Так полюбившийся мне хулиган.

— О, да, конечно, — саркастически закатив глаза, я скрестила руки на груди. — А что, разве не правда? — девушка, что стояла параллельно мне, уперлась руками в бока и продвинулась на встречу, скептически наблюдая за эмоциями. — Нет, абсолютная ложь, — издав смешок, я посмотрела на девушку, что вся прямо закипала от злости. — Ха! — издала смешок дама. — Тогда, как ты объяснишь это? Рита повернула свой телефон экраном ко мне. На нем светилась яркая фотография, как я лично разбираюсь с тремя девушками. На фотографии четко выражено, как я наношу удар одной прямо в челюсть. В это время у меня свело руку и тело замерло от шока. Я не понимала, откуда у нее такие фотографии. К тому же это было довольно давно, и этой разборке была весомая причина. Я что, должна была просто позволить этим трем избиваться меня до потери сознания? Уж извините, но нет. — Это? Да, это на самом деле было, даже желания отрицать этот случай у меня не возникает. А вот то, что ты меня обвиняешь в твоем синяке на щеке, ложь. Я не причастна к твоей экзекуции. Может, ты сама себе его поставила, а сейчас на публике пытаешься выставить меня преступником сия действия, — я хитро улыбнулась, еле заметно. — Черт тебя дери, — зло рыкнула она. — А теперь будь добра, оставь меня в покое, я не хочу портить свою репутацию твоими подставными выводами и осквернениями, — я развернулась, уходя прочь от Декабря. Рита злачно смотрела мне в след, испепеляя взглядом. Я спиной чувствовала, как ее взгляд стрелой вонзался мне в спину. Только вот боли я не чувствовала, разве что отвращение тому, насколько она хочет быть приоритетной в этом школьном заведении. Я томно выдыхала. Раньше после таких ситуаций настроение улетучивалось и не появлялось до тех пор, пока я не буду находиться дома. Сейчас же меня подобные случаи не чуть не задевают. Сейчас мне было интересно, для чего Оутокки начала обвинять меня в том, чего я не делала? Ко всему прочему, у нее были фотографии старой давности стрелы. Это происшествие, насколько я знаю, было между нами четвермя, никто более не мог знать об этом. Прикрыв глаза, я шла по гудящему от разговоров коридору. Отголоски людей отдавались эхом в голове, морально надавливая на мое сознание. Голова внезапно заболела, а ноги подкосились и стали ватными. Машинально схватившись рукой за голову, оперлась свободной рукой на подоконник окна, зажмурив от боли глаза. Когда я предприняла попытку восстановить свое состояние, все только ухудшилось. Меня моментально бросило в жар, в ушах все слышалось металлическим голосом. Я легла грудью на подоконник, подпирая тело локтями, чтобы не упасть на пол. Сейчас мое состояние подкосилось по неизвестной причине. Странно, но я не могла вымолвить ни единого слова. Фокусировка у глаз совсем пропала, когда я полноценно открыла их. Все казалось таким размытым и непонятным, будто картина абстракционизма. Я почувствовала, как моего плеча касалась чья-то хрупкая, маленькая ручка. Этот человек пытался донести что-то до меня, увы, я не слышала, что он говорил. Единственное, что я запомнила, — это темноту. Все погасло в один момент, словно задули во мраке свечу. Единственный источник света. *** — Где я? — предпринимая попытку открыть глаза, вопросила в пустоту. — В медицинском пункте, — где-то совсем рядом последовал ответ. — В медицинском пункте? — Именно. Не хочешь объяснить мне? — спокойно спросил кто-то. — Мне бы для начала увидеть, кто со мной ведет диалог, — я щурилась от ослепительного белого света. Где-то с левой стороны послышалось шуршание ткани, а после не очень приятный скрип стула по полу. Повернув голову в сторону гостя, пыталась сфокусироваться и разглядеть его. Выходило плохо, но черты лица я уже видела. Все по-прежнему являлось размытым и нечетким, как прежде, что сильно меня подсознательно раздражало. — Что произошло? Почему я оказалась здесь? — Ты что, совсем ничего не помнишь, Асэми-сан? — неподдельно удивился собеседник. Я отрицательно покачала головой, все также продолжая рассматривать фигуру человека. — Ты потеряла сознание прямо в школе. О том, что произошло сообщила твоя одноклассница. После этого тебя моментально доставили сюда. — Вот, значит, как. Фигура кивнула мне. Я плохо видела, но точно могла сказать, что присутствующая личность разглядывала мои черты лица. Забавно. Единственное, что смущало меня — голос. Я не понимала, кому он принадлежит, да и вообще, слышала ли его раньше? Могла лишь отметить для себя то, что принадлежал он девушке. Мелодичный, красивый и приятный. — Врачи сказали, что у тебя сильное переутомление. Обморок случился из-за того, что ты в последнее время практически ничего не ела. — Голодный обморок, значит, и переутомление, — я задумалась. — Честно сказать, я не помню, когда в последний раз спала и ела, — виновато улыбнувшись, я прикрыла глаза. — Не делай так, — в голосе послышался хрип и сухость. Я кивнула. Я не знала, что ответить этой девушке. Мне казалось, что я вижу ее впервые. Этот голос не вспоминался в подсознании. Да и черты лица никого не напоминают того, кого я могла бы знать. Было бы некрасиво с моей стороны спрашивать знакомы ли мы. Все-таки, эта девушка заботится обо мне. Ей не составляет труда покинуть школу и сидеть рядом со мной на протяжении всей отключки. Сейчас мне было стыдно перед ней. — Извини за столь глупую просьбу, но не могла бы ты сказать свое имя? — осмелившись, я все же спросила. — Чуя. И почему ты говоришь обо мне в женском роде? Моментально замолчав, переваривала информацию. Когда до меня дошло, я с головой залезла под одеяло, спрятав стыд глубоко под простыней. Кажись, от меня пар исходит, если судить по тому, насколько сильная температура у меня поднялась. Парень с непониманием глядел на белую простынь, под которую я залезла. Мне было невероятно стыдно за то, что я приняла Накахару за девушку. — Эй, ты чего? — взяв за краешек простыни, Чуя потянул его на себя. Повисла гробовая тишина. Я сидела на кровати, заливаясь смущением от взгляда Чуи, который в свою очередь покраснел не хуже меня. Как оказалось, по пребыванию сюда меня раздели до нижнего белья и проводили осмотр тела и его состояния. В этот момент я проклинала тех людей, которые додумались о таком. Что за день сегодня такой! — Накахара, ты дурак! — забрав простынь обратно к себе, укуталась в ней, проваливаясь в кровать. Мое лицо густо покраснело и, кажись, в последующие два часа не собиралось восстанавливать прежний тон. Черт, черт, черт! Как же стыдно перед Чуей. Мало того, что в предыдущие разы он меня просто прижимал к стене, требуя ответов на свои вопросы, то сейчас ситуация все возможные границы превзошла! Никогда не думала, что кому-нибудь по случайности удастся увидеть меня полуголой, беззащитной и засмущавшейся маленькой девочкой, да еще и в кровати. — Ты ничего не видел.. — Ты в этом уверена? — усмехнулся парень. — Ты еще и издеваешься?! — надувшись, я повернулась к нему лицом, укутанная в белую простынь. — Ну нет, что ты, — изобразив лисью мордочку, парень продвинулся вперед, ухмыляясь. Я попятилась назад, смущаясь еще больше. Отведя взгляд в сторону, закрыла лицо руками. Его руки потянулись к моим, убирая от заалевшего лица. Пронзительные голубые глаза улыбались, изучая черты лица. Мне казалось, что время остановилось. Вечность пройдет, прежде чем он перестанет держать мою руку в своей. Прежде, чем он перестанет смотреть на меня. В груди бешено колотилось сердце, я слышала его громкий стук в своей груди. Неумолкаемое чувство порхания бабочек в животе, жар по всему телу разливался все новыми и новыми потоками, заставляя меня громко порой выдыхать. Это совершенно новое, совсем незнакомое мне чувство. Такое теплое, заставляющее поверить в то, что доброта и забота существует в больших мерах, чем есть на самом деле. Это чувство заставляет верить в то, что мир — одна большая сказка, в которой ты являешься главной героиней. Жаль лишь, что у всех сказок есть конец. — Извините, молодые люди? — в дверях стояла медсестра. Она улыбалась, застав нас за этой случайностью. — Извиняюсь, я уже ухожу, — Накахара чарующе улыбнулся девушке, вставая со стула. Я хотела окликнуть его и попросить остаться со мной еще на немного, но передумала, подумав, что это будет выглядеть немного неправильно. Да и он может подумать, что я испытываю к нему сильную симпатию. Нет, не надо мне непредвиденных проблем от неправильно понятой просьбы. — Увидимся еще, Чуя, — недовольно буркнула я, смущаясь. Он усмехнулся, выходя из больничной палаты. *** В этот же день вечером меня отпустили домой. Я шла по вечерней улице, запихав руки в карманы джинс. Темно-бежевая кофта, оголяющая одно мое плечо, продувалась легким ветерком, вызывая мурашки. Я наслаждалась вечерней погодой еще с детства. Мне всегда нравилось темное время суток больше, поэтому я часто, когда была совсем еще маленькой, просыпалась посреди ночи и выходила на улицу, вдыхая чистый ночной воздух и любовалась прекрасным темным небом, на котором ярко блистали звезды, обдавая луну отблесками света. Меня завораживали подобные картины, мне хотелось запоминать их на всю оставшуюся жизнь. Каждую увиденную картину я хотела помнить до самого конца, но человеческая память такова, что со временем мы забываем то, что видим в своем глубоком прошлом. Именно поэтому я стала рисовать. Раз уж я не могу запомнить все, что мне невероятно нравится, я буду рисовать это, сохраняя на долгие годы. Не идеальный, конечно, вариант, но все же лучше, чем надеяться на непостоянную память, которую возможно, человек может потерять при несчастном случае, например. Я улыбалась своим мыслям по этому поводу и была рада. Моменты сегодняшнего дня стали прокручиваться в голове. Особенно четко подсознание выделило момент в больничной палате, когда Накахара рассматривал по случайности мое безвинное тело. Я надула губы, словно ребенок, вспоминая этот момент. В груди что-то щелкнуло, последовательно согревая все в груди. Тепло согревало мне душу лишь при мысли, что со мной рядом был этот парень. И что же, все-таки, это за чувство? Я испытывала его уже прежде, когда Чуя появился в школе, только после того, когда он заволновался о том, почему я решила уйти с последнего урока. Мило с его стороны присматривать за мной, но, кажется, что эти чувства нарастают постепенно, каждый раз, когда вижу или вступаю с ним в контакт. Одновременно при его виде я испытываю внутреннее тепло, недовольство, как у ребенка и желание поговорить с ним. Мне, наверное, не важно, в каком он настроении или виде, эти вещи еще не единственные, но самые основные, что я испытываю. Мне его не хватает. Как бы я не хотела признавать этот факт, но в действительности так и есть. — Чуя, может, ты когда-нибудь сможешь объяснить мне, что за странные чувства я испытываю к тебе?