Лисы-Волки

Больше всего в этой жизни Бакуго Кацуки ненавидит лис, практически вымерший в настоящее время вид, а также течные суки, подставляющие свой зад по первому желанию со стороны, ведь все они жалкие омеги. В детстве юный волк знал одну такую, только вот со временем и сохранилось в памяти лишь то, что гуляли пару раз вместе и ровесниками были, а так ни внешности, ни голоса, ни ещё чего-нибудь выделяющегося он не помнит. Однако так говорит только его разум, а сердце в то же время заходится в бешеном ритме лишь от единственного имени, «Шото». Но почему? Он даже не помнит, чье оно. Возможно той самой лисы. Вот только Кацуки ненавидит лис, ненавидит потому что волки тянутся к ним как магнит. Сраная связь! Сегодня юный ученик первый раз идет в новую школу, где и будет жить на протяжении всего времени пребывания в столь элитном месте. Это огромная престижная академия, славящаяся своей сложностью обучения. Как раз то, что надо, Бакуго уже давно не хватает чего-то необычного в жизни, возможно какой-то трудности, каких-то испытаний, способных наполнить его серые будни хоть какими-нибудь яркими цветами. А ещё это отличный способ свалить от заебавшей с годами семьи. Кацуки выбрал направление расследования тяжких преступлений, и нет, ему совсем не нравится находить трупы, просто это слышится как-то более круто, нежели охотник за наркотой. А ещё сюда берут только самых сильных, прошедших предварительно жесткие испытания, но разве блондина такое остановит? Он лучший, волки всегда славились своей быстрой приспособленностью к совершенно разным условиям выживания. Наконец зайдя в класс, Кацуки сразу устремился за последнюю парту, да ещё и возле окна. Повезло, что свободно. Видимо придурки одноклассники любят учиться, раз заняли все передние места. А ему и не нужно слушать каких-то там учителей, он и сам всё знает. Внезапно расслабленные блондинистые уши, ранее лежащие на макушке, напряглись, как по команде вставая в постойку смирно. Нос начал вбирать как можно больше воздуха, распознавая самое ненавистное существо на свете. Только один вид может иметь столь приторный одуряющий запах, хуже чем даже у кроликов. Руки сжались в кулаки, зрачок сузился, придавая глазам ещё больше опасной красноты, а на лице, с резко удлинившимися клыками, появился устрашающий оскал. «Течная сука пришла»-единственное, что успел подумать хищник прежде чем входная дверь распахнулась и в класс прошёл парень, на которого и была такая бурная реакция у волка. Новому ученику будто было абсолютно пофиг на столь огромное внимание со стороны к себе. Невозмутимо продвигаясь дальше легкой походкой, он сел прямо перед Бакуго, абсолютно не обращая внимание на перекошенное дикой яростью лицо сзади. Волки они и есть волки. Вот только Кацуки задыхался от столь сильного мятного аромата. Ощущение, что он его уже где-то чувствовал, но где? Это же лиса, он всегда пытался избегать встреч с ними. Да и плюс эта внешность, красно-белые волосы и под их цвет пушистые мягкие уши. Такие прекрасные и необычные, не то, что у волков. В этот момент Кацуки впал в ступор, прекрасные? Да ни в жизнь! Отвратительные-это точно. После минуты самобичевания и выбивания из башки всякой дури, волк снова начал прожигать взглядом столь необыкновенный объект перед собой. Интересно, а лицо у него какое? Из-за своей непроходимой ненависти Кацуки забыл его рассмотреть. Да ну и хорошо, наверняка какой-нибудь уродец. Однако самоутешения не избавляют от интереса, ведь он прекрасно знает, что лисы самые прекрасные существа на земле, особенно для волков. И всё-таки любопытство-неотъемлемая часть их рода. Даже звонок на урок не смог отвлечь Бакуго от столь важного занятия. Первый урок херня, второй тоже. Вот нафига будущему следователю литература и история? Ладно, если бы там что-то сложное было, но программу, что им сейчас дали, Бакуго уже давно изучил самостоятельно. Ну он же гений, как тяжело ему будет найти себе достойную пару, такую же охеренную, как и он сам. Поэтому все время Кацуки пялил в окно, глядя далеко не на всяких придурков за стеклом. Сейчас этот предмет выступает в роли зеркала, в котором блондин рассматривает отражение лисы, сидящей перед ним. Вот что-то в нём есть такое, что никак не даёт юному волку наконец успокоиться и перевести свой взгляд на учителя. Единственное, что он смог увидеть, это то, что у соседа бирюзовые глаза. Странно, этот цвет Кацуки раньше только на картинках и видел, но вот так вживую, никогда. Может из-за преломления света этот оттенок получился таким? Конечно всё из-за этой тупой физики, лисы самые «отвратительные» существа на этой планете. Нет в них ничего особенного. Неожиданно учитель просит какого-то Тодороки ответить на очередной вопрос для малолеток. Смысл их задавать? Вот только Кацуки в какой уже раз за день вздрогнул? Нет, не от вопроса, а от зверя, который ответил на него. Этот голос, такой мягкий и нежный, что у Бакуго появилось желание повеситься. Повеситься от огромного горя и глубокой печали, ведь ему понравилось. Этот тембр такой невероятный, что хочется услышать его опять, и будет неудивительно, если после этого ещё раз и ещё. «Молодец Шото», эта фраза вывела из одного ступора и ввела в другой. Что значит Шото? Ну точно имя этой лисы, не дибил же препод, чтобы обращаться по имени не к тому, кто только что отвечал. Но Шото? Да нет, такого точно не может быть. Он точно не встречал этого парня раньше, и это точно не тот, с кем Кацуки так крепко сдружился в детстве. Он абсолютно не может быть тем лисенком, которого блондин так крепко обнимал при каждой встрече, так жарко целовал, пока никто не видит, и наконец, в самую последнюю встречу укусил в загривок, в знак вечной привязанности, шепча на ухо обещание, что они обязательно ещё встретятся. Однако со временем все эти давние чувства и забытые слова канули в лету, перевоплощаясь из боли от расставания в жгучую ненависть к столь противному виду зверей. Виду, который раз и навсегда покорил сердце маленького волчонка, что до сих пор мечтает встретить того, кто так крепко засел в его душе. Но сейчас Бакуго одолевает неверие. Нет, так не бывает. Пора окончательно выкинуть из головы события столь давнего детства. Надо отвернуться от настолько прекрасного лисеныша, сидящего прямо перед ним так близко, что можно дотянуться всего лишь одной рукой. Вот только Кацуки не заметил, что прозвище лисеныш не только что придумано. Блондин так и не смог отвлечься, весь урок он пялился на это существо, отчаянно пытаясь бороться с собственными неоднозначными чувствами. Да почему он вообще до сих пор думает о этой лисе? «Никто не достоин внимания волка Кацуки Бакуго», подумал он и продолжил прожигать взглядом красных глаз Шото, совершенно не замечая оглушительного звона, донесшегося из коридора. —Почему ты на меня так смотришь? -снова этот голос, такой чарующий, однако резко холодный и абсолютно безэмоциональный. Лис, в знак вежливости, развернулся в сторону своего собеседника, вопросительным взглядом ожидая ответа. А Бакуго не мог ничего сказать, он просто залип, глядя на столь прекрасное лицо, прямо как и описывалось в детских сказках и городских легендах, где эти звери очаровывали своей необыкновенной внешностью и заманчивым голоском, обманывая доверчивых чаще всего зайчиков. Блондин отлично все это помнил, однако поделать с собой ничего уже не мог. Он конечно многое себе там за эти два урока по напредставлял, но то, что у одноклассника могут быть разноцветные глаза, один как и в отражении окна чисто бирюзовый, к сожалению это было не преломление, а второй светло серый, такой чистый и тёплый, они идеально гармонируют с внешностью их обладателя, наверное даже самый больной фантазер не придумал бы такого сочетания. Кацуки правда надеялся, что лис, сидящий перед ним, будет ужасным на вид, ничем не привлекательным, да хоть каким-нибудь там несуразным, или хотя бы самым обыкновенным, но ведь не настолько же идеальным. Так нечестно. Борьба отвращения к этому роду, но восхищения лишь от одного лисёнка разрывает на части. А Шото всё ещё смотрит своим кукольным лицом, безжалостно убивая все жизненные принципы и защитные стены блондина, с годами формировавшиеся в поверженном одиночеством сознании. Не понимая, почему новый сосед не отвечает, Тодороки продолжил мучить его своей песнью сирены, пытаясь сохранять привычную безэмоциональность. —Я что-то не так сделал? Кацуки усмехнулся, понимая, что влип по полной. У него совершенно не получается оторвать столь завороженного взгляда от этой гребаной лисы. Только внешне все это восхищение выглядело не так, как обычно у других. Шото было страшно. Шото было жутко. На него так презрительно смотрели, будто он прибил какого-нибудь волчонка. Но он никогда даже ненависти к этому роду не испытывал. Ну есть они и что с того? Много кого на этой планете обитает. Так почему совершенно незнакомый человек так на него реагирует? Ощущение, что ещё чуть-чуть, и этот блондин кинется на него, заваливая на грязный пол, и вцепится клыками в шею, прокусывая глотку и упиваясь последними болезненными вдохами своей жертвы, истекающей красной, пока ещё горячей, кровью. Тодороки задрожал от всех этих картинок в сознании, так ярко рисуемых его больным воображением. Он не знает почему, он не знает из-за чего, он сейчас осознает лишь одно, надо срочно уходить. —Знаешь, твоя первая ошибка в том, что ты родился. -с диким оскалом и злобным прищуром прорычал волк, взглядом чисто-красных глаз заставляя лиса вздрогнуть от такой бурной ненависти со стороны и начать дрожать от страха. Осознание, что даже если он сейчас переживет весь этот неприятный диалог, то в будущем ему все равно придётся мириться с таким соседством, острым ножом проехалось по надежде на нормальную жизнь. Почему Тодороки всегда так везёт с окружением? Только одна встреча запомнилась ему как нечто особенное, такое тёплое и приятное, что теперь воспоминания греют вместо желанного тела того волчонка под боком. Однако всего лишь воспоминаний маловато будет для того, чтобы наконец ощутить столь драгоценное тепло в нужном его организму количестве. С каждым годом Шото замерзает все сильнее и сильнее, покрываясь толстой коркой льда от одиночества. А Бакуго, довольный такой реакцией на свои слова, продолжает представление, пытаясь сделать голос как можно более грубым и жестким. —А вторая, ты пришёл учиться именно сюда. Да я порву тебя, двумордая шлюха. Громко сказано. Кацуки сам от себя не ожидал такого. С каких пор он так бурно реагирует на кого-то? Блондин конечно и раньше не славился хорошим характером, но чтобы вот так сразу, с первых же слов настолько прикончить кого-то морально, такого ещё никогда не бывало. Может ли такое быть, что это элементарная защитная реакция организма на что-то необычное, одним лишь своим появлением способное изменить какую-то значимую часть Кацуки? Но почему именно лиса? Почему не тот же сраный кролик Деку, сидящий на другом конце класса? —У нас сейчас тренировка, думаю тебе тоже стоит начать собираться. -наконец отдышавшись и кое-как пройдя в себя, Шото отвернулся от волка, с трудом возвращая утраченную безэмоциональность, и вставая из-за стула, быстро небрежно скидывает в сумку все вещи. —А ты мне не приказывай. Такое злобное шипение сзади заставило Тодороки подпрыгнуть на месте. Ну почему рядом с этим волком не получается сохранить привычное равнодушное выражение лица как обычно? Что происходит? Сердце колотится как бешеное, и лисёнок не уверен, что уже от одного лишь страха. Однако Шото не видел, как восхищенно смотрели на него сзади, а точнее теперь на его хвост, облизывая губы горячим языком. Такой пушистый, мягкий, большой. Удивительно гладкий, мечущийся из стороны в сторону, выдавая все волнения своего хозяина. Тоже двухцветный, прямо как волосы и уши. Хочется вплести в него свои руки, нежно погладить, понюхать, наверняка он пахнет такой же обворожительной мятой, прямо как и его владелец. Кацуки сам не заметил, как подошёл к собирающемуся на физкультуру Тодороки вплотную, в упор смотря на столь восхитительную часть тела. Так хочется потрогать, вот прямо очень-очень, даже если за это ему сейчас разобьют нос. Известный факт, что лисы никому, кроме своей истинной пары, не позволяют дотронуться до столь чувствительного участка, яростно шипя и иногда инстинктивно ударяя обидчика. Возможно они бы и не хотели так реагировать, вот только с природой ничего не поделаешь, это рефлексы, формировавшиеся столетиями. Ведь все лисы-омеги, самые желанные, самые заветные, самые редкие и ценные. Они обязаны уметь защищать себя, иначе нормальная жизнь им будет лишь сниться. Делая последний шаг на встречу и наконец хватая Тодороки за хвост, Бакуго приготовился к минимум жесткой пощёчине с огромными кровавыми царапинами от длинных и острых когтей. Но что его удивило, Шото не только не ударил его, он схватился за парту одной рукой, пытаясь устоять на месте, и громко несдержанно простонал, немного запрокидывая голову назад. Черт, Кацуки так понравилось такое звучание этого прекрасного голоса, что хочется услышать это ещё раз. Он ослабил хватку на хвосте, начиная нежно поглаживать его и кайфовать от столь приятных ощущений. Эта шерсть и правда такая невероятная, настолько мягкая, будто над ней проводили не один десяток косметологических процедур. Непроизвольно возникает желание её вылизать, обильно смачивая своей слюной. С Тодороки творилось что-то невероятное в этот момент. Он никогда ещё не испытывал такого… наслаждения? Да, наверное. Хотелось чтобы этот волк никогда не убирал свою руку, хотелось большего, гораздо большего. Дышать становилось очень тяжело, сдерживать свою нежную натуру тоже. Невольно забылись все только что сказанные обидные слова. Сейчас Шото желает развернуться к этому волку лицом, нежно-нежно как умеет улыбнуться и поцеловать, жарко и страстно. А самое позорное, это неожиданно возникшее неконтролируемое желание отдаться этому блондину, полностью, без остатка. Тодороки делает небольшой шаг назад, вплотную прижимаясь к волку и начиная несдержанно тереться пятой точкой о его пах, с упоением слушая возбужденное рычание за спиной. Лис всего лишь на пару сантиметров ниже, но это совсем не мешает ему приподняться на носочки и положить свою голову на чужое сильное плечо, немного отводя её в сторону и открывая полный доступ к своей шее. Ему прекрасно известно, как любят кусаться волки. В детстве уже предоставилась возможность испытать это на себе. Больно конечно, они обычно прокусывают кожу до крови, но сейчас разум где-то далеко, он теперь не союзник лисёнку Шото. Единственное, что им теперь управляет, это животный инстинкт, заставляющий громко дышать и прикрывать глаза от чужого языка, вылизывающего открывшийся участок кожи. Так противно, и приятно одновременно, чужой язык шершавый, но в тоже время горячий настолько, что кожа в том месте неумолимо жжется, как если сидеть вплотную к обжигающему красному костру. Этот жар заставляет дрожать от удовольствия, ведь Тодороки часто мёрзнет, а сейчас ему так тепло и хорошо. Разгоряченное тело вплотную прижимается сзади, идеально встраиваясь во всю композицию, будто наконец нашёлся тот потерянный ключ от замка. А за этой запертой дверью вся нежность и мягкость Шото, все его самые тёплые чувства и будоражащие сердце эмоции. Он запер их далеко в себе, но кто же знал, что именно этот жестокий и грубый волк окажется нужным ключом. Бакуго, тщательно вылизав добровольно подставленный на растерзание участок бархатной кожи, резко впился в него своим клыками, чуть ли не прокусывая насквозь. Откуда-то спереди донёсся наполненный болью тихий скулёж, такой беззащитный и покорный. Обычно другие звери сопротивляются, когда их кусают волки, ставя свои метки, но лисеныш послушно расслабился в чужих руках, глубоко дыша и отчаянно смаргивая вырвавшиеся наружу слёзы. Он практически не стоит на ногах, его крепко держат, заботливо зализывая кровавую отметину между шеей и плечом. Загривок Шото так приятно пахнет, следующий и главный укус, который лишит Тодороки столь драгоценной, но уже никому не нужной свободы, будет именно туда. Кацуки перемещает свои ладони с чужой талии на бёдра, сильно сжимая их в собственнической хватке, и идёт носом в следующую точку назначения. «Ты будешь отличной шлюхой»-в голове лисёнка всплывает столь ненавистный голос, когда блондин, сжимая его ягодицы, трется о зад своим колом стоящим членом. Все возбуждение вмиг проходит, заменяя собой панику. Шото глушит все эти совсем недавно вспыхнувшие чувства, вновь запирая их на крепкий замок и выкидывая ключ в огромную урну. Тодороки яростно рычит, прижимая уши к голове, и резко разворачивается, вырываясь из столь тёплых и желанных объятий, со всей накопившейся с годами злобой смело глядя прямо в растерянные красные глаза. А Кацуки стоит в ступоре и смотрит, как лисёнок, его лисёнок, хватает сумку и выбегает из класса, так ни разу и не обернувшись. Бакуго опускает свой взгляд вниз, рассматривая руки, что совсем недавно гладили столь прекрасное существо. А промеж пальцев всё ещё остались красно-белые волосинки. «И что это было?»-слишком абстрактный вопрос. Волк так и не понял, к какому событию он обращается. К такому странному поведению Шото или к своему собственному временному помешательству? Тупые лисы, теперь Кацуки окончательно запутался в себе.