send nudes

'У нас с тобой было немного совсем моментов, за которые я отчаянно бы продолжал цепляться и сейчас. Но они есть. Я достал из дальнего уголка своей памяти один: школа, огромная компания, твой выпускной класс, я, смеющийся над твоими идиотскими шутками, над твоими щипками и над тем, как мы в шутку дрались, визжали и бегали друг за другом. Я помню, как ты оказался слишком близко к моему лицу своими губами, я помню, как был в шаге от того, чтобы спрыгнуть в пропасть и протянуться к ним своими, несмотря на то, что вокруг была целая толпа народа. Я помню твои светящиеся глаза, помню каждую морщинку, каждый прыщик, потому что я мог коснуться твоего лица пальцами. Я это и сделал. Я провел по твоей щеке краем своего безымянного правой руки. Ты покосился, а потом твоё лицо неузнаваемо изменилось, стало холодным и расчетливым. Тебя будто ошпарили кипятком, и ты с испугом отскочил. Но я ведь видел там тепло, почему оно исчезло в секунду? Почему я всегда был так близко, но я всегда был далеко? '

…Сидя на ледяном полу, прислонившись к той же температуры стеклу панорамного окна, с замерзшими кистями рук и ногами, Тэхён пялился в окно, рассматривая, как сгущающиеся над Токио тучи выплескивали свою тяжесть ливнем. Дождь капал на цветные крыши соседних домов. Юноша совсем не торопился одеться потеплее. Холод снаружи хотя бы немного отвлекал от кровавого месева и безнадежности, которые разливались океанами внутри. Тэхён остался сегодня дома один. Джин на работе и придет поздно вечером, но не одиночество причина плохого настроения. Тэхён кладёт голову на поджатые к себе колени, перебирая собственные продрогшие пальцы, и плечи его слегка подрагивают от озноба. Чонгук не выходил на контакт весь день, а Тэхён и с радостью погрести себя заживо без него, хотя бы без его банального приветствия и «когда домой», будто бы оно давало повод считать, что Чонгук ждет, уже был готов. Тэхён продолжает обновлять каждые пять минут окно диалога, но последнее сообщение от Чонгука поступило вчера, когда Тэхён вновь отправил ему фотографию, Чонгук вновь ее восхвалял красивыми словами лести, пожелал спокойной ночи и скрылся. — Ты чего там сидишь? — спустя несколько часов, за которые Тэхён успел уснуть на диване под мягким и тонким пледом, свернувшись калачиком, попить остывшего чая и вновь вернуться к окну, в квартиру зашел брат. На улице было темно. Городские огни, рассеивая свой свет в тумане, создавали впечатление, будто бы над Токио стоит огромное желтоватое облако, а небо окрашивалось в несвойственные ему желтые краски. В небольшом городке провинции такое явление не встретишь никогда, и поэтому Тэхён, завороженный, пялился в окно. Всё, что он сделал за сегодняшний день, проведенный в молчании — нашел номер Чонгука, что труда не составило. Одно сообщение Чимину, извинение, прикрытие под ложью о том, что у Тэхёна возникло очень срочное дело к Чонгуку, и заветные цифры были у юноши, на которые он всё силился позвонить. Внутренний барьер не позволял. Всё-таки на такой «уровень» общения они еще с Чоном не вышли. Но почему он не пишет? Почему он целый день заходит в сеть, целый день будто бы чего-то ждет от Тэхёна? Почему Чонгук так с ним поступает? Тэхён не понимал, а понять до жути хотел, но сейчас рядом стоял Джин и требовательно смотрел на него сверху вниз. — Ты весь день тут сидел? Ты ледяной, братишка, — присел он на колени, жалостливо глядя на Тэ. — У тебя что-то произошло? Ты можешь со мной поделиться? — он гладит брата по плечу. — Нет, всё в порядке, — наклоняет голову Тэхён, слегка отрицательно покачивая ею. — Просто как-то из-за погоды грустно, хандра — хило улыбается он и поднимается на ноги. Джин отходит к столешнице. — Ты сегодня ел что-нибудь вообще? — начинает он копаться в своих запасах. — Рамен, — усаживается Тэхён на барный стул, следя за действиями брата, который уже начинал шинковать овощи и разделывать ребрышки. — Ну всё ясно, — усмехается Джин. — Сейчас поешь нормальной еды. …Тэхён крутил в руках телефон, бросая взгляд то на одинокие часы, висящие на стене и раздражающие своим тиканьем, то на знак вызова одного контакта, коснуться которого для Тэхёна было сравнимо с подвигом. Нравственная дилемма, что сильнее любой одержимости, спокойно жить не давала, но Чонгук был онлайн, несмотря на то, что в Корее время давно перевалило за час ночи. Тэхён все почему-то не мог заснуть, в голове у него творился полный кавардак. Он вполне мог сознательно написать Чонгуку и поинтересоваться, почему тот так долго не пишет и не интересуется его жизнью, мог бы сам проявить ту самую идиотскую инициативу, но характер этого сделать не позволял. Тэхён знал прекрасно о том, что Чонгук, как минимум, догадывался о том, что он ему симпатичен, именно поэтому рука не поднималась закопать себя в его глазах еще больше. Если в случае с Юнги, проявить желание общаться стоило собственной гордости, которую Тэхён успешно засунул себе в зад, то в случае с Чонгуком всё было слишком сложно. С Чонгуком у них непонятные, «особые», отношения. Непонятно, вместе ли они, или нет, но что-то такое чувствовалось, будто бы Чонгук собственнически считал Тэхёна только лишь объектом для удовлетворения собственных потребностей и знал, что тот принадлежит ему одному, с другими парнями общаться не смеет и никогда не посмеет. Тэхён же думал иначе — он воздвигал Чонгука на пьедестал и делал из него идола, буквально поклонялся, потому что Чонгук, такой идеальный и правильный, не может быть не прав. Любовь слепила Тэхёна, слепила настолько, что простейших вещей, что лежали на ладони, прямо перед его носом и были видны, как в белый день, он не замечал. Как только что рожденный котёнок, он бродил, спотыкаясь и падая. Люди вокруг не помогали справиться с поедающим чувством, любовь была пагубной, и Тэхён это чувствовал, но всё так же безрассудно вожделел и верил. Верил до такой степени, что все свои предрассудки и принципы отодвинул настолько далеко, насколько это было возможно. Он подтянул телефон к уху и услышал несколько протяжных гудков, после которых глухое молчание. Звонок сбросили. Может, ошибка какая-то? Тэхён подождал несколько минут и решил позвонить повторно — всё те же два гудка, после которых будто бы машина сбрасывала его вызов. Тэхён отложил телефон на столик рядом с диваном, на котором спал, поглубже завернулся и уснул глубоко. Настолько глубоко, что за яркими снами даже не чувствовалась ломка, которая мучила уже сутки. …Новый день начался решительно и…неправильно. Вчерашний эпизод покоя не давал. Тэхён бродил по квартире, собравшись и дожидаясь Джина, чтобы пойти с ним по магазинам за подарками для семьи и друзей. Найти свой угол в этом огромном холостяцком гнездышке так и не удалось. Мысли вновь были о Чонгуке, и Тэхён уже начинал от этого чертовски сильно уставать. Постоянно одно и то же имя в голове. Одно и то же лицо. Постоянная картина его жизни. Паранойя, с которой жить было просто невыносимо. Тэхён старался, правда пытался, потому что этого хотелось, но невозможность быть рядом угнетала.

Ким Тэхён Слушай, я вчера тебе звонил, это твой номер?

…и в другом сообщении набор из цифр. Сообщение сразу же прочитано, ответ себя ждать не заставляет.

Чон Чонгук Да. Это мой номер

…Холодно и безразлично. Ощущалось в каждой букве.

Чон Чонгук Это ты названивал? Ким Тэхён Я звонил, ты весь день мне не писал Чон Чонгук Нахуя ты звонишь в час ночи мне? Ты попутал? Чон Чонгук Ты надеялся, что я отвечу? Ким Тэхён Но ты же был онлайн Чон Чонгук Я спал, мне нужно было вставать на работу к 7

Чон Чонгук Ты два раза меня разбудил, я не смог потом заснуть Чон Чонгук Я проспал всё, что только можно и получил от отца по шее. Спасибо блять Тэхён тебе за это! Ким Тэхён Прости, я не думал Ким Тэхён Прости, правда, мне очень жаль, как я могу загладить свою вину? Чон Чонгук Ничего мне от тебя не надо

Чон Чонгук Просто не звони мне больше

У Тэхёна пальцы трясутся, они ледяные от нервов, но он тянется к иконке с контактами, набирает номер Чонгука и звонит, сам не понимает, для чего. Он ждет мучительно, гудки, как спазмы, ломают кости, от слов Чонгука невыносимая, слишком сильная обида. Тэхён всё ждет и ждет, и ответ, наконец, радует хотя бы небольшую частицу его души своим присутствием. — Да, что? Кто это? — голос Чона обычный, ничем не отличающийся от его нормального состояния. В сообщениях он казался таким злым, кричащим и унижающим, а сейчас мягок и нежен, своим тембром ласкает уши. — Чонгук, это я, — почти шепотом произносит Тэхён, боясь реакции. Какого черта он чувствует себя виноватым? За что? За сталкерство, которым вчера занимался? За то, что прилип, как жвачка, к Чонгуку и не отлипает, как бы он от себя его не пытался отодрать? Тэхён не понимает, почему так сильно жжет в груди вина. Почему это чувство такое омерзительное и неприятное? — Прости я правда не думал, что так получится, я правда не хотел сделать плохо… — Но ты сделал, и какое слово во фразе: «Не звони мне больше», ты, блять, не понял? — голос всё еще спокоен, но неприязнь к Тэхёну в нем прослеживалась очевидно. — Мне очень жаль, прости меня, — Тэхён унизительно произносил эти слова, не осознавая, за что он извиняется, уничтожая свою гордость и самооценку. Он думал, что Чонгуку от этого станет приятнее, легче, что Чонгук что-то почувствует, если Тэхён будет покладистым и послушным, если не будет показывать свой характер. — Тэхён, отвали, пожалуйста. — Чонгук, в чем дело? Мы же с тобой хорошо общались… Фотографии и твои слова? Что произошло? Что я не так сделал? — Тэхён чувствует, как даже слезы, уже ограничившие зрение своей пеленой, не скатываются по щекам. Эта боль, она глухая, она совсем не невыносимая, будто бы ожидаемая и принимаемая с удовольствием. Тэхён чувствует, как этот нож вонзается в сердце, а потом вынимается, чувствует, как его собственная кровь стекает по груди, лишь немного щекоча чувствительную кожу. Эта боль нужная, как само собой разумеющееся. — Что я могу для тебя сделать? Прости… — Тэхён извинялся, как будто совершил смертный грех, на деле не сделав ровным счетом ничего. Единственная глупость, очередная, которую он совершил — это вчерашний звонок Чонгуку. И совсем не потому, что разбудил его. Он не спал. — Ничего, Тэхён. Просто пока, — Чонгук уже тянется сбросить звонок, но Тэхён едва ли не кричит в трубку. — Мне прислать тебе еще фото? — закусывает парень губу, сковывая в горле всхлип. — Делай, что хочешь, — Чонгук завершает звонок. Его голос больше не утешает. Молчание хуже, чем гнев. Хуже, чем убивающие слова и ненависть. Равнодушие, создание вида, что человека не существует — это хуже всего. Тэхён услышит это еще не раз, он будет слушать эти гудки от сброшенного вызова каждый раз, когда будет пытаться достучаться до Чонгука. Он почему-то не понимает, что стучаться в закрытую для тебя дверь — бессмысленно. Хоть выломи, а там будет ждать кирпичная стена, с очередным замком, с очередной дверью. …Посадка прошла успешно. Тэхён оповестил всех родственников о том, что приземлился, сообщил о прибытии Тени, с которым они в последнее время стали очень хорошо общаться. У того, как оказалось, отношения с Юнги сейчас тоже не особо гладко складываются. Дорога до аэропорта заняла несколько часов. Дома было так тепло, так приятно и по-родному. Тэхёну даже стало на несколько часов легче, на несколько часов, когда в него впихивали разнообразные блюда корейской кухни, от остроты которых рот уже горел, а губы увеличились в размере.

Тень Я в 7 тебя буду у дома ждать Ким Тэхён Ок

Тэхён откладывает в сторону телефон, выслушивая претензии от мамы, и поднимается из-за стола. — Я в душ, через час гулять пойду, — натягивает он обманчивую улыбку на губы. — Спасибо большое, всё было очень вкусно, — торжественно вручает он матери грязную посуду, целует в щеку и скрывается за дверью ванной. …Тень, пунктуальный, ровно в семь вечера стоял у дома Тэхёна и ждал, пока тот окончательно приведет себя в порядок после перелета и долгой дороги на автомобиле. — Привет, — расцветает он сразу, заметив на Тэхёне новые украшения и сияющий взгляд. Щеки парня были румяными, а губы подкрашены прозрачным блеском, от которого лицо казалось еще более свежим. — Ты чего такой красивый, Тэ? — Тень набрасывается на друга с объятиями, крепко-крепко прижимая к себе. — Это тебе, — выуживает Тэхён из-за спины небольшой подарочный мешочек и передает другу. Тот с восторженным видом и открытым от удивления ртом разглядывает то, что внутри. Красивые блестящие камни на браслете, привезенном Тэхёном из Японии, отливают радужным светом, словно неземного происхождения. Тэхён действительно постарался, ища подарки. Сюрприз для Юнги тоже был куплен, но получит ли он его, было неизвестно. Тэхён не понимал, что сейчас между ними происходит, а навязываться не хотел. Тень с Тэхёном гуляли по главным улицам своего городка, пару раз встретив своих знакомых, с которыми немного пришлось поболтать, шли по длинной аллее, украшенной деревьями, уже давно отцветшими, но всё еще бывшими красивыми и зелеными. — Расскажи, что у вас с Юнги случилось? — спрашивает Тэхён. — Да ничего, он просто перестал звонить и писать, на связь вообще не выходит. А я и не пишу, потому что надоело уже за ним бегать. У него постоянно эго выше разума, вот пусть хоть немного помучается, — усмехаясь, рассказывает парень. — Ты знаешь, что он про тебя говорит? — Нет, — удивленно выпучивает глаза Тэхён. — А что? Что-то говорит? — Еще как, — смеется Тень. — Стелет только так. Какой ты глупый, о том, что ты влюблен в Чонгука, всем ходит рассказывает, будто бы это его дело. — Мда… — Тэхёну смешно от ситуации, смешно от того, до какого уровня опускается его друг, лишь бы оставаться выше Тэхёна в глазах других людей, унизить его, унижая при этом себя. Юнги прогнил. Общение их никогда уже не будет прежним, Тэхёна будет тошнить при встрече с ним. В детстве эта черта Мина не казалась такой вычурной. Не бросалась в глаза. А в подростковом возрасте все стало всплывать на поверхность. Тэхён даже не удивлен узнать, что Юнги, как крыса, врет за его спиной. Ему всё равно. — Я знаю, что с Чонгуком у тебя… Что ты правда влюблен, но… Тэхён, ты выбрал не того человека. Он тебе не пара, — Тень, боясь осуждения, высказывает свое мнение, даже не догадываясь о том, насколько оно верное, насколько правильное. И оно лишь только подтверждается происходящим после. Сердце уходит в пятки и Тэхёну хочется убежать, скрыться в кустах прямо сейчас. Напротив, громко хохоча, как всегда, шли Чимин и Чонгук посередине в своих светло-голубых джинсах и черной толстовке, отбрасывая идиотским движением челку в сторону, будто постричь ее приравнивалось к нарушению закона и каралось штрафом. Хосок, залипая в мобильный в стороне, лишь тихим смехом поддерживал друзей, после чего отдал телефон в руки Чонгука и продолжил слушать его рассказ. Чонгук вручил гаджет Чимину, и тот сразу же залился громким смехом. — Хочешь, повернем вот там? — интересуется Тень, заметив то, как лицо Тэхёна обрело зеленый цвет при виде Чонгука. — Да нет, пойдем прямо, хочу посмотреть в его глаза, — твердо продолжает идти своей дорогой парень. Ему нечего стыдиться. Ему нечего бояться. Ему кажется. — И знаете еще, что получил, — Чонгук говорит так громко, что слышно становится уже даже идущим в пяти метрах Тэхёну и Тени. — Там типа вот так, — останавливается он, прикрывая рукой бедро, именно так, как держал полотенце на одной из фотографий Тэхён, укрывая весь свой стыд одной лишь тканью. — Там вот так полотенце было, но все, что нужно, было видно, — смеется он, а потом видит побледневшего Тэхёна, который сразу же стыдливо опускает взгляд, врезаясь им в асфальт. Тэхён хочет умереть. Сдохнуть от позора. Улыбка сходит с губ Чонгука, но не полностью. Ни капельки стыда в его глазах, будто бы Тэхён это всё заслужил. Чон, надменно глядя прямо на Тэхёна, шагает вперед, после чего равнодушно устремляется вперед, продолжая хохотать. Хосок с Чимином, притихшие, как собачонки тащатся рядом, ожидая хотя бы какой-то реакции друга. Но Чонгук проходит мимо, не поздоровавшись, а Тэхён, вообще, прибитый к земле словами, которые, возможно, даже были не о нем, еле передвигает ногами, и это действительно бросается в глаза. Да кого, он черт возьми, обманывает? Эти слова были о нем. Чонгук раскрыт. Чонгук такой же гнилой, как и Юнги. Чонгук уродлив внутри ровно настолько, насколько становится для Тэхёна уродливым снаружи. Он мерзок. От него пахнет гарью. Тэхён путает запахи, ощущения, но тлеет у него внутри, выжигает раскаленными углями потухшего костра. Костра, который подогревал когда-то чувством светлым, но больным. Теперь оно такое же больное, но уже потухшее, от этого чувства осталась только черная зола, в которой Тэхён пачкает руки, вновь и вновь пытаясь найти там хоть что-то яркое. Но черный — тоже яркий. Такой же яркий, как скатывающиеся по щекам слезы. Тэхён ускоряется, скрываясь за поворот в парк, и падает на ближайшую скамейку, где закрывает лицо руками, предаваясь громким рыданиям. Впервые так сильно бьет, такого он еще никогда не ощущал. Раньше всё было таким однообразным, а с появлением Чонгука жизнь стала совсем другой. Он его меняет, эта любовь Тэхёна ломает, учит. Это первый в его жизни настоящий урок, первый реальный опыт.