Maxvid one shots

Буря обрушилась на Нассау еще вечером и не стихала уже несколько часов. И так темное ночное небо теперь превратилось в черную пустоту, низвергающую на землю потоки воды. Порывы шквалистого ветра заставляли ее струи литься по саду рекой, и Дэвиду казалось, что эта река вот-вот хлынет в дом и снесет его в море. Он подошел к окну; за мраморным парапетом сильно трепало крону цветущей магнолии. Ветер задул с новой силой, и одна из веток, покрытых цветами, изогнулась под резким углом, словно сломанная рука в белом рукаве, треснула и отломилась от ствола. Дэвид крепко сжал в руке маленький круглый камешек. Он вернулся в комнату, к постели с разложенной на ней Библией. Дэвид встал на колени и сложил перед собой руки.  — Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель душ наших… Сверкнула молния, и Дэвид едва не сбился.  — …пребудь с нами! Провидению Твоему поручаю себя и смиренно прошу Тебя: ниспошли благодать Твою на всех странствующих… Снаружи раздался оглушительный грохот, и Дэвид зажмурился. Его всегда ужасал шторм в море, но пережидать его на суше оказалось в разы ужаснее. Он пережидал его в одиночестве — в этот раз Макс не взял его с собой. Дэвид опасался, что когда-нибудь Макс оставит его на берегу. Он видел возможную причину каждый день, когда смотрелся в зеркало, и знал, что рано или поздно время возьмет свое. Но, когда Дэвид попытался объяснить Максу, что он не просто старше — он скоро станет старее и будет становиться только слабее и непривлекательнее, тот лишь озадаченно посмотрел на него в ответ и спросил: «Ты что, пьян?» В действительности Макс решил оставить Дэвида на суше по совсем другому поводу.  — Это опасно, — Макс застегивал рубашку, стоя к Дэвиду спиной. — Ты знаешь, как я не люблю, когда мы расстаемся, но в этот раз я не могу поступить иначе. Когда он повернулся, его взгляд потемнел от того, насколько он был серьезен.  — Но я уже не раз плавал с тобой. Я выдержал путешествие вокруг света… Неужели ты думаешь, что я не осилю такую короткую поездку? Неужели может быть что-то страшнее, чем шторм в водах у Огненной земли? Если они пережили его — если они пережили тот, самый первый шторм вместе, может ли быть что-то, чего Дэвид не вынесет и с чем не справится плечом к плечу с Максом? Макс посмотрел на карты, разложенные на столе, и с неохотой произнес:  — Это не поездка и не путешествие. Это экспедиция… точнее, задание.  — Я знаю. Поэтому и хочу быть… Дэвид стал спорить, и Макс поднял руку, показывая, чтобы он его не перебивал.  — Еще точнее, это приказ. И даже если мне разрешила — мне велела его исполнить британская корона, мои враги с ее стороны никуда не делись. Поверь, я нажил их себе достаточно. Макс довольно улыбнулся: он хвастался перед Дэвидом количеством своих недоброжелателей. Дэвида это нисколько не порадовало, и Макс это видел. Он вздохнул.  — Ну, не смотри на меня так. Я и не с таким справлялся. Но теперь мне будет спокойнее, если ты останешься в Нассау. Дэвид подошел к столу и посмотрел на карту с красной пунктирной линией маршрута, проложенного вдоль северного побережья Кубы.  — И этот… приказ адресован лично тебе? Макс пожал плечами.  — Похоже, адмиралы Его Величества не сильны в навигации. Да и мараться, занимаясь вывозом утерянного груза, им не очень-то хочется. Дэвид с негодованием следил за тем, как Макс сворачивает карту в свиток.  — Как это низко. Они столько раз грозились тебя казнить... Макс перекинул скрученную карту из одной руки в другую и посмотрел на Дэвида, прищурившись.  — Это еще что значит? Ты не доволен своим королем? Макс дразнил его, но Дэвиду было не до шуток.  — Да, я не доволен. Они снова тебя используют. Макс улыбнулся и ущипнул Дэвида за щеку.  — Я так люблю, когда ты на них сердишься. Дэвид покачал головой.  — Макс, я серьезно.  — Я понимаю. Но так я могу хоть как-то загладить перед ними свою… «вину», чтобы они от меня отстали. А еще у нас будет этот дом и целых два сада! Для Дэвида ни один особняк, ни один сад, даже райский, не стоили таких рисков и жертв.  — Но зачем нам... Макс перебил его:  — Ты же сам мне это предлагал. Помнишь? Спокойное место посреди неспокойного мира, ты писал мне, давно. Вот я и нашел его. Оно почти наше. Его тон был удивленным, почти обиженным.  — Макс, ты и сам говоришь, что это опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за чьей-то аферы. Макс немного подумал и сказал:  — Ну, ты ведь будешь молиться за меня? Значит, со мной ничего не случится. Макс был самым умным, самым проницательным человеком, которого знал Дэвид. И далеко не он один считал Макса одаренным мореплавателем и талантливым флотоводцем. Но этот же Макс простодушно уповал на его молитву — и не потому, что признавал мощь христианской веры. Он верил в ее силу лишь потому, что она произносилась Дэвидом. Макс был язычником, и Дэвид был его божеством. Ветер не стихал. К его гулу и шуму дождя добавлялся глухой рокот буйствующего моря. Дэвид смотрел на смятые простыни перед собой: их складки походили на волны. Его самого качало на волнах надежды и отчаяния, каждая из которых была круче предыдущей.  — Умягчай жестокое, согревай озябшее, направляй заблудшее… Дэвид произносил слова, силясь вдуматься в их смысл, чтобы отвлечься от бушующих, словно ветер снаружи, мыслях о том, что гибель Макса станет карой за его грехи. Нет, этого не может быть. Даже он не согрешил так, чтобы заслужить подобного наказания.  — Ты один ведаешь тайны сердца. Ты знаешь, кто праведен. И пребудь со страждущими... Дэвид не следил за временем и не знал, мерещится ему светлая полоса на небе за окном или действительно начинает светать. Утром он выйдет на берег. Если ненастье продлится, вода у горизонта будет черной. Но, если его молитвы будут услышаны, она будет светлее. Она будет того же цвета, что и камушек в его руках, того же цвета, что и самые ясные, умные и наивные глаза на свете — на его свете. «Ты ведь будешь молиться за меня?..»  — … И ниспошли благодать Твою на всех ищущих спасения, странствующих, терпящих страдания и нуждающихся в помощи.