send nudes

'Не знаю, сколько раз я должен сказать «ненавижу», чтобы ты понял, что я тебя люблю'.

Мин Юнги Слушай, я думаю ты понимаешь что вся эта херь с Чоном скоро станет пылью? Ким Тэхён Да, конечно Мин Юнги Мне жаль, если это так сильно тебя задело Ким Тэхён Да не, все ок Мин Юнги Я рад. Мин Юнги Забей на него Ким Тэхён Хотел бы я Мин Юнги Скоро это и правда пройдет, не зацикливайся главное Мин Юнги Все точно ок? Ким Тэхён Да

…Тэхён отправил короткий ответ, отложил айфон в сторону и поджал под себя леденеющие колени. Из глаз беспрерывно поступали новые порывы слез. Не останавливаясь, они смачивали собой его руки, оголенную кожу бледных ног, ткань мягкого покрывала. Он и подумать не мог, что станет так тяжело, что разделять своё эго, дружбу и любовь будет так трудно. А когда они все завязаны вокруг одного человека, вокруг одного только парниши с бездонными глазами и угольными волосами, спадающими на глаза, и именно в них будут все техёновы мечты сосредотачиваться, троекратно сложно. Все техёновы мысли будут в этом колодце, в которое нырнуть с головой он не может. Только жалко барахтается на поверхности, кричит, чтобы спасли, но никто не слышит, а сверху маленькое круглое оконце, где жизнь — настоящая и яркая. Тэхён выбрал плескаться со своими демонами именно здесь и каждый день мечтать, убаюкивать себя снами о том, как счастлив он будет, когда-нибудь, в перспективе… …«Проблема» с Юнги оказалась решена. С Тэхёном они помирились. Ну, как сказать, помирились. Тэхён отпустил прочь свою обиду, гордость, выслушал лучшие советы своего друга: — Ой, да ладно тебе, забей на него, у тебя таких еще тысяча будет. Тупо улыбнулся и вновь проглотил комок, не понимая, что это ещё самые цветочки его равнодушия. Ягодки будут гораздо позже, когда Тэ будет умирать от острой боли в легких, а лучший друг забудет о его существовании. Профессионально скрывать свои эмоции за маской улыбки или же беспристрастия, которому научил Юнги, смеяться в компаниях громко, а ночью в одиночестве перелистывать найденные и сохраненные в альбом фотографии Чонгука и ронять слезы, что радужным рисунком растекаются по яркому экрану — навыки, не такие уж и плохие, и в жизни не раз пригодятся. Но сегодня, черт возьми, у Тэхёна день рождения. Сегодня, черт возьми, улыбка искренняя, поцелуи мамы намного теплее обычных, люди вокруг более снисходительные к твоим «хочу» или, наоборот, «не хочу», и солнышко так непривычно радует, что орущие под окном псы даже не раздражают. Тэхён разлепляет опухшие от длительного сна глаза, бодрячком спускается по лестнице к семье, выслушивает их пожелания и наставления на свое семнадцатилетие и стаскивает с приготавливающегося мамой праздничного стола для их с Юнги и Тенью посиделок в парке. Пикник на зеленой травке, в тишине нераспустившихся магнолий, где даже слышатся взмахи огненно-черных крыльев бабочек. Вокруг только природа, её красота и полнейшее уединение, такое, что даже в сон клонит. Тэхён выхватывает из корзинки зеленый термос, с легкостью раскручивает крышку и наливает в свой стаканчик черного душистого чая. Ветерок дует не очень удачно, и салфетки с красно-белого пледа летят в сторону, прямо на лицо Тени, который лежа на спине созерцал колосок, растущий рядом. — Ну блин, — начинает хихикать он, откладывая белую тонкую бумагу обратно на плед. — Так, — выдает Юнги, садясь по-турецки ближе к еде и закинув одну самую спелую и красную клубничку себе рот. — Теперь Тэхён отгадывает. У меня сорок три очка. Давай, побей мой рекорд, — ехидно улыбается он и начинает новый раунд одним легким касанием на зеленую кнопку. Тэхён вытягивается в струнку, подготавливаясь, и на счет «три» начинает выслушивать объяснения друга. — Апельсин относится к виду таких… Эм…фруктов, я думаю? Туда еще лимон можно, грейпфрут и все такое отнести… — Цитрусовые! — выкрикивает Тэ, подпрыгивая на месте. — Слудующее, ммм, — Юнги загадочно поджимает губы. — Так, нет, сложно объяснить… А! Вот! Его обычно использует, как начинку для кимбапа, а еще из него делают мочи. — Рис? — Ну да, это очень просто было, — хохочут они все вместе. Тэхён откидывается назад, заработав свои победные сорок пять очков, и с чувством одержанной честной победы и переполненного желудка прикрывает глаза, вслушиваясь в звуки вокруг. Неизвестные ему птицы поют свои песни на ветках покрытых листвой деревьев, а аромат свежескошенной травы забивается в ноздри. Рядом лежит начавший уже таять торт, но к которому из-за тушеного мяса и овощей руки ни у кого даже и не тянутся. — Тэ? — Да? — не открывая глаз. Голос Юнги выводит из мечтаний. — Чонгук тебя поздравил? — с неловкостью и неуверенностью в голосе спрашивает Мин. — Нет. А должен? — Тэхён тяжело выдыхает, потому что и вправду ждал этих чертовых трех слов, но получил их ото всех, даже от самых неожиданных людей, но Чонгук почему-то просто молчит. Несколько дней назад Тэхён обновил свои фотографии в соцсетях. Главным сделал то, где он получился красивее всего, и Чонгук под каждым новым фото поставил свой царский лайк, каждое одобрил своей оценкой и заверил Тэ, что не зря они с Тенью так старались, не зря Тэхён выбирал новые позы и подкрашивал ресницы тушью. И, по сути, Чон должен был знать, что у Тэхёна сегодня день рождения, но никаких телодвижений с его стороны сегодня не поступало. Но отчаиваться Тэхён еще не хотел. До конца дня достаточно много времени, следовательно, может, Чонгук просто работает, занят, или еще какое-нибудь оправдание Тэхён придумает у себя в голове, только бы не думать, что тот забыл, или, что хуже — ему попросту все равно. — Да просто интересно стало… — Юнги вновь цепляет клубничку. Тэхён делает глубокий вдох свежего воздуха, в один миг ставшего слишком холодным, и солнце почему-то перестает греть кожу его оголенных по локоть в клетчатой рубашке рук. — Нет, Юнги, он меня не поздравил, — Ким поднимается с земли, задирает подбородок к небу, чтобы удостовериться, что голубое полотно стало затягиваться серыми, грузными и едва уже не черными, пугающими и опасными тучами. — Не поздравил… — Ну, ты не расстраивайся, — порыв ветра снес с открытого Тенью торта крышку. Она кубарём скатилась по пригорку вниз. Тэхён мигом подскочил и побежал вслед пластиковой коробке, как ему на лоб капнула холодная капля. Он поднял с земли крышку и понёс обратно, но на голову упали еще пара или тройка капель. От деревьев стал отталкиваться звук падающего дождя, на крышках продуктов и на самой скатерти безобразными пятнами разбивались капли. — Приехали! — Тэхён накрыл торт и сразу же принялся складывать все, что мог, в корзины. Дождь становился все сильнее, мочил собой поверхность каждого предмета, а усиливающийся с каждой секундой ураган не давал спокойно собраться и уйти. Ливень начинал лить как из ведра. — Так, Юнги, собирай оставшуюся клубнику, — суетящийся Тэхён поднимал всех, подтрунивал помогать, потому что путь из парка лежал через вязкую глиняную тропинку, а плюс ко всему — до дома добираться, как минимум, через весь город. Его крайне беспокоило и волновало их положение, отчего-то. Он старался нормализовать все, взять под свой строгий контроль, но дождь только усиливался, ко всему прибавлялся ураганный ветер, ветки с деревьев отлетали прямо в трёх парней, с трудом идущих по холму, скользящих и вытаскивающих из-под земли траву с корнями своими мокрыми ботинками. Тэхён совсем не ожидал, совсем не хотел, чтобы с трудом сдерживающий свой гнев Юнги тащил на себе корзину с термосом и проборами, а Тень, который на своих слабых ручках, постоянно поскальзываясь, отходил на несколько метров назад, постоянно просил подождать его. Тэхёну было обидно за свой семнадцатый день рождения, который слишком хорошо начинался, но это не был бы день из жизни Тэ, если бы все не пошло не по плану. Легкая хлопковая рубашка, накинутая на белую футболку, противно прилипла к телу, Тэхён с трудом нёс свою обувь, к которой приелась чуть ли не тонна глины, и белые открытые сандали превратились в коричневые деревенские колоши. Тэхён тащил на себе парочку пакетов и корзину с недоеденной едой, той, что получилось спасти от проливного. Он карабкался, словно на высокую гору, а ветер хлестал наполненными хлорофиллом листьями так, будто по-осеннему надругивался над его днём рождения слякотью и промозглостью. — Это просто пиздец! А-а-а! — заорал он своим друзьям, которые с таким же усилием, как и сам Тэ, несли каждый по ещё одному мешку на своих хрупких мужских спинах. Ветер с особым усердством бил по волосам и глазам, не давал разглядеть впереди ни толики просвета, а небо все сильнее затягивалось серыми тучами. — Пагода! — выкрикнул радостно Юнги. — Там пагода! — он сбросил движением кисти влагу со своих ресниц, но действие это было бесполезным — в следующую же секунду вся его физиономия была насквозь пропитана чистой водой с неба. — Мы можем переждать там ураган, а потом дойти до дома! Тэхён, услышав его, сразу же направил все своё внимание и стопроцентное зрение на поиски той самой пагоды в округе. И правда, метрах в пятидесяти от них на радость располагалась открытая беседка, крыша которой выглядела так, как обычно выглядят пагоды у буддистских храмов. Парни подошли ближе к объекту своего спасения, и уже могли разглядеть, как в беседке, сидя на сухой скамейке свои футболки выжимают два парня. Сердце Тэхёна забилось в тысячу раз сильнее, зашлось в бешеном ритме, потому что Чонгук, стряхивая с волос влагу, закидывает пряди назад, зачесывая их пятерней, а рядом с ним Чимин, который с улыбкой о чём-то рассказывает. И почему-то резко желание увидеть Чона сменилось желанием убежать отсюда, несмотря на то, что весь насквозь пропитан дождём. — Чего ты встал? — подталкивает в плечо вперед остолбеневшего Тэхёна Юнги. — Мокнуть не надоело? Выйдя из предательского ступора, Тэхён делает несколько шагов по ступенькам выше, заходит внутрь беседки, и наконец на своих гостей обращают внимание нынешние хозяева. Чимин сразу же отворачиваются, и только Чонгук на несколько секунд задерживает взгляд — не на Тэхёне. Не проронив и слова, Юнги, Тэхён и Тень проходят глубже внутрь, раскладывают свои вещи на лавки и начинают приводить себя в порядок. — Здороваться не учили? — сквозь шум дождя слышится голос Чона. Тэхён и Юнги переглядываются. Уделять этому наглецу внимания хоть на долю больше, чем всем остальным Тэхён не хочет. Этот скот даже с днём рождения его поздравить не умудрился, а ещё высказывает своё ярое недовольство тому, что якобы с ним не поздоровались. Да и почему вообще Тэхён должен с ним здороваться? Они что, друзья? Они хорошо знакомы? Ну прогулялись пару раз. Ну влюбился в него по уши. Ну и что? Это ничего не значит. — Привет, — говорит Тэхён коротко, ненавидя себя внутри. Он косо оглядывается на Чона, явно ожидающего «привет» совсем не от него, и принимается с обидой в сердце разбирать намокшую еду. — Мы будем кушать? — Тэхён, улыбаясь, приподнял почти не пострадавший кимпаб и помотал небольшим контейнером в руке. — Нет, как-то настроение кушать пропало, — ехидно усмехается Мин. — Я тоже не хочу, — отмахивается Тень. — А я бы не отказался, — с самодовольной улыбкой на лице, растянувшейся до самых ушей, надменно рассевшись и расставив ноги в стороны, говорит Чонгук. Тэхён непонятливо поворачивается в его сторону, стараясь сдержаться. Гнев изнутри льётся, но Тэхён почему-то только давит глупую улыбку. Она сейчас — единственное его оружие, которое способно удержать на плаву. — Ну, для тебя моя мама не приготовила, прости, — Тэхён насмешливо улыбается и смотрит на Чонгука, вытягивая средний палец прямо по вертикали, направляя его именно в лицо Чона. И зачем он это сделал? Ведь, по сути, Гук ничего такого не сказал, но отчего-то Тэхёну слишком сильно захотелось поиграть в плохого мальчика, продемонстрировать своё отвращение. А сделать это он мог только таким путём. — Во-о-у! — парировал Чонгук. — Что за знаки ты показываешь? Знаешь хоть, что они значат? — Знаю, — закатывает глаза Тэ. Несколько минут тяжелой паузы, во время которой Тэхён пытается соскребсти со своей обуви куски грязи и выжать собственную футболку, и Чонгук не сдерживается. — А что за повод-то для пикника? — он с живым интересом поглядывает в сторону приводящих себя в порядок парней и выжидательно заглядывается на Тэ, бедра которого яро выделялись в сегодняшнем наряде. — У меня день рождения вообще-то, так-то, — Тэхён играет в переглядки с Юнги и Тенью, одобрительным взглядом подарившими ему разрешение на общение, и продолжает прервавшуюся беседу. — О, ну, с днем рождения тогда тебя! — Чонгук смущенно опускает глазки вниз, раскатывая рот в смешке и обнажая свои кривоватые зубы кролика. — Спасибо, — коротко и бездушно отвечает Тэхён. — И сколько там тебе исполняется? — вновь интересуется Чонгук. — Семнадцать, — улыбается в ответ Тэхён. — Ну, уже можно, — смеётся Гук, но оказывается совсем непонятым в неловком положении, а потом добавляет. — Ну, семнадцатилетие — почти совершеннолетие, я в этом смысле. Тэхён смеется в ответ, и почему-то от этой короткой беседы между ними, словно вокруг вообще никого и не было, стало так хорошо. И зло, которое прежде таилось в Тэхёне вдруг исчезло, оно стерлось, словно перегоревшую спичку потерли между пальцев, она осыпалась золой вниз. Неистовая метель, ураган с мокрым градом и дождем, которые в самый солнечный день этого лета мучали Тэхёна, не давали добраться до чего-то немыслимого, превратились в слепящее по роговице сияние, вокруг сразу же расцвели вишни, Тэхён с любовью в глазах и движениях следовал сердцу. Чонгук был так любезен, говорил почему-то, будто был заинтересован, будто совсем не тот человек, что несколько дней назад совершенно не проявлял никакого внимания и не дарил Тэхёну даже простейшего взгляда. Чонгук стал тем самым ласковым зверем, которого хотел Тэхён, и он ошибочно начал думать, что пара добрых слов в его сторону, что были подарены скорее из-за жалости, чем из-за искреннего чувства влюбленности, были чем-то большим, чем обычные буквы, что срастались в звуки и слетали с губ Чонгука. Тэхён построил себе замок, их собственный, где они вдвоем любили друг друга до конца вечности. Но в реальности же все было по-другому. Тэхён еще больше падал, приземлялся на самый низ. …Стихия успокоилась. Ливень прекратился. Тэхён с Тенью перенесли все сумки и прочие вещи в дом Кимов и решили остаться там. Юнги же пообещал, что через несколько часов присоединится к ним, и они все вместе продолжат праздновать тэхёново семнадцатилетие. Уже в уюте и тепле салатовой комнаты. — Торт немного пострадал, стоит ставить его на стол? — Тень помогал матери Тэ обустраивать место для продолжения празднества, а Тэхён тихо сидел в сторонке, буквально превратившись в пустое место, стал маленьким и незначительным. — Ага, — вторил он каждому слову матери и друга, задумавшись о чём-то. Сделав стол приемлемым для принятия гостей, мать Тэхёна скрылась в своей комнате, дабы не мешать и позволить парням поговорить друг с другом. Тень сел напротив уставившегося в край стола и переминающего мочку своего уха Тэхёна, оглядывал его с ног до головы. В его взгляде читалось понимание. Не то, что было в глазах Юнги. Надменное чувство превосходства, ведь он никогда не знал, что такое тайная любовь, симпатия, которая пожирает тебя изнутри, уничтожает тебя только лишь одного, не распространяется на других людей. Юнги о ней никогда не знал. И Тэхён искренне надеялся, что он и не узнает. Но Тень почему-то выглядел таким близким, он словно без слов все замечал. Он по жестам и знакам считывал все с Тэхёна и только одним своим присутствием уже внушал добро и веру в то, что Тэхёну хватит сил. Тем более после сегодняшнего инцидента, после непонятных чонгуковых слов, которые вроде бы давали понять хорошее к себе расположение, но в то же время были такими отчужденными. …— Мне нравится Чонгук, — выпаливает Тэхён, не уследивший за своим языком под слишком пронзительным взглядом глаз парня напротив. — Все знают об этом, — опускает тот голову вниз, выдыхая на пустую тарелку перед собой. Тэхён закивал множество раз: — Ну да… И даже он сам… — Ты ему признался? — Тень вопросительно раскрывает глаза, задрав голову кверху. — Нет, — отрицательно покачивает головой Тэ. — Это сделал за меня Юнги, — заранее отвечает он и на логически следующий из предыдущего вопрос. — То есть? — Тень выгибает брови, из-за чего на его лбу появляются милые морщинки недоумения. Тэхён рассказал всю историю Тени, каждую малейшую деталь, каждую частичку, все именно так, как видел сам. Друг внимательно слушал, внимая каждому слову и не упуская ни детали. Увидеть Юнги таким для него было худшим из худшего, — они были знакомы даже дольше чем с Тэ, общались даже ближе чем с Тэ. — Я, честно сказать, в шоке, — Тень закидывает одну ногу на другую, кладет свои локти на край стола и подпирает ладонями голову, пытаясь переварить полученную информацию, что била по душе слишком неприятно. Мерзко становилось от того, с каким человеком Тэхён и он сам имели дело. Неприятно было от того, что так сильно доверяли человеку, способному с удивительной легкостью рассказывать чужим их тайны. — Думаю, тебе стоит лично сказать Чонгуку о том, что ты испытываешь к нему чувства, — кивает Тень. — То, что сделал Юнги — это максимально тупая тупость, поэтому не должно было значить для Чона ничего, если у него есть хотя бы маленькая часть мозгов. Лучше ему услышать это от тебя. — Но я не смогу ему это в лицо сказать, я же даже никогда ни в кого, блин, не влюблялся, а тут еще и признаться первым… — Да и что такого? Разве не свободнее ты будешь чувствовать себя, когда скинешь эту ношу? Тэхён пожимает плечами. Он не знал, насколько это было «ношей», но слова друга звучали слишком убедительно. — Возможно, ты прав. — Так, — придвигается ближе Тень. — Если боишься сказать в жизни, то напиши! Ничего в этом нет плохого, он взрослый парень. Он либо ответит взаимностью, либо ты просто забьешь. — Ну… Да… Наверное, — неуверенно бормочет Тэхён, но в голове вмиг стали проноситься все их моменты с Чонгуком: их прогулка, их разговоры, то, как его сильные руки обхватывали Тэ за талию. Все это накладывало слишком тяжелые гири на чащу весов в пользу того, чтобы признаться. И Тэхён тянется к покоящемуся на столе мобильному. Он разблокирует дисплей и вводит в поисковике друзей имя Чон Чонгука. Приложение выдает ему страницу, Тэхён нажимает на окно диалога, что пока что пустое, как и голова сейчас. Тэхён касается окошка, в котором начинает мигать вертикальная черная полоса. — И что написать? — поднимает глаза на Тень парень. — Да просто напиши, что он тебе нравится, — Тэхён в это время замешкался. — Ну если хочешь, то я напишу? — Нет! — сразу же отвечает Тэхён. — Я сам. Его руки затряслись в ритм сердцу, все тело сковала непонятная дрожь. Тэхён сделал несколько глубоких вдохов и косящими пальцами набрал:

Ким Тэхён Привет)) Я просто хотел сказать, что ты мне нравишься.

Нажать на кнопку «отправить» сил будто бы не хватало, но Тэхён, зажмурив сильно глаза, в последний раз взглянув на Тень и на его уверенную улыбку, невесомо касается экрана именно в том месте. Отправленное сообщение окрашивается темно-синим. Тэхён нажимает на кнопку блокировки экрана и откладывает телефон в сторону. — Я написал, — вжимается он весь в себя, будто боясь критики. — Ну вот! Видишь, это несложно! Теперь жди, он скоро ответит, сто процентов! — воодушевленный Тень обнимает Тэхёна за плечи и поглаживает по макушке. — И правда. Немного легче стало, — засиял Тэхён в ответ. …— Сынок, Юнги пришел, — мама Ким заглянула в комнату и сразу же исчезла, так же, как и появилась. Вошедший в помещение Юнги сразу же заподозрил что-то неладное. Тэхён и Тень подозрительно обнимались, Тэхён широко улыбался, что давно уже не делал. Он выглядел настолько счастливым, будто бы произошло что-то поистине прекрасное. — Что стряслось? — Юнги сделал несколько шагов и уселся на кресло рядом с парнями. Тэхён замялся. Сказать Юнги было нужно. Но почему-то так чертовски тяжело. Вероятно, это обычное недоверие. Но ведь друзьям доверять нужно? — Я признался в чувствах Чонгуку, — со стеснением тихо мычит Тэ. Юнги округляет вмиг глаза, с удивлением глядя на парня. Он поверить не может. Но наигранно приподнимает уголки губ, сказав: — Ого! Поздравляю! Надеюсь, он ответит тебе взаимностью, — и фраза эта была самой лицемерной из тех, что когда-либо слышал Тэхён. Его рука потянулась к покоящемуся на столешнице телефону.

Ким Тэхён Привет)) Я просто хотел сказать, что ты мне нравишься.

Сообщение стало светло-голубым. Сообщение прочитано. Но ответа не поступило, как и последующие несколько дней, которые Тэхён ждал, ждал, ждал…