Часть 2
23 сентября 2019 г., 09:19
— Интересно, — сказал я, заинтересованно наблюдая за костюмом.
— А то! — гордо заявил Нэк.
— Плотненько, но без перегиба. Прямо самое оно! — сказала Краска, — Ммм... Скажу больше, никогда раньше я не находила такой одежды, чтобы она та-а-ак хорошо сидела! — девушка радостно подпрыгнула и даже щёлкнула голыми пяточками.
— Это не всё — сказал мой недруг.
— А что ещё? — спросила девушка.
— А вон там посмотри под стол, — Нэк указал пальцем в сторону стола.
— О! Круто! Ботинки! — Краска быстро, на носочках подошла к столу и достала из-под него самые маленькие, быстро одела и посмотрела на исследователя, — А они затянутся по такому же принципу? — спросила она, не обнаружив ни шнурков, ни молнии, ни другого затягивающего устройства.
— Агась — Нэк кивнул головой и, действительно, спустя несколько секунд, они сами по себе затянулись.
— О! Кайфы! — Краска искренне радовалась, — Они так крепко сели. Приятно. И голеностоп держат прекрасно!
— Специальная разработка на все самые экстремальные случаи, которые только могут возникнуть в жизни. Но это прототипы, причём такие, самые продвинутые. Если дойдёт до продажи, мы будем упрощать. Такими будут пользоваться только члены ИС. Из личных соображений — он закатил глаза, после чего посмотрел на меня — Пойдём, примерим... — сказал он, и, не без скрежета зубов, я пошёл следом, чтобы надеть на себя, возможно, термокостюм своей мечты.
Так и случилось. И мне пришлось признать разработку Нэка. Даже не смотря на то, что всё моё нутро при этом сворачивалось в спираль, от чего я чувствовал вполне физическую боль. Так же, как бы я не старался бороться со своим негодованием, у меня этого не получалось. Я одновременно получал истинное наслаждение, впервые в своей жизни надев спецодежду для исследований нашего мира, так ещё и самую крайнюю разработку, ещё и высочайшего качества, но от изобретателя, который успел оставить в моей памяти самый нелицеприятный след.
— И что, как тебе? — спросил он, когда костюм и ботинки затянулись на мне.
— Ну, так... Нормально, — сказал я, стараясь не показывать того, что я получаю истинное наслаждение от одежды.
— Нифига себе! — Краска вклинилась, вставив свой комментарий, — Вот это ты громадина!
— В смысле? — спросил я, не понимая причины, по которой она отвесила мне комплимент.
— Да, ты ж всегда в образе бомжа шаришься. В каких-то тряпках и балахонах. А тут, у-ля-ля! Дядя! — игриво сказала она, практически выбив краску из моих щёк.
—Кстати, это не всё, что может костюм, — теперь уже Нэк перебил наш незатейливый разговор, — Поверните рукой так, будто бы заводите модуль, — он чуть вытянул руку и повернул по часовой стрелке. Тут же вокруг его запястья, начали плавать цифры и буквы.
—Ого! Круть-то какая… — Краска тут же повторила, и вокруг её руки заплавали показания, — Это ж мои жизненные параметры! — сказала она.
—Да, тут, конечно, большинство данных всего лишь примерные числа, но что касается тепла, тут самые точные показатели. Причём, — он коснулся схемы тела, и та увеличилась, после чего стала перемещаться вслед за пальцем и делать акценты на разных частях тела, — Мы можем посмотреть конкретные параметры с разных участков. Это должно здорово помочь в ситуациях разгерметизации исследовательского модуля. Так же, смотрите сюда, — он остановил палец в районе ног, затем коснулся и подержал палец на ботинках, после чего возник небольшой интерфейс, — Тут мы можем локально повысить температуру отдельных узлов. Самое удивительное, что этот костюм подзаряжается от электрических импульсов, организма, носителей и от эффекта динамо-машины. То есть двигайся, и костюм будет работать. Я потратил на эту разработку почти двадцать лет! — Нэк горделиво поднял голову, а я был вынужден признать, правда, про себя, не вслух, что он сотворил действительно крутую штуку.
После примерки, нас с Краской проводили в отсек предварительной подготовки и инструктажа. Нам рассказывали о безопасности, которую необходимо сохранять, о важности операции и о том, насколько наша экспедиция важна для третьей части человечества и для всего мира, в принципе.
Потом нам выдали кипу бумаг – это было соглашение между сторонами. То есть между Краской в моём сопровождении и исследовательским центром. Не горя желанием светить личной информацией, нам всё таки пришлось принять правила игры принимающей стороны.
Мы смогли вырваться из центра только после решения всех бюрократических вопросов.
— Отведите нас на отдых, изверги! — в какой-то момент злобно прошипела Краска, которая зверски устала, — Хочу есть и спать! Уровень тепла... — она сделала жест, будто бы заводила исследовательскую капсулу, — Вот! — она посмотрела на появившиеся показатели, — Минимально допустимый. Вы понимаете, уже минимальный! А мы тут все ещё страдаем всяким.
Нас всё таки отпустили спустя, примерно, час, отвели в столовую исследовательского центра, после чего Нэк проводил до комнаты отдыха, где нам предстояло провести ещё одну ночь.
— Смотрите, завтра выдвигаемся, — сказал он, слегка нервничая.
— Хорошо. — мы с Краской иногда говорили в унисон.
— Пообещайте, без выкрутасов, геройств и прочего — сказал мой недруг с траурным видом.
— Ага, — Краска довольно кивнула, — Я ж не хочу в первую же вылазку порвать такой чудо-костюм, — она хихикнула.
— Где будет наша капсула? — спросил я, вспомнив о нашем небольшом шаттле, который верой и правдой прослужил мне много лет.
— Да, кстати, говоря, об этом, — Нэк стал ещё мрачнее, — Ваш трактор не пропустила проверка безопасности. Нам вообще удивительно то, как этот кусок металлолома до сих пор оставался на ходу. Так ещё и позволял перемещаться по внешнему миру.
— Стоп! — перебил я, громко хрустнув костяшками, — Что. Вы. Сделали. С. Моей. Капсулой? — по факту она принадлежала только мне, а куплена была на деньги, заработанные за всю жизнь в ИЛ и на дальнейших подработках. Задавая вопрос, я почувствовал то, как в голове запульсировали жилки.
— Ничего, — поспешно ответил недруг, — Она на станции в специальном отсеке сохранения. Но в дорогу мы отправимся на нашей технике.
— Только попробуйте тронуть мою букашку пальцем. Лично потрогаю всех вас пальцем во всех неудобных местах. Всё ясно?! — я случайно сорвался на крик. Краска ойкнула и подлетела ко мне, чтобы выступить гарантом того, что я не ударю Нэка по лицу.
— Воу-воу-воу! — девушка вновь остановила меня за секунду до знакомства моего кулака и зубов мужчины напротив.
— Не-не-не! Всё нормально, никуда не денется ваша капсула! — вскрикнул тот, отпрыгивая назад и поднимая руки вверх.
— Смотри мне, — я погрозил пальцем. Правда сделать этот жест было достаточно сложно потому, что Краска старательно не пускала меня вперёд и ловко ловила мою руку.
— Да угомонись ты уже, иначе я тебе так съезжу по скулам, что ты долго потом скулить будешь, старикашка! — сказала она в сердцах и тут же одёрнула себя, поняв, что это прозвучало слишком грубо. Я лишь посмотрел на неё, улыбнулся и зашёл в небольшую комнату, где нам надо было провести крайнюю ночь.
Сон был крепким как забытый перед компьютером чай. Проснувшись, я обнаружил насколько комфортно чувствует себя моё тело, погружённое в костюм. Не холодно, не жарко, не давит, не тянет. Словно вторая кожа, будто нечто куда лучше, чем самая обычная кожа.
Впервые за последние месяцы я выспался и чувствовал себя великолепно. Почему-то мне казалось, что всё благодаря чёртовому великолепному термокостюму. Перед тем как вырубиться, я немного полазал по меню, посмотрел, что там и как там. Нашёл несколько интересных функций, над которыми висела полупрозрачная эмблема закрытого замочка. Нашёл вкладку со всеми показателями тела. Самое интересное, но у меня не было ни малейшей возможности подтвердить свое предположение, но мне показалось, что все данные основаны на пробах крови.
Я проснулся сам, а через 5-10 минут раздался предупредительный стук в дверь, после чего, выждав десять секунд вежливости, в выделенную нам комнату вошел Джин.
— У вас пять минут, чтобы устроить себе утренний туалет и выйти. Пойдем в отделение выпуска с ИЛ, — он был хмур, устал и выглядел крайне помято. Вступать в диалог с ним не было ни смысла, ни желания, потому я молча кивнул. Краска, которая от внезапности стука подскочила на месте, ещё лежала на своей кровати, прикрыв глаза предплечьем.
— Как ты? — спросил я, горя желанием поделиться своей радостью, от состояния полного восстановления.
— На самом деле, знаешь, мне так офигенно, что лежу, а мне в это не верится! — сказал мой напарник в облике невероятно красивой молодой девушки, — А что?
— Да вот, та же самая фигня, — сказал я и встал с постели, — Такое чувство, будто бы заново родился. Ничего нигде не болит. Легкость и свежесть. Прекрасное чувство, короче.
— Какой жизнерадостный стариканчик, — хихикнула Краска и бодро вскочила на ноги, — Ну чё, идём, че ли?
Мы вышли из нашего временного, крайне маленького пристанища, с уютным душем с горячей водой и ощущением безопасности. Снаружи нас, как и сказал, ждал Джин. Выглядел он крайне плохо, изрядно дергался и был совершенно несговорчив. Сложилось такое впечатление, что его заставили бегать под давлением термогена в поисках всякой мелочи или открывать схлопнувшиеся и примерзшие шлюзы. Последнее было вполне вероятным, так как щёки этого мужчины смотрелись изрядно обветренными и несколько обмороженными.
— Что случилось? —поинтересовалась Краска, но тут же получила достаточно грубый ответ, который можно было сравнить с ударом битой по животу. После этого моя напарница молчала очень долго и сильно дулась, даже когда к нам навстречу вышла Виктория и слегка поклонилась. Даже когда она передала нам полный протокол нашей экспедиции с целями и задачами. Даже когда нас, вместе с Нэком, запустили в новенькую исследовательскую капсулу кислотно-зеленого цвета. Даже когда Краска сама запустила технику, и та не взревела, как это бывало с моим старым мусоровозом, а мягко зашуршала... Хотя, с запуском двигателя и моей напарницей... Наверное, поэтому Краска и не проронила ни единого звука во время запуска новой капсулы. Ведь, обычно, запуская мой мусоросборник, который ревел подобно раненному пробудившемуся зверю, Краска подхватывала звук и весело кричала, получая от этого истинное удовольствие, а тут было тихое мурлыканье.
Так мы отправились на поиски утерянного и заново найденного завода по производству фильтров. Кстати, за день до этого, ещё до разговора с Нэком о том, что нам придётся сменить транспортное средство, нас попросили взять координаты. Краска быстро сгоняла до нашего скарабея и вернулась с флешкой. Уже тогда эта ситуация напрягла, и я заподозрил что-то связанное за заменой и отправкой в экспедицию на внутреннем транспорте предназначенном для сотрудников ИЛ, но решил не думать об этом. А сейчас, когда и моей спутнице, и мне не хватало замечательного громкого скрежета двигателя, я вновь вернулся к минувшим суткам.
Несколько часов пришлось привыкать к управлению исследовательской капсулой новейшего поколения и последней сборки: оно было слишком мягким и чересчур чувствительным. Коробка передач была автоматической, из-за этого, по привычке, я промахивался мимо педали, а в попытках найти сцепление, рукой умудрялся схватить воздух в том месте, где, по моим ощущениям, должна была быть ручка переключения скоростей. Краска перестала пытаться помогать мне. Это случилось через несколько минут после нашего отбытия. Она сидела на кресле, сложив ноги по—турецки, и просто смотрела вперёд. Мне было совершенно непонятно, что у неё на уме, и почему она вновь ведёт себя как маленькая девочка.
— Может сменишь меня? — спросил я, когда окончательно выбился из сил и начал терять точность в своих движениях и фокусировку на внешнем мире и показателях на экране. Краска, молча, посмотрела на меня и так же, не проронив ни слова, взяла всё управление на себя. Нэк в этот момент находился на борту, но в исследовательской лаборатории.
— Что случилось? — спросил я, подойдя к ней чуть ближе, — Что с настроением?
— Ничего, — холодно ответила Краска, — Думаю…
— О чём? Что тебя настолько сильно тревожит? — я почувствовал что-то неладное.
—Кажется, мы не сможем вернуться, — сказала она, — этот чувачок, который из надсмотрщиков вёл себя совершенно не так, как при первой встрече. Мне так кажется, это был не он... Или нет, это был он, но...
— О чём ты? — спросил я.
— Такое ощущение, что человека заменили, — сказала она шепотом и посмотрела на меня, — или что там должно произойти что-то такое, не самое хорошее, и что нам лучше не возвращаться.
— Устроим Нэку веселую поездку? — спросил я хмуро и тут же представил привязанного за ногу недруга, которого тащит за собой капсула и происходит это по льду и снегу замерзшего мира.
— Не, не похоже, что он что-то знает. Кажется, в тех разборках, которые происходят в вашем тараканнике, он как какая-то третья или даже четвёртая сторона. Причём все хотят свергнуть Викторию. — Краска говорила тихо, обдумывая каждое слово. За время совместной работы я приучил себя прислушиваться к её словам. Девушка обладала нечеловеческой прозорливостью, смешанной с проницательностью и наблюдательностью, правда этот талант срабатывал редко, но когда срабатывал — следовало заткнуться, поверить и быть осторожным.
— Я тебя услышал, — кивнул головой я, — Так, а почему ты мне всё это время не помогала? — внезапно, и даже несколько резко для себя, но больше со смехом в голосе, спросил я.
— Да, чёт не нравится мне вот эта херомагиня... — сказала она, раскинув руки в жесте «вот это всё», — Где скрип, вой, скрежет. И я туда-сюда не мотаюсь, чтобы проверить масло, топливо, показания редукторов и счётчиков. Мне делать нечего, да и ты справлялся отлично. Посмотри, сколько времени прошло!
Я посмотрел на часы, воспользовавшись своим костюмом, и ахнул. По сути, мы преодолели половину пути, а я этого не заметил. Да и тело не затекло, не истощилось. Только руки и глаза побаливали от усталости.
— И, да.,мы почти на месте, — Краска ткнула пальцем в сторону безупречно работающего навигатора.
И тут я удивился второй раз, ещё сильнее первого:
— Видимо, мы успеем вернуться до того, как на станции что-то успеет начаться, и мы встрянем. — проговорил я, не успев закончить.
— Нет... — коротко перебила Краска, — Что-то мне подсказывает, что мы вернёмся не так скоро, предчувствие у меня такое, не самое хорошее, — сказала она, а за спиной открылись створки двери и в рубку управления зашёл Нэк.
— Шепчемся? — спросил он достаточно бодро.
— Нет, прибываем на место, — ответил я и увидел изумленное лицо бывшего друга.
— Получается, мы были не так далеко. То есть, экспедиция не настолько жёсткая и не настолько глобальная, насколько ожидалось, — хмыкнул Нэк, — Так-то, получается, вы не плохо нас развели.
— Это не было разводом, — фыркнула Краска, — это была разность начальных параметров.
— В каком смысле? — мужчина потупился, а я усмехнулся, сразу поняв направление мыслей моей напарницы.
— Ну ты глянь, какая шикарная ца-ца принесла нас сюда! — девушка развела руками, — А вспомни о нашем скарабейчике... ты ж его видел, да?
— О чем ты? — Нэк потупился еще больше.
— О нашей капсуле, которую все вы, — на лице у нее отобразилась брезгливость и что-то похожее на рвотный позыв, — забраковали. — она печально выдохнула, — Да, конечно, может девочка уже на последнем издыхании, но, поверь, она готова проехать столько, сколько тебе не преодолеть за всю оставшуюся тебе жизнь!
— Зато, мы сможем быстро закончить это дело и вернуться на ИЛ. Костюмы останутся у вас. По поводу оплаты – не переживайте, хватит, чтобы отремонтировать вашего мамонта. Так мы сможем избавиться друг друга от компании... Друг друга... — несколько косноязычно высказался Нэк, после чего повисла небольшая пауза, — Кстати, возьми, — только сейчас я заметил небольшой свёрток в его руках. Он протянул его мне. Взяв его, я почувствовал приятную тяжесть, которую ни с чем не спутать.
— Спасибо, — сказал я впервые за последнее время посмотрев на него, как на человека, а не как на продукт жизнедеятельности.
— Да ну, что у ж там. — отмахнулся Нэк и, развернувшись, направился в сторону небольшой лаборатории, — Кстати, как только достигнем места... Короче, предлагаю хорошо отдохнуть, прежде чем вылезать. Тем более, мы не на пару часов выдвинемся.
— Больше четырех часов находится вне экспедиционного модуля или ИЛ невозможно. Даже с самой крутой экипировкой. Теплота заканчивается так быстро, как диск закатывается за линию вдалеке, — скептически сказала Краска.
— Ну, посмотрим, — сказал Нэк с хитрым выражением лица и скрылся за створками автоматических дверей.
— И что это было? — Краска просмотрела на то место, где несколько секунд назад стоял человек.
— Не знаю, что это было, — сказал я, — но, я знаю о том, что есть здесь, — напарница посмотрела в том же направлении, куда смотрел я.
— И что у тебя там? — спросила она, стараясь делать вид, что очень занята управлением модуля.
— Сама посмотри, — я положил сверток на свободный островок на панели, после чего занял своё место и полностью забрал управление. Краска, немного посмотрев на нечто, сначала скептически взяла это в руки: оно было завернуто в белоснежную бумагу. Такого девушка никогда раньше не видела, и это интриговало. Сразу было видно, что спрятанный внутри предмет, не самый обычный. Ещё и увесистость неизвестной вещи добавляла интриги, — Что ты смотришь? — спросил я с улыбкой на лице, — Открывай и изучай!
Девушка аккуратно разогнула уголки и достала из хрупкого бумажного контейнера несколько плоских предметов состоящих из листов бумаги. Устройство каждого было следующим: все листики были скреплены вместе и содержались в плотных губах из плотного картона.
— И что это такое? — девушка подняла глаза на меня и с недоумением посмотрела.
— Это книги, — сказал я, наслаждаясь каждым звуком этой фразы.
— Да ладно! — глаза Краски округлились и теперь она завороженно смотрела на них, — А вот эта, «Маленький принц», она хорошая? — книга Антуана де Сент-Экзюпери лежала сверху и выглядела хорошо сохранившейся. Даже обложка практически не потеряла своих красок, и это было удивительным и смотрелось, в этом промозглом мире, завораживающе.
— Можешь почитать немного, а я пока что довезу нас до отметки, — я улыбнулся и ткнул пальцем в панель навигатора.
— А вот это реально круто! — радостно воскликнула напарница и откинулась в своём кресле с первой в жизни книгой, попавшей в её руки. Я изредка поглядывал на Краску. По выражению лица было видно, что девушка искренне наслаждается книгой, которую читает. Так мы двигались еще час, потом, когда мы достигли точки на карте в навигационной системе. Примерно полчаса я потратил на то, чтобы ювелирным образом припарковаться около дыры, ведущей под ледник в мир прошлого, аккуратно застывшего десятилетия назад.
К нам уже присоединился Нэк, который сначала попытался руководить, но был в грубой форме послан. Теперь же мужчина просто сидел и стеклянными от усталости глазами буравил стену. Тишину нарушал лишь я, изредка тихо ругаясь на слишком чувствительное управление модулем.
— Слушай, а как так получилось, что между миром прошлого и ледяной коркой есть просвет? Как так получилось, что снег не накрыл землю? Я имею в виду, плотно не накрыл — спросила Краска Нэка. Раньше она уже задавала мне этот вопрос. Долго обдумывая ответ, я понял, что сам не до конца понимаю того, как это произошло. Я предположил, что снег накрыл вообще всё, а потом со временем вымерз и исчез сам по себе. Конечно, моё предположение было откровенной глупостью, но ничего другого я не смог придумать и, в итоге, всё равно сказал, что не знаю ответа, на заданный ею вопрос. Нэк, также как и я, сначала долгое время мялся, пытался что-то сообразить, но у него это получалось плохо, и последующие вопросы моей напарницы вбивали гвозди в гроб его знаний и исследовательского авторитета.
— Так когда выдвинемся? — спросил я, не выдержав их спора, вспоминая о своём, примерно таком же и в таком же русле.
— Что у вас с теплом? — спросил Нэк, с радостью меняя тему разговора.
— У меня больше половины, — радостно сказала Краска.
— У меня тоже больше половины, — буркнул мой недруг, который, однако, выглядел достаточно помятым.
— А вот у меня, — я внимательно посмотрел на показатели, — критический минимум.
— Не мудрено! — весело сказала моя напарница — Единственный, кто реально работал, так это ты.
— В таком случае, отдых, восстановление и через... м-м-м... шесть часов... да, через шесть часов, выполним спуск. Пару часов придётся потратить на подготовку. Когда всё будет готово, мы спустимся или начнём спуск – тут уж, как повезёт, — сказал я, вспоминая о том, как в прошлый раз мы сначала провалились в неглубокую дыру, на которую сейчас смотрели, а потом проделали тоннель, который уходил глубоко вперёд.
— Каждые 200 метров будем стропиться к потолку, — продолжил командовать я, — таким образом, мы быстро и аккуратно спустимся вниз. В принципе, это самое сложное. Я имею в виду спуск вниз, — сказал я, и Краска, кивнув, поддержала меня.
— Жду не дождусь того, когда окажусь там, — возбужденно проговорил Нэк, который выбирался из ИЛ крайне редко и по самому безопасному маршруту от одной лабы к другой по дороге, закрытой для пиратов завесой здравого смысла. Причиной, по которой бандиты не совались на исследовательский тракт, был факт того, что дорогу отстраивали совместными усилиями все исследовательские центры и там столько уровней безопасности, что хоть на одном, но погоришь. Плюс ко всему этому, во время постройки, служба безопасности, которая и по сей день занимается ежедневной поддержкой всех узлов, чётко дала понять всем жаждущим лёгкой наживы, что бесчинствовать не получится.
Примерно через полчаса они устроились за небольшим столом, чтобы вкусить плоды, выращенные на искусственных фермах. Продукты были свежими и вкусными, настолько вкусными, насколько чистая вода может обладать вкусом. Но, самое главное, эти продукты неплохо восстанавливали теплоту, но только до определённого уровня.
— Наевшись, выспаться не получится, а выспавшись, не наешься, — сказал я с лицом довольным от полного желудка, — всем отдыхать!
По причине зависимости «трапеза – сон – трапеза» небольшой экипаж миссии устроился на предусмотренных для отдыха местах и, по предварительной договоренности, погрузился в четырехчасовой сон.
Звуки трёх таймеров зазвучали одновременно. Интеллектуальный костюм, используя свои алгоритмы, помог исследователям, как войти в состояние сна, так и выйти из него быстро и приятно. Встав каждый начал выполнять заранее обговорённые приготовления к спуску. Я вышел на поверхность и осмотрел отверстие во льду на его пригодность для спуска. Убедившись в том, что кристаллизованная вода вполне сможет принять на себя весь вес, я начал крепить лебёдки и устанавливать подушки безопасности, необходимые для аккуратного прыжка в бездну. Как только всё было готово, я вернулся в капсулу, где Краска уже сидела за штурвалом, а Нэк занял место стабилизатора погружения. Обычно, нас было всего двое и каждый брал на себя часть обязанностей. Тут же, я чувствовал себя не у дел.
— Ну что, труха в мешках! — задорно прокричала Краска, — Прыгаем и спускаемся на дно. Готовы?
— Да, — мрачно сказал я, занимая свободное место пилота. — Эй, ты! — я обратился и посмотрел на человека, что когда-то был моим другом, с недоверием, — Аккуратно там, всё понял?
Нэк отмолчался на моё замечание, высказанное в форме крайне настойчивого пожелания к его действиям. Вместо этого мы начали погружение под лёд. Каждые двести метров, как и планировалось, мы останавливались и перецепляли «кошки», чтобы спускаться быстро и, что немаловажно, безопасно. И у нас это замечательно получалось. Капсула вела себя податливо и смирно, даже не смотря на то, что габариты у неё были впечатляющими.
— Чёт как-то совсем быстро того... На самое дно, ага! — в какой-то момент прокомментировала Краска, которую действительно забавляла скорость погружения. Меня же это только настораживало. Я никак не мог отделаться от назойливого внутреннего голоса, который визжал мне на ухо, стараясь предупредить о какой-то опасности. Но я ничего такого не видел и лишь сидел на стуле экспедитора.
— Как жаль, что на этих стульях невозможно раскачиваться… — подумал я, а потом внезапно понял, что так даже лучше, ведь, в случае чего, они не посыплются на панель управления и не повредят её, не пробьют лобовое, не поломают собой экипаж, в конце концов. Они намертво вмонтированы в исследовательский модуль.
— Эй, надо перецепиться! — крикнула мне Краска.
Сначала я несколько напрягся, увидев, что все места заняты, и что у меня не будет дела. Я не был в восторге от отстраненности от общего дела. Конечно, аргументы в силу того, что я уже пошарился снаружи и зафиксировал модуль на льду, и что всю дорогу только я выполнял функции рулевого, были справедливыми, но я не хотел просто сидеть на месте и ничего не делать. Однако моему безделью не суждено было случиться и мне нашлась работа. Я постоянно выскакивал наружу, чтобы быстро заново цеплять «кошки» ко льду и продолжать наш спуск. По моим подсчетам, такими темпами, мы должны были опуститься на дно примерно через час, что очень быстро. Наверное, даже слишком быстро.
Каждые 5-10 минут я вылетал на поверхность, по привычке накидывая на себя шлем и пальто. И если шлем был стопроцентной необходимостью, то пальто я накидывал по привычке, даже не смотря на то, что термокостюм великолепно справлялся с температурой окружающей среды.
— Вот интересно, а почему шлема нет? — подумал я, в очередной раз, выскакивая на поверхность, — Неужели он не додумался их сделать? Если это так, то костюм можно официально считать незавершенным, — внутри меня злорадство пело песни и плясало шаманские танцы народов Якутии.
— Слушай, а где шлем? — спросил я, вернувшись в модуль, — Чё, мозгов не хватило, чтобы создать что-нибудь эдакое, скорлупистое для черепной коробки? — я максимально старался задеть чувства своего некогда друга.
— Не, просто не успел отдать, — спокойно ответил Нэк — но вы молодцы, что свои взяли. Вполне возможно, они нам ещё пригодятся.
— Что это значит? — Краска немного напряглась. Правда причиной стал тот вид деятельности, который полностью захватил её внимание.
— То и значит. Костюмы я уже успел протестировать и уверен в них больше, чем на сто процентов, а вот шлем: с этим всё было куда сложнее – ну, в последнюю ночь, плюс тут немного, пока мы были в дороге... Короче, вроде, я успел допилить их и довести до нормального состояния, не должно быть никаких проблем, а если и будут, то не критические. Из серии небольшого дискомфорта, — очень уверенно проговорил Нэк, — я выдам их вам перед началом нашей экспедиции на завод или заводы канувшего прошлого.
Как я и предполагал, мы достигли горизонтали примерно через час. Приземление было мягким, будто бы снежинка упала на землю. От такого было не по себе, так как старая исследовательская капсула, обычно, с грохотом и нашими молитвами, опадала на самое дно, под ледяным покровом.
— Неплохо, очень неплохо, — прокомментировал я навыки Нэка. Он действительно очень хорошо справился с работой стабилизатора.
— Так, мы можем выходить на поверхность или нам ещё надо куда-то ехать? — скупо спросил Нэк.
— Немного проедемся, — сказала Краска, посмотрев на меня. Я только утвердительно кивнул, вспоминая то, как мы в прошлый раз потеряли много времени и теплоты на дорогу и поиск завода, хотя могли проделывать всё тоже самое, только на борту нашего скарабея.
Я выгнал исследователя и учёного с места пилота и принял управление на себя. Ловко просматривая и считывая информацию с навигационных экранов, я направлял исследовательскую капсулу к месту нашей парковки. Краска и Нэк в это время отдыхали после быстрого, но из-за этого достаточно сложного спуска.
— Вы молодцы, — сказал я, оценивая реальное достижение компаньонов, — но по вашему состоянию могу сказать следующее: «Надо искать середину между скоростью и безопасностью». Да мы с девочкой, — я подмигнул своей напарнице, — в прошлый раз мы спускались часов шесть, да?
— Угу, — сказала Краска, развалившаяся на месте второго пилота.
— Ты помнишь, в каком шоке мы были? Это ж просто был кошмар! И это время я считаю без учёта практически недельной работы по созданию тоннеля.
— Ну да, нам вообще повезло, что мы вернулись с наживой, — кивнула девушка и закинула длинные и стройные ноги на панель управления, — Наши запасы подошли к концу как раз в тот момент, когда мы выстрелили «кошками» в своды льда, чтобы начать наш путь на поверхность. Плюс, нам туда-сюда побродить пришлось; за скарабеем я метнулась, а этот, — она указала на меня, — как раз готовил партию к погрузке на модуль. И нам реально повезло что ты, старикан, достаточно хорошо развит и достаточно неплохо сохранился, тело твоё выдержало долгий голод и минимальное количество сна... — она задумалась.
Я тоже задумался. В моих мыслях завис один нескромный вопрос: «Секс тоже даёт телу много тепла... Двум телам... Смогла бы она?» — вот о чём подумал я и сильно напрягся. При этом, почувствовал, как к лицу прилила кровь. Я украдкой глянул на Краску, которая, судя по внешнему виду, тоже подумала об этом и тоже покраснела. Точнее она подумала следующим образом: «Смогла бы ли я?...». Дальше её мысли споткнулись, и она не стала раздувать эту глупость до размеров слона, решив прогнать, пока та в состоянии маленькой мухи.
— Плюс, мы вынуждены были спускаться медленно из-за крайней степени хрупкости нашей капсулы, а тут вы, прям, отожгли, — сказал я, стараясь прогнать неловкость, возникшую между нами.
— Ага, пасиб, — кивнула Краска, которая взяла в руки ещё одну из книг из свёртка.
Повисла гробовая тишина, она была на руку всем. Нэк вырубился на несколько приятных минут, Краска начала чтение книги, а я никак не мог рассмотреть язычок с названием, управляя капсулой и направляясь к воротам завода и вгрызаясь яркими прожекторами в кромешную тьму подлёдья. Мерное шуршание двигателя успокаивало и навевало сон, оно же, отражалось от окружающей среды и звучало приятным гулом. Наш экипаж двигался по побелевшей от мороза земле, по позабывшей о зелени земле.
Краска откинула голову назад и посмотрела в одну из стенок нашего транспортного средства. Она оборвала фокусировку на словах в книге и посмотрела хоть куда-нибудь, чтобы что-то обдумать и представить, возможно, какую-то мысль из новой книги.
— Скажи... — начала она, не меняя своего положения тела, — А мы... мы же приручили друг друга? — спросила она, поставив своим вопросом меня в тупик. На несколько секунд я отвлекся от дороги и от приборов навигации, и из-за этой ошибки мы чуть не соскользнули в расщелину, образовавшуюся из-за перемерзания.
— В каком это смысле? — спросил я, пытаясь найти почву, как под нашим исследовательским аппаратом, так и под собственными ногами.
— Ну, в книжке, той, которая про маленького принца, Лис говорил, приручить, значит: создать узы... Ведь, между нами есть узы? — спросила Краска.
— Ну-у-у-у... — протянул я, не зная, что сказать.
— Вот скажи, — напарница напирала, — я же отличаюсь от ста тысяч других девушек?
— Да, конечно! — ответил я.
—Ты помнишь, что было в день нашего знакомства? — спросила она, заставив мой мозг напрячься и вернуться назад во времени.
— Кажется, ты сидела на дороге и кидала гайки в болты и наоборот. Ты игралась валютой и выглядела совершенно несчастной. Тогда ты сказала, что у тебя больше нет команды, и не стала углубляться в подробности. Я, как раз, тоже был без команды и готовился к новой вылазке, — проговорил я, смутно припоминая то, как всё было.
— Да, и я согласилась, даже сама не знаю почему, просто согласилась, — сказала Краска — а потом сколько мы не общались? Ты помнишь, что до встречи с пиратами мы молча сидели, каждый на своём месте, и лишь иногда переговаривались о состоянии исследовательской капсулы и о том, куда и как двигаться?
— Было дело... — выдохнул я, вспоминая о том, как мы попали в плен к пиратам, но благодаря зачистке от северо-западной ИЛ, мы не только вырвались, но и сохранили наш исследовательский модуль и наживу из прошлого. Только после совместного побега мы начали разговаривать, радуясь тому, что остались в живых.
— ... и мы такие, на твоей старушке, вылетаем с базы пиратов под дикий вой сирен, взрывы и прочие спецэффекты! Тепло на наших браслетах зашкаливает и оба такие счастливые! А потом мы начали наше общение, — сказала она, — и приручили друг друга, став друг для друга единственными из ста тысяч.
— Наверное, ты права, — я кивнул головой, — Даже не «наверное», а точно. Ты совершенно права.
Прожекторы длинными линиями света рассекали тьму, и это было похоже на то, как кулак рассекает тонкую кожу над глазом. Мы пробирались к главным воротам завода: большим, помпезным и, наверное, когда-то красивым. Сейчас же они были облупившимися, разваленными и выглядели крайне не жизнеутверждающе. Они вгоняли в уныние и тоску, пробуждая что-то древнее, живущее в каждом выжившем.
— Вот это да... — протянул Нэк тогда, когда осветительные приборы капсулы нащупали тентаклями света покореженный от времени и холода металл, — Это то самое место, да? — он был похож на маленького мальчика, который не верил тому, что попал в Диснейленд.
— Да, оно, — скупо ответил я и со странной смесью чувств посмотрел на бывшего коллегу.
— Ну что ж, господа, — бодро начала Краска, — предлагаю сделать первую вылазку. Короткую. Посмотреть что и как, если получится, дёрнуть образцы и вернуться сюда. Так мы в любом случае не подвергнем себя риску потерять тепло!
— Согласен, — кивнул я.
— Не согласен, — сказал Нэк, — У нас нет времени расхолаживаться, станции находятся в плачевном состоянии!
— И по этой причине ты хочешь поспешить и просрать всё? — грубо спросила Краска, — Ты житель другого слоя, ты не знаешь как правильно! А я знаю – я выросла, занимаясь этим, поэтому, в руки иглы и вперёд! Сначала разведка и освещение, а потом уже всё остальное.
— Освещение? — лицо неприятеля исказилось в вопросительной гримасе.
— Да, освещение! — сказала Краска с гомоном в голосе и интонациях, — Лучше потратить вечер на обустройство удобств, кстати, если найдём, заберём иглы с прошлой вылазки. Зарядим и в повторное использование!
— Что это значит? — Нэк смотрел на девушку, именем которой решил назвать своё изобретение, с легкими нотками ненависти и отвращения.
— Первое: на фонариках далеко не уйдёшь и с фонариками быстро не выбежишь. Второе: смысл-то добро оставлять? Конечно, намеренно ходить и искать нет смысла, но будет очень приятно, если вдруг что-то найдётся, — она с детской непосредственностью пожала плечами.
— Ладно, — Нэк согласился после того, как обдумал все приведённые аргументы — Но, в любом случае, давайте постараемся выбраться отсюда как можно скорее...
— Мне кажется, ты не столько опасаешься за станции, сколько у тебя клаустрофобия, — засмеялся я, а потом заметил, что мой комментарий проник моему бывшему сослуживцу прямо между ребер, — Ты серьёзно?! — я поменялся в лице, — То есть, мы всю жизнь трёмся жопами в тесных комнатушках, а тут, вроде на открытых просторах и оп-па! Страшно?! — я засмеялся. Краска сначала с осуждением посмотрела на меня, а потом тоже хихикнула.
— Ну да, как-то совсем глупо, — кивнула головой моя напарница, — Или может всё ещё интереснее? — осудившая меня сначала теперь девушка подключилась к череде издевательств, — Может он ахлуофоб? Мож того, темноты боится? — она хихикнула, а своим предположением попала в яблочко.
— Заткнитесь, кретины! — взорвался Нэк, — Что вы понимаете?! А вдруг тут кто-нибудь есть?!
— Кто тут может быть? — я рассмеялся ещё сильнее, — В нашем, вымерзшем мире не осталось никого и ничего кроме нас! — тут я несколько потупился, а потом рассмеялся ещё громче, — То есть ты боишься того, чего в принципе нет и быть не может?
— Ты, как ученый, должен понимать, что может быть! — прокричал Нэк.
— Слушай, даже если представить, что выжили организмы, впавшие в анабиоз, даже если представить, то есть одна неувязочка: слишком холодно, чтобы они покинули свой вечный сон. Слишком холодно и, скорее всего, они вмёрзли в ледяную корку.
— Давайте тему закроем, да? — нервно сказал Нэк.
— Ладно-ладно, чё ты начинаешь, нормально же сидели — быстро проговорила Краска с неповторимой интонацией издевки и стёба.
— Собираемся и на выход, — сказал престарелый мужчина, которого спустили с высоты исследовательского трона под землю, где ему явно было крайне неприятно находиться.
— А шлемы выдашь? — моя напарница заискивающе посмотрела на изобретателя, тот несколько секунд с возмущением смотрел на неё.
— Ладно, пойдём, — сказал Нэк, пересилив себя, — а ты... — он ткнул пальцем в мою сторону, — Собирай снаряжение и через три минуты выдвигаемся.
— Так точно, капитан! — я выпрямился и махнул рукой от бедра к виску, — Всё будет сделано, капитан! — я откровенно издевался над бывшим сослуживцем.
Они ушли в лабораторию, чтобы забрать последние части термокостюмов. Я в это время собирал рюкзаки и аккуратно складывал иглы светильников. В голове играла какая-то навязчивая мелодия, которую я услышал во время последнего посещения ИЛ. Кажется, какой-то наладчик играл на гитаре и пел в тот момент, когда нас проводили мимо. Поэтому я не помнил слов этой песни, только её мотив, безумно понравившийся навсегда запавший мне в душу.
— Готов? — за спиной раздались шаги и голос Нэка.
— Типа того, — довольно буркнул я, — В принципе, можем выдвигаться. Инструктаж нужен?
— Ты это о чём? — мой неприятель потупился.
— О том, как вести себя снаружи, надо рассказывать? — я смеялся каждым словом.
— Воздержись от напрасного сотрясания воздуха, — холодно ответил учёный, — Возьми... — он протянул мне шлем, а затем сквозь зубы злобно прошипел, — Скотина.
Я не придал этому никакого значения, так как прекрасно понимал, что в конкретном случае, действительно, заслужил такой упрек.
Через минуту мы покинули экспедиционную капсулу и ступили на промёрзшую землю. Как только мы вышли наружу, я почувствовал что-то странное. Словно что-то изменилось, но я не мог понять того, что именно преобразилось в этом месте. Вроде бы, всё та же кромешная тьма, те же отражающиеся звуки и прежний холод. Однако внутри меня что-то разворачивалось и сворачивалось от странного неопределённого чувства. Раньше ничего подобного никогда не случалось.
Термокостюм прекрасно выполнял свои функции. Не было ни холодно, ни жарко. Было — идеально! И из-за этого я получал истинное удовольствие от вылазки. Я даже начал жалеть о том, что хотел отказаться от этой работы и хвалил себя за то, что не стал упираться, заранее зная о том, что это бесполезно.
— Ну что, как вам? — спросил Нэк, втыкая очередную иглу в лёд.
— Нормуль, приятненько так — весело ответила Краска, отыскав разрядившийся маячок.
— Отлично! — голос Нэка звучал довольными нотками. Мне даже показалось, что на самом деле он не настолько плохой человек, каким тот представлялся мне на протяжении последних десятков лет.
— Допустим, мы сможем найти то, что ты ищешь, — начал говорить я, — И что ты хочешь делать? Как ты хочешь использовать то, что ты ищешь? Я так понимаю, тебя интересует либо пена, либо хлопок, так?
— Что-то вроде того, — туманно ответил недруг, — у меня есть несколько идей для использования всех типов фильтров в одном. Таким образом, я хочу создать универсальную систему фильтрации воздуха. Возможно, с дальнейшим выходом на фильтрацию жидкости…
— Рассказывай, — сухо сказал я.
— Смотри, идея заключается, примерно, в следующем: взять несколько листов металлической фильтрующей сетки, если мы, конечно, найдём такие, но разной зернистости, это будет прям очень круто. И потом аккуратными слоями, не плотными, сформировать один большой фильтр. Ещё надо будет посмотреть по сопротивлению какой материал лучше подходит для конкретных условий и расположения в фильтре.
— Ты думаешь, что это сможет спасти или продлить срок службы турбин жизнеобеспечения? — я смотрел на бывшего сослуживца с недоверием. С одной стороны, было понимание, что в его словах есть смысл. С другой стороны, я начал замечать в его плане собственные мысли и наработки, о которых давным-давно забыл.
— Да, думаю да. Главное, правильно расположить и произвести один верный расчёт, — Нэк быстро, коротко и самоуверенно кивнул.
— То есть ты решил в полной мере возродить из пепла моё исследование и поиметь с него? — спросил я то ли с яростью, то ли со смирением.
— Да, как только я узнал о том, что вы притараканили из экспедиции, я сразу понял, что надо выдвигаться, — ответил мужчина.
— А ты знал о том, кто именно притащил фильтра? — спросил я. Краска в это время шла чуть впереди и лишь изредка возвращалась, дабы взять новые игры, отдать охапку отработавшие в прошлый раз, и побежать вперёд.
— Да, нам доложили о том, что ты и какая-то девочка притащили очень ценный для ИЛ груз, — спокойно сказал Нэк, — Когда выяснилось, что это фильтра, я сразу вспомнил о твоих наработках в области защиты турбин и двигателей и подумал о том, что это может стать ответом на вопросы о получении сырья.
— То есть, вспомнив об этом, ты сразу решил встретиться и напроситься на экспедицию или это ТЫ стал тем, благодаря кому мы подписаны на это дело? — спросил я.
— Да, — коротко ответил Нэк. Я хотел было спросить: «Что именно «да»?», но не успел. Краска вернулась к нам без игл и со странным выражением лица.
— Что случилось? — спросил я.
— Там кто-то есть — сказала она. В эту же секунду Нэк побледнел. Это было прекрасно видно сквозь новые стекла изобретённых им шлемов.
— Может тебе показалось? — спросил я и посмотрел вокруг, — Хотя, может, пираты? — я вспомнил о том, что в прошлый раз мы не удосужились спрятать вход как следует, так как не намеревались сюда возвращаться. Во всяком случае, так рано.
— Может и пираты... — задумалась Краска, которая слышала только звуки и видела не тень, только смутное очертание тени в тени, а это всё равно что смотреть на чёрное на чёрном.
— В любом случае, не будем паниковать. Спокойно идём, смотрим и стараемся не шуметь, — взвешенно сказал я, хотя, внутри шевелилось какое-то нехорошее чувство беды, — А с тобой мы ещё не закончили разговор. Знай, я тебе не верю и жду подставы, — я сказал то, что думал. Нэк посмотрел на меня взглядом полным обиды, но мы заслужили таких перекрёстных чувств по отношению друг к другу.
Примерно через пять минут мы дошли до входа в цех. Это были большие стальные двери, там нас уже встречала горящая, пускай тусклым, но светом, игла. Вокруг никого не было и не было слышно ни единого звука. Мы переглянулись.
— Так, два варианта: первый, мы возвращаемся, отдыхаем, а завтра делаем первую полноценную вылазку; второй, мы заходим внутрь, обходим лестницы и коридоры, устанавливаем иглы и быстро возвращаемся. Делаем полноценный восстановительный отдых, после которого совершаем полноценную поисковую вылазку на этом объекте. После такого, если ничего не найдём, мы сможем перейти к следующему — проговорил я.
— А где готовые фильтры? — спросил Нэк.
— Они в другом месте. На их поиск у нас уйдёт, максимум, пара часов. Они на складе готовой продукции. На погрузку уйдет ещё столько же с таким оборудованием — проговорил я.
— Потом за один заход можем выбраться на поверхность. Опять же, оборудование нам позволяет перемещаться на предельно возможной скорости, — перебив, задумчиво проговорила Краска, — Так, что скажешь? Идём или возвращаемся до капсулы? — она обратилась к изобретателю из ИЛ.
— Пойдёмте внутрь, как раз испытаем костюмы по полной, на пределе возможностей, — сказал он и посмотрел на меня с каким-то недобрым выражением на своём лице. Я понял, что он хотел, чтобы что-то произошло со мной или костюмом. Не смертельное, в меру опасное, но пугающее.
Мы начали наше путешествие по широким заводским коридорам первого из попавшихся нам цехов. Здесь стояли станки: заржавевшие, покрытые коркой пыли и льда, но, возможно, рабочие. Здесь располагались стеллажи с инструментами и метизами. Наличие болтов и гаек, гвоздей и шайбочек, говорило о том, что мы первые, кто ворвался сюда спустя долгие годы простоя. Наличие этих предметов здесь говорило о том, что нам нет смысла боятся пиратов, ибо актуальная валюта лежит на месте и не притягивает к себе любопытных рук и глаз.
— Милая, смотри, — я обращался к Краске, и она знала об этом, — Всё на месте, никто не трогал богатств, а мы, видимо, зашли в ремонтную мастерскую. Глянь на этот кладезь, на этот ящик Пандоры.
— Это ты к чему? — недовольно спросила она.
— К тому, что бояться нечего. Пиратов тут нет, — сказал я и улыбнулся. Краска на несколько секунд побелела, затем метнула головой, прогнав дурную мысль и пошла ставить очередную иглу около токарного станка.
— Значит, показалось, — сказала она, — Замечательно, раз так, — девушка пожала плечами и подошла ко мне, чтобы взять ещё один осветительный прибор в виде тонкого стального прута с набалдашником в виде небольшой лампочки.
Мы пробирались всё глубже и глубже, отыскивая все более интересные детали, инструменты и мелкие запасные части. Кое-что мы складывали в специально взятую складную тележку с мешком в центре. Так мы могли обеспечить себе минимальную наживу с первого захода, а учитывая редкость того, что мы находили здесь, эта минималка была настолько весомой, что могла покрыть полный ремонт и частичную реставрацию скарабея.
— Слушай, как же мы всё это в прошлый раз пропустили? — спросила Краска, пребывавшая в легком шоке от находок.
— Вспомни, мы спешили из-за заканчивающихся припасов и по этой причине сразу решили искать что-то большое, чтобы не было варианта выбирать, — сказал я и закинул два корпусных подшипника в тележку.
— Ну да, что-то такое было, — она пожала плечами, — А как тебе звуки этого места? — спросила она, заставив меня прислушаться. Здесь стоял металлический гул. Не заканчивающийся тихий гул в сопровождении треска.
— Интересно, откуда берётся этот звук? — разум Нэка с жадностью проглотил эту информацию и теперь продуцировал попытки дать ответ на заданный вопрос.
— Предпочитаю не думать об этом, — сказал я, втыкая иглу в пол.
— Почему? В тебе умер исследователь? — мой неприятель постарался таким образом посмеяться надомной.
— Нет, просто потому, что не хочу знать того, о чём могу пожалеть, — ответил я с насмешкой — Ибо надо быть аккуратным в своих желаниях.
—К чему ты клонишь? — мужчина посмотрел сначала на меня, а затем на Краску, которая поняла направление течения моей мысли.
— Подумай, вдруг так работает желудок неизведанного существа? Это может быть и как чем-то, что освободилось ото льда, так и тем, что пришло откуда-то из центра нашей планеты. Что-то огромное, свирепое, эволюционировавшее в ... — ломано говорил я в попытках подобрать слова.
— Давай ты призаткнешься, — сказал Нэк бледнея, — Идёмте дальше, теряем время.
— Чёт какой-то он нервный, — театрально проговорила Краска, закатывая свои глазки, — всё стресс. Это всё бессонные ночи и стресс от работы! — она издевалась, но делала это неповторимо мило. Мужчина, который стал объектом издевок, не смог удержаться и улыбнулся. Настолько интонации в её голосе были забавными.
— Да ладно, хватит стебать параноика, — сказал я, стараясь уколоть своего коллегу из прошлого.
Дальше мы шли молча, углубляясь внутрь цеха и просматривая комнату за комнатой. Двигались мы очень быстро и в скором времени обнаружили, что тележка заполнена, игл практически не осталось, и в этом месте нет того, что нас интересует. Согласно этому было принято единогласное решение о том, чтобы на обратном пути собрать практически все светильники обратно и с наживой вернуться в исследовательскую капсулу. Часть же игл было решено оставить на тот случай, если понадобится вернуться сюда для более детального изучения и сбора артефактов.
Я остановился на самом выходе из цеха. У меня было странное, совершенно противное чувство, словно за нами кто-то следит. Резко посмотрев назад, показалось, будто бы я увидел тоже самое, о чём не так давно, говорила Краска. Длилось это меньше секунды, но я продолжал всматриваться во тьму. Мне было интересным убедиться в отсутствии чего бы то ни было. По этой причине я взял аппарат для освещения пространства, выставил его перед собой, взяв его за самый кончик, а поскольку длина приспособления была полтора метра, удерживать его в таком положении было не так-то просто, но это могло обеспечить мою сохранность, в случае чего.
— Эй! Э-э-эй! — проговорил я потихоньку. Сердце билось как мотылёк, мечущийся в клетке между лампочкой накаливания и огнём свечи. Немного постояв так и убедившись в отсутствии любого живого организма, я решил догнать Краску и того, кто когда-то был другом и сослуживцем. Сделав несколько шагов в ту сторону, где мы оставили капсулу, я услышал звук позади. Тяжёлый гортанный звук, который длился меньше одной секунды. Сердце, будто камень, упало в колодец организма, в дыру страха. Я резко обернулся, выставляя перед собой иглу с огоньком на самом конце, но по факту я просто стоял перед всё тем же входом в цех.
— Показалось... — я выдохнул с облегчением, — Надеюсь, что показалось. — с этого момента, где-то в глубине собственной души, я пообещал больше никогда не смеяться над чужими фобиями.
— Слышь, ты чё так отстал? — спросила напарница, когда я догнал. В этот момент они уже стояли около капсулы и спорили о тексте, смысл которого скрывался от меня где-то глубоко в чертогах разума.
— Ну, скажи, ведь фразой «Только то и приятно, что трудно достать» можно описать твоё желание заполучить материалы, — немного посмеиваясь, говорила Краска.
— Нет, не в этом дело. Пойми, я просто стараюсь спасти всех нас — сказал Нэк, стараясь выглядеть альтруистом.
— Не верю я тебе, — с огромной долей скепсиса сказала моя напарница, — за всем этим есть ещё плотная подкладка из твоего эгоизма. Этой подкладки не может не быть!
На это Нэк промолчал.
— Поэтому я и говорю, что всё происходящее, персонально для тебя, можно описать цитатой «Только то и приятно, что трудно достать», — Краска решила додавить бывшего коллегу с ИЛ, — Или под «что трудно достать» ты как раз и подразумеваешь свой альтруизм и желание спасти ИЛ?
Мужчина вновь отмолчался.
— А откуда ты унавозила эту цитату? — спросил я, подходя на короткую дистанцию.
— Из одной из тех книг, что вы мне дали, — довольно сказала девушку. Нэк при этом коротко и тихо выругался. Это заметил и я, и Краска, но мы лишь рассмеялись.
— Да ладно тебе, — задорно сказала моя напарница, — Не буду я больше прикалывать тебя, но про прокладку... Ха—х! Тебе лучше сказать нам заранее. Может быть, поддержим твою компанию — моя напарница прибывала в отличнейшем настроении.
— Всё, оставим тему — злобно прошипел Нэк, и мы зашли на борт нашей исследовательской капсулы.
Я закатил тележку с бесценными артефактами на борт и приступил к неспешному разбору. Мне нравилось это занятие, оно было ненапряжным и приятным. Каждая из вещей была, в моих глазах, звенящими болтами и гайками которых, между прочим, мы также принесли очень много. От этого я улыбался во все зубы. В это же время Краска готовила ужин. Каким-то невероятным чудом она и умела, и любила готовить. Поэтому я всячески способствовал закупке нормальными продуктами перед каждой вылазкой. Плюс мы разделили наши обязанности на уборку и готовку. За первое всегда отвечал я. Нэк в это время заперся в лаборатории, предварительно забрав новые шлемы с собой.
— Для калибровки. И хочу кое-что добавить, по возможности, — так он выразился, прежде чем уйти в сторону своего небольшого кабинета.
Теплота на датчиках приближалась к отметке «минимально допустимый». Тогда мы встретились за общим столом и насладили тем, что приготовила моя напарница. Из тех продуктов, которые предоставила ИЛ, девушка представила целый пир. Это было не только сваренное искусственное мясо с подливкой для придания вкуса, но и отваренная в воде картошка, размятая до состояния пюре, и это было невероятно вкусно. Подобное, в последний раз, я пробовал в те времена, когда сам был учёным. Это было на встрече главных исследователей с трех крупнейших центров жизни и исследований. Там было настоящее мясо, так как в ИЛ «Ковчег» разводят животных, работают над видоизменениями и мутациями, и над клонированием. Причём, исключительно животных. Вторая ИЛ, мы называем её «Гея» в честь древнегреческой богиня Земли. Так вот, исследователи «Геи» припёрли на ту сходку нормальные фрукты и овощи. Они даже умудрились добыть несколько миллилитров оливкового масла и приготовить на нём соусы. Вторая ИЛ занимается исключительно растениями. Каким-то образом, до термокатастрофы, они успели сохранить большинство культур и успешно культивировать их на пускай искусственной, но земле. Таким образом, они стали основным источником сырья и основной кормушкой для всех выживших.
Наша же лаборатория занималась исследованиями, изобретениями, механикой и программированием. Мы стали основным центром технического оснащения. На той выставке мы представили некоторые типы лопастей для турбин, немного станков, подарили и «Ковчегу», и «Гее» по несколько отлично работающих компьютеров. Кстати, именно по причине специализации нашей ИЛ, Нэк сейчас так порывался сделать фильтры и, вообще, потратил свою жизнь на изобретение термокостюма мечты.
После плотного и крайне приятного ужина, мы разбрелись по своим местам для отдыха. Я устроился за пультом управления. В ходе экспедиций я не мог спать в отсеке для отдыха. Это было привычкой, выработанной за долгие годы работы мусорщиком и, в принципе, меня всё устраивало.
Краска пошла и заняла своё почетное место на верхней полке в отсеке для девочек. Да... В этом чуде инженерной мысли было гендерное разбиение на две небольшие спальни. Моя напарница взяла книжки и ушла, чтобы откинуться на кровати и уделить немного времени изучению текстов бумажных артефактов из прошлого.
Нэк сначала сидел и делал какие-то записи и заметки. Потом он немного поспрашивал меня о самочувствии, после использования его изобретений и с напряженным лицом ушёл в сторону небольшой лаборатории. В капсуле воцарилась полная тишина. Через некоторое время, я полностью отключил внешнее освещение, а внутренне перевёл на самый минимальный режим. Так мы практически полностью скрылись во мраке подлёдья. В скором времени меня поглотил лёгкий и крайне приятный после прогулки, находок и ужина, сон.
— Эй... э-э-эй! — прошипела Краска, трогая меня за плечо, — Эй, только тихо, не шуми... — она приложила указательный палец к губам.
— А? Что? — я также заговорил шёпотом, понимая, что ситуация выходит за рамки стандарта и лучше делать так, как говорит напарница.
— Глянь, — медленно и аккуратно, словно боясь попасть своей рукой в дробильный аппарат, она показала вперёд, на лобовое.
— Что там? — я постарался быстро навести фокус, но это было не так просто из-за возраста, из-за того, что я только проснулся, и на глазах моих была тонкая плёнка пелены, сквозь которую я смотрел так, словно через слегка мутное стекло.
— А? — в шёпоте напарницы я услышал вопрос.
— Что? — тут же автоматически спросил я.
— Уже нету, — сказала она, ошарашено смотря на лобовое.
— А что там было, чего уже нет? — спросил я, ощущая что-то мерзкое внутри.
— Нечто похожее на силуэты — сказала Краска.
— Силуэты? — меня пробрало... честное слово! Меня пробрало! Я подумал о том, что один, ну ок, может два раза, могут быть совпадением, но повторная ситуация становится закономерностью. А закономерность может сказать о наличии, в нашем случае, о наличии того, чего быть не должно.
— Ты уверена? — спросил я всё также шёпотом и посмотрел на слегка освещённое лицо моей напарницы.
— Да, совершенно уверена! — Краска кивнула, продолжая общение на волне «намного тише обычного».
— Я выйду, гляну, — сказал я и тут же обругал сам себя за беспечность и псевдогероизм.
— Может не надо? — напарница была не в восторге от моего предложения.
— Не, наверное, надо. Только аккуратно, шепоточком, тихо и быстро, — вот что сказал я, понимая, что сам себя возненавижу, если не выполню то, о чём сказал.
— Смотри сам, — Краска пожала плечами. На её лице отпечатались страх и недоверие. Она ещё раз посмотрела на меня.
— Слушай, действительно, проще всего сейчас выйти и посмотреть, и убедиться, что мы в этой области одни. Если же кроме нас тут кто-то есть, будем в срочном порядке искать выход из сложившейся ситуации и выселять с нашей временной жилплощади. Ну, или сами будем выселяться с занятой нами чужой. Тут уж как посмотреть! — сказал я, храбрясь и пытаясь успокоить себя.
— Так, погодь, этот гусь забрал чудо-пупер шлем... — сказала Краска, — Так что, бери свой старенький и... подожди минутку. Она пошла в сторону отсека для отдыха. Вернувшись, она протянула мне старенький пистолет и отдельно дала мне глушитель.
— О как! — я был удивлён, — Откуда у тебя такие винтажные приколюхи?! — я посмотрел на старенький пистолет беретта и на устройство подавления звука. Оружие было приятно тяжёлым, хорошо ухоженным и удобно лежало в руке.
— Неважно откуда, — сказала Краска, — я надеюсь, ты умеешь стрелять. Патроны стоят намного больше, чем жратва и многие другие услады, так что, старайся не тратить понапрасну, оки?
Я кивнул в ответ. Отложил оружие на несколько секунд, чтобы надеть шлем. Затем, приготовившись к неизвестности, вооружившись с Краскиной руки, вышел во внешний мир. Я не стал брать фонарик, благодаря возможности моего старого головного убора включить прибор ночного видения. Также внезапно для себя, я вспомнил что мой шлем оборудован специальным датчиком, который позволяет считывать температурные диапазоны со всего окружения. Не раздумывая, я включил функцию тепловизора и принялся к внимательному изучению внешнего мира.
К моему и счастью, и разочарованию не было никаких следов чужаков. Даже обойдя вокруг нашей капсулы, я ничего не обнаружил. Только тишина, только запустение и лёгкий, неизвестно где возникающий и откуда исходящий гул. Конечно, последнее меня несколько волновало, но я заранее был уверен в отсутствии весомых причин для волнения. Таким образом, погуляв вокруг да около, я вернулся на борт нашего небольшого исследовательского центра.
— Ну, что там? — с нетерпением спросила Краска, посмотрев на меня своими большими и до охренения красивыми глазами.
— Знаешь, хотел бы я присесть тебе на уши и развесить там лапшички, но не хочу быть скотиной, ничего там нет, — сказал я, присаживаясь на место пилота.
— Но я же видела! — возмущено сказала моя напарница, — Видела так, как тебя сейчас вижу!
— Послушай, милая, разве я сказал, что не верю тебе? — спросил я, — Разве я обвиняю тебя в чем—то, или упрекаю?
— Нет, — смутившись ответила Краска, — Но, я не могу понять, как?! Почему? Что?!
— Я тоже не могу понять того, что с тобой происходит, потому что ты уже не в первый раз ловишь белочку в этом месте, но... — я не успел договорить.
— Белочку? — лицо моей напарницы изменилось. Гамма непонимания разбавилась цветами любопытства. Я понял, что она срочно хочет сменить тему и больше не возвращаться к вопросу о том, что она кого-то видела.
— Ну да, это старое выражение, — я поддержал её стремление и, дабы ещё немного уйти от предыдущей темы, в своём ответе оставил место, для получения последующего вопроса от напарницы.
— А что оно значит? — спросила Краска, не желая прерывать разговор на новую тему.
— Увидеть то, чего нет на самом деле, — коротко ответил я, — Раньше, обычно, если кто-то в состоянии измененного сознания начинал видеть галлюцинации, то говорили о том, что он поймал белочку.
— А что такое «белочка»? — спросила девушка, неотрывно смотря на меня.
— Это небольшой рыжий грызун с шикарным хвостом. Жили эти зверьки на деревьях, кушали небольшие фрукты, жучков и червячков, а ещё орешки, — я говорил и улыбался.
— А почему именно «белочку» ловить? — спросила Краска.
— Белочка – это белая горячка сокращённо. А белая горячка это — металкогольный психоз, конкретнее — делирий, связанный со злоупотреблением алкоголем. Возникала у хронических алкоголиков при выходе из запоя и продолжительном не употреблении — начал я с видом профессора. Краска не перебивала, она внимательно слушала до определённого момента.
—Так, ты чё, наехал на меня получается? — её лицо и голос наполнились серьезностью.
—В смысле? — я не понял того, почему поведение моей напарницы столь стремительно изменилось.
—Ты, получается, назвал меня алкоголичкой? — спросила Краска. Она была напряжена.
—Не, я ж не в том смысле. Я так, устойчивое выражение из прошлого использовал, — сказал я в попытке оправдаться. Краска смотрела на меня так, будто бы была готова меня убить. В глазах её стояли слезы до того момента, пока она не рассмеялась. Громко, по-детски.
—Вот это я тебя наколола! — напарница смеялась надо мной, тыча пальцем в мое лицо. Я был сконфужен и первые несколько секунд пытался осознать происходящее. Когда же до меня дошло, я тоже рассмеялся. Мне понравился тот небольшой пранк, который Краска провернула.
—Что вы тут как кони ржёте?! — из лаборатории вышел недовольный и заспанный Нэк, — Разве время отдыха подошло к концу? Нет! — он встал не с той ноги и был настроен крайне негативно.
—Ой, да ладно тебе, — Краска хихикнула, — Раньше выйдем, раньше вернёмся. А сейчас по энергетику, глюкозному батончику и в путь.
Поскольку никто уже не спал, мы начали собираться и готовиться к очередной вылазке. Освещение я врубил на полную катушку. По моим предположениям, если за нами кто-то и следил, то резкое повышение уровня света должно было отогнать всех тех, кто ошивался вокруг нашего транспортного средства, во всяком случае, я надеялся на это.
Примерно через сорок минут мы покинули надежную обшивку исследовательской капсулы и начали прикидывать то, куда нам двигаться дальше. В предыдущем цеху мы оставили небольшой маячок, передававший уже посещенное местоположение. Согласно этому, было принято следующее решение: «Идем до предыдущего проверенного здания. От него строго перпендикулярно выдвигаемся дальше. По идее, за пять, может быть, десять минут мы найдем ещё один цех и сможем приступить к поискам», — такое предложение поступило от меня. Спутники просто согласились с таким планом, и мы моментально приступили к выполнению.
Краска оборачивалась всю дорогу, как бы она не старалась храбриться, моя напарница выглядела напуганной. Я это заметил, но решил не подавать вида. Единственное, изредка посматривал на её состояние, чтобы предотвратить возможную внезапную вспышку паники. Когда-то раньше я уже наблюдал такое. Тогда, человек поддавшийся своему внезапному безумию, начал нападать на окружающих. Вгрызаться зубами в тонкие, хрупкие шеи и рвать мясо, это было чем-то страшным, а начиналось с галлюцинаций.
Мы дошли до изученного здания достаточно быстро. Для этого мы даже не использовали иглы. Просто шли прямо по показанию предусмотрительно установленного жучка-транслятора. Прошлым днём обратно к капсуле мы также шли, используя высокие технологии. К сожалению, мой, точнее наш с Краской скарабей не позволял такого, а ставить на него адекватное устройство слежения было делом затратным и бессмысленным. Внутри, как в свинцовом ящике, глушились сигналы, именно по этой причине, все средства связи были выведены наружу, и со стороны исследовательская капсула смотрелась как утыканный проводами снежный ком. А снаружи: одноразовые – устанавливать дорого, а вечные – такие отваливались бы если не после каждого спуска в бездну подледья, то через раз приходилось бы устанавливать заново, а это ещё дороже и еще более непрактично.
Новый цех мы нашли быстро, на входе поставили иглу и вошли внутрь. Короткие тёмные коридоры сразу завели нас на рабочую площадку. Здесь были установлены сварочные посты. Мы проходили под кран-балками и изучали оставленные куски металла, что от коррозии превратился в пыль. Мы смотрели на странные большие аппараты, предназначение которых было утеряно. На небольших табличках были выбиты серийные номера и названия, которые нам ни о чём не говорили.
— Да... Вчера было лучше, — сказала Краска, проводя рукой по пыльному корпусу огромной машины, — Была нажива, интересности всякие, а тут много свободного пространства, неясная херь и на этом всё.
— Может попробуем найти какое-нибудь складское? — спросил Нэк и был прав в своём вопросе.
— Да, и если ничего не найдём, надо будет пошарить еще где-нибудь. Как минимум, у нас будет возможность найти следующее здание и отметить его жучком, чтобы завтра не блуждать — сказала Краска. Я лишь молча кивнул в знак согласия и мы зашевелились чуть активнее.
В итоге, мы отыскали какую-то зачуханную кладовую. По наживе получилось не так много: несколько десятков концевиков, датчиков движения и пару сотен метров не самих широких токопроводящих жил. Всё это аккуратно было сложено в тележку и теперь толкалось перед собой. На поиски следующего цеха у нас ушло много времени. Нам не очень повезло, так как он был мерзшим в лёд... Полностью вмёрзшим.
— Проклятье! — выругался Нэк, — Нам придется зайти в каждое из зданий, придётся прорубаться.
— Ты чё, с сугроба кубарем скатился? — спросил я, — Какое «прорубаться»? Мы на это потратим несколько дней, как бы не неделю или несколько недель! Это ж не просто: взял и расчистил!
— Мне всё равно — отрывисто сказал бывший коллега, — А, во-вторых, у нас есть оборудование, которое поспособствует быстрому проникновению внутрь. Правда, нам придётся использовать капсулу, чтобы добраться до сюда и с этого момента начинать каждый наш день с этой точки. Как долго будет работать маячок в дырке, через которую мы сюда попали?
— Пару недель будет и светить, и подавать сигнал, не дольше, — ответил я, с предвкушением чего-то нехорошего, — Через девять дней мы должны собраться и направиться в ту сторону, чтобы обновить сигнализатор или, что ещё лучше, покинуть это место.
— Значит нам надо за два, максимум, три дня зайти и выйти, — пробормотал Нэк, — Возвращаемся на капсулу и стараемся добраться сюда за оставшееся количество тепла!
— Но это же тупо и безрассудно! — возразил я, чувствуя не только подступающую панику моей напарницы и не испытывая особого желания к тяжелой и, возможно, бессмысленной работе.
— Не обсуждается! — сказал исследователь с ИЛ, — Нам необходимо обыскать каждую щель, а если щели нет, то сделать её и обыскать!
— Ладно, танцует тот, кто платит — сказал я.
— Что это значит? — спросил Нэк, посмотрев на меня с ненавистью.
— Ты платишь, ты танцуешь. То есть нам ничего не остаётся кроме как сделать так, как ты говоришь, — спокойно ответил я, хоть мне и хотелось рассказывать о втором, менее радужном, для него, варианте. По лицу Краски было видно, что она тоже имеет в запасе одно из возможных развитий событий, с одним трупом одного исследователя в конце.
— Выдвигаемся! — его голос звучал смесью из ярости, презрения и страха.
Нам ничего не оставалось, кроме как поставить маячок и направиться в сторону нашей капсулы. Практически через час мы нашли наш замечательный экипаж. Ещё примерно час мы потратили на поиски места, с помощью которого мы смогли безболезненно проникнуть на территорию завода. Ещё минут двадцать мы искали тот самый цех или склад, который нам предстояло освободить ото льда.
— Выходим! — скомандовал Нэк, когда мы достигли необходимого места, — Сейчас буду показывать вам магию!
Мы сделали так, как он сказал. Сам наш пассажир немного задержался, но вышел с каким-то, не совсем понятным с виду, прибором.
— Что это? — спросила Краска, пытаясь в плохом освещении рассмотреть странное устройство.
— Смотри внимательно, правда надо подняться чуть повыше, — сказал Нэк и взобрался на крышу исследовательской капсулы, — Потом он вскинул странное устройство так, как вскидывают тяжёлое огнестрельное оружие, — А вот теперь — он нажал на кнопку, которая сработала как курок. Из отверстия вырвалось несколько не очень длинных прутьев, которые вонзились в лед на несколько метров.
— О, как... — я заинтересованно посмотрел на оставленные дырки.
— Только не подходи, — сказал Нэк, — Сейчас начнется самое интересное, — мы замерли в ожидании.
— И? — спросила Краска, которой, возможно, было интереснее всех.
— Внимательно слушай, да! — недовольно прошипел турист.
— Я слышу какое-то странное шипение, — сказал я, не понимая происходящего.
— Я тоже... — сказала Краска, которая также просто стояла, смотрела и не понимала того, что сделал исследователь.
— В этой малышке, — он погладил что-то отдаленно похожее на ружье, — специальные штыри. Использовано специальное химическое соединение, которое нагревается при контакте с водой. А с водой контакт появляется в любом случае, так как при выстреле оболочка нагревается. Так же можно отрегулировать глубину вхождения в лёд, чтобы безопасно очищать необходимые места. В итоге мы получаем высокотемпературный испаритель с простой системой введения.
— Неплохо — сказал я, вспоминая свой последний раз, когда приходилось зачищать помещение. Тогда пришлось практически месяц работать долотом и пилой, начиная сверху, медленно спускаться вниз и выносить, выносить, выносить лёд.
К концу этого долго дня наши термодатчики показывали, что тепла практически не осталось, а это говорило о том, что необходимо набить желудки и завалиться спать. Мы разделились, чтобы поступить так. В итоге, Краска направилась на кухню. Нэк объяснил мне принцип действия устройства перезарядки и общий смысл применения ружья, после чего отправился в лабораторию, оставив меня заниматься делом и тем самым сокращать количество оставшейся работы. В принципе, с этим я был согласен и поэтому аккуратно очищал своды здания.
Штыри вонзались в лед и превращали его в воду и туман. Первое стекало и тут же замерзало длинными неровными полосами. В скором времени я увидел то, насколько мощной может быть сосулька. Такая могла не просто раздавить, а превратить в мокрое место, которое, при такой температуре, мгновенно стало бы частью все той же сосульки. Второе, то есть туман, садился на любые поверхности, обволакивая собой так, как может обволакивать воздух.
«Не то, чтобы в происходящем мало смысла... Я продвигаюсь вперёд и сейчас могу сказать, что это не цех, а ангар. Возможно, чисто складское помещение» — думал я, наблюдая за тем, как ледяная площадка из новозамерзшей жидкости подо мной становится все более весомой и уже подступает к временному убежищу в виде капсулы, предназначенной для проведения исследований нашего холодного мира.
Краска вышла на внешняк, чтобы позвать меня на ужин. К этому моменту, я приноровился топить застывшие водные массы и придумал для этого свою уникальную систему, которая заключалась в количестве и направленности выстрелов. Итого, за один раз, я выстреливал три прутка. Два параллельно друг другу и один намного ниже и по центру между первыми. Это позволяло растопленному льду с первых двух мест попадать в образованную полость от третьего или, как вариант, превращаться в испарение. Из-за этой технологии видимость очень резко и сильно упала практически до нуля, но в шлемах была система связи, которая и выручила нас.
— Эй, я не вижу тебя — проговорила Краска в свой микрофон.
— Я там же, на крыше, — сказал я, пытаясь рассмотреть очередные несколько точек для выстрелов, но образовавшийся туман был слишком плотным.
— Заканчивай и спускайся, ужин готов, — проговорила Краска. Точнее я услышал её голос, пробивающийся сквозь шорох помех.
— Помехи? — меня это действительно удивило, — Я не слышал помех уже много лет, кажется, они ушли в прошлое вместе с теми протоколами связи, которые использовались раньше, — думал я, спускаясь по лестнице на боку исследовательской капсулы.
Мы поужинали, и каждый занял своё место. Я отдыхал, вновь пялясь в бесконечную темноту подледья. Из отсека для девочек раздавались неразборчивые слова неспокойного сна моей напарницы. Нэк заперся в исследовательском отсеке. Я впервые заметил, что двери могут закрываться на цифровой замок. Это случилось в тот момент, когда на совершенно белой стене справа от двери отобразился ярко красный замочек.
— Интересно, чем он планирует там заниматься, — вот о чём я подумал в тот момент, когда увидел специальный значок.
Сейчас же я пребывал в среднем состоянии между сном и бодрствованием. Передо мной была распахнута бескрайняя пасть неизведанного ранее мира, покоящегося подо льдом пространства, с лёгкостью способного ввести неподготовленную психику и восприятие обычного человека в крутое пике. Я это наблюдал раньше. От этого я стараюсь огородить Краску своим присутствиям и теплыми словами.
— Это место в прошлый раз не так воздействовало на нас. Такое ощущение, что тут действительно кто-то поселился. Невидимый страшный и голодный — думал я сквозь свое странное состояние, граничащее между отдыхом и бодрствованием.
Появилось нехорошее чувство, будто бы кто-то следит за мной. Я почувствовал это даже сквозь закрытые веки. В один миг с появлением этого чувства ко мне вернулась способность мыслить. Глаза открывать я не стал, лишь чуть приоткрыл один. Так, чтобы сквозь лес ресниц посмотреть на лобовое. К моему облегчению там никого не было. Убедившись в этом, я полностью раскрыл глаза, чтобы несколько раз моргнуть и снять со зрачков тонкую пленку сонливости. Проделав это нехитрое действие, я вновь посмотрел на лобовое, меня вновь что-то насторожило. Первые несколько секунд я сам не понимал того, что конкретно мне не нравится, а потом заметил и ужаснулся. Это были отпечатки ног на осевшей тонкой корке льда, оставленной после освобождения части складской территории ото льда.
«Это что такое?! Это что, детские следы?!» — подумал я, понимая, что и душа, и сердце забились в пятки и трясутся от страха. То, что я видел на лобовом, действительно походило на отпечатки маленьких человеческих ножек, мне хотелось закричать. Сквозь плотно сжатые зубы мне хотелось орать от страха. Такого я не ожидал увидеть, о таком, я даже подумать не мог!
— Тихо! Подожди... тихо! — я начал рассуждать логически, — Это может быть продолжением моего путешествия по Фобеторовым закоулкам мира сновидений,но как отсюда вырваться? — подумал я и постарался представить своё пробуждение, но этого не получилось сделать. Я постарался двинуть рукой или ногой, но не смог. Это было странным и не до конца понятным явлением для меня, так как я внезапно осознал, что действительно сплю и не могу проснуться. Меня мучает удушье и чувство преследования.
«Давай! Давай, просыпайся, тупой кусок мяса! — думаю я, вместе с тем, как пространство внезапно начинает сужаться. — Мара! Пошла прочь, Мара! — внезапно для себя я вспоминаю это имя злого духа, демона, садящегося по ночам на грудь и вызывающего дурные сны с чувством удушья из-за веса демона, удобно расположившегося на груди спящего, — Мара! Отпусти меня, дрянь!».
В какой-то момент получается двинуть рукой и это становится тем самым, минимально необходимым движением для того, чтобы стена, удерживающая меня по ту сторону от реальности, рухнула.
— Ух! — я подрываюсь в шоке от произошедшего и тяжело дышу, жадно хватая губами воздух, — Ух, меня заплющило! — хрипящим голосом произношу я и поднимаю свои глаза на лобовое, с которого всё началось. Тонкие плёнки не сошедшего с глаз сна мутным стеклом предстают перед тем, что я хочу увидеть и вижу на самом деле.
Приходится протереть глаза для того, чтобы убрать тонкие сонные пластинки и остатки песка, оставленного песочным человечком. Только после этого, я вновь устремляю свои глаза, на покрытое тонкой коркой инея, лобовое стекло, чтобы не увидеть там маленьких следов... Таких, какие могли бы оставить дети на теплом песке, если бы тот существовал.
— Ну, вот и хорошо, — сказал я шёпотом, чтобы не спугнуть чувство спокойствия. Почему-то я не хотел смотреть наверх. Так, будто бы заранее знал, что вру себе или потому, что боялся поймать ту же болезнь, что могла поймать Краска, или из-за совокупности этих нескольких факторов, которые не обнадеживали. Я встал со своего места и пошел к женскому отсеку, чтобы разбудить напарницу и попросить её, чтобы уже она посмотрела на смотровое стекло.
— Роднота... род—но—та—а! — чуть прибавляя силы своему голосу, не заходя в комнату, тихо произношу я, в попытках разбудить свою напарницу, — Краска, девочка—а—а! — мои попытки тщётны, прислушиваюсь. В тишине спокойной ночи я слышу тяжелое дыхание.
— Да что ж такое?! — произношу я, врываясь в комнату для девочек. Краска, упершись на лопатки, выгнулась и стоит в этой ужасающей позе. Руки её сложены около горла. Каждый частый вдох и выдох сопровождается тяжелым хрипом. От увиденного меня сначала бросает спиной к стене, но быстро совладав с собой, я, в один прыжок, приближаюсь к напарнице и начинаю трясти её, схватив за плечи.
Спустя несколько очень длинных мгновений, девушка сначала закричала, а после открыла глаза. Там читались шок, паника, страх. Она отбилась от моих рук и забилась в угол своего спального места. Краска обхватила руками колени, и некоторое время просидела так, сотрясаясь от ужаса. Взгляд её был направлен в никуда, стеклянные глаза буравили полумрак.
— Что... что это было? — проговорила Краска, спотыкаясь о слова.
— Это был очень плохой сон, — сказал я, понимая, что если я сейчас поведу её показывать то, что увидел сам, то её это добьет.
— А что ты тут делаешь? — спросила она, посмотрев на меня, сидящего на полу отсека для девочек.
— Мне показалось, что тебе плохо. На мои вопросы ты не отвечала, вот, я и зашёл, — сказал я, чтобы не вдаваться в подробности.
— М-м-м, ясно, — ответила моя напарница в самой ненавистной мной манере.
— Я пойду, наверное, нашего заказчика, так сказать, проверю, — сказал я, тяжело поднимаясь с пола с намерением проверить самочувствие Нэка. Выйдя из небольшой комнаты, я прошёл вперёд, прилагая все усилия для того, чтобы не посмотреть на лобовое стекло. Из-за закрытой двери раздался громкий крик и удары. Я напрягся, из комнаты для девочек показалась Краска с пистолетом в руках. Её трясло, и тут я понял, что надо действовать быстро, иначе в нашей команде станет на одного меньше.
— Тихо-тихо-тихо! — я направился в сторону своей напарницы, — Давай лучше я? — из-за двери раздавались удары и крики, — Отдай мне пистолет, я стрелять умею, — быстро, но при этом аккуратно, подхожу ближе к Краске. Та, уже охваченная и паникой и истерикой, смотрит на меня. В слабом освещении у меня получается разглядеть то, как слезы и сопли скатываются по её лицу, но также я увидел, что голос рассудка не покинул девушку и она передала мне пистолет. В этот же миг красный символ замочка исчез с панели справа от двери, а мне пришлось приложить немало усилий, чтобы принять позу, из которой мне удобно было бы вести прицельный огонь.
Из комнаты выскочил взлохмаченный, перепуганный, матерящийся исследователь, он махал руками, а движения его походили очень странный то ли танец, то ли бой с тенью в исполнении ребенка. Я пытался придумать какой-нибудь адекватный способ выключить бывшего коллегу, но не смог придумать ничего лучше быстрого, прямого удара в челюсть, от которого Нэк упал и растянулся на полу. Краска в этот миг уже сидела в углу, вновь обхватив колени руками. Я чувствовал себя в эпицентре не происходящих событий, так как событий было много, а вот сказать о том, что что-то происходило, было нельзя.
Через несколько минут мужчина пришёл в себя, сел на полу и посмотрел на меня мутным взглядом. Краска на этот момент уже сидела на месте второго пилота и смотрела в пульт управления. Со стороны показалось, что она задремала.
— Что произошло? — спросил Нэк, скользя взглядом по стенам, приборам и стараясь не смотреть на нас.
— У тебя случилась истерика или припадок, или... — я не успел договорить, потому что Краска перебила меня.
— ... белочка... — сказала девочка траурным голосом.
—Короче, ты выскочил из своей этой каморки и начал бегать с криками, а потом отключился — сказал я, не желая продолжать столь лаконичное и информативное повествование.
— Я чувствую, — сказал бывший коллега, ощупывая область, по которой пришелся удар, — Ладно, всё равно спасибо, — скупо сказал тот, — Но что это было?!
— Сложно сказать... — ответил я, — Какое-то общее помешательство.
— Подожди, общее? — Нэк напрягся, — То есть тебя тоже накрыло, так? — члены экипажа уставились на меня.
— Да, было. Что-то больше похожее на то, что увидела или почувствовал Краска, — сказал я.
— А конкретнее? — спросил мой недруг.
— Конкретнее, множество собирательных образов, не более, — сказал я и неаккуратно, очень быстро, бросил взгляд на лобовое стекло. Туда, где видел большое количество детских следов.
— А вот это уже интересно, — сказал Нэк, который, как никак не был глупцом — Что у нас там? — прозвучал риторический вопрос и он направил свой взгляд в сторону лобового стекла. Теперь и я посмотрел туда, и Краска направила свой взгляд в ту же сторону. Повисла гробовая тишина.
— И? — просил Нэк, — И что ты туда зыркнул?
— Да так, привиделось, — ответил я, выдыхая с облегчением и мыслью о том, что действительно просто показалось. Напоследок я ещё раз посмотрел наверх, только теперь присмотрелся и, вроде бы, всё было нормально, но меня напряг слегка видимый развод. Такой, какой мог оставить тот, кто пытался скрыть следы своего присутствия. Я увидел это, после чего мотнул своей головой, отгоняя эту мысль от себя, не желая играть в эти игры разума.
— А что привиделось? — спросил Нэк и от одного воспоминания у меня по спине потянуло холодом.
— Неважно, — коротко, раздражённо ответил я, — Давайте завтракать и начинать работу. Пока Краска готовит, я чуть отодвину капсулу, иначе мы покроемся тонкой ледяной коркой и в какой-то момент рискуем не выйти, — после этих слов, все посмотрели на иней, осевший на лобовом.
— Да, в этом есть смысл, — сказал Нэк, заходя в свою каморку, — В таком случае, вы пока тут работайте, а я кое-что проверю, — сказал он и скрылся за дверью.
— Как ты, родная? — спросил я, подходя к Краске, которую по-прежнему колотило.
— Нормально, — проговорила она с трудом, — никогда прежде я не видел свою напарницу в таком состоянии. Это был нервный срыв. Полноценный, полномасштабный конкретный нервный срыв.
