на напарницу, на лице которой читались скука и разочарование. Мы вошли в большой зал. Его конструкция была не столько странной, сколько необычной. Она была пятиугольной и заканчивалась вершиной. Входное отверстие было ровно напротив угла, и из-за этого фокусировало на себе всё внимание. Казалось бы, уже этого должно быть достаточно, чтобы понимать, что это не самая обычная комнатушка обслуживающего персонала, а центральная жила, мозг огромной станции, но сам угол был выкрашен в ядовито-зеленый цвет, что в общей серо-голубой гамме казалось дикостью. — Как давно... — подумал я, но не стал продолжать свои мысли, направленные в сторону сопливой ностальгии, — ...давно... — выдохнул я, приковав к себе взгляд моей молоденькой подружки и собрата по капсуле. — Ты чего? — пробубнила она, ещё не совладав с волной своего презрения и разочарования. — Не, ничего... — ответил я и уставился в тот самый-самый ядовитый угол нашего мира. — А почему так? — Краска пальцем указала в сторону вершины. — А вот этого я не знаю... — впервые за всю свою жизнь я задумался над этим, — Наверное, как символ стремления к тому, чтобы мир вновь покрылся зеленью листьев... — Это как? — девушка вновь начала интересоваться происходящим как внутри, так и снаружи исследовательского центра. — Ну, мир раньше, он был зеленого цвета... В основном, — спокойно ответил я, — если получится, я спрошу книжку у кого-нибудь и, если тебе повезёт, то я покажу тебе всё и расскажу обо всём. Думаю, тебя впечатлит то, что было до начала эпохи снега. — А что такое «книжка»? — спросила девушка и посмотрела на меня так, как если бы у меня была какая-то вещь, о которой та мечтает, но не может себе позволить. — Давай так, я тебе всё покажу тогда, когда мы со всем разберёмся... Плюс — я показал ей датчик тепла — в скором времени мне надо либо поесть, либо поспать. И это как минимум, — Краска фыркнула в ответ на мои слова. На тот момент нас уже ожидала небольшая компания исследователей. Они мялись на месте, шутили и громко смеялись. Увидев мою спутницу, они перешли на шёпот. Я видел насколько жадно они смотрели на её тело, плотно обтянутое термокостюмом. Но это касалось только мужчин. Две девушки, которые так же присутствовали на собрании, встречали Краску с ненавистью во взгляде. — Кого я вижу?! — справа к нам направлялся долговязый мужчина. На его голове было несколько аккуратно уложенных волосинок. — Нэк... — сказал я безрадостно. Этот человек, одним своим появлением заставлял лавины сходить, так как был катастрофой... Высоко сидящей катастрофой. — Сколько лет, сколько зим! — воскликнул он, прибавляя шаг и уже протягивая мне руку. — Около тридцати лет одной зимы, — холодно ответил я, но решил пожать ему руку, хоть и чувствовал себя после этого так, будто бы нырну в яму для нечистот. — Неужели ты всё ещё дуешься?! — спросил он так, будто бы удивился. — Нет — буркнул я в ответ, не желая вспоминать о том, как этот человек кинул меня с нашим общим исследовательским проектом, сделав его персональным на последнем этапе. — Ну вот и замечательно. А то я так глянул, ты какой-то зажатый. Какой-то, как не свой, а ты, практически, домой вернулся — он притворно счастливо хихикнул. — Типа того... Чего надо? — мой голос и интонация, с которой я спросил, были грубыми. Лицо долговязого перекосилось, но не надолго. Всего на несколько кратких отрывков времени, длительность которых колебалась в диапазоне сверхмалых величин. — Нам нужны те фильтры, которые вы накопали. Много и как можно быстрее — прямо сказал мужчина. — А если там больше нет? — сказал я, не скрывая своего презрения. — Да! А что если там, где мы взяли эти фильтра, их больше нет? — Краска подхватила мои слова. — Давайте вы не будете грубить мне, а я не стану грубить вам? — ядовито ответил Нэк — Поймите, в данной операции должны быть заинтересованы и мы, и вы. — Да, вот только ваши интересы отличаются от наших. Как минимум, из-за объемов хотелок — ответил я, тоже стараясь говорить как можно более ядовито. — Им необходимо полное сопровождение, в которое входит: полное обеспечение по закупкам всего необходимого для экспедиции, два новых термокостюма, пропитание, проживание. Всё включено, если быть кратким, — в разговор встрял Джин. — Даже так?! — брови долговязого поползли наверх и остановились практически на середине лба, собрав оставшуюся сверху половину в большое количество морщин, — И, я так понимаю, если мы не выполним райдер, то потеряем уникальную возможность... Так? — Да! — теперь уже Краска ворвалась в разговор, оттеснив меня чуть в сторону, — Вы всё правильно понимаете. Так что, у вас нет варианта. — Это почему? — усмехнулся Нэк, посмотрев на Краску, на меня и на Джинна. — Потому что это место хорошо спрятано под снегом. Мы сами натолкнулись на него по чистой случайности. — Все координаты остались в капсуле. Так что, при желании, мы сможем их найти. В связи с этим, хорошо подумайте, хочется ли вам ввязываться в конфликт с нами? — долговязый говорил через губу, пытаясь задеть Краску. — Не выйдет, — на лице моей спутницы появилась стервозная улыбка, — я всегда всё удаляю с бортового компьютера. Как раз на такой случай, — девушка смотрела Нэку прямо в глаза, от чего тот сворачивался, проседая под тяжестью собственных плеч. — Так... — сказала долговязый, — Пройдемте... — он жестом пригласил подойти в оборудованное место для переговоров. Как раз там уже ждала небольшая делегация профессоров из разных областей. — Эти чуваки... — начал я шепотом рассказывать Краске, — Это главные профессора нашей ИЛ. Сейчас они будут втирать всякую дичь и торговаться. Говорить буду я. Поверь, так будет лучше. Мы подошли к столу и заняли выделенные под нас места. Во главе сидела женщина. Затем, по обеим сторонам от нее, восседали Нэк и небольшой, абсолютно рыжий, толстенький мужчина, больше похожий на колобка. — Добрый день, — сказала женщина, посмотрев на нас, — Думаю, вы уже даже частично успели обговорить ситуацию... — она говорила размеренно и медленно, — Я и мои коллеги, — она показала руками по обе стороны от себя, приглашая профессоров и докторов поздороваться с нами и предлагая нам сделать тоже самое, — Я буду говорить от лица моих коллег, чтобы не возникло демагогии. Все согласны? — кивнули все, кроме Нэка, — Итак... нам нужны воздушные фильтры. На то есть несколько причин: первая заключается в лабораторных потребностях, а вот вторая... С ней намного более интересно и тяжело. — Внимательно слушаю, — сказал я, выхватив небольшой момент тишины в ее речи. — Наша ИЛ не успевает очистить необходимое количество фильтров для дальнейшего использования. Плюс, многие, за выслугу лет, уже списаны в помои. То есть мы стоим на пороге вымирания из-за огромного кислородного вопроса, — проговорила женщина, взвешивая каждое слово. — То есть, на данный момент, мы единственные, кто сможет... — начал говорить я, но был перебит Краской. — Поэтому, нам необходимо полное сопровождение и никаких побочных заданий или идей, направленных на принеси, подай, иди на хер, не мешай. Всё ясно? — голос моей спутницы звучал дерзко, бойко, звонко и заставил высокосидящих снобов обратить на неё внимание — В полное обеспечение войдёт большое количество вещей. Список вы увидите завтра. Сейчас же мне и моему напарнику, — она посмотрела на меня, — требуется восстановление количества тепла, — она показала на свой датчик на руке, полоска которого приближалась красному сектору, сообщая об оставшихся десяти процентах. — Вы посмотрите на неё... Какая она бойкая! — сказала женщина, сидящая во главе стола, — Ну, ладно... Полагаю, спорить, препираться, выставлять собственные условия не вариант. Так? — Краска кивнула ей в ответ, — В таком случае, чтобы не усугублять наше положение, я попрошу проводить вас в комнату отдыха. И дождемся вашего восполнения и продолжим нашу беседу. Плюс, пока вы будете в состоянии сна, мы подготовим вашу капсулу. Остальное будет решаться по мере поступления вопросов и вашего запроса. Идёт? — на эти слова стол завозился и начал гудеть раздосадованными и недовольными голосами профессуры. — Я не согласен с вами! — Нэк поднялся со своего места, и я понял, что нас с Краской ждёт очень тяжёлое, но очень интересное время, — Предлагаю урезать их обеспечение до максимального минимума. Таким образом, мы сможем избежать рисков, которые могут возникнуть в связи с провалом экспедиции, — на эти слова, сидящие за столом, отреагировали более благодушно, — И, Виктория, поверьте, эти шарлатаны будут тянуть из нас... — Молчать! — холодно, грубо, резко, сказала женщина, — Пока что я представляю интересны нашего исследовательского центра. Так что, будьте добры, согласиться с моим единогласным решением и расходимся. У всех полно работы, — она посмотрела на приунывших мужчин за столом, — А ты, Нэк, сейчас пройдешь за мной. А где Джин? — Я здесь, мадам! — из ниоткуда вынырнул надсмотрщик, — Чем могу? — Отведи этих в отсек состояния сна. Теперь ты сопровождаешь их, — Виктория властно отмахнулась от небольшого мужчины, — так... Вайс... — она обратилась к рыжему, сидящему рядом и присыпающему, — поскольку механизмами занимаешься ты, бери их капсулу и за работу. Времени мало. — Хорошо, — отозвался небольшой мужчина, прорываясь сквозь вязкую пелену сна. — А ты, Нэк, занимайся своими делами... — она язвительно посмотрела на подчинённого, который сверлил женщину взглядом полным ненависти. В это время я сидел и не мог вспомнить её. Если бы она всегда была тут, я бы знал Викторию но, я её не знал. И это было интересно. Джин вёл нас по узким коридорам. Я видел то, как Краска хотела высказаться, задать множество вопросов, но жестом, потихоньку, я показал ей, что все обсудим потом. Конечно, можно было понять чувства молодой девушки, которая ещё вчера штурмовала снежные бури, тайники прошлого и иногда встревала в конфликты с пиратами, а теперь шла по самым потайным областям исследовательской лаборатории, под тёплым крылом которой она росла, жила, и на которую работала уже несколько лет. — Здесь можете отдохнуть. — сказал Джин, — За вами придут. Огромная просьба к тебе... — он посмотрел на меня несколько озлобленным взглядом — ... не высовывайся! Жди, когда Виктория пришлёт за вами. — А кто она такая? Я её никогда раньше не видел... — вот, что действительно меня интересовало в данный момент. — Да так, несколько лет назад припёрлась с восточного округа, — сказал надсмотрщик. — Но это ж офигеть как далеко! — меня впечатлило услышанное, и не только меня. Краска тоже раскрыла рот и смотрела с удивлением на Джина. — Ага, приехала, попала в лабу и начала строить всех... — тот покачал головой, — ... некоторые остались на своих местах. Некоторые сместились на другие. Кто-то, вовсе, отправился на вольные хлеба и либо работает обслуживающим персоналом на станции, либо копается в мусоре, как вы, либо... чёрт знает что ещё. — Волевая мадама, — присвистнула моя напарница, — и, как я могу посмотреть, не все её тут любят? — Не лезь, — холодно и, в то же время, грубо ответил Джин, — Мне пора. До встречи, — он вышел из предоставленной нам небольшой комнаты. Автоматические раздвижные двери с мягким звуком сомкнулись. — И что это было такое? — глаза моей спутницы были круглыми от шока и непонимания того, за что она получила такой ответ. — Я, как бы, тоже, не в курсе того, что здесь происходит. Хотя, как я могу догадываться о том, что Нэк метит на то место, которое заняла Виктория. По какой причине это случилось в прошлом, неизвестно. А того, что сказал Джин категорически мало, чтобы делать какие бы то ни было выводы — сказал я и почесал голову. — То есть, мы хотели подзаработать, причем легально, а попали в ж... — двери распахнулись, перебив её. — Так-так-так... — на пороге стоял Нэк и бил подушечками пальцев одной руки по подушечкам пальцев другой, — Кто у нас тут всплыл?! — И что ты имеешь в виду говоря «всплыл»? — спросил я и услышал то, как костяшки пальцев смачно хрустнули после того как моя ладонь превратилась в кулак. — А я думал, что ты никогда тут не объявишься, что тебе проще сдохнуть будет, нежели идти сюда, — сказал он, продолжая сверлить меня взглядом. — С чего бы это? — спросил я. — Ну... эм... — замялся Нэк, не находя ответа. — Вот и всё. Ушел я добровольно. Правда, у меня была великолепная мотивация, но это уже совершенно другая история. Какого хера ты припёрся со своими претензиями? Думаешь, есть что-то, что сможет удержаться меня перед тем, чтобы не заставить тебя плеваться зубами? — я говорил спокойно, холодно, сильно. Даже заметил то, как лицо Краски изменилось от неожиданности. Дело в том, что таким она меня никогда раньше не видела. — Ладно... — строго ответил бывший напарник и друг, с которым мы вели одно исследование, — Я не за этим... — Пошёл прочь, — я ответил ему также строго. — Нет, — разговор походил на битву двух баранов. — Ты же понимаешь, что если ты меня достанешь, я проломлю тебе голову и выкину, а главное, меня никто не сможет остановить... — ответил я, стараясь удерживать своё отвращение к этому человеку. — Да послушай ты... — Нэк был настойчив, но мне было наплевать. Я успел сделать пару шагов ему навстречу. Мне было приятно наблюдать его испуганные глаза, полные непонимания и отрицания. И так было до того момента, пока Краска не встала передо мной, преграждая путь к подонку. — Мне стало интересно, давай послушаем, а? — девушка говорила со мной так мягко, как будто обращалась к расстроенному маленькому мальчику. — Спасибо, — Нэк учтиво поклонился, — дело вот в чём... я хочу отправиться с вами. — Что?! — я вскипел и титаническим усилием своей воли сдержался, чтобы не ринуться в бой. — Да подожди ты! — Нэк поднял руки, — Я сам хочу посмотреть на то, какие там фильтра. Возможно, тот вопрос, который ты поднимал еще чёрт знает сколько лет назад... Возможно, на него появился ответ! — Ты о чём? — это заявление меня остудило. — Помнишь, ты пытался решить проблему фильтрации связанную с попаданием снега в двигатели воздуховодов? — спросил он и вновь поднял руки, показывая свою беззащитность. — Ещё одно умозаключение, со всеми вытекающими, хочешь присвоить себе? Мало того, что присвоить, так ещё... — я еле смог остановиться, чтобы не высказать одну из догадок, которую лучше было держать при себе. — Нет! Не в этом дело... я для людей, не для себя! — голос звучал искренне, но я чувствовал подвох, я видел умысел в уголках глаз. — Давай так, либо ты выкладываешь все свои карты на стол, либо ты идёшь на хер! Быстрым, уверенным маршем! — сказал я, продолжая внимательно наблюдать за лицом собеседника. За долгие годы, проведенные в мусорщиках, я неплохо научился распознавать мысли людей по их лицам. Самое лучшее обучение происходило в экстренных случаях, когда пытались кинуть на деньги... Особенно в те моменты, когда попадаешь в руки к пиратам, которые не намерены ни делиться, ни оставлять тебе твою жизнь. — Смотри,наша станция на грани гибели. Мы уже не в силах сдерживать стихию и, я так понимаю, не только мы. Поступают сообщения с других полюсов о том, что у них тоже все крайне печально, а твоя догадка, которую ты высказал давно. Она имеет за собой будущее, которое может помочь нам прожить ещё долго. То есть те материалы, которые использовались для создания этих фильтров, если они остались в первоначальном виде, мы их можем использовать! Это и есть тот самый ключ, который ты искал! — Нэк говорил с искренним воодушевлением. Краска поверила... Чёрт! Даже я практически поверил. «Практически» ключевое слово данного высказывания. — И что ты предлагаешь? — спросил я, — Подвязать тебя на это дело, и? Что дальше-то?! — Я буду паинькой, буду слушаться... самое главное увидеть, осталось ли сырьё! — сказал мой недруг, свято веруя в каждое своё слово. — Ага, и украдёшь ещё одно мое изобретение! За-ши-бись! — сказал я и вновь почувствовал укол адреналиновой ярости, подстегнувшей меня к тому, чтобы сделать шаг вперёд и немного сдвинуть в этом же направлении Краску, упершуюся в мою грудь обеими руками. — Да постой ты! — умоляюще сказала Краска, — Что значит «на грани гибели»? — То и значит, — потупился Нэк, — двигатели износились и, если мы не сможем создать мембрану, которая будет держать на себе силу термогена, то нам придет конец. — И? — краска посмотрела на меня, — Вот, скажи, неужели ты НАСТОЛЬКО эгоистичная задница?! — Что? — я забыл про недруга. Я в принципе остановился и пытался понять то, о чём сказала моя напарница. Её замечание… Оно было подобием холодной водой, которой плеснули прямо в лицо. — Скажи, ты — эгоистичная задница или нет? — она твердо повторила свой вопрос. — Н-нет... — ответил я, крайне сомневаясь в собственных словах. — В таком случае нам нужен этот горбатый — большим пальцем через плечо, Краска показала на исследователя. — Да я и сам могу все провернуть — ответил я — Говоришь, нужно сырьё для создания мембраны? — Ага, — Нэк кивнул своей головой, — вот только систему создания я создал сам и она есть на чертежах. Даже техническое задание уже готово, для начала производства. — Какой ты молодец! — с сарказмом бросил я ему. — У тебя всего этого не было. Была лишь идея о том, в какую сторону смотреть. Были некоторые исследования, которые позволят сделать отличные изоляционные кожухи для двигателей! Но чертежи ты не сделал, — ответил Нэк. — Да, потому что кое-кто сп... — я не успел договорить, так как Краска в очередной раз влезла поперёк слова. — Ребята, не входим в штопор рекурсии, — сказала она громко, чтобы перебить не только речь, но и мысли, — Этот чертила отправляется с нами, — напарница посмотрела мне в глаза с таким видом, что я не решился спорить. Дело в том, что в её глазах, я увидел развитие событий связанное с тем, что случится, если по причине моей упёртости Нэк не отправится с нами. А будущее было не таким радужным, каким хотелось. Оно заключалось в том, что Краска сначала выцарапала бы мне глаза, а потом чайной ложечной выела бы весь мой мозг. — И почему я такой мягкосердечный? — этот вопрос был риторическим и был направлен напарнице. Этой фразой я пытался сказать что-то вроде: «Ну ладно-ладно... Только из-за тебя я соглашусь с тем, чтобы этот, отправился с нами». — Скажи всё... Всю фразу, — потребовала Краска, зная о том, что не сказанное до конца можно использовать в собственных целях, для переворачивания смыслов и игре с теми, кому даешь слово. — Ладно. — ответил я, даже не пытаясь сыграть себе на выгоду, — Ты едешь с нами. Но только попробуй высунуться... И, кстати, патент поделим на двоих! И мое имя будет первым, ты понял?! — сказал я, тыча пальцем в сторону бывшего друга. — Хорошо. Не вопрос. — ответил тот и улыбнулся, — В таком случае, мне пора идти собираться. Позже за вами придут... Пойдете за термокостюмами и на закупку необходимых припасов. А сейчас отдыхайте. Ваши показатели тепла подбираются к отметке «критично» — Нэк ушел, оставив нас наедине. — А ты знаешь, почему он наехал на тебя, когда зашел? — спросила Краска. — В душе не е... — начал было говорить я, но по типичной привычке, свойственной молодой девушке, моя напарница перебила меня. — Потому что он нервничал... Кажется, ему неудобно за то, что произошло в прошлом, — сказала Краска, пытаясь удобно лечь на небольшое подобие постели. — Ага... Да... Типа того... Нервничал... — бурчал я, в таких же попытках удобно лечь на неудобном маленьком ложе в противоположной от Краски стороне небольшой комнаты. Через несколько часов за нами пришли. Я посмотрел на датчики тепла и понял, что по-хорошему, нам еще спать и спать, после этого поесть и ещё поспать. Только так мы смогли бы восстановить силы в полном объёме и хотя бы немного подготовиться к новой экспедиции в мир термы. Вместо этого, нас подняли и бодрым шагом направили на рынок, где можно было затариться припасами и достать несколько хороших костюмов, которые точно будут сохранять тепло так долго, как это возможно. — А ты знаешь... Ты очень меркантильный, — ни с чего сказала Краска. — Почему? — спросил я, пытаясь проследить всю долгую цепочку умозаключений, которая могла бы быть в голове спутницы. — Ты выставил такие смешные требования, которые должны потешить лишь твоё эго... Аж тошно от этого... — сказала Краска и фыркнула в конце. — Это ты о чем? — я по-прежнему не понимал того, к чему она завела этот разговор, и самое главное, что ускользало от моего разума, почему она завела этот разговор. — О твоей сделке с Нэком... — буркнула она, — Так-то, провожатыми едем вдвоём, а патент тебе, имя твоё... Обидно, да! — Я сейчас скажу, ты не послушаешь, но я скажу так, чем руководствовался в тот момент — сказал я и, получив в ответ тишину, продолжил — Я думал, что он торговаться будет, чтобы отказать ему в этой поездке... А получилось как всегда. — Не то чтобы ты меня обидел... — грустно сказала девушка, — Но ты меня сильно обидел, — сказала она и ускорила шаг. Сопровождающим нас сотрудникам ИЛ пришлось несладко в попытках догнать нас, привыкших к скоростной, продолжительной ходьбе на короткие и не очень короткие дистанции. Краска была хмурой и не подпускала меня, пытающегося объяснить. — Слушай, ну чё ты... Я ж без всякой задней мысли! — единственное, что я успевал сказать перед тем, как она уходила вдаль, в сторону или делала такой вид, будто бы меня вовсе нет. Так продолжалось весь день. Ровно до того момента, пока мы вновь не встретились с Нэком. — Добрый вечер! — сказал он, улыбаясь так, будто бы его накормили самыми сладкими батончиками, которые кто бы то ни было смог найти на просторах холодных пустошей. Он зашёл в выделенную нам комнату, когда мы сквозь зубы перечисляли сделанные припасы и считали средний расход на каждый день с учетом трех ртов. — Ага, — буркнула недовольная Краска. — Где наши костюмы? — я решил не церемониться и спросил в лоб о том, что меня действительно волновало, так как в последней экспедиции, обычная одежда уже не могла удерживать тепло в моем организме достаточно комфортное время. — Именно для этого мы тут сейчас собрались, — сказал довольный недруг и жестом попросил идти вслед за ним. — И куда? — Краска бурчала и нехотя двигалась рядом со мной, вслед за человеком, который стал причиной нашего раздора. — За вашими новыми термокостюмами! — оживлённо и воодушевлённо проговорил не самый приятный для меня человек, и, если бы не возраст и статус, думаю, он подпрыгнул бы, чтобы в прыжке сделать небольшой щелчок каблуками своих ботинок. — То есть мы идём покупать? — спросила Краска, плохое настроение и обида которой в этот миг пошатнулись. — Кое-что чуть интереснее, — сказал Нэк, — новейшие разработки. Вы, так сказать, совместите в себе не только курьеров, но и возьмёте на себя роль хомячков, которые испытают крайние версии нового оборудования для поддержания жизнедеятельности. — То есть? — моя спутница махнула головой так, как если бы пыталась прогнать от лица надоевшее насекомое или мысль, похожую на надоевшее него. — То есть нам выделяют три новых термокостюма, которые были разработаны в лаборатории, а не частными предприятиями. Здесь всё будет не только по науке, но и с чудо-штуками — бодро проговорил мой некогда друг, а сейчас лишь никто. — Мне это уже не нравится... — сказал я, предвкушая совершенно сырую версию, которую дорабатывать и дорабатывать и пожалел о том, что не приобрел теплых шмоток за счет ИЛ. — Ты не доверяешь тем, с кем работал? — усмехнулся Нэк и тут же заткнулся, осознав глупость вопроса заданного им. — Не то чтобы не доверяю, — сказал я с усмешкой, — но не испытываю большого желания быть подопытным. — А мне прикольно! — сказала Краска, которая оттаивала на глазах, — А можно так, чтобы после этой экспедиции, все костюмы данной линейки получили кодовое название «Краска». Ну, в мою честь? — она хихикнула. — Эм... — Нэк явно не ожидал такого вопроса и поэтому не только замялся, но и встал на месте, пытаясь придумать ответ. После продолжительного молчания и обмозгования всех возможных вариантов он всё же начал говорить. — Ну... Эм... В принципе, почему бы и нет... — сказал он, пожав плечами, — В любом случае, это мой проект... В любом случае, его рабочее название не так хорошо и его можно оставить в рамках ИЛ, а вот в народ запустить как «Краска» — его указательный и большой палец обхватили подбородок и теперь поглаживали. Это говорило о крайней степени задумчивости. — Почему бы и нет, — в итоге сказал он, — давай так и будет. — вновь пожал плечами и улыбнулся моей напарнице. — Отличненько! — весело сказала девушка, а потом показала мне свой язык, но это было очень мило и достаточно непринужденно. Такая резкая, быстрая и радикальная смена настроения, стала причиной моего недоверия. Я задумался над тем, что надо быть начеку. Правда моя фантазия была не настолько обширна, чтобы представить возможный пинок от моей напарницы. И предположение о таковом было крепким и засело подкоркой. — Так... — сказал я, — И когда мы придём туда, где сможем примерить ваше нечто? — Скоро, — довольно ответил Нэк, — Буквально одна минута, и мы будем на месте. И, кстати, что касается доверия... — сказал он, — Я тоже буду бегать вместе с вами в этом костюме. Так что рисковать не только вы будете. — Это и так понятно, — хмыкнул я, поймав обеспокоенный взгляд моей напарницы. — Не в том смысле... Я тоже буду использовать такой. Ну чтобы никому не было обидно, — он натянуто улыбнулся, — Поэтому, если помирать, то будем вместе. — Меня не радует такая перспектива, — сказала Краска, — Это что ж получается, спецэкипировка, которую собираются назвать в честь меня, нифига не будет спецэкипировкой? Может быть неплохой попыткой сделать нечто подобное... так? — Нет... — мужчина сглотнул, — Я совершенно уверен в том, что всё будет хорошо, и что твоё имя, вместе с самим костюмом, войдут в летопись о нашем времени! —Так-то лучше! — фыркнула Краска. В этот момент мы вошли в небольшую лаборантскую. Там на небольшом столе лежало три аккуратно сложенных костюма. На каждом из костюмов лежали небольшие таблички с именами. — О, старикан! — сказала она, хохотнув, — Я и не знала что у тебя такое кучерявое имя! — она рассмеялась, — Теперь я понимаю, почему ты хочешь, чтобы его записали первым, — она откровенно ржала, и я понял, что это лишь часть её мести, которая будет обрушиваться на меня по частицам. — Слышь, кстати, — теперь уже я обратился к Нэку, — книги есть, а? — Тебе какие? — спросил он, ни капли не смутившись. — Типа, сказок, что-нибудь... — задумчиво ответил я. — Да, было что-то такое, — он пожал плечами, — Типа ты сам не... — он не договорил, споткнувшись о собственные мысли. — Принеси одну с собой на отбытие, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие, — И, да, меня тут слишком много лет не было. Я понятия не имею о том, какие реформы могли возникнуть за прошедшее время и какие издания вам могли притащить мусорщики. — Ну ладно, — тот пожал плечами, — Принесу что-нибудь. А зачем? — Да, вот, обещал показать и рассказать, и объяснить. У нас-то всё таблоиды и журналы,никаких нормальных книг, — сказал я, указав на Краску, которая уже взяла в руки свой костюм и прикладывала к телу. — А чё он такой огромный? — спросила она, искренне сгорая от негодования. — Не, он не большой. Он сам потом подгонится, — сказал Нэк, и тут мне тоже стало интересно. — Подгонится? — спросил я, отвлекаясь от темы разговора про книги и обращая свое внимание на тряпки на столе. — Да, я разработал систему, которая самостоятельно регулирует костюм по плотности, натяжению и форме... — скромно сказал мой недруг. — Что за материал? — спросил я, взяв в руки костюм. — Да так, полимерная ткань, в общем и целом, это не так уж и важно, — уклончиво замямлил мужчина и тоже подошел к столу, — Ладно, давайте прекратим пустую трату времени и вы уже примерите — в голосе слышалось раздражение. — Да, почему бы и нет! — добродушно сказала Краска, — А где примерять? — Ой, да! Мы, наверное, должны выйти, — замявшись, сказал Нэк. Я его не узнавал: обычно хитрый, грубый, настырный и настойчивый чувак, вёл себя как школьница, которой предлагали накатить, сразу после воскресных занятий. — Что-то с тобой не так, — сказал я, когда мы вышли, — Не верю я тебе. Вообще. Но деваться некуда, общаться с тобой придётся. — Да ладно тебе, — хмыкнул тот, — если ты думаешь что мне всё это приятно, то ты ошибаешься. Но раз уж другого варианта добраться до сырья у меня нет, я должен пользоваться тем, который мне доступен. — Значит, всё же есть смысл ждать подставы? — спросил я, стараясь спровоцировать. — Нет, нет смысла, — холодно ответил тот и уставился на меня с нескрываемой ненавистью. Мы замолкли и отвернулись друг от друга. Мне было неприятно осознавать необходимость работы вместе и, честное слово, если бы была такая возможность, то я отмотал бы время назад и отговорил бы Краску от совершения такой ошибки, но было уже поздно. — Эй! Глянь на меня! — моя напарница вышла в мыльно свисающих тряпках. Сейчас она была похожа на бродяжку. — Не работает, да? — спросил я нейтральным тоном. Мне не хотелось насмехаться или издеваться над выполненной работой. Плюс, я понимал, что, скорее всего, данная игрушка просто не была активирована. — Работает, — резко сказал Нэк и подошёл к девушке, — включить надо, — он нашёл небольшую точку в районе пупка на костюме и нажал на неё. — И? — протянула Краска, спустя несколько длинных секунд тишины. — Сейчас. Происходит сканирование, — холодно сказал Нэк и вновь бросил на меня испепеляющий взгляд ненависти. — Ничего не чу-у-увству-у-ую! — пропела Краска. — Это первая примерка. Она происходит долго, — нервничая, сказал недруг, — около минуты. Зато потом всё будет происходить очень быстро. И кроме тебя никто больше не сможет его надеть. — Конечно, очень умно, но как-то слишком долго — недовольно сказала Краска и упёрлась костяшками кулачков в бока. — Как есть, — холодно ответил Нэк. Через несколько секунд костюм пришёл в движение и начал сжиматься. — О! Прикольно! — девушка с интересом рассматривала свои руки и ноги, ткань на которых становилась плотнее, и всё лучше и лучше садилась на красивое, будто выточеное из мрамора, тело.