Терма

Пока Краска своими трясущимися руками готовила завтрак, я, сначала, очистил лобовое и для этого пришлось шагнуть в мёрзлость и воспользоваться специальным скребком. Потом отогнал наш экипаж на пару сотен метров в сторону. К этому моменту всё было готово. Нэк и напарница ждали меня, сидя за столом. Исследователь выглядел крайне загадочным и задумчивым, Краска потихоньку отходила от потрясения. — Что ты там проверял? — спросил я того, кого раньше считал другом. — Колебания электромагнитных волн. Помимо этого смотрел возможные звуковые колебания и попытался проанализировать световые волны — сказал тот, не покидая рамок своей озадаченности. — И? — спросил я, понимая, что бывший коллега зацепился за произошедшее и теперь будет выжимать информацию из воздуха. — Ничего — сказал он. — В смысле? — в один голос потупились мы с Краской. — Обычно, есть хоть что-то, даже в нормальном состоянии, а тут… вообще ничего — сказал он, а потом задумался — То есть ничего необычного, Всё максимально среднее и приближается к идеальному, никакого остатка от какой бы то ни было бури… световой, электромагнитной или чего-то на подобии взрыва, вообще ничего аномального. — И что именно тебя напрягло? — спросила Краска, но ответ она получила не от Нэка, а от меня. — Отсутствие наличия аномалии — сказал я, основываясь на произошедшем и на том, что не по себе стало не только мне. — Улавливаешь… — сказал бывший коллега— И что это может значить? — он обратился ко мне, не желая озвучивать свои догадки. — Как минимум, радиацию — сказал я — А как максимум, это может быть чем угодно и это что угодно можно искать достаточно долго — мне было и интересно, и страшно одновременно. — Именно — Нэк кивнул головой — И это в самом лучшем случае — сказал мужчина, в глазах которого на секунду мелькнул страх — Так же, это может быть каким-нибудь существом, способным проникать в сознание и до того момента… — Заканчивай фантазировать — сказал я, почувствовав пробежавший холод вдоль позвоночника — Ничего такого быть не может. На этой планете жить невозможно вне исследовательских лабораторий. Так что, тут никого, кроме нас, нет — проговорил я, хотя, в мыслях вновь очень отчётливо видел те небольшие следы человеческих ног на лобовом стекле. — Ладно-ладно… — Нэк и сам поежился от образов, мелькнувших в его голове — Быстро заканчиваем здесь и быстро валим отсюда, иначе, чую, ничем хорошим для нас эта прогулка не закончится. — А у тебя только одно такое ружье? — спросила Краска. — Да, — ответил исследователь — и нам придётся пользоваться только тем, что у нас есть. — Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому, что мы не сможем создать непроглядную дымку из испарений за пару секунд нашей работы, а плохо — потому, что туман, который в любом случае образуется… с ним, по-хорошему, надо что-то делать… — сказал я — Был бы у нас каплеуловитель, помощнее, было бы куда удобнее, быстрее и проще. — Есть — холодно сказал Нэк — Я как раз просматривал основные принципы использования и думал, можем ли мы его использовать с пользой нашей кампании. — И как? — спросила Краска, которая не до конца понимала, о чём идет речь. — Хочешь сказать, у нас более приятный выбор есть? — спросил я несколько раздраженно. — Выбора нет — Нэк пожал плечами — Есть то, что есть. Делаем быстро, смотрим и сваливаем отсюда. Точка. — В таком случае, пока вы тут доедаете, я пошел наружу. Пушку придётся тащить ручками — сказал я — Каплеуловитель какой по габаритам? — Немаленький — скупо ответил Нэк. — Тогда возьмете тележку. А ещё скажи: каморка маленькая, откуда у тебя там столько всего? — спросил я, посмотрев на Краску, которая тут же заинтересовалась этим вопросом. — Это всё, аккуратно встроено и разложено по всей исследовательской капсуле. Надо знать, что и где лежит — сказал Нэк и вопросительно посмотрел на нас — И кого ждем? Начинаем двигаться или как? — Шлем давай, да? — это был риторический вопрос. Нэк немедленно нырнул в свою комнатку и вынес оттуда три головных убора — Я там пару функций удобных для предстоящих работ прикрутил. Будешь стрелять, увидишь как работает — сказал мужчина, наблюдая за мной взглядом полным усталости. —Не вопрос — сказал я, забирая с собой большое и достаточно тяжёлое устройство для топки льдов — Я, наверное, буду начинать без вас. Как подойдёте, врубишь адские устройства и, начиная с этого момента, будем работать вместе. Возьмите ледорубы на всякий случай. Думаю, так, если что, работа бодрее пойдет. Мы сделали так, как договорились. Три штыря в лёд, затем ледорубы в руки и вперёд. Так мы работали весь день. Присобаченная функция прицеливания оказалась очень удобной в использовании и я даже переступил через свою гордость и похвалил бывшего коллегу по исследовательской лаборатории за прекрасно выполненную работу. Уставшие в хлам после двенадцати часов работы, мы встали перед дверьми ангара, чтобы посмотреть на тот объём работы, который мы проделали за отведённое теплом в наших телах, время. Оказалось, что мы умудрились проделать очень и даже очень большой путь и это с учетом комплексной работы штырей с каплеуловителем, с ледорубами и периодической уборкой сколотых кусков льда в сторону. Иногда мы использовали лебёдку на капсуле, чтобы вытащить тавровые балки. Это, кстати, так же помогало расчищать помещение. Правда те предметы, которые мы бережно извлекали из толщ льда, вселяли неуверенность и сомнения по поводу того, что мы найдем тут то, что ищем и, по-хорошему, уже надо переходить в другое место. Именно это я и предложил за ужином после приятного душа. А чтобы его принять, мы использовали те глыбы льда, которые откалывали. Все капсулы уже около двадцати лет были оборудованы небольшими душевыми кабинками с теплоэлементами, которые прекрасно топили лёд и заполняли бункер. Так, потратив определенное количество времени на заготовки льда и топление, можно было смыть с себя грязь, пот и усталость в конце тяжёлого трудового дня. — Слушай, мне кажется, что нам надо перейти в другое место — сказал я, обращаясь к Нэку. — Думаю, в этом есть смысл. Мы продвинулись практически к центру, но ничего так и не нашли и, возможно, вообще ничего не найдём — сказал бывший коллега. — А я думаю, что вы оба неправы — сказала Краска — Раз начали заниматься, надо закончить. Может и такое быть, что в самом загаженом мухами углу, будет небольшой склад, где хранится то, что ты ищешь. Или, как минимум, какая-нибудь часть от того, что ты ищешь — мы задумались над словами напарницы. — Возможно, и в этом тоже есть смысл — сказал Нэк — Вот только эти возможности взаимно противоположны и я, честно говоря, не могу сделать выбор — мужчина виновато пожал плечами. — В таком случае, давай поступим так, как сказала наша милая спутница — вклинился я — Думаю, один день, в этом случае, большой роли уже не сыграет. Самое главное для нас, хорошо отдохнуть и приступить ко второй части очистительных работ. Есть ещё другой вариант: мы начинаем, смотрим, что и как и, если вдруг поймём, что дальше только пустота, быстро свернёмся и отправимся искать что-нибудь ещё. Как вам такой вариант? — спросил я и внимательно посмотрел на сидящих со мной за одним столом. — Разумно — кивнула Краска, которая постепенно приходила в себя. Тяжёлый рабочий день, наполненный физическим трудом, кажется, смог отдалить её от мыслей, связанных с произошедшим в прошлую ночь. Однако же, когда мы закончили ужин и решили разойтись на отдых и восполнение количества тепла, девушка сообщила о том, что останется на месте второго пилота и постарается отдохнуть в положении полулёжа. Я расположился в своём кресле первого пилота и очень быстро провалился в крепкий сон. — Что за звук? — слышу голос Нэка, который трясет мое плечо — Ты слышишь? Что за звук?! — открываю глаза и пытаюсь найти Краску, не осознавая того, что боюсь и переживаю за неё. Найдя её крепко спящей на прежнем месте — я выдохнул. — Ты о чём? — я отвечаю по выработанной за последнее время привычке, — Какой звук? — спросонья не понимаю, о чём идёт речь, но, тут же, начинаю прислушиваться, ибо последние события вынуждают быть постоянно настороже. — Тихо-тихо — шипит Нэк, перебивая меня. — Если ты и дальше будешь шипеть, я нихера не услышу — после чего начинаю прислушиваться. Мы замолкли и замерли. Несколько секунд полной тишины вновь напомнили мне о галлюцинациях. — Тебе показалось — говорю я и вновь свой трон занимает леди Тишина. — Только что смолкло! — сказал мужчина и по его внешнему виду было видно, что тот находится в состоянии близкому к панике, страху и истерике. — Это у тебя в голове смолкло — ответил я едко, хотя, если быть честным, напрягся — Где там твои чудо-аппараты для считывания показаний из окружающей среды? — Пойдём — кивнул Нэк и тихо проследовал в лабораторию, зовя меня за собой. — Так-то неплохое ты себе место дёрнул, — сказал я, увидев, что это место достаточно большое, и, как бы то ни было, уютное — Где анализатор? — спросил я, в попытках понять то, в каком месте бывший коллега может хранить аппарат. Мужчина в этот момент подошел к стене и набрал на экране какую-то комбинацию, в результате чего часть стены раскрылась и оттуда, исследовательская капсула, выставила аппарат на пол. — О, я помню эту штуковину! — радостно сказал я — А ну-ка, давай в сторону, батька вспомнит, что куда вставлять, — спародировав старческий голос и оттолкнув мужчину в сторону. — Ну, давай! — Нэк язвительно высказался, но пододвинулся, предоставляя мне место для творческого полёта мысли в изучении звуковых, световых, электромагнитных и вибрационных показателей. Я начал работать, со скрипом вспоминая как задавать настройки, выводить результаты на печать и просматривать полученные цифры, я просидел минут двадцать. Всё это время бывший коллега терпеливо наблюдал за моими потугами. Иногда он вставал со своего места, подходил, смотрел через плечо, после чего возвращался обратно. Меня это раздражало, но не сильно. — Так, — сказал я, закончив смотреть на цифры на тонкой бумаге — Я ничего не могу понять из того, что могу прочесть здесь; может, ты глянешь? — я протянул учёному длинный, упрямо не желающий лежать ровно, пергамент. Нэк просмотрев результаты, начал проговаривать что-то неразборчивое. Через несколько минут озадаченный исследователь подошёл к машине-анализатору и его пальцы вновь застучали по сенсорному дисплею. Через пару минут непрерывного клацанья, тот получил ещё один длинный свиток с показаниями, а после, сев за стол, принялся за изучение двух крайне информативных полотен с буквами и с цифрами, которые были в приоритете. — Так, ты не накосячил — сказал он, присматриваясь — Что же всё это может значить?! —Странно — я действительно думал, что допустил где-то ошибку из-за длительного отсутствия практики, но Нэк подтвердил обратное — И как ты думаешь, что всё это может значить? —Честно говоря, в душе не имею — ответил тот с легкой нервозностью в голосе — Я же уже говорил, что все тесты в прошлый раз также выдали полное отсутствие каких бы то ни было показателей. — Может анализатор накрылся? — спросил я, посмотрев на странный, на вид, аппарат, стоящий на полу. — Такое тоже может быть, но маловероятно. — Нэк пожал плечами — Мы комплектовали новым устройством, проверенным на сто процентов, чтобы исключить возможность вот такого вот. — То есть тут у нас пятьдесят на пятьдесят? — хмыкнул я. — Что ты имеешь в виду? — Либо да, либо нет. Либо всё норм, либо никогда такого не было, и вот опять. — Так что делать будем? — мужчина был взволнован — Нас плющит всё больше и больше. Как бы не было беды. — Смотри, есть несколько предложений: первое — мы валим отсюда, чтобы проверить оборудование, толкнуть уже собранное и запастись заново, второе — мы продолжаем искать производные части фильтров, без спешки и суеты и возвращаемся срок в срок и третий вариант — мы отправляемся, берём уже готовые фильтры со склада и возвращаемся на ИЛ. — я говорил спокойно, взвешивая каждое слово. — Мне необходимо подумать над всеми вариантами. — холодно ответил Нэк — Если мы вернёмся на ИЛ без фильтров, есть вариант того, что нам дадут распоряжение вернуться. Если вернёмся с полной загрузкой, вам в любом случае придумают новое, не менее интересное, задание. — Да, к сожалению, нас вряд ли теперь освободят от посылок выгодных для исследовательского центра, — сказал я с пониманием — если, конечно, мы не свалим. А мы не сможем нормально свалить без нашего скарабея. А на этой девочке мы точно не уйдём — нас вычислят в течение пары часов и будет жопа. — Думай. Времени у тебя до утра. — я посмотрел на часы, вызвав их определенным поворотом руки — Только не забудь поспать. Всё равно и тебе, и мне надо отдохнуть. Иначе кому ты тут нужен без минимально необходимого для проведения работ тепла в твоём организме? Раздражённо хмыкнув, я вышел из комнаты, которую облюбовал изобретатель. Пройдя к месту первого пилота и устроившись в нём полусидя-полулёжа я приготовился к тому, чтобы с головой провалиться в сон. И так и случилось бы, если бы не одно «но», которое выманило меня из моей комнатки внутри собственного сознания. Это было учащенное дыхание моей напарницы, которая спала рядом. Сначала дыхание было учащённым, а потом было такое впечатление, словно кто-то не давал ей сделать вздох. Я было дернулся, чтобы вывести её из сна, но потом решил понаблюдать за тем, что будет дальше. Внимательно наблюдая за Краской, которая начала ворочаться на своём месте, мне казалось, что наша проблема кроется на самой своей поверхности. Я смотрел на свою напарницу до того момента, пока моя голова сама не развернулась, чтобы посмотреть на лобовое стекло. Там, на долю секунды, мелькнуло что-то такое, что темнее самой тьмы. Потерев глаза и вновь посмотрев наверх, я там ничего не обнаружил, если не считать небольших отпечатков ног. Кровь застыла в жилах. Дыхание Краски потихоньку начало приходить в норму, в то время как моё сердце билось так, будто бы в компрессор насыпали песка и тот готовился к тому, чтобы взорваться, разлетевшись на множество кусков. Я ещё раз протер глаза и посмотрел туда, где только что видел отпечатки детских ног, но там уже ничего не было. Ни малейшего намёка на то, что я видел. «Надо валить отсюда — подумал я — Да! Это может быть игра моего заскучавшего в полумраке разума, но то, что я только что увидел, в более-менее сознательном состоянии, имело две трактовки: либо это просто забава моего мозга, либо я действительно погнал гусей, а это огромная опасность для членов экипажа». — Погоди, — пробормотал я себе под нос, садясь в кресло первого пилота, — нас опять всех колбасило и опять каждого по-своему. Но почему какие-то образы вижу только я? Или успеваю увидеть только я?! Спасибо годам изучения нашего мира! — усмехнулся я сам себе. В действительности за годы сбора мусора моя нервная система окрепла до состояния близкого к профессиональному игроку в покер, а самообладание практически стало вторым именем. Это давало мне уникальные практические навыки, которые приравнивались к суперспособностям в нашем замечательном мире. — Но не могло же мне в очередной раз показаться? — продолжал я разговаривать сам с собой и это скорее был риторический вопрос, нежели моё желание найти конкретный ответ. К этому моменту мой пульс пришёл в норму, и я решил понаблюдать за обстановкой вокруг ожидая, что же может произойти дальше. Так же я чувствовал ответственность за Краску и понимал, что я — единственный, кто может её защитить. Хотя, если быть откровенным, то я буду единственным, кто за неё беспокоится и делает хоть что-то для её безопасности. Девушка успокаивалась, её дыхание проходило и кошмарный сон, видимо, перестал её преследовать, поскольку она мирно посапывала в кресле второго пилота. Произошедшее заставило меня задуматься на тему правдоподобности существования неких живых организмов. От этих мыслей я ощутил нечто подобное, если прокатиться голой спиной по неровному льду: и холодно, и кожа ошмётками сдирается с мяса и с костей. — Ну не может быть такого, не может быть такого, что во внешнем мире кто-то или что-то есть! — мои мысли были слишком слабой попыткой успокоить самого себя. — С другой стороны, может именно это может объяснить причину появления этих полостей подо льдом? Наличие здесь организмов, которые поедают лед? Нет, это звучит слишком неправдободобно. Не столько потому, что эта теория звучала слишком глупо, а потому, что я боялся поверить в такую реальность. Моя голова по умолчанию начала думать об эффективном оружии, способном бороться с потенциальным противником, что очень круто прячется и живёт под коркой, окутавшей планету и, что этот противник обладает возможностью дистанционного воздействия на человеческие мысли. — Не-не-не, быть такого не может и это лишь дурное воздействие среды, в которой мы очутились и, возможно, радиации. Или просто окружающей среды. И мы ничего не можем поделать с этим и ничего не можем определить из-за сломавшегося анализатора — чем больше я уговаривал себя, тем больше понимал, что случайности, зачастую, очень условны и далеко не всегда случайны. Утро наступило внезапно, во всяком случае, для меня. На тот момент датчик тепла перевалился за половину, в сторону цифры «0». Таким образом, я понял, что этот день либо будет тяжелым, но не очень продолжительным, либо будет разбит на несколько высокоинтенсивных интервалов, разбавленных сном и это разобьет меня, в итоге, на мелкие кусочки. — Ты чего такой потасканный? — спросила Краска, когда проснулась и посмотрела на меня, уставившегося стеклянным на прозрачную поверхность лобового стекла. Я дернулся от её голоса и покинул почетный пост. — Что-то не спалось мне всю ночь, — ответил я и активировал часы и другие датчики, вмонтированные в рукав термокостюма. Тогда я и узнал о том, что количества тепла в моем организме, как количество крепкого прозрачного напитка, недопитого девушкой — на донышке. — А что так? — спросила Краска. — Да так, снилось мне всякое, непотребное, — мой ответ был краток по двум причинам: первая — я не хотел вдаваться в подробности, чтобы не беспокоить свою напарницу, вторая — в комнату вошел Нэк, который выглядел не менее помятым, нежели я. — О, ещё один как через кишки прошедший! — девушка была бодрой и веселой. От влияния минувшего дня ничего не осталось. Даже не было ощущения того, что ей снилось что-то плохое. Ощущения не было, а факт был. И от этого факта мне настолько стало не по себе, что я хотел высказать всё, что думаю на счёт нашей экспедиции и настоять на мгновенном прекращении, но я прекрасно понимал, что с пустыми руками, всё-таки, нам лучше не возвращаться. — Быстро завтракаем и выдвигаемся! — я был хмур и уже ругал себя за пытливость. — Что у тебя с теплом? — спросил я у бывшего сослуживца. — Половина, — ответил тот, сделав махинации рукой и посмотрев на собственные показатели. — Плохо, — прокомментировал я. — У меня меньше половины… — Вы совсем охренели?! — спросила Краска, разведя руками и посмотрев на нас, как на торгаша, пытающегося обмануть. — Завтрак, — сказал я, не обращая внимания на напарницу. — Потом я работать, а ты спать. Поиграем в смены, как встанешь, я упаду ненадолго, после чего присоединюсь к вам. Задача «максимум» на сегодня: закончить с эти грёбаным ангаром и найти другой. Пешком или с использованием капсулы. — Так точно! — проговорили спутники. — Пойдём готовить оборудование, — я махнул рукой Нэку. Тот кивнул в ответ, и мы покинули наше убежище. Краска начала готовить. Мы знали, что с этого момента в нашем распоряжении 20-30 минут времени. — И о чем ты всю ночь думал? — Судя по твоему оплывшему е… лицу, — сдержался в своём порыве Нэк — о том же, о чём и ты. — Ох, сомневаюсь. В любом случае думаю, мы достигнем солидарности в вопросе скорейшего окончания нашей миссии здесь и возвращения на нашу ИЛ для рекомплектации и новой небольшой подготовки, в том числе, светового оборудования. Что скажешь? — Как бы я не сопротивлялся, но что-то мне подсказывает, что надо согласиться с тобой и сделать так, как ты говоришь. — Я тоже вне всякого восторга касаемо нашего дальнейшего совместного времяпрепровождения, — сказал я и посмотрел на того, кому напрасно доверил тайну своих исследований, много лет назад. — Давай так, заканчиваем этот амбар, ставим здесь маячок, затем отправляемся за фильтрами и возвращаемся на ИЛ. Ты же понимаешь, у нас нет права приехать пустыми? — Нэк говорил тихо, степенно, размеренно. — Да, понимаю, — мы помолчали после моего высказывания. — Ладно, раз другого выхода нет, а рисковать не очень хочется, значит стоит поступить так, как будет безопаснее и удобнее для всех. В это время мы занимались подготовкой и транспортировкой оборудования к месту топления льда. Я в очередной раз удивился тому, как быстро мы продвинулись за прошлый день. Наверное, этому способствовала плохая ночь и желание отвлечься от оставшихся образов, скопившихся на тонкой кромке восприятия. У Краски всё было готово к тому моменту, когда оборудование было оставлено на заранее подготовленных метах. Мы зашли на борт нашей капсулы, после чего плотно позавтракали. На столе всё было без излишеств, но талант моей напарницы был настолько велик, что мы ощутили это застолье как невероятный пир. «Главное, чтобы это не стало нашим последним завтраком», — подумал я, закидывая последний кусочек из всего приготовленного и вновь вспомнив тот лик, который встречал несколько дней подряд. Хотя, это и ликом сложно было назвать. Скорее нечто эфемерно чёрное с большими белыми глазницами. В принципе, это единственное что я смог рассмотреть, а в рамках происходящего это ровнялось полному отсутствию деталей и информации, так как такое мне могло просто привидеться несколько раз, просто потому, что придуманный мозгом образ понравился самому мозгу и тот решил вставлять его в нашу с ним скучную, обытовевшую, реальность. — Да вы совсем дерьмово выглядите, — воскликнула Краска, встречая нас за накрытым столом. — Смотри, — я начал рассказывать о нашем договоре. — Сегодня заканчиваем тут, как об этом говорила ты, потом едем по нашим координатам, чтобы загрузиться фильтрами. Там, вроде как, еще что-то оставалось. Девушка неуверенно пробормотала, пожимая плечами: —Ну да, вроде что-то оставалось. А что случилось-то? Я так понимаю, что времени у нас не так много на доскональное исследование, но… —Никаких «но», — получилось чуть более грубо, чем я хотел, — Прости. Нам необходимо вернуться сейчас, чтобы подготовится чуть больше и чуть лучше. Мы обнаружили некоторые неполадки в оборудовании капсулы. —Так я ж механик! Чё там подкрутить, подтянуть, припаять, ась?! —Ты не справишься, — сказал Нэк, — я сам не до конца помню то, как разбирается корпус капсулы. Плюс, у тебя тупо нет ключей, которые можно использовать. —А ну-ка, пойдем со мной, самоуверенный, — девушка махнула рукой, зазывая за собой. — У меня тут сумочка дамская есть. Нэк напрягся, видимо, припоминая неподъёмную суку, которую тащил я, когда мы поднимались на борт и замахал руками:  — Верю, верю! Но эти ключи мы специально разрабатывали. Для эксклюзивности, так сказать. — Для чего? — недоумённо пробормотала девушка. — Это что за слово ты тут сказал? — Неважно. — Слушайте, у меня вопрос к вам появился, — весело сказала Краска, — он вам взорвет мозг! — Может не надо? — заранее представляя то, что должно произойти. — А давай! — возразил Нэк. — Сколько лет прошло после катастрофы? — Достаточно много, — буркнул я. — Допустим. Не будем вплетать цифры, — кивнула Краска. — Итак, уважаемые господа знатоки, вопрос! — я напрягся, предвкушая какой-то подвох. — Как я могу быть уверенной в правильном понимании прочитанного мной в книгах, написанных задолго до моего рождения? Точнее, понимать написанное или знать то, что я действительно правильно понимаю? — Твою ж… — выругался я, поняв то, насколько сильно мы попали в плане этого вопроса. — Я не знаю и знать не хочу. Может быть культурное наследие и ограниченная экосистема, отталкивающаяся от собственных законов, построенных на одном общем языке, которым владело подавляющее количество жителей, спасшихся в одном месте дало нам такую возможность, — сказал я. — А может быть просто прошло не так много времени с момента катастрофы. — Но ведь, я уверена, что язык сильно обеднел! — сказала Краска — Я, только благодаря общевоспитательным урокам в курсе о цветах, которые когда-то росли, о животных, которые жили. И чем дальше мы отодвигаемся от даты хладопокалипсиса, тем меньше нам нужны эти слова. Так, каким образом я так чётко понимаю все написанное? Ну, или, во всяком случае, типа, понимаю. Возможно, правда, не до конца. — Вот по этой причине я не стану участвовать в этой дискуссии, — спокойно проговорил я и поднял руки в жесте «сдаюсь». — А мне, между прочим, стало интересно, — сказал Нэк, — это хороший вопрос, направленный на лингвистический пласт культуры. Кстати, мы ведь и в правду теряем множество слов. — Одни теряем, другие придумываем. Круговорот слов в природе. Как бы не докатились до софистики. — Софистики? — Краска заинтересованно посмотрела в мою сторону. — До подмены понятий. То есть, запутывая самих себя до такой степени непонимания, что все непонятное станет понятным, но только наоборот, — сам выдав подобие софизма. — Не поняла, — честно сказала моя напарница. — Я тоже, — Нэк посмотрел на меня так, будто бы я идиот, который с умным видом сморозил отборнейшую чушь. — Не важно, не обращайте внимания. Это был типа пример. — Так вот, — бывший коллега по лаборатории продолжил, — ведь и вправду, в скором времени наш язык скатится в упадническое состояние. Как бы мы не докатились до подобия новояза. — До чего?! — Краска вообще не понимала того, о чём идет речь. — Это искусственный язык, который фигурировал в романе под названием «1984» Джорджа Оруэлла, — сказал я. — Да, верно! И согласно произведению, это был единственный язык в мире, лексическая наполняющая которого с каждым годом упрощалась и сокращалась, — кивнул Нэк. — Всё это делалось для упрощения человеческой мысли до уровня гуманоида с функциями понятливой машины, мммм, грубо говоря. — Вы слишком много умные, — косноязычно сказала Краска. — Я же не знаю того, о чём вы говорите. — А это уже другой вопрос. Нам, да и вам, вообще человечеству, очень сильно повезло! — воскликнул Нэк. — Каким-то чудом человечество смогло спасти крупнейшие сервера, хранящие на себе больше 50 петабайт данных, а это, практически, весь интернет, как бы не весь. — Согласен, — теперь уже я кивнул в подтверждение слов бывшего коллеги. — Кстати, только это и стало спасательным кругом для сохранившихся колыбелей цивилизации, так как, основываясь на сохраненной информации, были составлены интерактивные учебники и книги для новых людей. Пособия по починке, созданию и модернизации техники, а также исследования ведутся на основе и согласно тому, до чего додумались люди до термогенической катастрофы. И, вообще, оставь мой мозг девственным от твоих посягательств. Будь довольна тем, что имеешь и не насилуй сознание. Закончив трапезу, мы направились в холодный мир, чтобы закончить работу с одним объектом и перейти к последней части этой нашей вылазки. Точнее, сначала пошли я и Краска, так как Нэк остался, чтобы отдохнуть и восстановить теплоту, уровень которой, конечно, повысился от вкусной пищи благодаря волшебству рук обворожительной молодой девушки, но не настолько, чтобы рисковать своей жизнью. Рисковать своей жизнью предстояло мне. Краска не испытывала от этого никакого восторга. Она ворчала всю дорогу до ангара и не прекращала возмущаться всё то время, пока мы расчищали пространство и продвигались глубже и ближе к противоположной от входа стене. Примерно через два часа пришел Нэк. Он выглядел крайне помятым, но количества теплоты должно было хватить до самого вечера. Наступила моя очередь прилечь и, честно говоря, я не представлял того, как смогу позволить себе воплотить в жизнь это желание. Я никак не мог забыть то нечто, внешне похожее на тень с большими круглыми белыми глазницами и детскими ножками. Мало того, паранойя, на тему возможности телекинетического воздействия на разум человека у этих существ, всё больше укоренялась в моих мыслях. Я старался бороться с этим, но это будто бы было сильнее меня. Но как только вернулся в капсулу и удобно устроившись на своём месте, я мгновенно вырубился. Просто провалился в сон, а выскочил из него спустя отмеренное таймером время. Ощущения при этом были крайне неприятные: голова гудела словно сирена. Тело крутило и ломало как при простуде. «Вот только этого мне не хватало. Вот и закончилось всемогущество великих костюмов не менее великого Нэка», — усмехнулся я, просматривая показатели, которые, на удивление, были в пределах нормы. Не то чтобы меня это расстроило, скорее, вызвало двойственные чувства. С одной стороны, было разочарование в том, что костюмы, которые разработал Нэк, действительно были хороши, а с другой — был восторг, что получилось урвать такую шикарную экипировку, ещё и нахаляву. — Как вы тут? — спросил я у спутников, которые, почему-то, стояли и смотрели вдаль, вместо того, чтобы работать.— Э-э-эй! — протянул я, так и не получив никакой реакции в ответ. — Эй! Милая моя! — я дотронулся до плеча девушки, она тут же вздрогнула, а затем отлетела от меня в сторону на несколько метров. В её руках был ледокол, который недружелюбно был направлен в мою сторону. Девушка не отрывала от меня свой взгляд, на дне которого плескался ужас. Спустя несколько секунд Краска опустила орудие и осела. Подходить к Нэку я решил чуть более жестко. На это было несколько причин: во-первых, у него в руках находилось устройство для растапливания льда при помощи прутьев, а, во-вторых, мою неприязнь к нему никто не отменял. Именно поэтому, я подошёл и резко выдернул пушку из его рук и отбросил её так далеко, как только смог, хотя сам, по инерции, чуть не улетел вместе с ней. Мужчина резко дернулся вперёд и упал на лёд, взгляд оставался помутнённым. Не прошло и секунды, как он мгновенно вскочил на ноги. Глаза полыхали неконтролируемой яростью, граничащей с ненавистью в тоже время они отображали полное отсутствие понимания происходящего. — Краска… — тихо проговорил я. — Девочка, давай-ка, возвращайся в капсулу, — что-то подсказывало мне, что сейчас Нэк вне себя: находится вне своего тела и мыслей. — Ага, — напарница кивнула и, понимая, что будет только мешать, быстро направилась в сторону исследовательского модуля. Я стоял и не мог придумать, что делать дальше и как поступить. Пока я размышлял, Нэк сделал несколько, не совсем понятных мне, движений своей рукой и костюм внезапно поменял свой цвет на ядовито-жёлтый. «Видимо, мне сейчас будут бить будку», — подумал я и начал судорожно и очень быстро шевелить рукой, перемещаясь по меню и стараясь найти хоть что-нибудь, что сможет мне помочь.  — Надо было досконально просмотреть функции, кретин! — рычал я, ругаясь на самого себя. Бывший коллега приблизился вплотную. — И? — спросил я с наездом и посмотрел в мутные, как плотная ледяная корка, глаза. Нэк поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Выставил указательный палец и коснулся им меня. Сначала, если честно, я не понял того, что произошло. Лишь только коснувшись пятками твёрдой поверхности, внутри зародилось подозрение. Я коснулся льда спиной и упёрся ногами в землю, а в следующий миг свалился вниз. Дыхание перестало существовать в грудной клетке, оно старательно пыталось вернуться ко мне, а я кашлял и чувствовал вкус крови во рту. Нэк приближался размеренным шагом. Сквозь слезы, я видел его очертания, и то, благодаря цвету костюма. Я пытался сделать вдох и совладать со зрением, но, пока что, я был далёк от успеха в своих попытках. Звуки стали приглушенными, а свет, исходящий от прожекторов, далеким и мягким. Пятно бывшего коллеги стало большим, и в следующий миг прозвучал глухой удар. Это было последним, что раздалось в моем разуме перед тем, как я вырубился. Дальше мелькали какие-то непонятные отрывки: то Краска сидит надо мной, то как мои ноги двигали меня в сторону капсулы. Хотя, думаю, это она тащила моё тело, схватив за щиколотки. Я захлёбываюсь теплой водой, кашляю и отплёвываюсь. Глаза отказываются открываться. Тело не слушается. Чувствую чудовищную боль в области грудной клетки. Слышу непонятный писк. Мерзкий, пронзительный, длинными и пульсирующими волнами вонзающийся в мой мозг. Ещё и похлопывания по лицу… «Похлопывания по лицу? Какого хера происходит?!» — раздается возмущённый голос моего рассудка. Именно благодаря негодованию я выхожу из желеподобного состояния и нащупываю реальность обеими руками, чтобы подтянуть поближе эту гниду, рассмотреть и сказать: «Ещё слишком рано списывать меня со счетов!». В принципе, это я и произношу, притянув Краску за костюм практически вплотную к своему лицу. — Вот тебе спасибо — так спасибо! — она была в ярости. — Я, понимаешь ли, жизнь ему спасаю, а в ответ такие танцы! — девушка смотрела мне в глаза, а дистанция между нами была слишком маленькой. — Пусти меня, сволота! — сказала она. — Да, точно, — мой голос хрипит как старая колонка, забившаяся грязью и пылью, — повествуй. — Я его рубанула. Он, кстати, пришёл в себя и сейчас правит нашу капсулу под дырку. А вот ты поймал лютую подачу и чуть не скатился к неживым, — сказала она и пожала своими плечами. Только сейчас я заметил, что мы находимся в мужском крыле, что меня уложили на кровать и что Краска сидит рядом. — То есть, ты меня тащила сюда в одно лицо? — Можешь не благодарить, — благосклонно отвечает напарница. — Хорошо, что жив остался, — она кусает губы и смотрит на свои руки, — ладно, подходи на управление, как сможешь. А я пошла помогать Нэку. — П-подожди, — хриплю я, — а как же фильтры? — Загрузили. — Когда?! Как?! — Оказывается, наши костюмы позволяют совершать невозможные дела. Просто надо внимательно читать инструкцию. Короче, на всё мы потратили не больше часа, если точнее, то Нэк потратил не больше часа. Я всё это время следила за тем, чтобы ты остался с нами, — повисла тяжелая, неловкая пауза. — Я тебя понял, — девушка повернулась, и уже даже вышла за порог. — Спасибо, —Краска задержалась на несколько секунд в дверном проёме. Это было очень красноречиво и красиво. Перед тем как покинуть меня, она тихо сказала: — Хорошо, что костюмы по умолчанию работают в режиме «четвертного щита», — и ушла, а я остался в комнате, старясь осознать произошедшее. «Вот так и вызывайся помогать людям. Хорошо, что Краску успел вывести из состояния прострации под действием…», — мысли мои запнулись, так как я отказался думать о разумных организмах, к которым придётся вернуться. Вместо продолжения своих раздумий, я решил встать, но это оказалось далеко не лёгким занятием. Зубы стиснулись, а из горла вырвался рык. Было такое ощущение, словно всё внутри меня либо порвано, либо поломано, либо всё вместе. Даже рукой было не так просто повести. Боль сменилась удивлением тому, что у меня хватило сил схватить Краску и подтянуть к себе. — Думаю, это всё состояние аффекта. А точно ли я хочу знать о том, насколько у меня всё плохо? — негромко спросил я вслух, копаясь в меню костюма. В этот же миг я нашёл интересующую меня вкладку, ещё раз обдумав собственный вопрос, я для себя решил, что он всё-таки был больше риторическим. Выбрав соответствующий пункт в меню, костюм начал собирать и обрабатывать информацию, дабы выдать актуальную сводку по всему организму. Впрочем, заняло это буквально несколько секунд и, как и ожидалось, уровень тепла был достаточно низок и стремился к минимально допустимому. Затем были просчитаны общие параметры: вес, рост, примерный возраст, процентное соотношение мышц и жира. А потом зелёная зона показателей прервалась и началась красная. Там содержался отчет о повреждениях. Я узнал о смятой грудной клетке, ушибах мягких тканей, вывихах и подвывихах. Прочитав всё это, стало понятно, почему мне так нехорошо и тяжело. Ещё одна попытка встать закончилась неудачей, которая заставила меня задуматься над детальным изучением остальных функций костюма. Всё-таки на такой случай должна была быть функция какого-нибудь корсета. Примерно десять минут я потратил на поиски и нашёл что-то подобное. Правда, это был раздел боевой механики: «усиление щита». Значение, как и сказала напарница, было выставлено на 25%. — Это меня и спасло, — хмыкнул я, увеличивая показатель до сотни. Костюм стал намного плотнее и несколько тяжелее, а цвет изменился на чёрный. После этого у меня появилась еще одна идея. Я решил поискать настройку размера, припоминая тот момент, когда умная одежда сама подтянулась на мне. На это ушло ещё несколько минут, но оно того стоило. Я затянул корпус посильнее и смог нормально встать. Да, было больно. Да, дышать было тяжело. Зато я мог двигаться и наконец-таки вышел в главное помещение. На месте пилота сидела Краска. Она ловко управляла капсулой, двигаясь по навигатору в сторону нашего маячка. Оказалось, что мы по-прежнему подо льдом и нам только предстоит выбраться из этой задницы. — А где несдержанный? — спросил я пренебрежительно. — Пошёл прилечь, — сказала Краска. — Есть два варианта, даю тебе выбор: либо ты садишься за штурвал, либо идешь готовить обед, — задумчиво протянула она, не отвлекаясь от полёта. — Давай, наверное, я, попробую поуправлять, — присаживаюсь на место второго пилота. — Только не отпускай штурвал… Пока что. — Совсем херово? — оторвавшись от показателей, девушка перевела на меня серьёзный взгляд. — Ну… Зато, я изучил костюм и смог настроить себе некое подобие корсета. Кстати, только благодаря этому я и пришёл сюда, — тело пронзила вспышка боли, — Не, давай я на кухню. Краска выглядела из рук вон плохо: тяжёлые черные мешки под глазами, немытые волосы, цвет кожи отдавал всеми оттенками льда, которые я имел возможность когда-либо лицезреть. Сосуды глаз полопались от напряжения и продолжительного созерцания света прожекторов, жадно, как сухая губка, впитывающих в себя пустоту тьмы. Превозмогая боль, тяжесть и неудобство в каждом движении я колдовал над завтраком. Вокруг царила настолько гнетущая тишина, что мне хотелось спеть песню, но я не был уверен в своих силах. Когда-то давно, много лет назад, я слышал одну хорошую песню, которая запала в самую душу — это был популярный музыкант, правда, данная композиция была из числа его ранних работ и не столь широко известна публике. — Ты больше не ждешь счастья с неба… — я начал бубнить себе под нос. — И чья улыбка согрела? … если б я с ней не был… Краска отвлеклась и посмотрела в мою сторону: — Ты чего это, старый? В маразм впасть решил? — Да не, — пробурчал я, — песню вспомнил. — Песню? — в её голосе прозвучало недоумение. — Ну да, песню. А что тебя удивляет? — я внезапно понял, что в нашей суровой действительности не так много музыки. То есть она есть, но её совсем мало. — А что за песня? — напарница вернула свой взгляд в сторону прожекторов. — Я был маленьким, предки в машине слушали. А исполнителя звали то ли «Чаяный», то ли «Чайный», то ли «Отчаяный», то ли «Чейни»… Не помню, если честно. — Прикольно. Ну чё, начал петь, пой! — Я хороший отец, — хмыкнул я, после чего поймал тяжелый вопросительный взгляд. — Раньше выражение было «Плохому танцору яйца мешают». Потом кто-то ляпнул что-то типа «Плохой танцор — отличный отец». Проведи аналогию и… — задумавшись на несколько секунд, продолжил, — В принципе, даже такая аналогия имеет место быть, если отталкиваться от исторических фактов о певцах-кастратах, — я не стал озвучивать своих мыслей. — Будь хорошим отцом, никто не мешает. Но раз петь начал, то пой! — протянула Краска, тем самым заставив меня напрячься, чтобы вспомнить слова. —… если б я с ней не был… — вспомнил последнее из того, что уже успел промямлить, — Такой огромный город, строит судьбы, лего-за-лего. Краска смотрела на меня таким взглядом, что я начал стараться именно петь: — С безумной, бешеной скоростью… давай его замедлим? — капсулу слегка тряхнуло, и Краска вновь сконцентрировала всё своё внимание на мониторы и внимательное изучение дороги под прожекторами. — Всё, не отвлекай меня. А то, ишь каков! Песни петь вздумал! Меня позабавила та манера, в которой высказалась напарница, которая в свою очередь напряжённо спешила найти маячок на выход. К моменту когда мы достигли того места, которое послужило входом в подледье и должно было стать выходом наружу, я приготовил небольшой ланч. Краска разбудила Нэка и мы вместе сели за стол. — Ты, это… — начал было Нэк. — Забей, — холодно ответил я, — забрал бы и вторую жизнь у меня и ничего страшного. Конечно, я был зол на него, но ещё больше я был зол на себя за то, что должным образом не изучил то оборудование, которое должен был использовать на постоянной основе. Бывший приятель ничего не ответил на мою едкость, на том и порешили не возвращаться к произошедшему. — Всё-таки я думаю, ваше помешательство не просто так, — всё же приняв мысль о существовании неких организмов. — Мне кажется, вы подверглись воздействию способностей неких неисследованных живых существ, обладающих особенной способностью воздействовать на мысли. — Не начинай, а?! — Нэк был белее полотна. — Я продолжу уже начатое, — холодно ответил я. — Дело в том, что каждый раз, когда нас всех, а вас в особенности, накрывало, то я замечал тёмные силуэты с белыми глазницами… — немного помолчав, я добавил, — ещё они оставляли следы на лобовом стекле. Дважды. — То есть, ты действительно думаешь, что на этой планете есть жизнь, помимо нас? — воскликнула Краска. — Так, а почему ты молчал о том, что ты видел? — спросил заметно напрягшийся Нэк. — Ты думаешь, что твои нервяки и возможные срывы были бы в тему? Или, если бы я это озвучил, то это что-нибудь поменяло бы, а? Или ты хочешь сказать, что вы поверили бы мне, учитывая ваши замечательные кошмарные сны, в которых вы бились, орали и задыхались? — ответом послужило молчание. — Вот поэтому я ничего и не говорил. Операция, в нашем положении, была тем самым главным и первоочередным, чем мы должны были заниматься и мы занимались. Тем более, ты сам дал нам это понять, а ещё точнее, ты сам настоял на продолжении исследований одного конкретного места, а потом, вроде как, и готов был слиться. — Завязывай, да — рыкнул коллега. — Ладно, — ответил я, — в любом случае нам надо на ИЛ, а потом возвращаться сюда. — В смысле «возвращаться»?! — возмутилась Краска, — ты же развалишься, если мы сюда вернемся. Да ты вообще сейчас развалишься на части, если с тебя снять костюм! — Знаешь, милая, я думаю, у нас нет выбора, — спокойно сказал я, — думаю, самым правильным вариантом будет тактика исследователя. — В смысле? — недоумевала напарница. — Мы должны вернуться и попытаться выйти на связь с теми, кто поселился здесь. Если, конечно же, здесь действительно кто-то есть. — «Выйти на связь», «Установить контакт», «Узнать получше» это всё без меня! Я ещё жить хочу! Я слишком молода, чтобы добровольно согласиться на смерть, — продолжала раздражаться девушка. — Твоё право. Но знаешь, твоя позиция приведёт наш мир к повторному концу света. И там уже ничего не поможет. Человечество встретит свой последний закат и канет в небытие. — С чего бы это? Как раз таки я за то, чтобы выслать туда группу зачистки, которая за несколько дней уничтожит всё живое и обеспечит человечеству жизнь и процветание. — Ты действительно думаешь, что мы сможем победить? — прокручивая в голове последние неспокойные ночи. — Думаю, если мы всей артиллерией выдвинемся, то сможем устроить там неплохие спецэффекты, которые, как минимум, отобьют у тех, кто, возможно, там есть, лезть на рожон. —А ты не задумывалась, что они могут быть куда сильнее, нежели видели мы, точнее, испытали мы? — в моем голосе смесь из осторожности и задумчивости крайней степени негодования. — Заканчивайте этот бадминтон, — вступил в перебранку Нэк, — ваша перепалка ничего не даст нам. Я согласен с тем, что мы должны вернуться, но не для войны и изучения, — на его лице мелькнула тень страха, — а для поиска фильтров. Возможно, потом просто пометим это место на карте и больше никогда не будем там показываться и, типа, живём как жили. Друг друга не трогаем и слава Богу! — А что, если они разумные и через полгода уже будут отстраивать свою империю и нападать на нас? А с учетом их способностей… Нэк перебил меня: — Да что ты заладил-то?! Способности-способности! — в каждом его слове звучала истерика, — В таком случае Краска права. Сжечь их ко всем чертям, и до свидания. — Ты же взрослый, грамотный человек. И это ни в коем случае не камень в твой огород, милая, — кивнул я девушке, — ты должен понимать, если между нами возникнет конфликт, мы должны быть готовы дать отпор. А для этого надо взять, как минимум, одного. По-тихому. И разобрать его на составные части, чтобы посмотреть, чем и как можно уничтожать их, а потом уже можно или пустить в расход, или на диалог выходить и всё остальное прочее. — Вот же ты жесткий! — хмыкнула Краска, — Но тебе простительно. Думаю, ты под действием аффекта после травмы. Наверное, я и сама чувствовала бы себя не лучше, если бы выхватила так же жёстко. — Да не в этом дело! Просто, если мы действительно нашли кого-то на этой планете, это значит, что тут может произойти всё что угодно. — Например? — Допустим, что вся ледяная корка может превратиться в ничто — это, с одной стороны, хорошо, а с другой — как-то не очень. — Да с чего бы это? — выпалила напарница. — С появлением этих существ, если они, конечно, на самом деле есть. Тогда они могли выползти из щелей или зародиться там и быстро прогрессировать до нынешнего состояния, а это все могло произойти из-за изменений температурного диапазона… — с трепетом и ужасом в голосе проговорил Нэк — А если это так, то, может быть, нам больше не придется ютиться в ИЛ! — Такое тоже может быть, а может и нет, — пробормотал я, — эти существа могли появиться по какой-то странной случайности, под действием чёрт знает чего из прошлого. — А могут быть просто плодом твоего воображения. Ведь, кроме тебя этого безобразия, никто и не видел, — проговорила Краска голосом, не терпящим возражения. — А как же ты? — спросил я. — Ну, я сама не поняла, что там тогда было! — не отступая от своих взглядов, спокойно проговорила она. — Вот, и я сначала не понял. Потом ещё раз не понял. После чего ещё несколько раз не понял. А в итоге, у меня переломана вся грудная клетка. — Ладно, заканчиваем препирания, — вклинился Нэк, — нам пора подниматься и давить что есть сил в сторону ИЛ. — Да, согласен, — я кивнул головой, Краска тоже не стала становиться в позу и тоже махнула головой в знак согласия. На этом, на время, наш спор закончился, но каждому было что сказать. Я был готов настаивать на возвращение и попытку поймать одну особь, Нэк занял нейтралитет и пока что не был готов однозначно выбрать одну из сторон. Краска же наотрез не хотела впутываться в это дело, и этот факт крайне расстраивал меня. Казалось, что на этом наши дороги могут разойтись. Моему бывшему приятелю и Краске пришлось выполнять всю работу, связанную с подъёмом на поверхность. Я, конечно, попробовал им помочь, но организм был слишком слаб, а отдача от выстрела ружьем с гарпуном чуть не прикончила меня. Эта попытка увенчалась тотальным провалом и Нэку пришлось тащить меня обратно в капсулу, так как сознание решило поиграть в прятки. — Благо, я нормальный разработчик и додумался спроектировать систему усиления, чтобы с легкостью можно было таскать всякий ненужный мусор, — сказал он, неся моё тело в капсулу. За такое высказывание мне захотелось настучать Нэку по лицу, и я даже сказал ему об этом, на что в ответ получил лишь мерзкий смешок. — Я даже не знаю, чего мне хочется больше: настучать тебе с локтя по голове или взять то ружьё с прутьями и пару раз нажать на курок, прицелившись в наиболее болезненные места, — проговорил я, — и поверь, для меня главным будет не убить, нет… Всё не так просто! Главным станет вопрос о том, как бы сделать тебе больно. Без летального исхода. Может быть с выписыванием тебе справки об инвалидности… — Какой ты добрый, — проговорил Нэк, заходя в капсулу, — и можешь не верить, но я действительно сожалению о том, что случилось и о том, что я прямо сейчас сделаю… Просто ты меня довёл до той самой кондиции, когда не ответить с моей стороны будет из ряда вон выходящей глупостью, — он нёс меня на горбу. Сказав это мой коллега слегка подпрыгнул. Я поднялся в воздухе на несколько сантиметров и тут же упал на прежнее место, после чего последовал длительный, тяжёлый выдох от боли и обиды, наполненный матом. — Ладно, прости, — продолжил Нэк, аккуратно опуская меня на кровать в мужском отсеке для отдыха. — Просто, задел ты меня. Сильно задел за больное… Вот я и не выдержал… — Точно сами справитесь? — спрашиваю я, в глубине души надеясь на положительный ответ. — Эй! А чего ты старикана на спинке катаешь, а меня нет?! — ворвалась Краска, которая всем своим видом показывала крайнюю степень удивления. — Я попробовал себя в использовании ружья, — проговорил я, стараясь занять такое положение, при котором боль не возьмёт верх над моим сознанием. — И как? — Краска смотрела на меня сверху вниз, на дне её глаз плескалось слишком много эмоций. — А чё, не видно, что плохо? — я поднял руки и закашлялся от внезапно усилившейся боли в области груди и закашлялся до крови. — Нам срочно надо выбираться отсюда, — сказал Нэк покраснев и съёжившись. Сначала хотелось что-нибудь съязвить или просто покататься ему по мозгам, но отказался от этой идеи сразу, так как ментально почувствовал то, как он меня подкинул на плечах: — Слушай, ты, наверное, зря меня сюда принёс. Помоги встать и дойти до пульта управления, буду там сидеть и отслеживать показатели. Хотя бы так постараюсь поучаствовать в общей работе. — Уверен? — спросила Краска. — Ты ж опять сине-зеленый и выглядишь в конец уставшим. —Да, совершенно уверен, — кивнул в ответ. Хотя даже это движение отдалось сильной болью во всем теле, но я твердо решил не становиться иждивенцем. Нэк помог мне встать и дойти до рубки. Там я занял место за экраном, на котором отображалась вся информация о состоянии капсулы и окружающей среды. Не то, чтобы мне хотелось тупо пялиться на цифры и сообщать об увиденном моим коллегам, просто, другой работы я не мог себе придумать. К тому же двигаться после такой убойной отдачи ружья, стало ещё больнее и тяжелее. Я даже начал думать о том, что мои кости, до этого были просто потрескавшимися, а после того, как инструмент резко дернулся, они издали мерзкий хруст, решив, что для них хватит… Ещё и Нэк подбавил. Наш подъём осуществлялся при помощи стандартного набора операций: наведение, выстрел лебедкой, балансировка сторон и подтягивание наверх. Из-за хорошего чувства пространства, которым, к моему удивлению, владел Нэк, мы поднимались быстро и очень чётко. Я занимался тем, что наблюдал за показателями и иногда подсказывал, какую сторону надо подтянуть, какую подспустить. С поставленной задачей мы справились за пару часов и выбрались на поверхность. Сейчас наша часть планеты, находилась в своём темном времени суток. Обычно все мусорщики, выбираясь из подледья, стараются делать это именно ночью. На это есть несколько причин: во-первых, никто не сможет заметить то место, в котором можно осуществить спуск. Операция последнего рывка достаточно замудрённая и это может потребовать большого количества времени, особенно если изначальный спуск был спонтанным по форме «мы ехали-ехали и провалились ко всем чертям». В таких случаях кому-то из членов экипажа неизбежно придётся поиграть в ледолаза с лебёдками на тельце и огромным молотком, при помощи которого нужно будет вбить эти лебёдки в лёд. И, честно говоря, редко можно найти более-менее аккуратные спуски, по которым можно спокойно заехать. Во-вторых, вопрос заключается в световосприятии. В самом простом, до смешного банальном, световосприятии, которое, даже после пары дней в подледье, включало режим бешенства и наотрез отказывалось воспринимать ультрафиолетовые лучи. В результате это было чем-то вроде негласного регламента «вылезать только по ночам». Только в экстренных случаях мусорщики вылетали из мира прошлого при свете звёзд, и обуславливалось это проблемами либо с капсулой, либо с низким уровнем теплоты отдельных членов или всего экипажа, которой не хватило бы до следующей ночи. Также, но такое бывало куда реже, это могло быть связано с высокой вероятностью обвала льда. В таком случае, операции по извлечению своих тушек из полостей превращались в балет или реслинг по качеству и скорости исполнения. Мы достаточно быстро выбрались на поверхность. Краска пошла спать. Я боялся, что такими темпами она схватит переутомление и это может стать причиной сбоя работы организма и потребления им теплоты, а в нашем суровом мире, это крайне опасно. Я даже знаю множество случаев, когда люди пренебрегали усталостью и переутомлением. Заканчивалось, такое отношение к себе, смертью. Нэк занял место первого пилота и принял всё управление на себя. В принципе, вёл он неплохо, но можно было бы и лучше. Я наблюдал за показателями и подсказывал куда и как править. Также я следил за тем, по какой поверхности мы движемся и давал рекомендации касаемо скорости. Бывший приятель внимал каждому моему слову и в точности следовал советам и через несколько часов мы уже были на полпути к ИЛ. — Ты реально думаешь, что там кто-то есть? — спросил Нэк. — Да, — немного подумав и взвесив все свои «за» и «против» ответил я. — А сам смеялся, когда я поднял эту тему, — он смотрел на меня со смесью грусти и презрения. — Никогда не знаешь, куда судьба тебя заведет. — Да-да, — Нэк кивнул головой, — я бы и подумать не мог бы о том, что мы будем путешествовать, находясь на борту одной капсулы. — Я и сейчас об этом не хочу думать, — теперь уже я посмотрел на собеседника, только в моем взгляде читались скука, презрение и капелька ненависти. Вновь воцарилась тишина. Я даже переставал давать советы по поводу того, как и куда вести капсулу. Мысли были о другом: я вновь задумался о реальности существования тех непонятных существ, которых я видел… или думал, что видел. Мое самочувствие колебалось между двух состояний: плохо и очень плохо. Причём эти два состояния представлялись мне полюсами одной планеты боли. А в те моменты, когда мне становилось «никак», по всей видимости, я пересекал экватор небольшого вымышленного мира. Оставшуюся часть дороги мы ехали молча. Краска проснулась только под самый конец нашего путешествия и проследовала на кухню, чтобы сообразить по-быстрому какую-нибудь закуску. Наши с Нэком датчики тепла, к этому моменту, были близки к минимально допустимому значению, так что завтрак в любом его виде приветствовался. Ещё примерно через полчаса мы остановились в нескольких километрах от ИЛ, чтобы спокойно принять необходимую для восполнения тепла пищу, и продолжить этот чертовски тяжёлый и длинный день. Заехав в стены нашей родной исследовательской лаборатории, Нэк проследовал к особому окошку на приёмке. Там он предъявил своё удостоверение и в течение 10 минут нас приняла бригада чистильщиков во главе двух надсмотрщиков, которых ни я, ни бывший коллега не знали. Ещё через 5 минут к нам поспела бригада скорой помощи. Две девочки в белых халатах притащили с собой пневматические носилки и уложили меня на них. — Ослабь костюм и аккуратно сними с себя, — шепнул Нэк, — чуть позже я возьму его для анализа данных по твоему организму и по тому с какой силой на него произошло воздействие. Плюс, думаю, есть смысл прикрутить функцию внезапного уплотнения, если ударная сила или давление на поверхность будет превышать, ну, допустим, 20 или 30 килограмм. Или я сделаю пропорциональную зависимость повышения уплотнения к повышению силы воздействия. Посмотрю, короче. Краска просто ушла. Не попрощавшись, не сказав ни единого слова. Что-то мне подсказывало, что это было нашей последней совместной вылазкой. Внутри меня всё неприятно ныло и выкручивалось и от этого было паршиво. Я вновь вспомнил нашу первую встречу и, в принципе, я был готов понять и принять её решение прекратить наше сотрудничество. Я был к этому готов, но я всем своим старым, мужским сердцем, не хотел этого. Меня занесли в отделение интенсивной терапии, раздели и тут я почувствовал настоящую боль своего тела. Ко всему прочему в самом центре моей грудной клетки была совершенно черная отметина, от которой во все стороны отходили разноцветные лучи. Мне ввели какое-то сильнодействующее средство и начали осмотр. Для этого, сначала, меня просветили рентгеном. Девочки-доктора были в полном шоке увидев то, насколько у меня все раздроблено и в еще большем шоке от того, что с таким фаршем внутри я мог двигаться. Также они искренне не понимали того, как обломки никуда не сдвинулись и не повредили собой внутренние органы. — Мне повезло, — уклончиво ответил я, — но вы же сможете поднять меня на ноги, ведь так, девочки? — я постарался улыбнуться и, возможно, у меня это получилось. Просто препарат, который мне был введён, был настолько сильным, что всё тело было как кусок ваты. На меня посмотрели как на бездушный кусок мяса. Внутри всё свернулось то ли от этих взглядов, то ли от того же сильнодействующего препарата. Проверять этого не хотелось. Спать — единственное, чего очень сильно хотелось. Причём это желание пришло ко мне внезапно, резко, тяжелой волной усталости. — Что вы мне… — я попытался проговорить это, но услышал что-то вроде, — Ш—ш—ш… м—м—м… е—е—е… — после чего вновь поймал на себе взгляды двух девушек, только на этот раз они были озадаченными и какими-то не верящими в произошедшее. —Ты сколько развела? — спросила одна у другой. — Полную порцию — ответила симпатичная брюнетка, у которой длинные и стройные ножки были в форме буквы «х». — Точно полную? — спросила первая ничем не примечательная, и чем-то похожая на мышь, девушка. — Да точно, точно! — утвердительно проговорила вторая, и они вновь посмотрели на меня. — Вы чего? — спросил я и вновь услышал какую-то звуковую кашу. — Что-то не так? — Так он не спит?! — воскликнула невысокая молодая особа, — У него глаза открыты не потому, что он спит с открытыми, а потому, что он не спит! — Ого! — проговорила высокая — Я никогда не слышала, чтобы после такой дозы люди оставались в сознании! — Да я тоже никогда не слышала о таком, — проговорила маленькая девушка и обе вновь уставились на меня. — Давай, наверно, позовем кого-нибудь из главных докторов? — спросила высокая. — Сходишь? — девушка посмотрела снизу вверх, скользя своим взглядом по мне, — Хотя нет, давай я сбегаю, а ты посмотришь за этим, хорошо? — Ну давай, — проговорила брюнетка, после чего, неприметная рванула с места на поиски. Высокая повернулась ко мне и посмотрела в мои глаза: — Смотри, мы ввели тебе снотворное, седативное и обезболивающее одним флаконом. Обычно после такой дозы люди в течение пары минут отправляются в спячку на несколько суток. Кстати, на время твоего бессилия и отсутствия сознания, мы посадим тебя на внутривенное питание. В остальном, не знаю, что с тобой не так, но ты всё ещё в сознание, — она озадаченно посмотрела на меня, — давай проверим, если ты меня слышишь и всё понял, моргни или скажи что-нибудь. Приложив огромное количество сил, я моргнул, пропуская мысль, что говорить, во всяком случае, пока что, нет ни сил, ни интереса. — Охренеть! Вот это ты монстр! Интересно, как долго ты еще будешь держаться в сознании? Я хотел ответить, но ни губы, ни язык не двигались. Так что мне не удалось издать ни единого звука. Пришлось прибегнуть к прошлому методу ответа и доказательства своего присутствия: я вновь медленно моргнул. В этот раз, наверное, мои глаза были закрытыми чуть дольше, чем в прошлый, так как, когда я открыл глаза, доктор отчитывал девочек за то, что они вызвали его по каким-то пустякам. Наблюдая за ними непродолжительное время, я собрался с силами, чтобы попробовать вытащить моих целительниц из неприятностей, в которые сам их и впутал. — А-а-а… ш-ш-ш… — сорвалось с моих онемевших губ. Хотя хотелось рыкнуть: «Остынь, я с вами!» — Охренеть! — выдохнул мужчина в белом халате. — А вы точно ему полную дозу дали? Обида и гнев сразу отпечатались на лицах девушек: — Точно! — в один голос выпалили медсестрички, после чего мужчина приблизился ко мне, достал из нагрудного кармана небольшой фонарик, раздвинув мне веки, посветил прямо в глаз. — А-м… ф-р… а! — промялил я. В этом состоянии свет воспринимался особенно чувствительно. Мало того, что из-за действия препарата окружающий меня мир начал всасывать в себя цвета, подобно губке, при этом набалтывая контрастность и яркость на полную катушку. — Введите ему ещё полдозы. Посмотрим как он после этого будет сопротивляться действию препарата, — сказал доктор, затем ещё раз посмотрел мне в лицо, — удивительно. Никогда подобного не видел. Простите, девочки, удивили! Девушки немного изменились в лице. Спустя несколько секунд вокруг меня началось движение. В течение минуты мне ввели ещё полдозы Эффект препарата стал ощутим спустя минуту: меня резко и сильно начало клонить в сон и я быстро провалился в приятную субстанцию временного забвения собственных мыслей. Там было хорошо, тепло и спокойно. И в моём состоянии «спокойно» было ключевым понятием, вокруг которого крутилась квинтэссенция меня всё то время, пока мое тело и мой разум наслаждались отдыхом. Когда же мои глаза открылись, я лежал в совершенно тёмной, очень широкой или очень длинной, в зависимости от того, как посмотреть, комнате. Здесь, на удивление, было мало людей. Все лежали в разных позах. Кто-то из присутствующих громко храпел. Вдалеке струился привычный белый свет, который иногда прерывался проходящими по коридору людьми. Я смотрел на это как на нечто новое, интересное, внеземное. Правда, сил на то, чтобы встать не было совсем. Я мог лишь крутить головой, которая аккуратно покоилась на подушке. — Наверное, я очнулся слишком рано, вновь сломав принципы воздействия препарата на организм, — усмехнулся я про себя. — С одной стороны, у меня еще полным-полно дел. С другой стороны, хочется ещё полежать, а с третьей — надо найти Краску и поговорить с ней. Не прекращая размышлять над этой ситуации, я понял лишь одну вещь — мне совершенно не хочется, чтобы она ушла из моей команды, оставив в ней одного меня. — Самая большая проблема заключается в действии этой гремучей смеси в моем организме, — мысль вспышкой проскользнула в голове. Как бы я не старался поднять руку, у меня не получилось выполнить столь простое и обыденное действие. Оставив попытки привести руки в действие, я переключился на ноги, но и эти потуги не увенчались успехом. Чтобы хоть как-то овладеть собственным телом, я решил попробовать дробить действия: сначала заставить функционировать пальцы рук, потом ног. В конце концов, я надеялся, что это поможет организму восстановить нейронную проводимость. Или, проще говоря, ощущения всему телу, которое сейчас не отличалось от силиконового имплантата. Я постарался начать двигать указательным пальцем правой руки. Вдали послышались лёгкие, почти кошачьи шаги, которые постепенно становились громче. Я мог повернуть голову так, чтобы иметь возможность увидеть посетителя. Единственное, что мне дичайшим образом не нравилось, так это яркое освещение, светившее человеку в спину и не дающее возможность узнать пришедшего. Но в этой манере ходьбы я признал гостя, и с души словно сняли груз: — Как ты, старый? — спросила Краска, приблизившись к моей койке. — Хотя, мой вопрос не имеет смысла, потому как тебя накачали, и ты в отрубях. Её тень падала на моё лицо, и потому она не могла увидеть приоткрытых глаз: — Я тут пришла, типа, исповедаться… Правда, я очень рада тому, что ты не можешь слышать моих слов… — она мялась и несвязно что-то бормотала, что лишний раз подтверждало как сильно она нервничала. Я хотел послушать, правда, но моя порядочность не позволила мне лежать камнем и подслушивать нечто сокровенное. Пускай, я не узнаю чего-то важного. Пускай, я испорчу все её планы, но я не стану подслушивать. На тот момент я уже всё решил для себя и приложил все усилия, чтобы выдавить хоть какие-нибудь звуки. Получилось плохо, точнее, с первой попытки вообще ничего не получилось. Только с пятой или шестой, я издал что-то типа: «А-а-а-а-а…» — и даже слегка дёрнулся. В мгновение девушка была ещё погружена в свои мысли, видимо, собираясь с духом, чтобы сказать то, что хотела: — Да что б тебя! — она подпрыгнула на месте от моих неожиданных действий и отошла чуть в сторону. Краска увидев, что я в сознании, выдала длинную речь, полную непечатных выражений: более того они не вписывали в спектр тех, которые я смог понять, так как состояли из специфического трущобного сленга, которого я не знал. После такого эмоционального всплеска с её стороны, воцарилась тишина, в которой я чувствовал вину за то, что даже не зная о том, что Краска в действительности хотела мне сказать, я не хотел принимать её решения, ничего не хотел об этом знать и надеялся, что моя борьба с загашенным организмом была не напрасной. — Слушай, старый, тут такое дело, — она посмотрела на меня, и пускай мне не было видно ее лица, я чувствовал взгляд, полный раскаяния. Краска вновь замялась. В этот миг, позади, вновь раздались шаги. Тяжёлые, не скрываемые, немного шаркающие. Моя напарница обернулась, всматриваясь в приближающуюся фигуру: — Нэк? — она была удивлена появлению моего бывшего приятеля. — О! Краска! А ты-то что тут забыла? — спросил мужчина. — Да так, неважно… Не сейчас, — торопливо проговорила она, — точнее важно, но потерпит до следующего раза. Проведать пришла! Её взгляд ощутимо скользнул по мне и внутри все съёжилось. Краска торопливо ушла. Я наблюдал за тем, как фигура напарницы стремится к яркому свету и ничего не мог сделать, для того, чтобы остановить её. — А-а-а… — протянул он так, словно что-то понял. — Ну ладно… — он перевёл взгляд на меня и возбуждённо затараторил. — Я твой костюм принёс. Тут, короче, теперь много всяких интересных фишек связанных с автоматической регулировкой плотности. Это позволяет увеличить сохранность носителя. Так что, считай, что этот случай спас несколько жизней! А так, как я и говорил раньше, это только прототипы, но они будут самыми лучшими представителями своего класса и основываясь на них будут вырубаться определенные функции или будут ставиться на хитроумные заглушки на последующие модели для других исследователей или обывателя. Короче, ты — молодец! Спасибо и прости за этот опыт. — Как же тебе повезло, что меня к койке прижимает препарат! Иначе твоё лицо превратилось бы в дерьмо! — промелькнула мысль в голове. Злость накрывала с такой силой, что я активно пытался прийти в себя от медикаментозного забвения, что, к сожалению, получалось плохо. Думаю, факт того, что я не мог уснуть, уже говорит о том, что я разумом сломал введённую мне смесь, но достиг своего предела, не сумев перешагнуть через черту воздействия на нервную систему тела. — Ладно, я его оставлю внизу, хорошо? — сказал он, приседая — Ну, и, пошёл, я… Вот… — Нэк развернулся и ушёл, а я остался в палате, обездвиженный, обезличенный в темноте, но не лишенный чувств, которые пробуждали во мне что-то животное, голодное, пожирающее. Именно это ощущение побудило меня вернуться к попыткам вырваться из сковавшего моё тело медикаментозного плена. Пускай мои результаты были равны нулю, когда Краска прервала меня, сам факт нового начинания вымораживал и заставлял нервничать от чего мысли путались, а сосредоточиться становилось всё тяжелее. — Проклятье! — я старался выговорить столь привычное мне слово, но слышал лишь. — П…э! Из-за постоянных неудачных попыток слюна начала скатываться от уголков рта, вниз по щекам, до самой шеи. Я чувствовал как страх накрывает меня с головой. Это был ужас в самом чистом его проявлении, и он уже предпринял попытки дотянуться до моего мозга, с целью опутать разум. Я пытался не дать этому чувству поглотить меня, уклоняясь от собственных мыслей, будто бы от пуль. До рассвета я должен был встать и пойти поговорить с напарницей. Пытаясь заставить своё тело вновь подчинить себе, я напрочь забыл о раскрошенной в пыль грудной клетке. Не было боли, не было и мыслей о том, что что-то может болеть. На самом деле, препараты были максимально удобными побегом от действительности. Не знаю сколько времени прошло с того момента, как я возобновил свои попытки почувствовать своё тело, но я добился определённых успехов и уже сидел на краю койки. Вдали коридора я увидел приближающиеся силуэты в длинной одежде. Это были те, кому выпала очередь дежурить этой ночью. Их шаги были быстрыми и широкими. — Это ж тот, которого не взяло, да? — спросил круглый парень у фигуры стоящей рядом. — Ну, вроде как, да, — проговорила плечистая девушка и потянулась к той спинке койки, которая была обращена к проходу. Там, как оказалось, висел планшет с точными указаниями того, что со мной и чем меня уже полечили. — Слышь, дед, ты это, ляг лучше, иначе тебе ой как плохо будет! — сказал круглый молодой человек, нырнув своим лицом в планшет. — М… м-не… не… к-ог-д-а… — кое-как я выдавил из себя то, что думал — В… с… с… сто-р-ну, — каждое слово давалось с трудом, тело до сих пор состояло то ли из ваты, то ли из желе. — Нет! — вклинилась плечистая девушка и положила свои ладони мне на плечи. — Вы останетесь здесь до момента полной реабилитации, — её руки были очень тяжёлыми и на сломанном организме ощущались грудой бетонных блоков. Внутри даже что-то смачно хрустнуло. Совладав с собой, переборов давление, с которым сначала только девушка, а потом ещё и парень, упирались в меня, чтобы не дать мне встать, я поднялся с койки и тут же возник вопрос: «А что дальше?». Дело было в том, что как только я встал, меня начало вырубать. Ноги в коленных суставах стали мягкими и я опустился на свою задницу. Благо, что никто не убрал из-под меня мягкую поверхность койки. По всей видимости Морфей засёк беглеца из своего царства и решил польстить своим личным присутствием.Поднимая голову на дежурных сотрудников медицинского персонала, я медленно и с паузами проговорил: — Детки, у вас есть два варианта. Первый, самый простой, заключается в том, что вы поможете мне добраться до того места, куда мне надо. — А второй? — девушка оказалась достаточно резкой и каждое её слово отдавало колкостью. — А второй заключается в том, что вы будете меня доламывать, но я в любом случае дойду до нужного мной места. — Какой интересный выбор ты нам предоставляешь, — проговорила девушка и я понял, что я проникся к ней глубокой симпатией. Никогда прежде я не встречал такого чувства собственного достоинства в одном только голосе. — А чего интересного? — пробубнил круглый парень. — Тут он должен быть! Только тут! — Давай послушаем, — её глаза искрились любопытством. — Мне нужно найти мою напарницу, — медленно проговорил я, — есть важный разговор. Даже в темноте я чувствовал, как она внимательно смотрит на меня. — И чем же этот разговор настолько важен, что ты готов развалиться на части, но пойти к ней? — плечистая девушка была заинтересована не столько мной, сколько моими делами. Я решил быть с ней честным. — Я так думаю, она решила уйти из команды. А я этого не хочу, — я впился в неё взглядом, — есть что-нибудь бодрящее? — А с чего ты решил, что я готова помочь тебе? — спросила она, а я отчетливо услышал озорную улыбку в её голосе. В этот же миг мне показалось, что она невероятно сильно скучает на этой работе, и эта скука может помочь мне покинуть лазарет. — Эй-эй-эй! Стопэ! — попытался пробасить круглый силуэт, который сложно было назвать парнем, и о котором практически невозможно было сказать «мужчина»… мальчик — вот, что идеально описывало состояние этого колобка. — И? — девушка перевела свои глаза с меня на коллегу. Свет удивительным образом попал ей на лицо, на котором отчётливо была видна гримаса презрения. — Я вам не позволю! Тебе не позволю увести больного! — проговорил он с нотками отчаяния и отсутствия веры в собственные слова. — Да ла-а-адно! — с издевкой протянула девушка, настроение которой было всё выше и выше в связи с происходящим. — Ну, давай, смелее! — мне показалось, что теперь она мне поможет чисто из принципа. — Да! — маленький человечек нежным произношением попытался выпятить грудь. Со стороны было видно лишь то, как он дёрнул вперед своим плотным, круглым животом. Плечистая и я одновременно засмеялись. — Убедил, — с издевкой проговорила девушка, — ладно, в сторону! Она с лёгкостью отодвинула коллегу в сторону, проведя одной рукой по воздуху: — Чёрт с тобой, покажешь куда идти. — Угу. Только, подожди! Помоги мне одеть мой костюм. — Какой костюм? — Термокостюм. Он под койкой, — спокойно сказал я, — как только я его одену, станет легче. Во всех отношениях станет куда легче, — скорость моей речи потихоньку набирала обороты. — А вот и нет! — пухляш нырнул под койку, даже слишком резво для своих габаритов и достал оттуда моё снаряжение — Никуда он отсюда не уйдет! — он поторопился скрыться, но был схвачен за шиворот и подтянут рукой коллеги. — И куда ты намылился? Глянь, какой шустрый крысеныш! — Отпусти! — мальчик практически пропищал от обиды. — Нельзя! Пациента необходимо оберегать! — Вот я и буду оберегать, — хихикнула девушка, — от него и его идиотизма. Без меня он доломается, а со мной остается хоть какой-то шанс на дальнейшее существование. — Отпусти меня! — парень начал вырываться из захвата девушки. При этом очень активно размахивая руками. Каждое движение сопровождалось непечатным словом. Девушка покраснела от ярости и обиды. — Что. Ты. Сказал? — спросила она, прорычав свой вопрос сквозь скрип зубов. — Ой… — её коллега осознал всё также быстро, как и его мозг несколько секунд назад потерял контакт с действительностью, — Ну, я, того… не это имел в виду, — с диким заиканием и подобием визга быстро проговорил кругляш. Правда его это не спасло, так как было слишком поздно просить прощения или пытаться оправдать свои слова. Девушка резко дернула за одежду. Парень моментально потерял равновесие. — Если ты сейчас встанешь, то после этого, поверь, не скоро сможешь самостоятельно подниматься. Понял? — её голос высекал искры. — Попробуешь пойти за нами, долгое время не сможешь передвигаться без посторонней помощи. Запоминаешь, да?! — даже я не ожидал от нее такой силы. — А если попробуешь стукануть кому-нибудь… продолжи эту логическую цепочку самостоятельно. Надеюсь, у тебя хватит мозгов для этого! Она выдохнула, после чего повернулась ко мне:  — Ах, да! Костюм! Точно! — медсестра обратила свой взор в сторону коллеги, который трусливо сжимал в своих пухленьких ручонках мой термокостюм. — Не дам! — тот, не смотря ни на что, отказывался так просто сдаться. — Больной должен находиться на лечении. — Как же ты достал, — выдохнула девушка и погладила свою шею и это был совершенно мужской жест усталости от чужой тупости, — пойми, чем быстрее ты отдашь мне эти тряпки, тем быстрее мы отсюда уйдем и тем целее будешь ты. А я не особо хочу тебя травмировать, потому что придется тебя ещё и подлечить после этого, а последнее, лично мне, вообще никак не улыбается. — Я сказал «нет» и это значит «нет», — парень вскочил на ноги. Этот его поступок заставил пересмотреть своё отношение к нему не только меня, но и девушку. Правда, к этому моменту, он действительно сильно надоел нам обоим и по этой причине, плечистая представительница прекрасной половины оставшегося человечества, всадила ему кулаком в солнечное сплетение. Тот свернулся в пополам и начал сильно кашлять, при этом, дыхание не торопилось вернуться к нему, а тело ослабло, позволив без лишнего рукоприкладства отобрать у него мои вещи. — Спасибо, — сказал я, посмотрев на девушку как на спасительницу, как на валькирию, явившуюся ко мне, — а как тебя зовут? — спросил я, когда она помогала мне влезть в термокостюм. — Христ, — коротко ответила плечистая девушка, — Кто она? — Она моя напарница. Мы уже несколько лет скитаемся по пустошам, свалкам и мусоркам, — пробормотал я, вдевая ноги в штанины и удерживая баланс при помощи упора в плечо Христ. — Так, а в чем проблема? — Ну… Мы столкнулись с неопределенными обстоятельствами. Я считаю своим долгом пойти на риск и выяснить всё о том, с чем мы столкнулись, а для неё это тяжело из-за ран прошлого, — честно промямлил я, вдевая руки в рукава. — И ты хочешь поговорить с ней, о чём? — валькирия наблюдала за тем, как я медленно застегиваю подобие молнии на невероятно свободном одеянии. Девушка откровенно смеялась над тем, насколько глупо я выгляжу в таком виде, но через несколько секунд её глумление резко прекратилось вместе с тем, как костюм начал утягиваться на мне. — Я хочу попросить её не покидать команду. Она слишком хороша, чтобы потерят. Плюс, мне просто нравится её общество, — чувствуя как мой костюм затянулся, я сделал условный жест рукой и начал свое скоростное путешествие по меню для создания силового корсета. — Это что за чудо-шмотка? — глаза Христ округлились. В этот же момент пухляш смог откашляться и поднялся на ноги. — Нет! Вы никуда не пойдете! — вскрикнул он и тут же получил мощную пощечину от меня. Скажу честно, приложился с душой и от души и это стало причиной его обморока. — Не важно откуда. Есть что-нибудь бодрящее? — не смотря на набираемые обороты моей речи, я продолжал еле-еле проговаривать слова. — Допустим, — глаза валькирии светились в темноте от любопытства. — А обезболивающее, такое, чтобы было максимально мощным? — я понимал, что мне нужна какая-нибудь крышесносящая доза. — На пару часов мне необходимо упороться для полноценной работоспособности, которую не будет прерывать ни боль, ни усталость. — Воу-воу-воу! Какие у тебя запросы, — она выставила руки и сделала жест «полегче, парень», — иначе я сейчас верну всё на круги своя и ляжешь ты здесь до самого исцеления. — Ты уверена, что не хочешь принять личное участие в чём-то действительно интересном и необычном? — спросил я с заговорщической улыбкой на лице. Во всяком случае, я хотел, чтобы именно такое выражение было на моем лице в этот момент. Девушка замялась. Она явно не ожидала от меня таких слов и теперь замерла. Было видно, как её мысли мечутся в попытках определиться в том, чего хочется больше: чтобы всё было по правилам или приключений. Наблюдая за ней, я размышлял на тему того, как же легко вывести человека из состояния равновесия, дав ему возможность воспарить на крыльях своей неопределенности. — Допустим, я хочу, — осторожно сказала она и теперь я увидел в ней девочку. Маленькую, наивную и очень любопытную. — В таком случае, сделай мне инъекцию чего-нибудь такого, о чём я тебя попросил и выдвинемся на скоростные поиски Краски.  — Ладненько, надеюсь, я не пожалею об этом в скором будущем, — быстро проговорила девушка и убежала из палаты. Через пару минут она вернулась со шприцем, заправленным чем-то неопределенным: — Тебе придётся снять с себя костюм, — сказала она внезапно застенчиво. — Это для чего? — спросил я, совершенно не понимая для чего мне раздеваться. — Ну, в общем, такой укол лучше всего делать внутримышечно, — меня это несколько смутило, по причине очередной траты времени на раздевание-одевание. Ещё больше меня смутил факт того, что мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и расчехлиться. Христ сделала мне инъекцию и вновь помогла одеться. Я в очередной раз запустил механизм моего костюма и сделал необходимые настройки. Дырки от капельниц, оставшиеся на руках, слегка чесались от раздражения. Общее состояние можно было описать одной фразой «крайне помятое», а количество тепла в теле было на среднем уровне. Последнее обнадеживало и давало надежду на то, что я успею и найти Краску, и нормально с ней поговорить, и даже отказаться от идеи покинуть тёплый, дружный коллектив, состоящий из нас двоих. — А что ты мне ввела? — спросил я, пока девушка, внезапно оказавшаяся союзником, вела меня по длинным кишкам коридоров ИЛ, за что я был бесконечно благодарен. Оказаться здесь без проводника — всё равно, что сунуть свой нос в рандомно перестраивающийся лабиринт. Впрочем, обычный человек, попадающий в лабораторный корпус, чувствует что-то подобное. — Что ты просил, то и ввела. Бодрящее смешанное с обезболивающим. И это не смотря на то, что бодрящее будет стимулировать выработку андреналина, который, также обладает обезболивающими свойствами, — проговорила девушка, — а что, ты себя плохо чувствуешь? — Пока не понял, — честно ответил я, ощущая покалывание вдоль позвоночника, — вроде, в целом, неплохо, а вроде бы и нехорошо от этой боли в грудине. — Ну, тут уж, извиняйте, — язвительно проговорила валькирия, — вы сами каким-то образом умудрились поломаться таким ювелирным образом. Повезло, что позвоночник выдержал. А ведь, обычно, после таких травм человек превращается в растение и единственное, что он может — это переваривать пищу. Это прозвучало довольно жёстко и цинично. Но в тоже время эта девушка меня привлекала своей силой, прямотой и откровенностью. С ней было так же комфортно, как с Краской. — Есть какой-нибудь способ быстро собрать меня воедино? — обратился я к спутнице, которая тут же посмотрела на меня как на душевнобольного. — Вот, мне чисто интересно, как ты себе это представляешь? — спросила Христ. — Ты думаешь, что у нас есть какая-то чудо мазька, типа «помазал и прошло»? — она откровенно смеялась надо мной, но мне на это было плевать. — Да, о чем-то подобном я тебя и спрашиваю, — сказал я твёрдо. — Чёрт, меня всегда поражала такая политика наших ИЛ. Одна занимается растениями, вторая животными. Вот почему они не сделают общую область исследований, направленных на медицину?! Нет же, одни создают компоненты и толкают их вторым. Потом они как-то меняются, перекидываются товарами и услугами. Короче, намного проще выделить людей. Создать на тракте еще одну ИЛ, небольшую, и поставлять туда из наших лабораторий припасы, оборудование и материалы, тем самым, стимулируя развитие отрасли?! — недоумевал я. — Вот скажи мне, куда надо пойти и какому главарю задать этот вопрос? Честное слово, я это сделаю! — Успокойся, старикан, — хмыкнула девушка, — это на тебя так бульончик действует. Короче, впирает тебя по полной, — проговорила Христ, а сама задумалась над моими словами, приняв сказанное за хороший вопрос. Её и саму, видимо, это интересовало. Помимо этого вопроса, в моей голове постоянно крутились и другие мысли. Например, почему человечество перестало постигать фармацевтику?. Мало того, что это выгодное дело, так ещё и польза для общества. — Ну да, возможно, ты и права. Наверняка, меня так распирает как раз из-за того чуда-чудесного, эффект от которого надо использовать во благо поисков Краски, — внезапно для себя я начал чувствовать лёгкость в движениях и уже шёл без помощи Христ. Этот момент и стал отправной точкой, когда мы разогнались и покинули катакомбы медицинского отсека. Далее нам надо было попасть в главный зал, а после — пробиться в исследовательские лаборатории. Сложность заключалась в отсутствии специального пропуска, который мне не успели предоставить. И это было только первой проблемой. Вторая же состояла в том, что я в ус не дул о том, где может быть в этот момент свободолюбивая Краска. — Твою мать, — процедил я сквозь зубы. — Так, мальчик, — сказала Христ, — скажи спасибо, что с тобой есть девочка, которая сечёт во всех этих девочкиных делах. — Спасибо, — холодно проговорил я. — Ну вот, сказал, а дальше что? — А дальше, скажи мне, мой милый престарелый друже, может ты знаешь какое-нибудь место, которое однозначно нравится твоей напарнице? — спросила валькирия. — Точно! Сначала, можно сходить на стоянку! И если там её не будет, то штурмовать вход в лабораторию, — развернувшись на пятках, я быстрым шагом направился туда, где был оставлен наш скарабей. Идти пришлось далеко и на дорогу ушло примерно двадцать минут, но как же, чёрт возьми, я был рад увидеть свою родную, старенькую, такую замечательную капсулу! На моей шее неизменно висит небольшой ключ-карта от скарабея. Открываю и вижу, что внутри горит свет, а это значит, что валькирия была права и за это я ей безмерно благодарен. Жестом прошу подождать снаружи и захожу внутрь. Полушёпотом зову Краску, которая, по моим предположениям, должна быть здесь. Из комнаты отдыха раздается тихий всхлип и, бинго, девушка находится там. — Роднота, это я! — чуть громче произношу я. — У меня к тебе разговор есть… Важный. — я чувствую как мой голос дрожит. Она выходит из небольшой комнаты отдыха, в глазах плещется удивление: — Ты… Как ты?! Смог?! Как ты вообще пришёл сюда? — она изучает меня, сканируя своим взглядом каждый сантиметр моего тела. — Врать не стану, мне помогли. Вопрос в другом, — моя речь несколько заторможена, меня накрывает от всех препаратов, которые мне ввели, — о чём ты хотела поговорить со мной? — Тут такое дело, — девушка опустила глаза, что-то тихо бормоча, пытаясь подобрать слова. — Если ты собралась покинуть команду, я с этим не согласен, — не давая ей продолжить, воскликнул. — Да, я прекрасно понимаю твой страх, связанный с потерей всех членов предыдущих команд, но… — Да что ты понимаешь?! — она срывается на крик, вены на её шее вздуваются, а лицо мгновенно краснеет.— Что. Ты. Понимаешь?! Да, мне страшно! Да, я не хочу туда возвращаться! Поэтому мне проще убежать сейчас! Бросить вообще всё и сбежать! Немного помолчав, переваривая её слова, я тихо продолжил: — Пойми, центр тебя не отпустит. И я не хочу тебя отпускать… — стараюсь достучаться до её сознания, — на то есть множество причин, но прошу, давай не будет об этом. Она подняла на меня свой колючий взгляд: — Я не хочу увидеть то, как в какой-то момент ты сдохнешь. Мне хватило того, что я тащила тебя по льду, не зная, выживешь ты или нет. Больше не хочу. Спасибо. — Да ладно тебе, это была случайность, — торопливо проговорил я. — Ага, только согласно твоим словам, это не случайность, а воздействие каких-то не понятных, неизвестных кого-то или чего-то… — лицо девушки выражало смятение, страх и беспокойство. — Так ты еще и вернуться туда намерен! — А как иначе?! Как. Может. Быть. Иначе?! — стараюсь держать себя в руках и от этого паузы между словами становятся длиннее. — Мы в любом случае должны отправиться туда, иначе рискуем попасть в опальный список ИЛ, причем не только нашей, всех! И ты знаешь об этом! Ты знала о том, что у нас нет пути назад! — А как же пиратство?! — спросила она. — Я могу перебраться в пограничье и обосноваться там? — И в чем смысл постоянно бегать? Кстати, никто не гарантирует, что тебя не вальнет первый же пиратский состав, — терпение начало иссякать, — я прошу тебя остаться в команде до самого конца. Так мы точно будем знать о том, что второй не страдает от ночных флэшек в форме кошмарных снов! — Короче, мне необходимо все обдумать. Я не готова сражаться с неведанной херней. Просто не готова. Не хочу.  Повисла гнетущая тишина. Только сейчас я осознал, что весь разговор получился ни к чему и ни о чём. «Неужели ради этого я рискую своей жизнью?» — от этой мысли сердце сжалось. Мне было грустно, потому что я понимал, что скорее всего она сбежит, не сказав ни единого слова и будет обречена на неизвестность. Причём побег, скорее всего, произойдет совместно с угоном скарабея. — Знаешь, вот, возьми на всякий случай, — я положил единственный ключ от зажигания на приборную панель. — Ты первоклассный механик и завести эту рухлядь без ключа не является большим делом, ты совершала это уже сотни раз, но, вот… Теперь он твой, — не дожидаясь ответа, развернулся и вышел из своей старенькой, побитой, умирающей исследовательской капсулы. Там меня уже ждала Христ, которая хотела поскорее вернуться в медицинское крыло. — Твое время заканчивается, — сказала она, — надо торопиться. Иначе придется тащить тебя на себе, а я этого не хочу. Ты, надеюсь, не хочешь сдохнуть от боли. Слова доносились до меня, словно через вату. Все мои мысли крутились вокруг Краски и того, какое решение она примет. В душе теплилась надежда, что девушка решит продолжить наше с ней совместное путешествие. Но, также я был готов попрощаться сразу с двумя своими близкими друзьями. — Ладно, идем, — чувствуя тяжесть внутри, вмешавшуюся с поломанными костями реберных костей. — Не зря? — спросила валькирия, заискивающе изучая меня своими глазами. Вместо ответа я лишь потупил взгляд, опустив его в пол. — Не расстраивайся, старичок, покатаешься сам по себе, а там, может быть, найдешь нового помощника. — Может быть ты права. А ещё ты права в том, что некоторое время мне придется побыть без напарника, — вспоминая о бывшем приятеле по лаборатории, но он не был мне другом. Единственное, что нас связывало на данный момент, некие условные обязательства перед ИЛ. — Слышь, старый, — воскликнула Христ, — мне так насточертело протирать лосины в этом медкрыле под присмотром напыщенных дяденек и тётенек. Может, возьмешь меня с собой? Тем более, я так посмотрю, тебе хилер нужен! С такими-то непредвиденными случаями, как твой! И, кстати, если собираешь по-быстрому отвались с больнички, то тебе в любом случае нужен человек, который будет присматривать за твоим самочувствием. — Какое заманчивое предложение, — хмыкнул я, — но есть один только вопрос. Связан он, непосредственно с моей совестью. — Не поняла, — мотнула головой моя надсмотрщица, — о чём и к чему ты это? — Я бы с удовольствием принял бы твое предложение, но как-то по-скотски это будет. Посуди сама, как бы то ни было, если Краска уйдет, это будет значить, что я сразу нашёл ей замену. Плюс-минус, примерно так оно и будет. Если она решит не уходить и вы пересечетесь, то будет примерно тоже самое, только с вашей непосредственной встречей, — я говорил и представлял себе оба варианта, отчего на душе становилось паршиво. — Ну да, лажа, — кивнула Христ, — может я как-то могу повлиять на ситуацию? — И как ты себе это представляешь? — Ну, я могу пойти к ней и поговорить обо всем, — хитрая улыбка скользнула по её губам. — А вот этого делать не стоит, — со скепсисом отметил я, — ты думаешь, что ей будет прикольно увидеть девушку, которая придет объясняться с ней, чтобы что? Я произносил это вслух и понимал, что это предложение звучит как откровенный бред. — Ну, о том, чтобы она не уходила из команды и что теперь с вами будет плюс один. В медицинской форме, — очень непринужденно, максимально заискивающе, проговорила Христ и я было улыбнулся, после чего устыдил сам себя за, пускай небольшую, но насмешку над чужими чувствами и, пускай наивными, но идеями. — Нет, этого уж точно не надо, — уже представляя какой скандал может случиться после этого и, что после такого, Краска однозначно не вернется. Так ещё и обидится и, что скорее всего, очень сильно! А мне этого не хотелось бы. Девушка на некоторое время задумалась, видимо представляя себе ход событий согласно тому плану, который сама предложила. Улыбка сменилась замешательством. Так, в полной тишине, мы прошагали несколько минут. За это время моё тело внезапно стало ощутимо тяжелее, а движения замедлились. — Мда, — пробормотала спутница, — получится лютая хератень. Как девочка заявляю, это было бы точкой ваших взаимоотношений, а на тебе ещё крест поставила бы и в будущем, если бы вы встретились и ты был бы при смерти она просто плюнула бы тебе в лицо и ушла, — валькирия покинула бездонный мир размышлений и посмотрела на меня. — Чёт ты плохо выглядишь, старикашка… Может закинешь руку мне на плечи? — Не, нормально, — пробурчал я, пытаясь по памяти прикинуть то количество времени, которое понадобится нам, чтобы вернуться в лазарет. — Вот же ты упёртый! — Почему? — я слегка потупился, а потом быстро просчитал то, что она должна будет сказать дальше. — Мои коллеги, — она состроила мину высокопоставленного чиновника общающегося с челядью, — ввели тебе полторы дозы самого лютого и то, еле как, свалили тебя и по общим расчетам ты должен был витать во снах пару дней, но нет! Вы посмотрите на него! Ты очнулся спустя несколько часов и был готов рвать и метать! Даже подняться сам смог! Я вообще не представляю, что у тебя за организм и каким макаром ты такой и живучий, если посмотреть количество повреждений по твоей медицинской карте. И жёсткий, если смотреть на медикаментозную сопротивляемость! — Ага! Медикаментозная сопротивляемость, — хмыкнул я, — скорее всего она на данный момент резко сокращает мои шансы самостоятельно дойти до койки.  К моему телу постепенно возвращалась боль и ломота. Конечно, корсет термокостюма помогал держать сломанную грудную клетку, но в том положении, в котором оказался я, эта помощь была настолько мала, что её практически не было вовсе. — Слышь, тебе бы отлежаться несколько дней, — сказала Христ, наблюдая за тем, как меня сворачивает под тяжестью собственного тела. — Я понимаю, — тихо проговорил я, слегка задыхаясь от наступающей боли, — я всё понимаю, но обстоятельства таковы, что дел слишком много, времени нет, и в связи с этим, решать всё нужно быстро.  Темп ходьбы заметно замедлился. Легким движением руки, я активировал панель управления костюмом, чтобы посмотреть показатели своей жизнеспособности, вспыхнувший оранжево-красный оттенок не обрадовал меня. Высветившиеся показатели не добавили позитива. Было странно понимать, что я нахожусь на пороге комы от болевого шока. Валькирия беглым глазом залезла в показания: — Ух, ё! — выдохнула она. — Бегом в больничку, иначе придётся тебя из того света вытаскивать, а виновата буду я! — Её голос был задрожал от волнения, что вполне объяснимо: Христ не хотела понапрасну рисковать своей репутацией, с учетом того, что я отказал ей в возможности стать членом команды. — Так, старичок, давай, шевели своими копытцами, иначе мы оба сильно пожалеем об этой замечательной вылазке! Мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы хотя бы чуть-чуть ускорить шаг. Вместе с этим и боль возросла в несколько раз, но я старательно терпел и лишь изредка рычал или кряхтел. На остаток пути мы потратили минут 10-15, правда ощущались они бесконечной дорогой страдания. И через это мне пришлось пройти, чтобы поговорить с Краской, услышать её голос и в итоге сделать символичный подарок и отдать единственную в этом мире вещь, принадлежащую только мне. В голове было столько мыслей, связанных с этим… Скажу честно, мне не хотелось дарить скарабея. Я его купил много лет назад и на этой капсуле было пройдено столько и по поверхности, и в подледье, что представить сложно. С другой стороны, я понимал, что если Краска решила отказаться работать на ИЛ, то не станет этого делать и, в любом случае, сбежит как можно дальше и спрячется, чтобы никто не смог найти. Скарабей, в этой ситуации, станет для неё средством побега и пристанищем, хотя бы на первое время… Я и моя спутница прошли по длинному, уже посветлевшему коридору, полному людей. Христ помогла мне раздеться и лечь на своё место. Старшие врачи, подошедшие к нам в компании колобка, уставились на неё, как на врага народа. Атмосфера впитала в себя пламя и электричество. — Ты что себе позволяешь? — спокойно спросил мужчина, который, во всяком случае, выглядел самым старым из всех тех докторов, что встали перед моей койкой. Это скопление мужчин и женщин с интересом наблюдало за происходящим. — Мы просто отправились немного пройтись, — спокойно ответила Христ, — пациент сказал, что больше не может находиться на месте и что его тело болит из-за нахождения в одном положении. — Да ладно! — мужчина посмотрел на валькирию так, как обычно смотрят на пытающегося врать ребенка. — Ты совсем берега попутала?! — вот теперь он взревел. Вены на лбу и шее вздулись, белки глаз покраснелиот гнева и были на выкате. Со стороны, в эту секунду, его лицо стало похожим на страшную маску. — Рот закрой, — проскрипел я, собрав остатки сил, — если есть претензии, предъявляй их мне, обезьяна! — все представители старшего поколение докторов перевели свои глаза на меня. Я уже понял, что тот, с которым я начал конфронтацию и есть самый главный, а остальные притащились, чтобы посмотреть на шоу. Именно поэтому я не смог сдержать всю желчь, которая скопилась внутри. Меня переполнило чувство омерзения ко взрослым мужчинам и женщинам, которые только и делают, что просто существуют в своём тесном мирке медицинского крыла. — Что ты сказал? — доктор перевел взгляд с валькирии на меня. На вид он показался мне взрослым, грамотным человеком, это согласно первому впечатлению. А согласно второму впечатлению, я увидел кусок дерьма. — Рот закрой! Если есть претензии, предъявляй их мне, урод! — я знал, что это спровоцирует мужчину на необдуманные действия. — Всю ответственность, я беру на себя. Я перевёл взгляд на пухляша, который стуканул на свою напарницу. Мне хотелось разбить его голову об стену. — Сейчас я научу тебя хорошим манерам, — сказал доктор, полностью потерявший адекватность. Он наклонил голову сначала в одну сторону, чем наполнил комнату-коридор чередой громких щелчков, а затем повторил это с другой стороной. — И что ты мне сделаешь? Будешь бить поломанного?! Ну, давай! — сказал я и пожалел, что уже успел снять костюм. — Я даже встану для этого, — приподнявшись на локтях, сделав тяжелый выдох полный боли, я сел на краю своей койки. Послышались перешептывания других старших докторов: «Он реально сможет встать?!», «Это тот, кому полторы юшки размешали?», «Да ну нафиг!». Я слушал изумленные голоса, упираясь ногами в пол и поднимая свое поврежденное тело. — Ты совсем охренел?! — спросил доктор, лицо которого выражало непонимание, недоумение и отсутствие веры в увиденное. — Ты как встать смог?! — Нет, родной! Это ты совсем охренел, — мой злобный шепот был наполнен болью, — наехал на девочку и довольн. А вот теперь, я на тебя наеду и посмотрим как тебе это понравится! С тихим рыком я встал и сделал, пускай не самый уверенный, но шаг вперед, который заставил доктора отступить назад. Христ при этом наблюдала за мной с восхищением и благодарностью. — Да не связывайся ты с ним, — сказал кто-то из коллег врача. Сам этот мужчина был примерно одного со мной роста, с узкими плечами, тонким телом и острыми чертами лица. — А че б и не связаться?! — прозвучал риторический вопрос, наполненный издевкой. — Он же немощный сейчас! Конечно, поразил своей упёртостью и тем, что смог встать! Ничего не могу сказать, поразил, — он театрально похлопал в ладоши толпе, — но на этом всё и закончится! Я не стал дожидаться дальнейшей болтовни и, собрав все свои силы, все свои возможности, которые и так были на пределе, я нанес всего один удар. Хочу сказать, это было больно. Это было нереально больно. Это было настолько больно, что в глазах потемнело и был потерян контакт с моментом под названием «сейчас». Вернулся же я в «сейчас» чуть позже и в это время я лежал, распластавшийся на полу. Было нереально больно. Наверное, именно эта боль и вернула меня в реальность и стала причиной того, что я увидел результат своего удара. Он оказался чуть более ярким, чем я ожидал. Самоуверенный доктор лежал на полу, примерно в метре от меня. Вокруг него плясала целая коллегия, каждый из представителей которой мешал другому в попытках оказать первую помощь. Я усмехнулся с происходящего: с того, что в нашем обществе сохранилось подхалимство и стремление сесть по выше, даже не смотря на то, что придется посоревноваться с другими обезьянками космонавтами в том, кто лучше поцелует в задницу. Надо мной стояла Христ и причитала. Боль стучала в висках, а уши заложило от внезапно подскочившего давления, поэтому я не мог разобрать её слов, но что-то мне подсказывало, что дальше мне придётся лечиться самостоятельно, лежа в отсеке предназначенном для отдыха, в крыле исследовательских лабораторий. Я надеялся, что смогу отлежаться там, восстановиться. — Эй, старик! Старик, ты как? — говорила валькирия, щелкая пальцами перед моими глазами. — Старик, вернись оттуда сюда, ага! — Сгинь, тоска! Я помираю, — выдавил я из себя через острую боль в грудной клетке, — дай листик и ручку. — осознание, что аудио-меня в ближайшее время не будет и придется реализовывать свои мысли, записывая их и передавая кому-нибудь из собеседников для прочтения, накрыло меня. Единственное, что немного утешало, я мог дышать и это действие, пускай и доставляло мне боль, но не такую сильную, как остальные телодвижения. «Что-то сдаётся мне, что помереть прямо здесь и сейчас будет проще, быстрее и приятнее. Хотя не, это не мой метод», — подумал я и усмехнулся с этой мысли.В этот момент Христ помогала мне встать и сесть на койку. Доктора бегали и искали нашатырь, чтобы привести в чувство докторишку и вернуть его в действительность. — Пропустите-ка, — послышался голос пробирающегося сквозь толпу Нэка, — я хочу пообщаться с больным от лица ИЛ, — громко говорил он, заранее зная ценность этих слов и волшебство их воздействия на любые столпотворения. — Разойтись! — бывший коллега говорил всё громче и громче, но во внезапно возникшей суматохе, даже магия слов не особо помогала ему. — Осторожно! Кипяток! — взревел он и тут доктора, столпившиеся вокруг мирно сопящего тела, внезапно выпрямились по струнке и разошлись в стороны. Нэк довольно усмехнулся и подошел ко мне и Христ. — Ты где таких девушек находишь?! — в его голосе были восхищение и зависть. — Если бы я искал, то никогда бы не нашел.  Сами меня находят и попадают во всякие нестандартные ситуации после этого. Думаю, именно это их и привлекает, — я подмигнул валькирии. — Да! Мы, девушки, просто ночами не спим, в воодушевлении и желании попасть в какое-нибудь дерьмо — сказала она со смесью издевки, сарказма и смеха. — Ой, всё! — манерно ляпнул я, от чего валькирия громко рассмеялась и от этого смеха, доктора, бегающие вокруг своего начальника, остановились, чтобы выяснить причину такого бурного веселья. — Так, ладно, отдохнул и хватит. Нам надо собираться, для повторного спуска, — сказал Нэк. — Так что, надевай портки и шагом марш на сборы всего необходимого для экспедиции! — Дядя, — скрипнул я зубами от злости, — а не слишком ли ты сильно задрал свой нос?  Не слишком сильно тебя загнуло назад, с твоим закинутым носом? В задницу себе не уткнулся, нет? — Фу, даже пошутить с тобой нельзя, — фыркнул он даже не представляя, какие сегодня приключения выпали на мою долю. — Слушай, — Христ решила вставить свои пять копеек, — а у меня тут идея появилась — сказала она и хитро улыбнулась мне и Нэку. — Ну, давай, повествуй, — повернулся к ней, глядя в её, огнем пылающие глаза. — Раз ты не можешь взять меня в команду, то он, — кивнув в сторону напарника, — я так понимаю, один из тех, чьё мнение в рамках экспедиции имеет вес. — Ты предлагаешь, чтобы он взял тебя на борт? — спросил я, моментально уловив её мысль. — Именно, — на лице девушки мелькнула улыбка. — Смотри, так ты даже сможешь обойти все свои моральные принципы: и мне поможешь свалить из этого болота и совершенствоваться в полевых, так сказать, условиях, и в вашей компании появится хилер. Соответственно, до того момента, пока ты более-менее не придёшь в себя, за тобой будет присмотр.  Нэк внимательно слушал Христ с нескрываемым интересом, в то время как девушка, обратив свой взгляд на напарника продолжила: — Вот он может сказать твоей Краске, что взял на борт медика и тогда нечего бояться. — Слушай, — протянул он, — а мне нравится то, что она предлагает. И медик нам, между прочим, не помешает, — мужчина подмигнул ей. — Девушка, а вы мне нравитесь мне всё больше и больше. — Я так понимаю, это да? — спросила наша собеседница, но судя по всему, вопрос был направлен не мне. — А меня никто не хочет спросить? — волна возмущения накрыла меня. — Девочка, ты даже не представляешь себе того, на что ты можешь подписаться. Мы можем спуститься вниз и попасть в самый настоящий ад, — вспоминая о следах маленьких ножек на лобовом стекле промелькнули в голове. — Что это значит? — Христ переметнула свой взгляд на меня. — Я, когда говорил о том, что не против был бы, если бы ты присоединилась к нам, но это было чисто теоретически. Фактически, надо сначала посвятить тебя во все сложности, с которыми ты столкнешься, чтобы потом ты смогла принять осознанное решение.  Да, я понимал, что с моей стороны, это может показаться некрасивым жестом и чем-то типа «врубил обратную», но с моей стороны было бы чистым скотством не рассказать Христ о возможно новом виде организмов, с которыми ей придется столкнуться. С их неизученными силами, которые, опять же, возможно, имеют прекрасное свойство влиять на человеческое сознание. — Слушай, давай сейчас он, — я ткнул пальцем в сторону Нэка, — возьмёт нас, свяжется с Краской и объявит общий сбор в отсеке отдыха. А там мы уже всё обсудим. И с Краской, и с тобой. Что скажете? — Согласен, — ответил напарник, почёсывая свой подбородок. — Так, сейчас, — он открыл панель управления своего костюма, — Краска! Краска, норм слышно? Короче, встречаемся в вашей спальне в лаборатории, контрольный сбор. Христ помогла мне одеться под громогласный ор главного врача. Тут-то я и понял, что ей теперь некуда деваться, и всё по моей вине. «Не надо было заезжать по роже этому напыщенному кретину. Ведь, если теперь, после моего удара по щам докторишки, Христ вернётся, ей не дадут вздохнуть и проще будет сразу валить куда-нибудь на борт к другим мусорщикам «, — мысли ни на секунду не оставляли меня в покое. Валькирия и Нэк, взяв меня под руки, пошли в сторону назначенной встречи. Я перебирал ногами и чувствовал то, насколько ничтожна та работа, которую я сейчас осуществляю и задал себе один единственный, очень логичный, вопрос: «А что я буду делать в рамках второй части экспедиции?». Думаю, я успел бы восстановиться, хотя бы чуть-чуть, если бы не столь сжатые сроки. Сейчас же моё состояние только усугублялось и катилось в тартарары. — Слишь, Христ, — я обратился к хилеру, — чёт меня колбасит. — Ага, я чувствую. У тебя лёгкий жар и сам ты похож на нечто зеленое. Как только придём на место и всё обсудим, я сразу метнусь на поиски обезболок и стимуляторов. Без этого стафа ты скочерыжишься быстрее, чем я покину ИЛ, — пробормотала она с лёгким смешком. — А ты никогда раньше не была на поверхности? — Нэк метнул на неё пытливый взгляд. Мужчина за всю свою длинную жизнь, пускай крайне редко, но выбирался по ту сторону крепких стен исследовательской лаборатории. — Как-то не было ни возможности, ни потребности, — проговорила валькирия. — Слушай, это печально, — напарник не отпуская меня, пожал плечами, от чего у меня внутри что-то щелкнуло, вызвав нестерпимую боль. — Я тебя так опечалю, если ты ещё раз сотворишь подобное! — из горла вырвался рык. — Да я это уже понял, — буркнул он в ответ, — больше не буду. Кстати, у меня было время, чтобы поколдовать над двумя приколюхами: первая — это ещё один костюм. Он предназначался кому-нибудь из медицинского и, если бы она не нашла тебя, нам пришлось бы искать самостоятельно. А второе… Я дёрнул наших химиков-фармакологов и дал им очень важное задание. Короче, если у них получится, то введём тебе экспериментальный препарат, стимулирующий образование костной ткани и тут же, если ты не завернёшь ласты в первые несколько часов, будет ещё одна сыворотка, которая будет стимулировать способность организма образовывать белковые, то есть мышечные волокна. — То есть, я либо сдохну, либо нет… Так? — Чуть больше, — хмыкнул Нэк. — Это как? — волна недовольства опять начала меня накрывать. — Ты либо помрешь, либо нет, — хмыкнул напарник. — Сам подумай, тебе же две сыворотки будут вводить, по очереди. — Ты ж… хороший человек, — проговорил я сквозь зубы. Этот человек выводил меня из состояния равновесия всё чаще и целенаправленнее. — Кстати, по всем ожиданиям, это будет нереально болезненным мероприятием, которое нельзя будет глушить анестезией. Так что можешь заранее готовиться морально к адовой боли. Лучше подумай о другом. Возможно, благодаря тебе и настолько экстренной ситуации, как раз ты станешь тем самым толчком для дальнейшего продвижения и развития области, связанной с медициной и фармакологией. Вот просто возьми и подумай об этом. — Вот об этом-то, я вообще не хочу думать, — сказал я, глядя в пустоту, — мне вообще не улыбается влезть в шкуру одного хомячка-пробирочника, которыми заполнены мусорки и из которых, благодаря их количеству, можно сшить шикарное манто! — Хочешь… не хочешь… выхода нет, — проговорил Нэк и от этих слов в голове проскочила строчка старой песни: «… ключ поверни и полетели!», внутри всё сжалось то ли от осознания того, что он прав, то ли от полного отсутствия желания признавать, что выхода нет. Меня кое-как дотащили до отсека отдыха, предназначенного для членов лаборатории и тех, кто работает на лабораторию. В самой комнате мне помогли лечь. Состояние было крайне нестабильным. Меня бросало то в жар, то в холод. Нэк показал, как активировать регулярный мониторинг физического состояния носителя костюма. И теперь вокруг и над моей рукой, постоянно, светилось табло с перечислением всего того, что творилось с моим организмом. Цвет самого меню слегка преобразился с того момента, когда мы с Христ бежали с моей встречи с Краской обратно в медицинское крыло. Теперь меню больше отливало рыжевато-красным и это давило на психику. Краска пришла примерно через час после того, как мы прибыли в отсек отдыха. Всё это время мы просто ждали, коротая его за бессмысленным трёпом о прошлом. Так же мы с Нэком рассказали Христ о том, с кем она связалась и о том, чего теперь не сможет избежать. Поделились о непонятных неизученных явлениях, которые могут быть живыми организмами, живущими в подледье, и о которых никто раньше не слышал. — Здрасьте! — сказала Краска максимально дерзко. — Чё хотел? — она обратилась к Нэку, который сидел на койке рядом с Христ. Лицо валькирии застыло в удивлении. — Ну, во-первых, в наших рядах пополнение. Вот, знакомься, это Христ — сказал он, после чего на лице Краски застыло выражение надменности, а взглядом можно было заморозить. — Да, я её уже видела — сказала моя напарница и цокнула языком, бросив ядовитый взгляд в мою сторону. — А вот я рада познакомиться с тобой, — воскликнула Христ, нацепив милую улыбку. — Ладно, я пойду, — Краска развернулась на пятках и зашагала в сторону выхода, — мне ещё собираться надо, я скоро покидаю ИЛ. — И куда ты собираешься отправиться? — ехидно спросил Нэк. — Куда-нибудь… Ходят всякие легенды, что есть места, где вообще нет льда, где его больше нет и никогда не будет, а, возможно, никогда раньше и не было. — Ну… — протянул напарник, — Слухи-слухами, а реальность чуть более суровая. Мы не так давно смогли восстановить связь со спутниками над нашей планеткой и увидели, что весь шарик покрыт бело-синим холодом. — Значит, отправлюсь куда угодно. Разве есть разница куда отправиться? — Может, ты всё-таки угомонишь своё упрямство и пойдешь с нами до самого конца? — встрял я в их перепалку, замечая, что её плечо нервно дёрнулось. — А что за странный звук? — воскликнула Христ. Причём этот вопрос был совсем не в тему, но именно он разрядил обстановку и приковал все внимание к себе. — Да ё… — Нэк вскочил с места, сопровождая свои действия громким матом. Он смотрел на меню моего костюма со всеми показателями. То стало алым и медленно мигало. Поскольку я был не в самом лучшем состоянии, то не стал строить никаких догадок на тему своего самочувствия, доверившись всем собравшимся. — У тебя есть возможность дёрнуть что-нибудь из медикаментов? Только быстро?! — проговорил Нэк, обращаясь к Христ. — Не-а, нету, — она мотнула головой, — но ты же говорил про каких-то лаборантов, которые занимаются сыво… — Краска, так, я сейчас наберу Джину, — Нэк резко перебил девушку. — Это тот, который надсмотрщик? — Да, точно! Берёшь его и быстро бежишь в медицинский. Там собираешь полный набор того, что сейчас напишет наш хилер и пулей сюда. — А почему не она?! — возмутилась напарница. — Потому что, она мне тут нужна, чтобы поддерживать состояние, — сказал мужчина. — Так, ему бы пожрать чего-то. — Вот, возьми, — не раздумывая ни единой секунды, Краска достала из кармана батончик и передала его мне, — не смей подыхать. Ты понял?! — её губы подрагивали. — Не дождешься, — подмигнул девушке. — Но спасибо тебе, — я с трудом взял батончик дрожащей рукой. — … да. быстро сюда! Встретишься с девушкой по имени Краска, сопроводишь её и медикам, и там, от имени ИЛ и лабораторного корпуса возьмешь все то, что она назовет, — быстро тараторил Нэк. Христ что-то быстро строчила в небольшом блокнотике, который та достала из кармана белого халата. — Расслабьтесь, чуваки. Всё нормально, не суетитесь, — проговорил я внезапно тихо. Буквально за минуту до этого я был полон сил, не смотря на жар, а сейчас словно выкачали всё, и я просто лежал, стараясь уследить за событиями, происходящими вокруг. Так же я внезапно понял, что не могу сосредоточиться на какой-то одной точке и мой взгляд сам по себе перескакивает и что-то ищет, но не может найти. — Ребятки, — послышался голос Христ, — кажись он готов отъехать… — спустя пару мгновений она воскликнула. — Готов, и неизвестно сколько ещё сможет продержаться. — Я тебя понял — проговорил Нэк и его рука быстро зашевелилась — … ага… да! Фарма?! Это Нэк… тот самый… что с моим приказом?! Когда обе сыворотки будут готовы?! — его голос начал срываться на злость. — У вас есть полчаса. И первая, которая для костей, ровно через 30 минут должна быть у меня! — Что еще за сыворотка? Какая еще «первая»? — спросила Краска, лицо которой выражало непонимание и шок от событий, в которых она даже не хотела принимать участия. От которых она хотела избавиться и попробовать в скором времени наладить самый обычный быт. — Ах да, — Нэк перевёл на неё взгляд, — я попросил разработать и дал некоторые научные догадки на тему фармакологии и проверки взаимодействия тех препаратов, которые сейчас, к сожалению, тестируют без меня, какие-то студенты. — Ты совсем с головой не дружишь?! — закричала девушка, которая явно не ожидала услышать такое. — Погодь, всё равно, особо терять нечего. Тут, либо попытка завершится успехом, либо нет. А наш дорогой друг, ты только представь, оказался провокатором, который, возможно, сдвинет уровень нашей медицины на несколько шагов вперед! Это же прогресс! — Краска… — прохрипел я, теряя связь с реальностью, — Крас-ка… — повторил я, случайно разбив её имя на две части. Девушка повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Краска… не парься… я выживу, — у меня получилось сфокусироваться только сейчас и только на этих невероятных звездах в которых сверкнули бриллианты слез. — Падла, — прошипела она сквозь зубы, — … падла… — сказала она громче и топнула ногой один раз, после чего застыла на несколько секунд. В это время внутри неё копилась злость, которая выплеснулась долгой чередой непечатных слов и мерным, жестким, громким топаньем одной ногой. Христ и Нэк не осмелились подойти к моей напарнице, так как было видно, что это приступ истерики, и попытка контролировать данное состояние может закончиться плачевно для всех. — Старикан, я тебя найду даже в аду, если ты сдохнешь здесь! — сказала она, после того как отдышалась. — Где Джин?! — она обратилась к Нэку, который разговаривал с кем-то. — Скоро будет! Правда я боюсь миксовать медикаменты, — лицо мужчины выражало тревогу, — Конечно, нельзя миксовать, но нам в любом случае необходим запасной план. — А ты чё стоишь как вкопанная?! — спросила Краска, обратившись к валькирии, прислонившейся к стене спиной — Делай что-нибудь! — Успокойся, буду делать тогда, когда в этом будет смысл. Сейчас смысла нет. Лишний раз дергать его — делать только хуже. Мне это никаким боком не впало, ясно? — если бы взглядом можно было бы заморозить, то комната бы покрылась толщей льда. — Так что, меньше паники, никакой истерики и простое бездушное ожидание. Иначе, можно сразу нести черный мешок. — Что ты сказала?! — глаза Краски налились кровью. — Какой мешок?! — Ладно, забыли, была не права. Но я серьезно, паника и истерика сейчас наши враги. Нам нужно сохранять спокойствие, — сам саб-зиро замерз бы, услышав тот тон, которым вещала валькирия, — только так мы вытащим этого товарища из того состояния, в котором он находится. Джин подоспел спустя несколько минут. Он тяжело дышал и потихоньку матерился, его выражение лица выдавало крайнюю степень недовольства. Но страх и низкое положение в сравнении с Нэком не давало ему перейти грань недозволенного. — Да? — спросил он грубо и, в пределах своей головы пометил крестиком всех находящихся в комнате моих коллег по экспедиции и подыхающего меня. — Бери Краску, — сказал Нэк, — и быстро веди её в медицинское. Там… Так, ты список подготовила? — последний вопрос уже относился к Христ. — Угу, — она кивнула головой и протянула аккуратно вырванный из блокнота листик. — Какая редкость, — проговорил он и внимательно осмотрел полученный кусочек бумаги, — блокнот… откуда? — он был явно удивлён увиденным, так как до этого не обращал внимания на валькирию. — Так, простите, отвлекся, — мужчина кашлянул в кулак, — вот, возьми это и бегом за препаратами, иначе мы распрощаемся с одним телом, что сейчас тупо болит. Напарница резким движением выхватывает клочок бумаги, ловит взгляд Джина, полный презрения. Они вылетают из комнаты отдыха, наполняя длинный, пустой коридор стуком шагов. Всю дорогу до медицинского они молчат, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и смахнуть пот с лиц. — Интересно, насколько быстро они смогут сгонять туда-обратно? — промямлила Христ, однако Нэк это услышал. — Учитывая тот факт, что нам особо негде бегать, соответственно с этим нет необходимости в беговых тренировках… То дистанция, которую человек в наше время способен преодолеть бегом, не так уж велика. Значит, бежать они будут не быстро, с остановками на подышать и поматериться. Так что, моя родная, нам ничего не остается, кроме как следить и отлавливать нашего гаврика, чтобы он не успел сбежать до того момента, пока наши спринтеры не вернутся. — Мне не улыбается такая перспектива. — Ты хочешь сказать, что мне нравится? Я тоже не в восторге. Кстати, потом у меня для тебя есть… — прервавшись на пару мгновений. — Ладно, потом отдам. Сейчас нет ни времени, ни желания бежать в лабу. — А что там? — Всё потом, сейчас некогда об этом, — Нэк был холоден, хоть и пожирал хорошенькую девушку своими глазами. Мне оставалось лишь молча наблюдать за всем происходящим. Было то нестерпимо холодно, то невозможно жарко. Тело дергалось в треморе и это было чем-то страшным и непонятным,. В какой-то момент межреберные мышцы сдались с обеих сторон и меня окольцевала более сильная, удушающая боль. А душила она, сковывая и отнимая возможность сделать полноценный вздох. Эта судорога, одной широкой, мебельной иглой пронзила меня изнутри, вдоль линии реберных костей, будто пронзала самое хрупкое место, чтобы вонзиться в костный мозг и заполнить собой всё пространство внутри. — Слышь, ему совсем плохо, — произносит Христ, которая села рядом с моей койкой, — ему совсем плохо… Мы его скоро потеряем, — глаза валькирии стали большими и круглыми из-за резкого звука, который выдал мой костюм. Это спровоцировало Нэка выругаться, подлететь к моему телу и упасть на колени, рядом с плечистой девушкой. — Тепло упало до критического уровня, — он изучил меня быстрым взглядом и обнаружил тот батончик, который дала Краска, нераскрытым, — Ох-хо-х! Хера се, что у тебя есть! Я с детства такого не видел!.. — выдохнул он. — Так, родной! Не в мою смену! — не поворачиваясь к девушке, он быстро начал тараторить. — Милая, сядь-ка как-нибудь так, чтобы ты смогла положить его голову себе на ноги, — его взгляд обласкал каждый изгиб её фигуры, — надо сделать так, чтобы я смог его покормить, иначе он отъедет не от боли, а от недостатка тепла. Девушка не теряя ни секунды сделала так, как ей сказал ученый. Сам Нэк принялся меня кормить, получалось у него очень плохо из-за практически бессознательного моего состояния. Костюм ревел настолько громко и противно, что бывший коллега был вынужден залезть в панель управления и сделать звук чуть тише. Планомерно, мне становилось всё хуже и хуже из-за необдуманных мню действий, когда я забил на своё состояние. — Мы стабилизировали его состояние, — сказал исследователь. — Ага, с внезапно умирающего до медленно умирающего, — усмехнулась Христ, после чего послышался еще один непонятный звуковой сигнал. — Да? — проговорил Нэк — Молодцы! И? Где вы с сывороткой?.. где?! Самому прибежать? — в его голосе была нервозность и недовольство. — Чё, реально никакого бегунка нету? Реально самому к вам тащиться? — правый глаз начал подёргиваться после каждого слова. — Ладно, хорошо, я прибегу, — срываясь с места и не сказав Христ ни слова, вылетел из комнаты. Так мы остались наедине с валькирией, которая не имеет ни малейшего представления о том, как быть, если стабильное состояние приближения к концу жизни вновь разгонится до максимума и приблизит меня к реке под названием Ахерон. Я не знаю сколько времени прошло к тому моменту, когда вернулась Краска с Джином. В сумках у них были медикаменты, необходимые не только для того, чтобы попробовать спасти мою жизнь, но и для того, чтобы в экспедиции было чуть больше чем бинты, антисептик и лёгкое обезболивающее. Моя напарница, в сопровождении надсмотрщика, влетела в комнату, заставив дежурящую Христ подскочить с пола. Несколько секунд они молча переглядывались. Краска тяжело дышала, Джин тоже пытался восстановить свое дыхание, получалось у него намного хуже из-за постоянного мата, которым он крыл весь белый свет, состав членов нашей экспедиции и меня, то сгорающего изнутри из-за реки Стикс, несущейся по моему организму, то стучащего зубами, из-за влияния озера Коцит на меня. — Что с ним, как он? — спросила Краска, проглотив достаточно кислорода. — Плохо и становится только хуже, — сказала Христ и переведя взгляд на меня. — А Нэк куда подевался? — Он отправился за сывороткой, — коротко ответила валькирия, — её должны были принести, но, видимо, что-то пошло не так и в итоге ему пришлось бежать самостоятельно. — И давно он отчалил? — Да, достаточно. Думаю, скоро вернется, — Христ говорила спокойно, медленно, стараясь не поддаваться панике, которая явно заползала всё глубже в сердце девушки. — Так, ладно, — напарница протянула Христ сумку, — на, лечи. Ты ж тут доктор, не я. — Нельзя, — спокойно сказала хилер, — пока что, самый лучший вариант, это вообще не делать ничего. Судя по всему мной услышанному, если мы начнем мешать препараты, то наш дорогой стариканчик откинется, даже не попробовав спуститься на этаж ниже. — О каких этажах ты говоришь?! — презрение так и сквозило в голосе. — Я про ад, — парировала Христ, — так что, единственное, что нам остается, ждать этого, дерганного.  Услышав как хилер обозвала Нэка, Краска расхохоталась: — А, кстати, ты права! Нэк, он, действительно дерганный! Будто бы его подключили к розетке и после этого он до сих пор не может отойти! — Краска просмеялась, заставив Джина и Христ посмотреть на нее так, будто бы она окончательно лишилась рассудка. — Так, ладно, сейчас найдём как он это вытворяет, — девушка начала шевелить рукой, быстро перемещаясь по меню, в поисках нужной функции, — О! Нашла! Моя напарница обрадовалась и тут же выбрала необходимый пункт меню, после чего перед ней возникло окно «Гарнитура не подключена, использовать сигнализационные динамики и вспомогательный микрофон»: — Ну, да?! Наверное… — после нехитрых манипуляций на мелькающем экране возник список возможных подключений, в котором были расписаны лишь длинные номера. Краска начала пролистывать длинный лист. Она громко ругалась, тем самым стараясь не сдерживая своё негодование пока не заметила промежуток в длинных сочетаниях цифр и букв. Напарница вернулась к тому месту, которое уже успела промотать и увидела там три строчки «прототип один», «прототип два», «прототип три». — Как думаешь, какой тебе нужен? — спросила Христ, которая внимательно смотрела за каждым движением. Даже сквозь пелену надвигающейся вуали смерти, я смог рассмотреть огоньки беззлобной зависти, которыми горели её глаза. Краска молча нажала на «прототип один». Несколько секунд полной тишины пронзили мое тело внезапной болью источником которой была вибрация материи моего термокостюма и его приглушенный визг, который быстро смешался с моим полу-хрипом, не совсем криком и не до конца стоном боли. В глазах резко потемнело, таким образом, мой контакт с реальность оборвался, окунув меня в плотную материю нескончаемого космоса и пустоты. — Значит мой костюм был сделан самым первым? — мелькнула мысль в моей голове в тот момент, когда последняя фаланга среднего пальца ушла под темную воду того мира, откуда практически никогда не возвращаются.