Терма

      Я чувствую как тело касается льда, но не чувствую боли. Я чувствую то, как нас несёт по гладкой поверхности в сторону капсулы и не ощущаю ничего, кроме тяжести тела Христ, которая лежит на мне спиной. По мере нашего замедления, я понимаю, что мы смогли избежать чего-то действительно страшного. Спустя несколько секунд, с тихим шорохом материи, мы останавливаемся и ещё некоторое время просто лежим, тяжело дыша.       — Как ты? — из-за того, что Христ всё ещё лежала на мне, я заметил, как её грудная клетка судорожно раздувалась и сокращалась.       — Ага, — девушке явно было намного хуже чем мне. — Ага… — вновь повторила валькирия, судорожно сглатывая.       Тут же я заметил, что лампасы наших костюмов начали мерцать. И если мой моргал достаточно медленно и лениво, то костюм Христ моргал с завидной периодичностью. Отмечая, что частота бликов увеличивалась с каждым мгновение, я принялся незамедлительно вызывать Краску.       — Милая моя! — я практически закричал, едва услышав легкий щелчок, означающий начало соединения. — Подгони капсулу поближе к нам, пожалуйста, иначе мы не доживем до конца дня, — в моих словах не было ни единой капли лукавства, а учитывая индикаторы на термокостюмах, я был довольно близок к не самой приятной истине.       — Что у вас происходит? — голос Краски был крайне встревоженным. И я прекрасно понимал, что нас ожидает шквал вопросов по подводу произошедшего. Мне не хотелось лгать. Ведь я только недавно я пообещал быть аккуратным во всём.       — Внезапно лед под ногами начал трескаться. Вот только есть одно большое и интересное «но». Я думал, что мы находимся на земле или очень близко к ней… И совершенно не ожидал такого мощного разлома, — на этом моменте я достаточно громко выдохнула, потому как Христ перевалилась на бок, упав с меня.       — Че там? — голос из рации звучал взволнованно. Мне были непонятны многие её эмоции, которые неожиданно вспыхивали, а потом обрушивались на мою голову подобно проливному дождю.       — Да не, ничего, — быстро ответил я. — Короче, с нами всё нормально, но, количество тепла приближается к критическому уровню. У меня ещё есть время, так что, я беру Христ на руки и херачу в вашу сторону. Вы постарайтесь, пожалуйста, как можно скорее подъехать, хорошо?       — Да, выдвигаемся, — ответила Краска и перед тем как она отключилась от связи, я услышал голос Нэка, который спрашивал: «Что у них там произошло?».       — Так, роднота, — обращаясь уже к валькирии, — сейчас я возьму тебя на ручки, и мы быстро поскачем в сторону нашей капсулы, иначе у одного из нас наступит переохлаждение.       — Чет мне как-то паршиво, — проговорила девушка. Лицо её при этом приобретало зеленовато-жёлтые оттенки.       — Это совсем нехорошо, — озвучил я свои мысли, понимая, что девушку в любой момент стошнит и, если вдруг это произойдёт, то открывать шлем ни в коем случае нельзя, так как это верная смерть от моментального замерзания.       — Меня… сейчас… — через слово проговорила Христ и у меня сердце сжалось в дурном предчувствии.       Схватив её на руки и побежал изо всех сил в сторону капсулы. Правда надо признать, что двигался я очень медленно, словно на моих плечах было два цементных мешка и тут я понял, что не почувствовал столкновения при падении. Вообще ничего не почувствовал. Мой костюм автоматически выбрал какой-то из своих режимов и поглотил весь удар.       Видимо, мне надо было самостоятельно переключить его на режим, который позволил мне догнать мчащуюся вперед валькирию. И это было моим очередным танцем на собственных граблях.       «Режим экстренного снижения давления активирован». Табличка вырвалась с запястья валькирии в тот момент, когда я искал в меню ту вкладку, о которой буквально недавно мне рассказывал Нэк. Выполнять это набегу с девушкой на руках было крайне проблемным занятием, но я не мог себе позволить остановку.       Я увидел сообщение, не понимая, что это было. Начиная злиться, что это лишь отвлекло меня от важного занятия, но следующее меня сильно удивило и заставило остановиться и быстро набрать бывшему коллегу для выяснения происходящего. В этот же миг тело девушки расслабилось в моих руках.       — *@$&*, — грубо начав общение с Нэком, я не сразу смог сконцентрироваться и перейти к сути. Мысленно взяв в себя в руки, я продолжил. — Скажи, что мне делать?! Стекло шлема… Оно запотело, ничего не вижу! Ей плохо, а тут… Проклятье!       — Режим экстренного снижения давления? — безэмоционально спросил Нэк.       — Да! Что за дичь?! — укладывая валькирию на лёд под нашими ногами. — Её датчик ускорился! Срочно надо откачивать, а вы черт знает где! Я не вижу, что с ней?!       — Скорость индикатора — это несомненно плохо, а вот режим не так плох. У неё подскочило давление, вместе с этим пошел рвотный позыв, поэтому я встроил одну функцию… — он сбивчиво тараторил.       — Откуда ты знаешь, что именно этот режим подрубился?! Откуда?! — кричу я неосознанно, отчаянно.       — Потому что там всего одна функция, которая срабатывает таким образом! — он тоже принялся кричать в ответ.       — Да мне плевать сколько их и как они работают! — ответил я, скрипя зубами. — Поторопи Краску! Мы вас ждём! И где та функция, с которой бегать можно быстро?!       Внимательно выслушав, как зайти в панель и перераспределить энергию термокостюма, я закинув все возможные показатели в силу.       Мы встретились с капсулой спустя несколько минут. Индикатор на костюме Христ мигал всё чаще. И едва занеся её на борт, услышал поражённый вздох, забегающего в лабораторию Нэка. Он практически набегу надевал шлем на голову, после чего выбежал из капсулы. Спустя несколько секунд, мы услышали шаги в багажном отделении нашего транспортного средства.       — Куда он свалил? — чувствуя, как глаза начали печь от длительного напряжения, я практически впился взглядом в напарницу.       — А ты что, не слышишь, что ли? — спросила Краска, которая смотрела на меня такими же озверевшими глазами. — Сейчас притараканит какую-нибудь дичь и с умным видом будет спасать Христ.       — Как же я устал, — выдохнул я.       В ответ на это высказывание я получил лишь укоризненный взгляд Краски.       — И это ты устал, спящая красавица?! — в её голосе звучала смесь недоумения, наезда и даже нотки обиды. — Вот я — да. Я устала. Во-первых, воспитывать неумеху: я не нанималась нянечкой. Во-вторых, пока ты был в сознании, Нэк вел себя скромнее. Но стоило тебе впасть в коматоз, как он возомнил себя самым умным и, типа, командиром. Вынос мозга ещё тот был, мы постоянно кусались и ругались, а вот она за этим тупо наблюдала, — слабый кивок в сторону Христ. — Ну и, в третьих, и это самое главное, меня реально достали ваши вечные попытки сдохнуть! Вот просто достали! — девушка слегка вскрикнула.       — Оп-па… — сказал я, посмотрев на шлем Христ. Сквозь стекло, с которого ушёл морок, я смог рассмотреть лицо пострадавшей. Оно было бледным, практически белым, словно в теле не было и капли жизни.       Тут мне и стало по-настоящему страшно. И не только мне — Краска позеленела и побежала в отсек справления нужды, пока я схватил Христ за запястье в попытке нащупать пульс и, о чудо, пульс был, пусть и очень слабый.       — Так… — Нэк вошел в капсулу. — Снимай шлем! Срочно! — он достал из-за пазухи ампулу с какой-то жидкостью. — Сейчас нам надо будет сделать небольшой укол в вену, — его голос слегка дрожал, пока он доставал шприц. Его костюм слегка моргал. Система автоматически включила функцию извещения о низком уровне теплоты.       — Какой укол? — меня ввели в шок его слова. — О чём ты говоришь?!       — Это жидкая глюкоза. Введем её, чтобы организм смог повысить тонус. Так, выработается небольшое, но минимально необходимое количество теплоты, чтобы привести Христ в чувства. Потом она самостоятельно поест и всем спать! Слишком много всего произошло в самый неподходящий момент.       — А ты уколы делать умеешь, что так бодро об этом заявил?! — спросил я, хотя прекрасно понимал, что мои руки нужны для разрушения и защиты, но никак не для ювелирной работы.       На этом моменте в комнату вошла Краска:       — Да положи ты её на стол! Давай сюда! — моя напарница подошла к исследователю и одним резким, ловким движением, выхватила из его рук ампулу со шприцом. — Та-а-ак! — она громко выдохнула через нос. — Мне нужен жгут, чтобы перетянуть плечо. Есть что-нибудь? — она посмотрела на нас, пока её руки ловки вскрывали шприц и устанавливали иглу. — Так, подожди, надо согреть. Иначе ничего хорошего из этого не получится. И жгут! Придумайте мне жгут! Резче! — она подошла к электроплите. — Ещё мне нужна вата, — она на секунду задумалась. — Хотя, нет, не надо. Только жгут.       Нэк убежал в свою лабораторию и вынес оттуда кусок какого-то провода. Я молча стоял и наблюдал за тем, как Краска сначала прислоняла на несколько секунд флакончик с жидкой глюкозой к быстро нагревшейся спирали, а затем взмахивала им, перемешивая жидкость внутри.       Индикатор костюма Христ в очередной раз быстро замерцал.       — У нас минут пять, может чуть больше, но надо поторопиться, — воскликнул бывший коллега.       — Ладно, — выдохнула Краска. — Ладно, попробуем, — она заново вставила шприц сквозь мягкую, но при этом плотную резиновую мембрану. — Раздевай её — на этот раз она обращалась ко мне.       -Но… я… — от неожиданности я замялся, но, поймав укоризненный взгляд, выпрямился и быстро активировал меню на запястье валькирии, после чего выбрал функцию снятия.       — Мне только рука её нужна, так что, быстро достал, никуда не подглядывая! — Краска пристально следила, контролируя весь процесс. — Надеюсь, передоза от глюкозы она не поймает.       — Нет, не должна, — сказал Нэк. — Главное — не переборщить, так что, вводи потихоньку, пока интуиция не остановит.       — Совсем охренительно, — хмыкнула Краска. — Вы команда клоунов и я среди вас… Вводить препарат интуитивно! охренеть! Кто такое слышал?! Кто такое придумал?! А самое охренительное, что я в этом принимаю участие, — напарница ругалась и была права в каждом своем слове, полном недовольства.       Пока она отчитывала Нэка, я подготовил руку валькирии, перетянул проводом и даже немного поработал, сжимая и разжимая её кулак.       — Ладно, девочка, зато теперь ты прекрасно будешь понимать то, чем мы занимаемся и почему надо быть аккуратными! — пробубнила Краска. — А то посмотрите на нее, какая отважная была в начале. Теперь-то отваги поубавится… — она натянула кожу на локте, чтобы найти венку. После чего аккуратно, почти профессионально пронзила кожу и ввела несколько кубиков чуть теплой жидкости.       Мы с Нэком завороженные наблюдали за тем как работает Краска: на то, с какой точностью и аккуратностью она реализует каждое, даже самое незначительное движение.       — Я очень сильно надеюсь на то, что ты прав и Христ попустит, — сказал я и посмотрел на изобретателя.       — Но ведь пока что все работает исправно, не так ли? — спросил он с виноватой миной на лице. — Так что и в этот раз всё будет нормально. Главное верить в это, — последнее он сказал поникшим голосом, словно сам не верил в свои слова. — Так что, давайте будем верить в это — мужчина закусил губу.       Жёлтый индикатор на костюме Христ начал успокаиваться только спустя несколько долгих минут после инъекции. Мы смогли выдохнуть — это было похоже на возможность насладиться воздухом на поверхности земли, а не в душных камерах ИЛ или капсул. Это было чем-то свежим и запускающим притаившееся сердце.       — Так-с, — протянула Краска, которая раньше нас, стариков, смогла подняться с места и начать делать хоть что-нибудь, — я заканчиваю приготовление ужина, потом все мы быстро кушаем и спать. Как вы умудрились расколоть лёд там, где его в таком количестве быть не должно, будем выяснять завтра, да, старик? — она посмотрела на меня с укоризной в взгляде — Ведь так, старик?       — Да, — скупо ответил я. — Давай хоть с готовкой помогу немного? И я очень надеюсь на то, что она быстро вернётся в более-менее нормальное адекватное состояние.       — Можешь не волноваться, — Нэк подхватил мои слова. — Смотри, костюм и так выкладывается по полной и поддерживает и выравнивает состояние каждого из нас. Думаю, она очнется к тому моменту, когда ужин будет готов.       — Ну, посмотрим, — мы с Краской словно поймали одну волну и сказали это в один голос, что прозвучало устрашающе.       На приготовление ужина, точнее на вторую половину готовки, мы потратили примерно полчаса. Христ пришла в себя минут за пять до завершения. Её лицо было совершенно белым, а сама она выглядела совершенно потерянной. Индикатор мигал не так часто, но всё равно, настойчиво сообщал о том, что количество теплоты стремится к нулю. Костюм Краски и мой костюм также начали мигать. Нэк, чей индикатор начал сообщать о его состоянии, не был виден вплоть до того момента, пока мужчина не вышел из своей мобильной лаборатории.       — Как-то не совсем удачно мы начали, — сказал я, когда мы садились за стол. — Сначала я, практически отъехавший. Теперь Христ, которую и спас, и чуть не убил костюм. А теперь, посмотрите на то, насколько часто мигают наши костюмы. Ладно, мы с Краской, привыкшие и у нас всё как-то нормально, и это с учётом того, что мой начал сообщать о заканчивающейся теплоте раньше ваших. Плюсом я бежал через пустошь вслед за Христ и некоторое время потом тараканил её на себе.       — Да-да-да, старик, мы поняли насколько ты крут, — Краска перебила меня, — но давайте договоримся о следующем, хорошо? Больше никакого риска! То есть, вообще никакого! В тему или нет, оправданный или нет будет этот риск, его не должно быть, вообще, — моя напарница была настроена решительно и это слышалось металлическим ноткам, звучавшим в голосе. — Меня не возбуждает вытаскивать вас всех с того света. Я хочу участвовать в спокойных экспедициях, мне хватило моего прошлого опыта.       — Я тебя понял, родная, — я положил ладонь ей на плечо. — Постараемся больше никуда не влезть, — она одним легким движением скинула мою руку, давая понять, что она обижена.       Весь оставшийся вечер мы молчали. Валькирия приходила в себя после пережитого шока — никогда прежде она не испытывала такого стресса. Точнее она никогда не испытывала стресса от подобных обстоятельств. Плюс, по сути, она пережила второе рождение и сейчас пыталась определиться с тем, что необходимо чувствовать по такому случаю. Христ была и бесконечно счастлива, и сжираема апатией — и это нормально. Мне оставалось надеяться на то, что до утра девушка восстановится и проснется совершенно другой. По-прежнему уверенной в себе, но чуть более осторожной, с пониманием опасности нахождения подо льдом.       Мы все разошлись по своим норам. Я долгое время не мог уснуть, ворочался и слушал храп Нэка. Моё тело никак не могло прийти в себя от всего количества адреналина, которое оно получило за последние несколько часов. Устав лежать, я присел на постели, потирая ладонями лицо. После чего встал, упираясь руками чуть выше колен. Суставы хрустнули достаточно громко, чтобы разбудить человека, но бывший коллега лишь хрюкнул, несколько раз чмокнул, перевернулся на другой бок и мирно засопел.       Я вышел на мостик управления. Там, за штурвалом второго пилота, сидела Краска. Она читала книгу под тусклым светом прожекторов. Одну из тех, которые по моей просьбе принес Нэк — девушка была настолько увлечена чтивом, что не заметила моего приближения.       — Почему не спишь?       — Потому что не спится, — Краска спокойно отреагировала на моё неожиданное появление, словно знала о том, что я должен подойти.       — Так, а причина? — это меня действительно волновало, потому что это могло в дальнейшем спровоцировать череду непредвиденных проблем и ситуаций.       — Наверное, примерно такая же, как и у тебя. Адреналин, перенасыщение информацией и событиями. К тому же мысли непонятные, — сказала она задумчиво, словно размышляя, стоило ли вообще упоминать об этом.       — Что за мысли? — меня действительно заботило её состояние, хотя, наверное, я не должен испытывать таких чувств.       — Слышь, старый, тебе оно надо? Думаю, нет. Так что, не спрашивай о том, о чём не хочешь узнать или о том, о чём знать не готов.       — А если всё-таки хочу? — я постарался быть более настойчивым, но стараясь не перегнуть палку.       — Хоти, — она фыркнула в ответ. — Вот, что тебе остается — хотеть, — девушка вернулась к чтению книги.       — Что хоть читаешь? — я пожал плечами и постарался сменить тему на что-то более нейтральное.       — Тут много имён всяких и нет конкретного названия, — пробормотала девушка.– Какие-то истории в общем и целом. Есть прикольные, есть, ну, просто ни о чём. Хотя, это вопрос вкусовщины, — моя напарница рассуждала как литературный критик, — Но, в общем и целом, ничего так! Правда, я далеко не всё понимаю. Слов много странных. И, вообще, слова странно используются в большинстве случаев. Мы так не говорим, во всяком случае сейчас, — её тон был приглушенный, задумчивый, тёплый, как вечернее чаепитие в кругу родных и близких.       — А что ты конкретно сейчас читаешь? — мне было действительно интересно узнать о том, на чём я её прервал.       — Ну-у-у… — протянула она и пролистала несколько страниц назад. — Называется «Житейские воззрения кота Мурра».       — И что, как тебе? — я успел прочитать не мало книг до катастрофы, и родители мне читали, но о такой истории я никогда раньше не слышал.       — Как… Нормально, в принципе, но хотелось бы ясности побольше. Может поможешь, ископаемое? — она хмыкнула и протянула мне книжку, придерживая большим пальцем страницу, на которой она остановилась.       — Давай. Во всяком случае, я попробую — взяв книжку, присев на место первого пилота, я начал читать. Многие годы без практики чтения вслух, если быть откровенным, внесли свою лепту — получалось отвратительно. Я читал так, будто бы выучил буквы, выучил слоги, но не мог быстро считывать слова. Думаю, это было вызвано тем, что зрительный контакт и попытки осознать текст вытесняли функцию воспроизводить слова, а если всё это шло вместе, то очень медленно, спотыкаясь, пропуская слова.       — Читаешь, конечно, ты очень плохо, — Краска рассмеялась. — Ты вообще в школе учился или как? — она улыбалась, даже не понимая того, насколько сильно она ударила по больному.       -Учился. Как раз тогда и случилась наша катастрофа. А потом0 пришлось учиться старательнее, упорнее, самостоятельно, — я вспоминал, как выискивал любую попытку узнать что-то новое, выучить… Как мы с другими, на тот момент пацанами, выбирались на внешку в поисках книг, учебников, справочников. Тогда к каждому из нас пришло чёткое понимание того, что в мире смогут выжить только умные и только они смогут вытащить планету из последствий тотального оледенения.       — Расскажешь? — она этого не сказала, но я услышал в нотках её голоса «Прости. Пожалуйста».       — Разве я могу тебе отказать? — спросил я и это был риторический вопрос.       — Не-а, — девушка улыбнулась и устроилась поудобнее в своем кресле, — вообще, без вариантов! — моя напарница улыбалась самой лучезарной улыбкой, пробивающейся через усталость, отпечатавшуюся на её лице.       -М-м-м… — раздраженно выдохнул, присаживаясь на прежнее место. — На самом деле рассказывать особо нечего. Это был второй или третий класс, когда все произошло. Потом, примерно два года, может быть три, все выжившие собирались в колонии, как-то обживались, кутаясь в килограммы одежды, которую доставали из-под снега. Это сейчас везде лёд, а тогда был ежедневный снегопад. Постоянный, сильный, с пронизывающим ветром. Правда, не таким сильным, как сейчас, на пустоши… Так вот, я когда попал в исследовательскую лабораторию, когда увидел выживших, которых оказалось намного больше, чем я мог представить, я понял, что хочу создавать, творить, спасать этот мир. К тому моменту я… Мы… — в горле застрял ком эмоций, и я так и не смог сказать того, что сказать хотел, поэтому пришлось обойти эту тему стороной и продолжить рассказывать с того момента, на котором я остановился. — Короче… тогда ИЛ назывались станциями. Тогда и исследователей было не так много, и они делали всё для того, чтобы сохранить остатки человечества. От технологий, до создания общего языка, диалекта, чтобы станции могли сообщаться без особых проблем.       — То есть, общего языка никогда не было до катаклизма? — спросила Краска, которая очень редко спрашивала о прошлом. В основном, потому что некогда было спрашивать, поскольку у нас всегда находилась работа. Плюс, поскольку мой скарабей разваливался на ходу, а Краска была первоклассным механиком, то она все время что-то подтягивала, подчинивала, а я в этом время занимался картами, показателями, поиском места, иглами, оборудованием и так далее.       — Да. Общий придумали ученые, основываясь на английском языке. Тогда, это был самый простой и действительно общий язык. Правда, его начали придумывать спустя несколько долгих лет холода. Только после восстановления радиосвязи и радиовещания. Тогда и стало известно о двух других станциях, о выживших! Тогда и появился стимул выживать. Кстати, тогда две те ИЛ уже сотрудничали и помогали друг другу. Только мы задержались с выходом на связь, потому что наша сторона больше остальных пострадала от термогенической катастрофы. И всё, что можно было бы использовать — пришло в негодность. Приходилось в экстренном порядке возводить все заново. Много людей тогда остались погребенными под вышкой. Рабочие выходили на стройку и каждый день топтались на окаменевших от мороза телах. Это было страшно.       — А ты откуда знаешь о том, как это было? — спросила моя напарница, после чего посмотрела на меня, ойкнула и попросила прощения.       — Да… Детей тоже выгоняли. Хотя, «выгоняли» это неправильное слово для данной ситуации. Наоборот, дети сами рвались на работы. Повышенное чувство ответственности, все дела… Так что, взрослые, когда находили замерзшего до смерти ребёнка, доставали из общей груды и оттаскивали на курган. А это, поверь, было во много раз страшнее, — я смотрел вперед, в мир, космос перед нами. — Многие смогли выжить и пройти весь этот тяжелый путь, но как ты понимаешь, восстановление вышки, это не всё, чем занимались на нашей станции. Было три больших группы. Первая занималась вышкой. Вторая поиском еды, снаряги и прочего-прочего, третьи работали на станции и на станцию, укрепляя её, преобразовывая…       — Жёстко, — моя напарница посмотрела на меня. — То есть то, как мы живем сейчас это ничего себе такой вариант, могло бы, и когда-то было, намного хуже…