Мне кажется, я не люблю читать, мастер

Эта часть несколько философская, изначально я ее не планировала, но она добавляет немного ощущения от мира, в котором оказались герои, ну и немного агнста персонально для Гариила Ангелы были разочарованы. Роу узнал об этом довольно скоро. Около года прошло, как он жил у мастера Габриэля. В этот вечер архангел был молчалив, в основном слушал музыку через наушники, в чем раньше был «уличен» только во время пробежек или занятий на тренажерах. Потом и вовсе «завис»: несколько часов стоял, уставившись на город сквозь панорамное окно. Затем, неожиданно влил в себя столько алкоголя, сколько, казалось, просто невозможно употребить, даже будь это святая вода. — Мы ошиблись, — было первое что сказал Габриэль. Он уже сидел, привалившись к окну, взгляд был расфокусирован, но голова, очевидно, оставалась довольно ясной. — Они это знают, и я знаю. Эта гребаная победа не дала нам ничего. Мы рухнули на Землю, против собственной воли. Знаешь, ведь он был прав, пытаясь остановить Армагеддон, чертовски прав… Мы отрезаны от Нее. Она, вероятно, встречает праведников в Раю, а мы словно нелюбимые дети торчим тут, стараясь создать как можно больше этих самых праведников. Никаких указаний, кроме явления Метатрона перед Битвой, с какими-то мутными наставлениями. На небесах мы ощущали себя важными и значимыми, был смысл, даже Замысел. Теперь его, кажется, нет. Нет Ада, против которого стоит биться, нет душ, за которые нужно бороться с демонами. Люди губят сами себя, мы можем только наставлять, но не вмешиваться напрямую. Вы лишены доброй половины силы без своего… (Габриэль не сразу подобрал нужное слово)… Светоносного. Но и мы лишились того же. Чудеса похожи на мелкие фокусы в основном, отнимают больше энергии. Никто не ощущает себя таким же сильным, как до «падения» на Землю            . А ты видел летящего ангела, Роу? Летать на Земле дикость, словно пытаться нырнуть в ванну с аквалангом. Никакого удовольствия, свободы, как там. — Архангел поднял глаза в небо, впервые, кажется, за весь вечер. — Зачем нам эти крылья. Мы тяжко привыкаем к Земле. Ангелы торчат в своих башнях, силясь быть выше, ближе к Небесам. А еще потому, что этот мир им не знаком и чужд. Поначалу у всех был энтузиазм: чудеса, проповеди, наставления. Само наше появление вызывало трепет, религиозный экстаз. Теперь скорее страх, как перед полицейскими. Ангелы рассыпали чудеса, стараясь помочь людям стать чище, ведь демоны теперь не были помехой. Люди ждали этих чудес, особенно, знаешь где? В больницах. Но после десятого-двадцатого исцеленного, ты неделю лежишь пластом. Пока дошло, что нужно вдохновлять и благословлять ученых на открытия, правительство на внедрение… Сколько сил было потрачено в пустую, времени упущено! Те, кому не успели помочь затаили обиду, гнев, злость. Даже те, кому казалось, нет причин обижаться на ангелов перестали доверять нам, убедившись в нашей «невсемогущести», углядев заговор, которого нет. Предполагали, что все что мы делаем небескорыстно, есть тайный умысел. Особенно, когда ангелы творили глупости, вроде воскрешения мамонтов. Человечеству не живется в благодати никак. Были и нападения на ангелов, попытки вернуть инквизицию, новые культы, массовые самоубийства религиозных фанатиков и новые «крестовые походы», все это за каких-то два года. Мы оказались абсолютно несведущими в реальной жизни. Еле-еле пришло в норму все, и то, скорее притихло. Дураки мы были. Стоило не переться напролом в «светлое будущее», а наслаждаться тем, что было дано. Делать что должно, но не превращаться в фанатиков победы добра над злом. — Мастер помолчал, продолжив явно не с того места, на котором остановился. — Ты знаешь, я ведь этот приказ тогда о демонах ради нее выдумал. Увидел всю эту бойню, аж страшно стало. Мне кажется я страха до того момента не ведал, кроме божьего. Сначала велел тех, кто готов сдаться или пойман в плен брать. Потом уже, обещал «демона в подарок». Уберечь хотел, не успел. Мне ее как трофей принести обещали, я на хрен послал, разве возможно смотреть на такое?! Все разом стало отвратительно настоящим. — Роу готов был поклясться, что ангел вытер слезы.  — А потом ты….всегда ты мне нравился, чем только не пойму, зацепил. А может просто «ближе» демона у меня и не было. Хотя красивый ты, наглый был, весь такой живой, словно не демон вовсе, а что-то среднее. От тебя не несло тлением. Вас таких немного, единицы, которые даже находясь в Аду, даже будучи его частью, будто отдельно, словно не саморазрушаетесь, а создаете новых себя. А ангел под ногами крутился, вот я и… Цербер с ним, грехом больше, грехом меньше. А все ухватились. Оказалось, у многих есть свои «по ту сторону», у кого друзья, а у кого враги. За последних страааашшшно, — горько произнес Габриэль. — Они же в извергов превратились, дорвавшись до мести. Я уже видел одного, развеянного. Демона своего он просто извел, Она его в пыль и в бездну. Бездны даже демоны всегда боялись. «Плач и скрежет зубовный», чтобы это ни значило. Они себя погубят. Осталась одна надежда. Светоносный ваш хоть и пал, но часть его в сыне его осталась. Вот когда мальчик умрет, там посмотрим, может выгорит дело, вернется Властелин Ада, а там и нас домой вернут. Парень под моей защитой, а то больно у него врагов много. Есть наши, кто смерти его ждет, как детки Рождества, но все должно идти своим чередом. Надежду надо беречь. Роу впервые решился подать голос. — А может в этом и был замысел. Показать ангелам и демонам, что никто победе рад не будет, а все должно оставаться как было? — Ты всегда был умным, даже чересчур. — Габриэль даже не смотрел на демона в этот момент. — Это и есть наша последняя надежда. Мастера пришлось нести в постель. Помнил ли он потом, о чем говорил или нет, Роу не знал. Лишние вопросы задавать не принято, а Габриэль ничем себя не выдал. Пару раз еще напивался, перед этим уже привычно часами глядя на город, но молча. Роу почему-то зацепился за мысль о полетах. Он был уверен, что за его спиной когда-то были крылья, и что он летал, правда именно над Землей, а не там, в забытых Небесах, и ему это нравилось. Вокруг искрится снег, кажется, вся планета укутана белым пухом. -Ангел, нет здесь никого на мили вокруг, -демон смеется, поднявшись над поляной на пару метров. — Ох, не хотелось бы снова вмешиваться в людскую память, ладно, искуситель. Два белоснежных, словно сотканные из того самого снега, что остался внизу, крыла лихо поднимают своего хозяина над землей. А потом в черное оперение Кроули врезается самый настоящий снежок. — Ах, так! Вот тебе, — демон на бреющем загребает полные ладони снега и высыпает прямо на шапку Азирафаэля. Тот сердито вскрикивает и поднимает крыльями снежную бурю, стараясь «поймать» в нее Кроули. — Если ты меня заморозишь, я впаду в спячку! — Недовольно кричит демон.