Мне кажется, я не люблю читать, мастер

Обещанная нца тут, простите если что, это первая моя нца. Внаглую поставила Кроули «сверху». Во всех историях, которые я читала, в паре с Гавриилом он был «снизу», это моя «мстя». — Здравствуйте, мастер, — Роу встает на одно колено, приветствуя вернувшегося Габриэля. — Сто раз говорил не падать на колени, когда я это в тебе поборю, — привычно ворчит архангел. Он знает, что все демоны так поступают при встрече с ангелами. Сам руководил созданием «перепрошивки» и знал, что только прямой приказ может изменить поведение слуги. Так что это была скорее игра с его стороны. Если говорить о сути «обработки», то демоны не могут навредить ангелу, не могут как-то навредить людям, искушать могут если только внешним видом. У слуг есть один свободный день в месяц. Это оказалось необходимо для самого существования демонов. Находясь постоянно в подчинении, и выполняя только навязанные им действия, первая «пробная» партия чуть не погибла через два месяца. Для нормального функционирования нужен выброс «демонической» энергии. Подходящими действиями оказались охота, гонки, экстремальный спорт, боевые искусства (практиковались исключительно друг на друге), секс (с людьми не дозволялось, ибо приравнивалось к искушению, секс с хозяином тоже не подходил, так как фактически это было «по приказу»), нарушение общественных правил, вроде росписи стен, неправильной парковки и прочих подобных «непослушаний». У каждого демона был ошейник или что-то, что он носил постоянно, что сдерживало их оставшуюся силу. Даже без поддержки ада, его выходцы были способны на многие чудеса, поэтому плененные демоны, или те, которые жили с ангелами были лишены возможности их творить. Заодно, он подавлял волю. Хозяин для раба становился идеалом, его желания выполнялись беспрекословно и с радостью, интуитивно предугадывались слугой. Даже сказать что-то плохое о своем владельце демон не смог бы. Правда на свободу мысли ангелы не покушались, но мыслей тех было немного, особенно если учесть стертую память, возвращение которой сдерживал все тот же ошейник. Роу наконец прямо смотрит на Габриэля. Одежда архангела порвана, испачкана какой-то дрянью и воняет канализацией. — Мастер… — Недобитые демоны, Роу, ничего серьезного, — отмахивается хозяин. Габриэль снимает испачканные пиджак, шарф, рубашку, бросая их на пол.  — Не вздумай стирать, — обращается он к слуге, — выброси, а лучше сожги. Архангел выделяется на фоне панорамного окна башни, скоро закат, а горизонт затянут серой дымкой. — Устал, — Роу обнимает обнаженную спину Габриэля. В такие моменты его просят обращаться на «ты», он чутко улавливает настроение хозяина. — Как черт, — ухмыляется ангел. Если бы Роу спросили какой он, то он бы ответил «поджарый», «жилистый», но только если рядом нет его мастера. Рядом с Габриэлем он готов назвать себя даже тщедушным, в лучшем случае астеничным, таким он и кажется себе рядом с мускулистым архангелом. Демон проходится дорожкой легких поцелуев по шее, спине и останавливается на пояснице, когда слышит шорох расправленных крыльев, и ощущает ветерок от их движения. Как ни странно — это жест покорности. Обычно мастер Габриэль не позволял Роу вести, лишь изредка, разрешая это. В этом случае в момент оргазма у его мастера всегда распахивались крылья, чего почти никогда не случается, когда тот «сверху». После нескольких раз, раскрытие крыльев стало условным сигналом, сегодня демон «сверху». — Я хочу, чтоб ты лег на кровать — жарко шепчет Роу на ухо архангелу, выпрямляясь. Тот послушно укладывается на белоснежные простыни, не сводя глаз с демона. Роу медленно расстегивает черную рубашку (еще один подарок от мастера, многие демоны одеты черти как), грациозно выпутывается из узких джинсов. Остается в итоге в белье, которое почти не скрывает вставший член, и в тонком кожаном ошейнике — символе его принадлежности. Габриэль выглядит довольным, с удовольствием рассматривает своего демона, поднимает бедра, помогая тому снять с него брюки. Роу запускает пальцы в волосы мастера. Сквозь пальцы струятся белые кудри. — Ангел, они у тебя из шелка что ли? — Перестань болтать, исчадие ада, просто продолжай. Демон смаргивает непонятное видение, которое проскользнуло по краю сознания. Он возвращается к тому, с чего начал — к поцелуям. На этот раз, доходя до груди, несколько раз целует соски, вызывая довольное мычание архангела. Постепенно спускается ниже, по кубикам пресса к паху. — По-моему, мне пора худеть, — недовольно ворчит Азирафаэль, глядя на свой живот. — Только попробуй, я слишком люблю твое тело, чтобы ты его «уменьшал» хоть на миллиметр! — Кроули, смеясь, прикусывает бок ангела. Габриэль гладит демона по спине и рукам пока дотягивается. Одной рукой Роу берет мошонку, нежно поглаживая пальцами и слегка сжимая, ртом накрывает головку. Ангел заставляет взять глубже резко подаваясь на встречу, и запуская пальцы в рыжие пряди. Доставлять удовольствие хозяину — само по себе удовольствие для слуги. Он старается брать как можно глубже и осторожнее, наслаждаясь легкими стонами, вырывающимися из груди Габриэля, ощущая как тот жадно толкается глубже, любуясь тем, как пальцы ангела комкают простыни. Если бы легкое подрагивание крыльев не напомнило об изначальной воле мастера, Роу было бы не оторвать от минета, однако, он вовремя вспомнил, что Габриэлю нужно больше. Да и самому хочется получить немного внимания. Демон поднимается, выпрямляя руки. Архангел вдруг хитро улыбается и скользя спиной по простыням оказывается прямо напротив паха Роу. Он стягивает с демона мешающее белье, и несколько раз проводит языком по члену, а затем берет его в рот. Роу задыхается от переизбытка ощущений. Такая ласка для него непривычная редкость, через несколько мгновений приходится просить Габриэля остановиться, слишком уж сильные ощущения. Архангел возвращается на место, удобно растянувшись на кровати. Роу чувствует холодок от произведенного чуда, значит мастеру не терпится и можно войти сразу. Он позволяет себе быть резким, входит быстро и до конца, выбивая из партнера полустон-полувсхлип. Роу двигается медленно и размашисто, одновременно целуя куда придется, получая в ответ то поцелуи, то засосы. Перламутровые крылья прижимают его ближе, и демон животом ощущает горячий член, от соприкосновения с которым, между телами становится приятно скользко. Через некоторое время демон понимает, что трения тел недостаточно для Габриэля и, чуть приподнявшись, сжимает член рукой. Ладонь легко скользит вверх и вниз, и мужчина под Роу, наконец, с рыком прогибается и выплёскивает семя себе на живот. Архангел вновь прижимает демона крыльями, когда тот пытается отстраниться, чтобы выйти, и держит, пока Роу изливается внутрь. После тот уютно устраивается на мягком крыле. — У тебя перья все торчком, — смеется Кроули, поглаживая рукой белоснежные крылья. — Давно не приводил их в порядок, — сонно произносит Азирафаэль. — Тогда это сделаю я. Тонкие пальцы погружаются в белые перья, приводя их в положенный ангелам вид. — Брюки тоже сожги, — засыпая, произносит Габриэль. — Непременно, мастер. — Роу тоже проваливается в сон. Они просыпаются ближе к обеду следующего дня. Габриэль удаляется в кабинет и до самой ночи не выходит оттуда, занимаясь бог знает чем, но явно важным, раз на вечер просит слугу приготовить лазанью, значит голодный, и использовать пробку, значит точно «голодный». Ночью, когда Роу стоит на коленях, или когда Габриэль берет его сзади, слегка натягивая ошейник, демона не посещают никакие странные видения непонятно чьих жизней.