Карточные домики

Юнги кажется, что он действительно может гордиться собой. То, что работа айдола не из легких, было ясно с самого начала. То, что придется вытерпеть много дерьма, и что психически всех артистов то и дело бросает из эйфории в отчаяние, знали все. И Юнги знал, но вряд ли он раньше много об этом думал - будучи еще подростком, парень скорее уж с каким-то довольным саморазрушением поперся в этот бизнес, надеясь, что если не исполнит мечту, то хотя бы наконец-то сдохнет. И пока какая-то часть мозга Мина мыслила таким образом, другая, что еще не утратила чувства самосохранения, по всей видимости решила вытащить хозяина из ада живым и более-менее счастливым. Так что Юнги, сам того не желая, стал закаляться. Если он раньше плакал, что ничего не получается, то теперь отчаяние подростка сменилось угрюмым упорством и бессонными ночами над лирикой. Если раньше мнение окружающих давило на него, то теперь злоба и бессилие стали прикрываться грубостью, отрешенностью, и, опять же, лирикой, которой парень успешно посылал всех хейтеров и ненавистников куда подальше. Юнги менялся, Юнги менял свой характер, и, в конце-концов, добился нужного результата - он стал айдолом. Стойким, сильным человеком, актером. Ребенка в себе он заставил заткнуться, взять все свое нытье в кулак и начать бороться за место под солнцем. Он стал пуленепробиваемым. Он стал.. - Ты такой похуист, с тобой жить невозможно! - Как-то раз шипит Техен, и Юнги почти готов воспринять это, как комплимент. Да, верно. Похуистом. Вам бы тоже не помешало. Всегда, когда им предстоит череда каких-то выступлений или идет подготовка к камбэку, вся группа чувствует себя, словно на пороховой бочке: Тронешь Джина - и оглохнешь от сиплых, разьяренных криков, заговоришь с Чонгуком - он тебя вообще матом покроет и плевать, что все тут хены. Юнги смотрит на этот балаган с весельем и непониманием - он же натренированный, он же закаленный. Ему же похуй. Становится толко немного жаль Джуна: Он не такой как Юнги, но все равно обладает другим, совершенно непонятным качеством, которое заставляет его держать свои эмоции под контролем и идти успокаивать остальных мемберов, восстанавливая пошатнувшийся мир в группе. И Намджуна жаль именно поэтому. Из-за этого самого качества он каждый раз пихает себя в чужие разборки, становится центром происходящего, и становится ответственным. Еще есть Чимин. Но его Юнги понимает слишком хорошо.. и это бесит. Чимина не жалко. Он слишком сильно напоминает Юнги его самого в прошлом. После очередного концерта в Японии все проходит по знакомой схеме: Бантан кланяются в последний раз и выходят за кулисы, стафф подбегает с водой, и первое что видит Юнги в мелькающих полотенцах и реве фанатов на той стороне, так это Чимина: Тот сидит, опустив голову в руки и пошатываясь, Джин ходит рядом и что-то долго и с хмурым упорством ему внушает, а до Мина доносятся лишь всхлипы и судорожное "Хен, я опять облажался, так облажался..." Как же раздражает. Юнги раздражает, что Чимин не умеет забивать. А еще он понимает, что Пак слишком добрый, всегда старается быть самым идеальным человеком, и ради этого заставляет себя каждый раз прыгать выше головы. Он заботится о других и прощает им все, когда сам себя простить не может, и каждый раз это заканчивается обеспокоенным Сокджином и душащими, жалобными всхлипами за сценой. И нафига так жить, думает Юнги. Со словами "хватит ныть" он бросает полотенце прямо Чимину на голову и удаляется в раздевалку под возмущенные крики Сокджина. Сегодня он решил забить на всех остальных глубоко и надолго.

***

Секунда - и Пак вскакивает так быстро, что стул с грохотом отлетает назад, насмерть перепугивая Хосока. Юнги сжимает подлокотники своего кресла, готовясь к защите. - ...Что ты еще раз сказал? - Голос Чимина звучит тихо и сипло, когда он переспрашивает, и что-то подсказывает Мину, что на этот раз он точно переборщил. Но парень убивает в себе это беспокойство почти сразу же, откидывается назад и без колебаний смотрит в резко потемневшие глаза напротив: - Не расслышал? Я сказал, меньше будешь выделываться на сцене - меньше будешь лажать, да и у нас потом меньше будет проблем. Как только ты возьмешь себя в руки, так сразу и начнет получаться. В комнате все резко замолкает, и даже Гук с Техеном в кое-то веки затыкаются и упираются растерянными взглядами в хенов. Хосок сидит как на иголках и нервно кусает губу, то и дело подрываясь сказать что-то, но каждый раз явно себя останавливая. Сокджин в углу молчит, скрестив руки, а на лице Намджуна читается ну такая огромная усталость, что Юнги вдруг чувствует себя виноватым. Перед ним. Но не перед Чимином. - ... Пошли, дадим им побыть наедине.-, в конце-концов говорит лидер, и Мину совсем не хочется оставаться с Паком вдвоем, когда дверь за парнями мягко закрывается. Младший на той стороне стола смотрит все так же, и это совсем не уютно. - ...Хен, почему ты такой.. такой.. -, слова наконец-то разрезают тишину, Мин закатывает глаза. - Какой "такой", Чиминни? - Злой. Грубый, безразличный, отвратительный.. - Слова вырываются все ускоряющимся потоком - Чимину явно накипело - а Юнги смотрит холодно, и ему вообще наплевать, только дышать становится все тяжелее. - А ты не пробовал хотя бы раз послушать своего хена? - Что же это за хен, что свою группу вообще ни в грош не ставит, ты.. - Истеришь как девчонка, ты перестанешь жаловаться хотя бы на секунду?! - Юнги рявком обрывает младшего, и тот затыкается. - Ты профессионал, мать твою, если не можешь взять себя в руки, то нахрена надо было вообще айдолом становиться?! Звенящая опасная пауза зависает в комнате на несколько мучительных секунд, а потом обрывается резко и с крахом: Чимин всхлипывает, и Юнги кажется, будто бы его ударили. - Ты эгоист, хен. Голос дрожит почти незаметно, но Юнги знает, что Пак не вытерпит и разрыдается, как только дверь захлопывается за его спиной. Он сидит в гудящей тишине, за дверью Намджун тихо шипит на Техена, что зайдет обратно первым - будто бы я зверь какой-то, криво усмехается Мин. На душе так отвратительно, что чуть ли не тошнит. И Юнги правда хочется верить, что ему все еще наплевать.