Карточные домики

Обычно Чимину нравится просыпаться после того как он выпьет. Странная бодрость, неспособность спать дальше и остаточная растерянность в мозгу обычно делают новый день более расслабленным, менее напряженным... Сегодня же Чимин проснулся от стука. Он садится в кровати резко и со всхлипом, тяжело дыша, обливаясь холодным потом. Что-то неуловимо ускользает из слабой памяти, пропадает в тумане. Что-то тревожное, что-то страшное, то, о чем ни в коем случае нельзя забывать. Но Пак устал, и уже не помнит и не знает, из-за чего проснулся, из-за чего боится, пусть беспокойство и не пропадает. Так же, как и дурное предчувствие. Он правда пытается собраться с мыслями. Старается сфокусироваться, выдыхает и прислушивается к остаткам кошмара - пытается понять, послышалось ли ему. Вначале лишь тишина. А потом вдруг снова. Стук. - Кто там?..- В комнате непривычно темно, просто кромешно темно, и Чимин пробирается к парадной слишком медленно, ощупывая стенки и спотыкаясь о мебель. Через глазок ничего не видно, а еще звукоизоляция квартиры лучше некуда. Чимин хмурится, но замком все-таки щелкает, медлит. Может и не стоит открывать. А может, он сам все еще спит. Парень сглатывает и приоткрывает дверь буквально на сантиметр... Чтобы потом больно удариться спиной об стену, когда кто-то зажимает ему рот силой и шипит что-то похожее на "не ори". Дверь тихо закрывается кем-то вторым в черной толстовке и бутсах. Пак видит у него на поясе нож и думает, что сейчас умрет. Истошно мычит и цепляется за футболку мужчины перед ним, потому что оттолкнуть такие плечи - просто нереально... А потом замечает знакомую татушку на запястье, ядерно-розовый цвет волос. И наконец-то догадывается перевести взгляд на лицо незнакомца. - Я тебя сейчас отпускаю - говорит Сокджин медленно, неестественно тихо, с каждым словом чуть встряхивая Чимина и заставляя его слышать, - и ты держишь рот на замке. Ни звука. Я серьезно. Кивни, если понял. Чимин кивает раньше чем осознает, что делает. Съезжает на пол и во все глаза пялится на Чонгука (черная толстовка и бутсы, Ватсон, ну конечно же это он. Но откуда нож?..) у двери, который систематически сгребает с его тумбочки ключи и зачем-то подбирает с пола железный штатив от фотоаппарата. Сокджин на Чонгука за спиной не обращает внимания - слово так и надо -, вместо этого тяжело осматривая Чимина сверху вниз и о чем-то напряженно размышляя. В конце-концов он тихо ругается и помогает подняться. На ладони у хена свежие следы чего-то темного и тёплого. - .. Короче. "Поезд в Пусан" смотрел? - Голос все еще до ненормального понижен, и Чимин даже не успевает осознать сказанное, как Сокджин быстро продолжает. - Нам нужно все, что у тебя есть. Спички, зажигалки. Пустые бутылки, что-то, чем можно бить по голове, и - черт - даже твой пистолет, если он не в участке. - ..Что.. - Чимин парень сообразительный, но он не смотрел "Поезд в Пусан". А может и стоило бы. Потому что узнать об апокалипсисе через такой вот намек было бы гораздо легче, чем через Чонгука, хладнокровно запихивающего в сумку консервы из холодильника и бросающего через плечо тихое: - Зомбаки, хен. В квартире все еще темно как в гробу, и Чимин лишь краем сознания замечает, что и лампы-то на улице не горят от слова совсем, а вода в доме отключилась. В голове лишь формируется мысль о том, что не стоило отпускать Намджуна. Что он не дойдет. В голове лишь вернувшаяся сцена из сна, где хен на заснеженном пероне поворачивается на его зов, улыбается нежно.. и исчезает в ночи, утянутый десятком гнилых рук. Чимин все-таки не очнулся от кошмара. Он проснулся, чтобы оказаться в нем.