Бабье лето

Воздух на крыше настолько холодный, что рёбра льдом прошивает насквозь — оставляет лишь легкую дымку, въедающуюся в напряженные мышцы. Неро пытается казаться спокойным, но все равно выглядит так, словно вместо позвоночника у него — натянутая струна из тугого металла. Прикоснись — и Неро вздрогнет так, что в ночи расцветет музыка. Конечно, оправдается холодом.  — Зачем мы здесь? — ежится он и вцепляется себе в плечи, перекрещивая на груди руки. — Холод собачий.  — Ага, ага… — багряная тень Данте растворяется у края крыши, словно акварель на углях, а потом ему вторит тихий пересмешичий хохот: — Сейчас согреешься! Секундой спустя лицо Неро омывает холодной волной, а отвратительный скрежет хрустит под мягким светом голубых перьев. Астральные лапы мнут брошенную в Неро жестянку, словно пережевывая, — лишь Данте хохочет, сетуя на четверть демонической крови.  — С крыши полетать захотелось?! — вспенивается Неро, позволяя растопленному золоту и огню затопить его глаза. — Совсем тронулся, старик?! Неро готов топнуть ногой — топнуть так сильно, что крыша станет разорванным бетонным хребтом. Ему хочется вцепиться с волосы Данте и опрокинуть его на самую вершину хребта — и чтобы потом, цепляясь за бетонные осколки, Данте сполз вниз к самому краю крыши. Или прямо к асфальту, к тому, что за два этажа.  — А ты их контролируешь, или они рефлекторно у тебя появляются? — Данте из углей и акварели уже шутником ходит за его спиной, рассматривая полупрозрачные перья. — А ты ими чувствуешь что-то? Эхом своих слов Данте зажимает ясные крылья между большим и указательным пальцем — проводит рукой вдоль теплых перьев, приглаживая их, пробуя их тепло. Отчего-то Неро медлит с ответом, и Данте видит, как розовеют мальчишеские ушки. По пробежавшей по крыльям дрожи понимает — Неро тонет в мурашках.  — Неужто так приятно? — улыбается Данте, но чистосердечно не хочет сегодня похабщины. — Я тебе это в постели припомню.  — Зат…кнись… — Неро задыхается, когда пальцы Данте скользят между перьями.  — Да ладно, птенчик, я тоже через это проходил. И я знаю, как приятнее. За мной! Данте хватает астральную пятерню и несется к краю крыши — луну затмевают вспыхнувшие дьявольские крылья, пока Неро в хвосте глотает воздух и как-то протестует. Холодный воздух водой плещется под одеждой, Данте — опьянен и горяч. Он гулко смеется, как ухающая сова, на всю ругань Неро и почти что волочит его за собой по склонам бетонных хребтов.  — Давай, тебе понравится! Мы как из ада вернулись, так я и не видел, чтобы ты крылья показывал. А это вредно, так что давай, разомнемся! Данте спрыгивает с крыши и расправляет все четыре крыла — перебирает ими ночной воздух и звезды, пока не замирает от недопонимания и легкого испуга. Берцы до победного вжимаются в снегозадержатели. Руки — впиваются в охотничий плащ. В ресницах вихрится страх, как будто бы Неро в собственном кошмаре. И Данте… Отдал бы всё за этот взгляд. Растерянный Неро балансирует на струнке, пока беспомощно не срывается вниз — в объятия сбитого с толку Данте, который притягивает его к себе за мерцающую астральную лапу. Дышит часто и мелко. Сердце пробито адреналином — и Неро от волнения готов вцепиться зубами в плечо Данте до самой чешуйчатой ключицы. Цепляется за него так, будто вот-вот сорвется на два этажа.  — Ты чего это? — глухо удивляется Данте, а потом шепчет мягко-мягко: — Да ладно, летать так и не научился? Шутишь?!  — Опусти меня на хренову землю! — уши краснеют, а голос вспыхивает фейерверком. — Данте, твою мать! Данте взмахивает верхними крыльями — и уносит Неро дальше от крыши, в самый ночной центр Редгрейва; пальцы Неро ворошат плащ на его спине, цепляясь в него до побелевших костяшек. Данте отрывает его от себя, словно дитя от матери, и заставляет повиснуть прямо под звездой. Он держит его лишь за предплечья — вернее, Неро сам шипит и цепляется за его руки. Пернатые лапы беспомощно скребут и царапают небо в попытке зацепиться за что-то — лишь Данте улыбается, волоча мальчишку по ночному воздуху.  — Данте!  — Не волнуйся, я тебя держу. Давай, Неро, расслабься. Я держу тебя. Неро пинает холодный воздух и смотрит на охотника злобно-злобно, злато-злато. — Да не дёргайся! Ну же, пацан, давай спокойнее. Вот так, осторожно. Лови крыльями воздух. Приятно? Когда между перьями так прохладно. Да, вот так, взмах и полет. Давай, птичка, давай! И Неро давится воздухом и ночными огнями. — Пошёл ты!.. — Полетел, вернее. И ты — вместе со мной.