send nudes

Прошлое не преследовало по пятам. О фотографиях и всех тех ситуациях Тэхён и позабыл, надеясь на действительно искреннюю добропорядочность Чонгука, рассчитывая на их взаимное доверие, если эту хрупкую материю между ними можно было вообще так назвать. Жизнь без Чонгука шла гораздо быстрее, чем то было с ним. События двухгодичной, а после и трехлетней давности стали терять свою ценность. Но любовь не прошла, она осталась. Только теперь не играла всеми красками палитры художника, не цвела яркими соцветиями, не вырывалась наружу во взгляде. Чувства были перманентно выбиты где-то в глубине души узорами, уже не приносили такого сильного дискомфорта. Тэхён по-настоящему научился жить. Он отказался от огромного количества тусовок и алкоголя, оставил вокруг себя лишь пару настоящих близких людей, с которыми смог найти более тесный контакт. Они вышли из того пагубного состояния запоев и беспорядочной жизни вместе с ним, оставшись всё теми же друзьями, поддерживающими и любящими, а простые собутыльники остались там, позади. Жизнь, что называется, наладилась. …

Ким Тэхён Чонгук, привет, спасибо, что проводил Чон Чонгук Да не за что)) Ким Тэхён Чонгук, я думаю, я должен тебе об этом сказать Ким Тэхён Я уже тебе это говорил, но Чон Чонгук Что? Ким Тэхён Ты мне нравишься, Чонгук, очень сильно Чон Чонгук Ты мне тоже, Тэхён, нравишься Ким Тэхён Правда? Чон Чонгук Да, я хотел тебя поцеловать сегодня Ким Тэхён А почему не поцеловал? Чон Чонгук Я был слишком пьян, и ты был такой же Чон Чонгук Думаю, это не лучшее состояние для первого поцелуя, а еще я просто испугался Ким Тэхён Испугался? Чего? Чон Чонгук Тебя Ким Тэхён Может встретимся как-нибудь? Чон Чонгук Да, думаю, можно, как-нибудь

… Как правило, «когда-нибудь», «может быть», «думаю, да», значат только одно — «нет». Только человеку слишком боязно и трусливо сказать его прямо в лицо, поэтому приходится искать различные пути отхода, выкручиваться и находить всё новые и новые оправдания.

Чон Чонгук Мне нужно срочно в город уехать, с учебой проблемы Чон Чонгук Я отцу все выходные помогал, а завтра опять на учебу Чон Чонгук Не знаю, когда буду в городе, Тэхён, извини Чон Чонгук Блин, представляешь, мы уже давно договорились с Чимином встретиться, а потом опять уеду

Он профессионально находил отговорки, придумывал каждый раз новые дела и заботы, только бы не столкнуться с Тэхёном еще раз. Непонятно, для чего ему это всё было, непонятно, зачем нужно было держать Тэхёна на коротком поводке. Будто тот был запасным вариантом, приносящим наименьшее количество проблем. Но время до этой игрушки просто еще не дошло, поэтому Тэхён и оставался в резерве. Тэхён с верностью пса ждал, пытался находить Чонгуку оправдания, стараться войти в положение и понять, что, человек, возможно, и правда занят, но разум нашептывал отдаленно, что всё это ложь. Фальш, которой оброс Чонгук, его вранье и манипуляции, начинали надоедать, как и постоянно, из раза в раз повторяющиеся шаблонные фразы. Понимание приходило с каждым разом всё быстрее. Если два года назад Тэхёну требовались месяцы, чтобы осознать, что лучше не навязываться, то сейчас весь процес занял всего лишь несколько недель. Без постоянной подпитки любые чувства затихают, любые эмоции превращаются в песок и утекают сквозь пальцы. Как бы Тэхён не пытался его удержать, как бы не ловил в воздухе песчинки, они продолжали скользить по рукам вниз, пока последняя частица терпения и надежды не упала к ногам. Времени на реабилитацию у Чонгука больше не было. У Тэхёна больше не было надежды на взаимность. Пришло смирение. Лучше продолжать жизнь, влюбляться в самого себя с каждым днем всё сильнее, не распыляться на тех, кто был простой заменой, деталью пазла, подходящей только по размеру, но не по форме. Тэхён и сам не заметил, как мысли о Чонгуке заменились мыслями о поступлении в университет, как всё, что заботило — собственное благополучие и успех. Тэхёну не было нужды больше любить, не было на это ни сил, ни желания. Как ему и обещали — это прошло. На этом всё могло бы и закончиться, но это было бы слишком просто. Тэхён продолжал жить своей спокойной, местами счастливой, но одинокой жизнью, общался бы со своими друзьями и мечтал о лучшем университете страны, следовал бы примеру своего брата. Но появился человек, который добавил в бочку с медом ложку дегтя. И был этим человеком тот, от кого, наверное, ожидать чего-то было можно меньше, чем от кого-либо в их кругу общения. Этим человеком стал тот, кто постоянно находился возле Чонгука, и, по всей вероятности, знал гораздо больше, чем стоило. Чимин. Чимин испортил всё. Чимин был пощечиной, которую получил Тэхён спустя несколько лет после того, как совершил свою главную в жизни ошибку. …— Да ладно тебе, девки сами виноваты… — В смысле сами виноваты? — Тэхён возмущенно выгибает брови, слегка подаваясь вперед на скамейке. В руке тонкая сигарета тлеет на кончике, а пряди, частично выкрашенные в ярко-зеленый, развеваются от дуновения ветра. Солнце давно село, но сумерки еще не до конца завладели улицей. Яркий фонарь в парке освещал чуть ли не всю тропинку вплоть до фонтана, так, что видно было почти каждого проходящего по широким дорожкам меж елей человека. — В том смысле, что нахрена они одеваются, как шлюхи? — непонятно откуда взявшийся человек, которого Тэхён, конечно, знал косвенно, но не лично, начинал уже раздражать своими высказываниями. Как он вообще появился в компании его друзей, как он вообще раскрыл свой рот и стал таким бесстрашным, говоря слова, за которые вполне может получить по морде? Как только Тэхён услышал первое высказывание о том, что всё-таки с парнями спят только «пидоры», хотелось уже вступить в открытый спор, что Тэхён и сделал. Мог бы молчать себе спокойно, мог бы не вникать вообще в суть слов этого человека. Таких ничего не изменит. Они в развитии остановились на уровне детсадовца, а всё, что они усвоили за жизнь — узкое мышление провинциального жителя. — А каким образом одежда и, вообще, внешний вид могут позволить тебе вести себя, как животное? — Тэхён машет руками, пытаясь доказать своему оппоненту, что тот не прав, но ему, видимо, как об стенку горох. Как продолжал смотреть на Тэхёна, как на белую ворону, так и продолжает. — Для тебя нормально, если девка выйдет в этом, блять… Как их? Топике… — Привет. Тэхён делает глубокий вдох, затягиваясь успокаивающим бурю в груди никотином, неторопливо выдыхает дым и с прищуром разглядывает подошедшего к их компании Чимина. Тот здоровается за руку с оппонентом Тэхёна. Ким сразу подмечает, что эти двое весьма в дружественных отношениях, потому что остальным Чимин просто кивает. Он скрывает свои руки в карманы, спрашивает у ребят, с которыми знаком, как они поживают, совершенно на Тэхёна никакого внимания не обращает. Ничего особенного. Тэхёну бы затянуться еще раз губительным ядом, жгучим легкие, и забыть о существовании вообще кого-либо вокруг него. — Ну так ответь на мой вопрос, — продолжает парень, с которым до прихода Чимина спорил Тэхён, и вся компания, вместе с самим Паком, сразу же замолкает, проглатывая языки. Все здесь знают, как реагирует Тэхён на такие вещи, все здесь знают, как он ненавидит парней, неуважающих девушек, как сам готов разорвать любого за сексистское высказывание. Здесь еще терпит. — Ответить тебе на какой вопрос? — лениво усмехается Ким, туша сигарету об асфальт и отправляя ее в рядом стоящую урну. — Нормально, по-твоему, девушке, одеваться, как шлюхе? В воздухе повисает напряженная тишина. Тэхён старается держать себя в руках, не вступать в конфликт, но и оставить вопрос без ответа, который так сильно требует тот парень, себе позволить не может. — Не знаю, что ты имеешь ввиду, говоря «одеваться как шлюха», но ни одна короткая юбка не дает тебе права распускать руки, — Тэхён отворачивается, не желая больше ни секунды смотреть в мерзкое лицо этого недочеловека. — А одеваться поприличнее? Нет, нельзя? — встревает Чимин. Тэхён шокировано одаривает его непонимающим взглядом, мысленно проклиная за то, что Пак вообще открыл свой рот. — А попробовать держать свой член при себе? Нет, нельзя? — отвечает Тэ в той же саркастичной манере. — Не нужно провоцировать, и мужчины будут вести себя по-другому, — произносит Чимин так, будто бы освещает общеизвестную истину, принятую и заверенную Европейским судом по правам человека в декларации. — Не будут вести себя, как дикие звери? Ты это имеешь ввиду? — смеется Тэхён, чувствуя свое превосходство в возникшем между ними, уже с Чимином, разногласии. Во взгляде второго внезапно разгорается пламя ярости, которую он даже и скрывать не пытается. Он сжимает кулаки, будто сейчас набросится на Тэхёна и осыпет ударами, но до последнего сдерживается. — Инстинкт размножения, — делает Чимин короткую паузу, осмысляя сказанное. — Мы мужики, у нас это в природе, придурок — произносит сквозь стиснутые зубы Чимин. — А ты уже переходишь на оскорбления, настолько сказать нечего? — Тэхён чувствует, что назревает что-то большее, чем словесная перепалка, но до конца надеется, что ничего, что может ему навредить, не произойдет. Он берет всю свою силу в кулак, сконцентрировавшись, глядит прямо на возвышающегося над ним Чимина, не собираясь признавать поражение и оставлять спор. Он будет идти до конца со своей идеей. — Какие инстинкты, придурок? Или у тебя настолько спермотоксикоз, что ты не можешь пройти мимо короткой юбки? А что касательно шлюх — это проституция, в первую очередь. Профессия, которую бы желательно легализовать под надзором государства, — Тэхён слышит, как пальцы Чимина в сжатых кулаках похрустывают. Его взгляд становится еще более злым, а дыхание чаще. Он смотрит на Тэхёна, раздумывая о чем-то опасном, вытаскивает свой мобильный, с улыбкой маньяка утыкается в экран и истерично ищет что-то. — Про спермотоксикоз говоришь? Говоришь, что шлюха — это профессия? — Чимин вмиг расцветает, разворачивает свой телефон к группе парней, тыкая им в лицо Тэхёна. — А это что? — усмехается он. — Ты такая же шлюха, Ким Тэхён. Тэхён, шокированный поступком Чимина, словно загнанный зверь мечется и не знает, куда ему скрыться. Он видит свое собственное фото на экране мобильного чужого человека, видит, как сидящие вокруг парни смущенно отворачиваются от экрана, не желая становиться соучастниками публичного унижения, а Чимин, довольно улыбаясь, продолжает крутить мобильным перед их лицами. — Какого черта ты творишь? — трясущимися руками Тэхён вырывает у Чимина телефон, сразу же заблокировав экран. Он прерывисто дышит, глядит тому в глаза, но находит в них уже не злость, не ненависть, и даже не стыд. — Забери! — Тэхён осознаёт, что отобрал у незнакомого человека его телефон, поднимается со скамейки и тычет гаджет в грудь Чимина трясущимися от неожиданно подкатившей паники пальцами. В его глазах непонимание, возможно, осознание, что зря поддался эмоциям и сделал, что сделал. Но события не вернуть назад, ничего уже не исправить. Чимин только что поддался гневу, не совладал с собственными низменными побуждениями. Чонгук бы никогда так открыто не стал показывать эти фотографии, он, вообще, по секрету рассказал о них своему лучшему другу. Чимин предал всех: Тэхёна, лучшего друга, себя. Он смотрит на Тэхёна с жалостью, с немым вопросом: «Ну зачем ты ему поверил? Зачем ты это сделал, глупый?». Жалость эта уничтожающая, она разлагает полумертвое тело Тэхёна на атомы. Он ее всем своим нутром чувствует, хочет укрыться от этого обстрела совести. Это чувство хуже предательства, хуже того, что пришлось пережить с Чонгуком. Ему больше нет оправдания. Чонгук окончательно облажался, упал в глазах Тэхёна ниже плинтуса. Чимин виновато опускает взгляд, утыкается им в собственные кроссовки. На асфальте различные узоры, трещины, словно орнаменты, россыпью отвлекают от мыслей. Чимин испуганно, осознавая свою ошибку, поднимает на замершего перед ним Тэхёна, смотрящего с полными слез от обиды и унижения глазами, взгляд. Чимину страшно от того, сколько в них страданий. Там надежда до этой секунды была, а теперь и она, и вера в людей у Тэхёна вдруг потухли. Чимин делает два шага назад, не молвив и слова. Ему нужно сбежать, не видеть этого испуганного лица, не видеть последствий своего преступления. Тэхён был надломленный, собранный по частицам, а сейчас окончательно рассыпался. И виной этому не Чимин. Виной этому Чонгук, и только он. …

Ким Тэхён Чонгук, ты в городе? Ким Тэхён Нам нужно встретиться, это очень срочно

На часах второй час ночи. Надежды на ответ нет. Тэхёну страшно. Всё тело дрожит. Тэхёну нужно выяснить, кто ещё, кроме Чимина, видел эти фотографии, нужно выяснить всё у первоисточника. Одеяло сжато между пальцев, окно диалога обновляется каждую секунду, а возле имени Чонгука — «был в сети 15 минут назад». — Да ответь ты, скотина! — ругается Тэхён. По щекам текут слёзы, душа разрывается, хочется умереть, забыться. Не знать позора, не чувствовать снова, как внутренности сжимаются, как невыносимо больно делать каждый вдох. Эта боль переполняет, обида переливается через края безграничной души. Тэхён этого всего не заслужил, не заслужил этого унижения.

Чон Чонгук Зачем? Ким Тэхён Ты обещал мне встречу, выполняй своё обещание Чон Чонгук Два ночи, ты прикалываешься? Ким Тэхён Мне насрать, Чонгук Ким Тэхён Я знаю, что у Чимина есть мои фотографии Чон Чонгук Чего? О чем ты? Ким Тэхён Нам нужно встретиться Чон Чонгук Блять Чон Чонгук Вот ввязался с тобой Чон Чонгук Сейчас подъеду

…Тэхён осторожно, на носочках проскальзывая мимо открытой двери маминой комнаты, накидывает на себя черную теплую олимпику, выбегая едва ли не в пижамных штанах из дома. Он осторожно закрывает ворота, проскальзывая к перекрестку, к которому должен подъехать Чонгук, чтобы не разбудить родителей светом фар. На улице ледяной холод. Озябший Тэхён, обняв себя за плечи, переступает с ноги на ногу в ожидании. Выглядит он не очень, но ему на это абсолютно все равно. Нужно выяснить все с Чонгуком, раз и навсегда высказать ему всю свою ненависть. Необходимо, наконец, остаться наедине хотя бы раз, трезво обо всем поговорить. Только это оказывается не так просто. Машина Чонгука медленно останавливается возле Тэхёна, ломая тишину пустынной улицы треском камней, выскальзывающих из-под колес. Тэхён за мгновение оказывается на месте переднего пассажирского сидения, делает выдох. Ощущения непередаваемые: Чонгук рядом держит крепко руль одной рукой. В салоне, куда не подайся, повсюду его собственный запах, заполняющий легкие и одурманивающий похуже любого наркотика. Тэхён невольно улыбается, а Чонгук рядом, заметив это, усмехается и опускает взгляд на сложенные на коленях трясущиеся и замерзшие руки младшего. — Печку включить? — спрашивает он. Тэхён коротко кивает, поворачиваясь к Чонгуку и разглядывая его, насыщаясь, будто в последний раз. Последний раз, когда он так близко, последний раз, когда можно вот так четко разглядеть его текстуру кожи, его блестящие темные волосы, сонные глаза и приоткрытые губы. — Куда поедем? — Не знаю, — пожимает плечами Тэхён. По салону разносится шум печки и теплые струи воздуха начинают согревать дрожащее тело. Тэхёну бы расслабиться, раскрепоститься, начать уже разговор, но это кажется таким нереальным рядом с Чонгуком. Он просто начинает аккуратно движение, выруливая на другую дорогу поодаль от дома Тэхёна, а тот пристально следит за его руками, умело управляющимися с автомобилем, за синими переплетениями вен под кожей. Чонгук вглядывается в широкую улицу перед собой, везя Тэхёна в неизвестном направлении, но Тэхёну не страшно. Чонгук рядом, а больше ничего и не нужно. Вся злость вмиг улетучивается, глаза вновь влюбленно глядят на человека рядом, и не нужно каких-либо слов. Всё чувствуется. Чонгук зевает постоянно, видно, что очень устал и хочет спать, но, однако, рядом. Тэхёну хочется его касаться, хочется его обнимать, целовать, и вот он, прямо перед ним, протяни руку, но не может. Границы очерчены, как ни крути, с какой стороны не подойди. Чонгук скала, не поддающаяся преодолению, он внимательно уперся взглядом в освещенную фарами дорогу, он вжимает педаль газа в пол, переключая рычагом скорость, и несется куда-то в даль по прямой. Тэхён надеется, что где-то там, куда его забрал Чонгук, будет спокойнее, где-то там их любовь, которая взаимна, где-то там, в неизвестном месте, Чонгук, наконец, скажет три заветных слова. По другому и не может быть. Тэхён замечтался. Спустя несколько молчаливых минут машина, наконец, сворачивает в направлении полей, усыпанных цветущими подсолнухами, склонившими свои головы к земле. На горизонте уже виднеется розоватая полоса, а небо становится не таким темным. Звезды всё еще видны, ночь и луна борются за право властвовать, но, несмотря на упорство, солнце всё равно побеждает, показываясь с каждой минутой всё выше и выше. Машину покачивает из стороны в сторону, в салоне уже давно стало тепло и уютно, от чего начинает клонить в сон. Чонгук сворачивает на втором повороте, и теперь машина начинает подниматься в гору. За холмом оказывается широкая поляна, окруженная многолетними кленами. Нераспустившиеся полевые цветы спят, как и весь мир. Травы осторожно колышутся от теплого дуновения ветра. Машина останавливается. Чонгук бросает короткий взгляд на Тэхёна и выходит из салона, скрываясь из виду. Тэхён делает глубокий вдох, наслаждаясь теплом, убаюкивающим тело, покидает автомобиль и идет вслед за временами оглядывающимся Чонгуком. Тэхёну бы испугаться, что его посреди ночи привезли в лес, но Чонгук резко останавливается. Тэхён перешагивает через золотистые кусты полевых растений, на секунду замирая. Чонгук, спрятавший руки в карманах серых спортивных брюк, стоит на краю обрыва, смотрит в даль, где небо начинает только расцветать всеми оттенками розового и красного. Мелкие облака, окрасившиеся в цвет зари, пропускают сквозь себя солнечные лучи.

lord huron — the night we met

— Красиво, — становится рядом Тэхён, так же пристально вглядываясь в открывшийся перед ним вид. Весь мир, как на ладони. Природа только начинает просыпаться. Лягушки еще поют свои песни внизу обрыва, где река с песочным берегом, в которую когда-то Чонгук уронил Тэхёна. Яркое, слепящее солнце в глаза, пляж и горячий песок, просачивающийся сквозь пальцы. Запутанные волосы, Тэхён ныряет в воду, тонет и тяжелым камнет тянется ко дну. Блестящие капли покрывают загорелую спину Чонгука, а его лучезарная улыбка заставляет улыбаться в ответ, даже если совсем не хочется. Утренний ветер колышет тюль в комнате, а ленивый завтрак из яичницы с ветчиной и куска хлеба, намазанного маслом, греет душу. Где-то там в дали скрипучие велосипеды с прогнившими спицами, и громкий, звонкий, раздирающий воздух смех. Какими счастливыми они были. Какое беззаботное было юношество, как хорошо было в то время, когда чувства были не очернены пошлостью. Не было никаких склок, не было никаких предательств, не было и мешающегося под ногами Юнги. Были только настоящие, подпитывающиеся огнем и юношеством в душе Тэхёна чувства. Чувства эти искренние, самые настоящие и светлые. Чонгук всегда казался таким родным, таким близким, и сколько бы он не сделал ужасных вещей, одна улыбка, одно касание и слова о том, что всё будет хорошо — все вмиг забывается, испаряется. Воспоминания начинают мелькать в мыслях одно за другим, и во всех них есть он, стоящий рядом с легкой улыбкой на губах, высокий и статный, готовый в любую секунду защитить от всего мира. Кажется равнодушным, но его грудь волнительно вздымается, он зачарован красотой неба, как зачарован и Тэхён. Тэхён чувствует, как его ледяных пальцев касаются чужие. Их теплота окутывает и согревает. Нежные касания по тыльной стороне, движущиеся выше по запястью, вновь опускающиеся и переплетающиеся с тэхёновыми пальцы Чонгука. Нежность, самая настоящая нежность между ними, заставляющая сердце не биться в адреналиновой агонии, а, наоборот, успокаивающая и приводящая в чувство. Страха больше нет, как нет и больного желания обладать, потому что он весь, целиком и полностью принадлежит безоговорочно одному человеку. Они оба принадлежат друг друг навсегда. Так решили сами звезды. Просто иногда людям нужно чуточку больше времени, чтобы осознать предназначение, понять и принять тот факт, что такие чувства, такая любовь бывает единожды. Она не бывает невзаимной. Тэхён давно это понял, а Чонгук еще на пути, длинном и тернистом пути, усыпанном шипами брошенных к его ногам Тэхёном роз. Они молча стоят и вслушиваются в звуки пробуждающегося леса, всматриваются в пурпурный рассвет, а мгновение будто замирает. Торопиться никуда не хочется, да и не за чем. Его согревающие пальцы в собственных. Его сердце, бьющееся так же умиротворенно рядом. Его душа, рвущаяся наружу, подобно собственной. — Как фотографии оказались у Чимина? — разрушает идиллию Тэхён, отпуская чужую ладонь. Чонгук поворачивается к нему, опуская виновато взгляд, и усаживается на холодную землю, срывая длинный золотой стебель с колосом. Тэхён следует его примеру и уютно присаживается рядом, подгибая ноги под себя. — Я дал ему телефон. Он сказал, что ему нужно срочно позвонить одному знакомому, а его сел, — Чонгук крутит меж пальцев стебель. — Галерея была открыта, потому что я сохранял все твои фотографии на телефон. Он увидел, — в голосе у Чонгука нет ни намека на сожаление и вину, но он дрожит. Он размеренно рассказывает о том, как всё было на самом деле, в надежде на то, что Тэхён его поймет, хотя бы попытается поверить. Чонгук сделал многое, он так много накосячил, что, наверное, заслужил это недоверие, но боль в глазах Тэхёна, то, как он сильно себя ненавидит, это мучает. — Я скинул ему одну фотографию, одну чертову фотографию, и потом тысячу раз пожалел о том, что сделал, — Чонгук замолкает на секунду, выдыхает прерывисто. — Когда создали ту группу, я сразу же сказал ему удалить, сказал, что если твое фото появится хоть где-то, то я уничтожу их всех, тех, кто занимался этой херней. Меня услышали, но, видимо, не до конца. Тэхён трясущимися пальцами перебирает край собственной олимпики, нервно оттягивая одинокий шнурок. Может, сказанное Чонгуком впервые в жизни правда, хоть и звучит абсурдно. Вся ситуация — абсурд. Будто бы Тэхён сам выдумал эту реальность, и через секунду она превратится в пепел его собственных фантазий. Но всё это на яву. Он правда смотрит на лицо Чонгука, освещаемое рубиновым светом, он правда смотрит в его карие глаза и правда держит его за руку, не в силах оторваться хоть на секунду от этого пристального взгляда. Пальцы всё время поглаживают чужую ладонь, Чонгук заставляет доверять, находит точки, на которые нужно надавить, он чувствует страх Тэхёна вновь быть обманутым, чувствует, как он млеет от его касаний. Зачем он это делает? Для чего? К чему это все приведет? Полная бессмыслица. — Тэ, прости меня, — впервые так тихо, впервые так искренне, впервые так ласково и чутко. Тэхён томно опускает глаза, не отрываясь от сплетенных ладоней, идеально подходящих друг другу. — Поверь, пожалуйста, — Чонгук крепче сжимает пальцы Тэхёна своими, боясь отпускать, боясь, что сейчас услышит страшные для себя слова, о том, что его не прощают. — Чонгук, я люблю тебя, — с вымученной улыбкой на губах произносит Тэхён. Он чувствует, как хватка на его ладони ослабевает, чувствует, как родные ладони поднимаются к лицу и обхватывают его, как драгоценное сокровище. — Никто и никогда не будет любить так сильно, как люблю тебя я, — глаза наполняются слезами. Чонгук придвигается ближе, приоткрывает малиновые губы и рассматривает Тэхёна. Он медленно тянется к его чистым и мягким губам, касается кончиком носа его носа и тяжело дышит, ощущая сладкий запах. Его кожа нежная, его глаза так наивно закрываются в ожидании, а губы едва вытягиваются, готовые к поцелую. Чонгук не может сдержать улыбку, Тэхён и правда его любит. Любит, как в книгах, как в кино. Его любовь, хоть и больная, но чистая, и Чонгук такой не заслуживает. Он невесомо касается его губ, боясь разрушить то хрупкое, что между ними выстроилось за эту ночь, но не может. Тэхён утопленник. Он тонет в этом бесконечном поцелуе, он тонет в чужих губах, более настойчиво тянущих его собственные. Тэхён поднимает руки, закидывая их на плечи Чонгука, и крепко прижимаясь всем телом, приподнимается на коленях. Он, будто бы неумело, случайно касается уго губ зубами, но Чонгук лишь бархатно выдыхает, жадно упиваясь медовыми губами. Он пропускает в чужой рот свой язык, обвивает руками тонкую талию, боясь опуститься ниже на сантиметр. С Тэхёном нельзя, хоть и жутко хочется пойти дальше. Чонгук не может оторваться от сахарных губ, не может пересилить свой разум. Но в мыслях только одно, только те три слова, которые Тэхён нашел смелости произнести. Руки безобразно блуждают по чужому телу, случайно касаясь и задирая футболку выше положенного. Горячие прикосновения становятся еще горячее, солнце становится жгущим и неумолимым. Тэхён усаживается на широкие бедра, жмется всем телом, ощущая чужой жар, ощущая то, что запретно. Он чувствует Чонгука полностью, каждый атом его, каждую молекулу, чувствуют его душу, раскрывшуюся на минуту, чувствует взрывающиеся фейерверки и желание, с которым едва ли удается справиться. Чонгук неохотно отрывается от чужих раскрасневшихся губ, с любовью вглядывается в янтарные глаза. Он не может врать, не может прикидываться, и лучше ему произнести эти слова сейчас, лучше сделать больно раз, чем мучить все последующие годы. Тэхён заслужил правды, он не будет злиться, не будет ненавидеть, он всё поймет. Чонгук аккуратно касается румяной щеки Тэхёна, губы сами расплываются в улыбке. — Тэхён, — полушепотом говорит он. Планета замирает, останавливает свой ход. — Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься… Но… Тэхён… — Ты меня не любишь, — заканчивает за него Тэхён. Земля сходит с орбиты. Всё возвращается к моменту Большого взрыва, когда существовала только одна звезда. Мгновение растягивается, сердце останавливается. Птицы больше не поют, природа больше не шепчет. Всё тускнеет. — Я знаю, Чонгук, всё понимаю, я не глупый, — из глаз начинают течь предательские слезы, которые так не хотелось показывать. Они капают на руки Чонгука, смачивая собой сухую кожу. Шершавые пальцы утирают щеки, держат Тэхёна в шаге от падения. Он закрывает глаза, повторяя самому себе одними лишь губами: — Ты меня не любишь, Чонгук. …Машина тихо тормозит возле дома Тэхёна. В салоне всё так же тихо, молчаливо. Только шум мотора и едва слышное пение птиц за окном. — Ты обещал мне встречу, ты обещал мне поцелуй, — усмехается Тэхён. — Ты выполнил свои обещания, Чон Чонгук, — ладонь Тэхёна ложится на ручку двери, готовится уже потянуть. — Спасибо. — Увидимся? — улыбается Чонгук. Ответа не следует. Легкая усмешка, и удаляющаяся фигура. Тэхён уходит, даже не обернувшись, скрываясь с места преступления. Прощаться не стоит. «Не увидимся, Чон Чонгук».

Я буду писать о тебе истории. Я буду вспоминать тебя каждый цветущий апрель, каждый жаркий июнь и каждый ледяной ноябрь. Я буду смотреть в окно и искать тебя на гниющей старой баскетбольной площадке. Я буду вспоминать твои руки на своих, твои губы на моих, наш совместный первый и последний рассвет. Я буду пересматривать твои фотографии до бесконечности. Я буду до конца своих дней верить в то, что однажды, не в этой, в следующей, мы будем вместе. Я буду помнить, как впервые увидел твое сообщение, буду помнить, что чувствовал в тот момент. Я буду всегда помнить тебя как свою первую любовь. Я буду искать тебя в каждом. Ты всегда будешь в моих мыслях, куда бы я ни шел, где бы я ни был. Твое отражение во мне навсегда. Я не держу на тебя больше обиды. Прощай. Спасибо за то, что стал моим главным учителем. Люблю, Т.