Терма

      — Было не просто намного хуже. Было просто кошмарно. Представь, что каждый день, с самого утра, ты не ждешь, ты не хочешь ждать, но ты прекрасно знаешь, что число тех, кто завтра продолжит борьбу за будущее — сократится. И так каждый день. Постоянно. Без остановки, — я говорил и чувствовал, как возвращаюсь в ту апатию, которая царила в моей душе. — Ладно, дальше рассказывать или как?       — Конечно, рассказывай! Мне интересно узнать, как было раньше, — Краска не стала скрывать своего любопытства.       — Так случилось, что я прибился к исследователям, они меня взяли под своё крыло. Как оказалось чуть позже, не только меня. Там, кстати, был и Нэк. Нас таскали за собой: рассказывали, объясняли, учили всему, что сами знали и настаивали на том, что мы станем единственной надеждой человечества, — я вспоминал и чувствовал, как печаль заполняет мое сердце. — Этих исследователей не стало. Очень давно. Никто не смог выдержать такого темпа, в котором приходилось постоянно находиться.       — Но посмотри! Они создали этот мир — эту возможность сохранить наш мир, — девушка многозначительно посмотрела на меня. Сначала она даже дёрнулась вперед и я понял, что Краска хочет развести руками, но, показывать было нечего, потому что перед нами была кромешная темнота подледья.       — Они приложили столько сил, сколько смогли, — холодно ответил я. — И они, и другие, и мы с Нэком. Скажу больше, некоторые ученые и изобретатели были ещё живы, когда мы стали лаборантами и помогали им выполнять большую часть работ, расчётов и прочего. Так потихоньку, постепенно, нам передавали дела и готовили к тому будущему, которое могло ожидать нас — я пожал плечами — В прочем, которое нас и настигло.       — А людей много было? — вопрос девушки поставил меня в тупик, потому она быстро добавила. — В смысле, на планете людей много было?       — А-а-а… — протянул я. — Сложно сказать, я тогда шкетом был и плохо соображал что такое «много». Пропорции были другими из-за малого количества опыта. Но, единственное, что я с уверенностью могу утверждать, что больше, чем сейчас.       — Это я и так знаю, — фыркнула напарница. — Я конкретики хотела, а ты… — девушка скрестила руки на груди.       — Конкретики хочешь? Ну, к примеру, у нас есть ясли. Не маленькие. И это хорошо! Так? — я задал вопрос и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, — а теперь представь следующее, таких яслей десятки и это в одном городе! И везде детей не меньше, а намного больше, чем в нашем. И в каждые ясли ещё и очередь. Можешь представить себе такое? — спросил я и посмотрел на напарницу, которая сидела в своём кресле не меняя позы.       — Подожди. В городе? — спросила она и я увидел в её глазах попытки представить услышанное.       — Да, вот и представь себе, сколько людей жило на планете, — сказал я и сам постарался представить это, но не смог.       — Дела-а-а-а! — протянула Краска. — Я даже и подумать о таком не могла бы.       — А теперь представь следующее, — мои губы помимо воли растянулись в усмешку, — сейчас люди стараются жить вместе, ладить, договариваться, помогать друг другу, стараются быть вместе! Так?       — Ну — коротко ответила Краска, кивнув при этом.       — А раньше большинство людей были одинокими. Чувствовали тотальное одиночество, опустошенность. В нашем огромном, на тот момент, мире. Сейчас, глянь, весь мир при большом энтузиазме переплюнуть можно! — тихонько хмыкнув себе под нос. — Образно выражаясь, естессно.       — И откуда ты об этом знаешь? — Краска посмотрела на меня с недоверием.       — Книги. Когда-то еще фильмы можно было посмотреть, — я пожал плечами.       — Пф, фильмы и сейчас посмотреть можно, — фыркнула девушка, — хранилища данных получилось восстановить и подключиться к облакам, — она откровенно смеялась надо мной.       — Да, и много фильмов ты видела за свою жизнь? — спросил я с ещё большей усмешкой.       — Нет, парочку. Когда училась, нам преподаватель ставила для общего развития и чтобы показать как люди жили раньше: о чём думали, о чём мечтали. Но нам также говорили, что нет смысла стараться понять, потому что, ну, мир был другим, люди были другими и кино, оно не отражало действительности. Лишь рассказывало какие-то красивые истории и рекламировало вещи, — Краска говорила задумчиво, долго, вспоминая о том, что она чувствовала тогда, когда смотрела свои единственные фильмы. — А потом времени не было, чтобы смотреть.       — Вот! А я застал тот непродолжительный период времени, причём уже в сознательном возрасте, когда была восстановлена связь, восстановлены базы данных и облачные хранилища и можно было посмотреть очень и очень многое! Нэк, кстати, тоже застал это время и я тебе хочу сказать о том, что кино было разным и рассказывало о разном. Было, и не мало, таких фильмов, которые наоборот, акцентировались на человеческой грязи. На том, каким животным может быть человек, типа «без купюр», — в глазах девушки плескалось недоумение. — А ещё я находил время чтобы смотреть. Чтобы нести в себе и с собой частичку того времени, в котором я был рожден. Правда, меня искренне удивляли фильмы, сделанные для демонстрации человеческой мерзости в полном её объеме.       — А зачем? — Краска посмотрела на меня как на больного. — Нам рассказывали, что кино служило для… Чтобы мотивировать людей жить лучше. К чему-то стремиться, о чём-то мечтать. Делать что-нибудь хорошее со своей жизнью.       — Скажи спасибо цензуре, — хмыкнул я. — Только благодаря цензуре ты знаешь о том, что ты знаешь и думаешь, что раньше всё было как-то проще. Нет, раньше не было проще. Раньше было совершенно иначе и нам нынешним не понять тех проблем, которые казались глобальными. Вам, детям новых поколений, вливают слабый супчик из общих аспектов прошлого и настоящего, чтобы у вас было стремление к светлому будущему. Мы же с Нэком, как те, кто стоял у истоков, понимаем, что будущее светлым быть не может, потому что время катится всё дальше и дальше. Возможно, мой бывший коллега по исследовательскому цеху не согласится. Возможно, это старческое и я не понимаю многого из того, что происходит с людьми, думая о том, что раньше было лучше, но и прошлое не может быть совершенно хорошим и тоже светлым. Оно покрыто толстой корочкой ностальгии, не более того. Оно просто остаётся позади и становится совершенным ядом для рассудка, когда человек начинает думать о том, как когда-то давно было зашибись!       — О чём ты, старый? — усмехнулась Краска. — Как будущее не может быть светлым? Будущее как синоним слова «Вера». Всё, что в мире есть, всё стремится к будущему, в будущее! Туда, где свет.       — Просто… А, знаешь, не важно, — я отмахнулся. — Что касается кинематографа — просто, в том ванильно-блевотном разнообразии мотивационной херни люди хотели увидеть реальность. Далеко не все, лишь некоторые, но знаешь, что я тебе скажу об этом?       — Что? — напарница посмотрела на меня слегка затуманенным взглядом.       — Самыми лучшими в истории кинематографа были именно те фильмы, которые были приближены к реальности. Только приближены, с капелькой чуда, — сказал я и посмотрел на Краску. Видимо, мои старческие разглагольствования послужили отличным снотворным. Девушка беззаботно сопела, запрокинув голову. — Доброй ночи — хмыкнул я, встал со своего места, подошёл к креслу второго пилота, аккуратно поднял на руки свою напарницу и отнёс в женскую спальню. Всё происходящее было медленным и неспешным. Наконец, я почувствовал усталость. Правда, я решил не возвращаться в мужской отсек для отдыха и постарался устроиться поудобнее на месте первого пилота.       Наши костюмы были синхронизированы. По этой причине, спустя несколько часов после нашего с Краской разговора, единовременно, они издали какой-то еле заметный звук, слегка завибрировали, после чего подали легкий электрический заряд в область шеи. Практически неощутимый, но он помог быстро выйти из состояния «спросонья».       — Ну что ж, — проговорила Краска, выходя из женской спальни, — я практически не спала, но датчики показывают что всё более-менее нормуль с уровнем теплоты. глюк ли это или магия? Плюс, состояние у меня нормальное, чувствую себя отдохнувшей, — она хихикнула, посмотрев на меня.       Я тоже чувствовал себя прекрасно, даже несмотря на то, что в итоге спал гораздо меньше моей напарницы. Проверив показания, которые были более чем удовлетворительными, что было странным.       — А тебе не кажется, что такого не должно быть? — спросила Краска. — Никакого чувства поломанности, помятости. Обычно, именно так я себя чувствовала по утрам, особенно, если ложилась поздно, а вставала рано. И показатели были на среднем, а иногда и на уровне ниже, а сейчас! Прям… УХ!       — Да, я тоже чувствую себя лучше, чем предполагал — боковым зрением отмечая Христ, которая вышла из женского отсека для отдыха. — Ты как? — я переживал за девушку, особенно из-за случившегося вчера.       — Неплохо, очень неплохо, — ответила Валькирия. — На душе кусок говна, но при этом, я рада тому, что не отъехала вчера. Спасибо вам!       — Не за что! — появился бодрый и счастливый Нэк, которого хотелось стукнуть. — А я так посмотрю, все свежи, бодры и веселы? — он хихикнул как законченный придурок.       — А теперь поясни своё прекрасное настроение — настроение значительно ухудшилось, едва в комнате появился Нэк.       — Думаю, вы все почувствовали такой, очень лёгенький, практически неощутимый разряд тока. Было? — в голосе мужчины сквозило ребяческое озорство.       — Да, было. Что дальше? — я ответил за всех.       — Я решил провести небольшой эксперимент и вчера занимался им до того момента пока вы, — он кивнул в нашу с Хист сторону, — мои дорогие друзья, не попали в переделку.       — Ближе к делу, — Валькирия нахмурилась.       — Я уже очень давно работаю с человеческим организмом, потому что этот костюм, он моя идея фикс! И поскольку я подвязался под изучение человеческого организма во всех его мельчайших деталях, а вы, — теперь он указал на меня с Краской, — великолепно протестировали начальные прототипы… Короче, решил я попробовать взаимодействие с мозгом за счёт передачи слабых электрических импульсов.       — Так ты нас за хомячков держишь? — услышав это, я было дернулся, чтобы набить нашему изобретателю лицо, но решил дослушать то, что он скажет дальше в своё оправдание. Краска и Христ нахмурились и недовольно смотрели на Нэка.       — А вы как хотели?! И, между прочим, я вместе с вами играю в хомячка, — воскликнул бывший коллега по лаборатории. — А тут просто представьте! Не так давно я изучал феномен воздействия электричества на мышцы шеи. Потом посмотрел на то, каким образом электрический заряд и в какую сторону идёт. Так я смог найти такие точки, при которых можно воздействовать на таламус и гипоталамус.       — То есть, ты пропускаешь электричество таким образом, чтобы оно добивало… — начала говорить Христ, но не успела закончить, потому что Нэк перебил её.       — Да, и это происходит на основе показаний дыхания, сердечного ритма, температуры тела. И того сколько времени необходимо спать. Короче, можно даже таймер установить «от и до», лечь, закрыть глаза и костюм сам поможет уснуть и быстро проснуться.       — Откуда энергия? — мои брови приблизились к переносице.       — Динамо-машина, — Нэк пожал плечами.       — Всмысле? — Христ потупилась.       — Ну, это… — Краска вклинилась в разговор. — Это генератор такой. Состоял из катушки с проводом, вращающейся в магнитном поле, создаваемым статором, или наоборот: магнит вращается, а катушка неподвижна, но…       — Никаких но… — сказал я. — То есть мы и магнит, и катушка… Тело и есть генератор. При этом, скорее всего, есть некоторые узлы, за счёт которых идёт выработка энергии и есть накопители, за счёт которых работают костюмы.       — Да, в общем виде, — Нэк покачал головой из стороны в сторону, словно примеряя мою теорию как шляпу на голове. — Я долго над этой системой парился. Но вот, посмотрите на то, как прекрасно она работает, — бывший коллега искренне радовался тому, что смог воплотить мечту жизни, — всего несколько секунд загрузки аддона и всё получилось в самом лучшем виде!       — А что если повредить систему накопления заряда? Оно же ёмкостное? Где? — я начал волноваться. В голове промелькнули большое количество вариантов того, как костюм может выйти из строя, дать сбой и зажарить, как на электрической плитке в нашей исследовательской капсуле. Конечно, я понимал, что напряжения, которое использует наша спецодежда скорее всего не хватит, чтобы убить, но всё равно, мня не привлекала перспектива выполнять роль батарейки и быть стимулированным легкими зарядами. Плюс, я уже не молод и мысль о сердце сама собой периодически возникала в моей голове, а тут вспыхнула как магний смешанный с серой. К тому же никто не отменял другой вариант — батарейка выходит из строя на внешнее и, бум, человек моментально превращается в ледышку.       — Всё нормально, не ссы! — по-свойски ответил Нэк. — Энергия копится в самих тканях термокостюма. Эту технологию мне разрешил использовать один из наших… Ну, м-м-м, ты не знаешь его. Не важно. Короче, есть один чувак, он придумал как использовать кровь, а точнее гемоглобин, для того, чтобы ткать сверхпрочные нити. Кстати, многие нынешние термокостюмы, приобретённые за последние пять лет, используют эту ткань. Она достаточно легка в производстве, очень проста и прекрасно проводит и электричество, и тепло.       — Слушай, я когда свой покупала, мне что-то пытались рассказать про уникальность ткани, — Краска хлопнула себя ладошкой по лбу. — И да, мой костюм, помнишь, он же был нереально тёплым, легким и прям триндец каким прочным!       — Было дело, было, — я несколько раз кивнул. — Хорошо, допустим, но накопитель должен быть ёмкостным.       — Так нить и есть ёмкость, — Нэк перебил меня. — К тому же, тот же чувачок думал над тем, каким образом сделать так, чтобы костюм мог продолжительное время отрабатывать на накопленном, но не смог. Поэтому нити сами по себе, без моей небольшой доработки, хранят заряд не так долго, всего несколько минут. Но у меня получилось придумать небольшой механизм, который работает по принципу аккумулятора, который находится на постоянной зарядке и ежесекундно использует поступающий дозаряд. Словами звучит куда сложнее, нежели нарисовать и показать, — Нэк задумался о том, что только что сказал.       — В итоге, что ты сделал? — спросила Краска, которой надоело слушать пустую болтовню — Только давай в двух словах, жрать хочется и нам ещё предстоит разбираться с последствиями вчерашнего ледового коллапса.       — В двух словах… Попробуйте ваш воротник, — сказал Нэк. — Чувствуете? Он как трубочка.       — Ну? — нахмурившись, я посмотрел на исследователя. — Это и есть батарея?       — Да, — очень просто ответил бывший коллега по лаборатории, — это и есть батарея. Она построена по принципу каната, то есть там, внутри, невероятно большое количество сплетенных вместе нитей, а между ними проходит один тончайший электрод. Гибкий и максимально прочный этот электрод и позволяет использовать потенциал нитей. В остальном технология не так проста, для быстрого объяснения.       — Я понял. Ладно, с этим разобрались, но лично я ещё подумаю над тем, хочется ли мне получать электрические заряды или нет. С одной стороны, мне понравилась та бодрость, которая существовала в моём теле, несмотря на поздний отбой. С другой — я не хотел чтобы меня било током.       — Хорошо. Только скажи мне и я отключу эту функцию, — Нэк добродушно улыбнулся от чего мне захотелось блевануть. — Потому что мы используем прототипы и всё не так просто, как может показаться на первый взгляд.       — Ага, — буркнул под нос, я обратился к остальным, — а теперь, давайте завтракать. Я сам сгоняю вперёд, дабы посмотреть чего мы натворили, вернусь и за столом быстро расскажу и о нашей замечательной попытке быть осторожными, и о том, какие у меня есть мысли на счет дальнейшего.       — Норм план, — кивнула Краска. — В таком случае, мы с Христ на кухню, а ты, готовь снарягу, — с некоторым пренебрежением она обратилась к Нэку, но тот никак не отреагировав на это, скупо кивнул и мы разошлись в разные стороны.       Спустя несколько секунд я уже стоял снаружи и пялился по направлению нашей капсулы. В руках у меня было всего несколько осветительных игл которыми я собирался пометить место начала ледяного раскола и то, как можно уйти от него на безопасное для передвижения расстояние. Что никак не укладывалось у меня в голове, так это наличие здесь льда. Прошлые два раза, когда мы были здесь, мы шли по земле. Неужели здесь произошло обледенение? Н, как такое возможно? Если, конечно же, такое могло произойти. Я перераспределил рабочие возможности костюма, чтобы ускориться и за несколько минут добежать до точки раскола.