глава 1
24 сентября 2019 г., 18:54
Решение Сынёна переехать из квартиры своей матери было одним из самых сложных в его жизни. Он любил свою мать всем сердцем и знал, что она его тоже. Просто ему… уже двадцать три. Сынён успел заслужить уважение как музыкальный продюсер. Но смотреть на то, как его друзья жили отдельно от своих родителей, открыло ему глаза. Он должен съехать. Сейчас или никогда.
Поэтому, пообещав своей маме навещать её каждую неделю и звонить ей каждый день, он уезжает. Сынён и его мать никогда ни в чем не нуждались. С её материальной помощью он смог найти себе неплохую квартиру.
В каждой комнате были большие окна, сквозь которые проходили утренние лучи солнца, помогавшие проснуться по утрам.
Эта квартира была идеальной для него, думал он, глядя за завтраком в одно из этих окон на кухне и наблюдая за просыпающимся Сеулом.
Всё бы ничего, если бы не странные вещи, происходящие в этой квартире. Он просто не мог не замечать этого. Косые взгляды от его соседей, которые он получал, каждый раз проходя в коридоре. Нервная улыбка агента по недвижимости, когда его мать спросила о предыдущем жильце.
Всё эти мелочи мучили Сынёна.
Он старался не забивать себе ими голову. Теперь он мог спокойно собираться и ходить на работу, гулять с друзьями и приходить домой, когда пожелает. Он впервые почувствовал себя взрослым. Всю жизнь его считали большим ребёнком и его друзья, и его семья, и даже коллеги, которым уж точно не стоило совать свои носы в его дела. В какой-то степени Сынён знал, что они все правы. Во многих компаниях он самый младший, поэтому он и вёл себя так по-детски с остальными.
Но то, что он стал замечать после в этой квартире, уже было невозможно игнорировать.
Это не такие уж и важные вещи, на самом деле. Он бы даже не обратил на них внимания, если бы не странные взгляды от соседей по утрам.
Первое, что он заметил, было его полотенце. Он смотрел на него, висящего на своем привычном месте, и вспоминал вчерашний вечер. Прошлым днём он поздно вернулся с работы дико уставший. Он работал над песней, которая никак не давалась ему, и просто ушёл спустя три часа бесполезного стука по клавишам своего синтезатора.
Он точно помнил, что оставил полотенце на полу после душа, потому что всё, что он хотел тогда, это просто быстрее лечь спать. И он просто не мог не забеспокоиться из-за этого. Он помнил потому, что он остановился возле двери в ванную и быстренько промакнул волосы этим полотенцем, прежде чем запрыгнуть в кровать.
И вот когда этих странностей становится всё больше и больше, Сынён становится чрезвычайно подозрительным. Пачка чипсов, которые он ел вчера и не удосужился убрать, каким-то образом лежала в шкафу на следующий день. Или закрытые ящики с одеждой, которые он оставил открытыми, впопыхах собираясь с утра на работу.
Как ни странно, это его не пугало, потому что, что бы не происходило в его квартире, не казалось опасным. Оно помогало Сынёну в уборке по дому. Разве это плохо? Не жизнь, а сказка. Он возможно ставил под сомнения свою самостоятельность, но он точно не боялся.
Он даже думал о том, чтобы попытаться как-то выйти на контакт с этим, но тогда ему пришлось бы признать, что что-то в этой квартире не так, или у него поехала крыша. Он тут же отмел эту идею, посчитав её слишком сумасшедшей, даже для себя.
Ну, или сумасшедшей для трезвого Сынёна.
Пьяный и полностью не контролирующий себя Сынён — это совсем другая история. Однажды он выпивал с друзьями в баре и успел ввязаться в спор с парнем, который не мог держать свои шаловливые ручонки при себе, и начал приставать к одной из своих друзей. Сынён не был любителем драк, но видя, как Джимин становится всё более не комфортно в той компании, он не мог держать себя в руках. Этот чувак продолжал приставать к ней, и вся кровь внутри Сынёна буквально начала бурлить.
Спустя пару минут и одну громкую перепалку они с Джимин вышли из того злосчастного кафе, и он сразу же направился к себе домой, убедившись, что Джимин спокойно добралась до своего. Она продолжала уверять его, что всё хорошо и она в порядке, но он видел, насколько побледнело её лицо и как дрожали её губы.
Сейчас же Сынён, вернувшись под мухой после небольшой ссоры, стоял по середине гостиной, каждая клеточка его тела была раздражена этой ситуацией. Но то, что он продолжал ощущать это в своей квартире, казалось, делало его ещё более пьяным.
— Покажись! Кем бы ты ни был, покажись мне!
В ответ — тишина. Сынён в очередной раз поставил своё психическое здоровье под вопрос. Он серьёзно стал задумываться о походу к психологу, пока перед ним не появился незнакомый парень. Он появился из ниоткуда, вообще без какого-либо намёка на черты человеческого лица. Но с каждой секундой его внешность становилась всё более отчетливой. Сынён моргнул, искренне надеясь, что это всего лишь сон. Но открыв глаза, он встретился взглядом с этим парнем, казалось, что он примерно того же возраста с ним, если у этого вообще можно определить возраст.
— Звал меня? — спросил парень перед ним, его голос такой томный и низкий, идеально подходящий под четкие черты его лица. Сынён сделал шаг назад, услышав его. Это казалось нереальным. Минуту назад он стоял в полностью пустой гостиной, а сейчас напротив него стоит совершенно незнакомый мальчишка. Только получив отклик на свою просьбу показаться, он понимает насколько вся эта ситуация ненормальна и, может быть, даже опасна. Отступая от парня, он натыкается на бутылку воды, лежащую на полу.
Он, что, не мог убраться нормально, подумал Сынён, падая на твердый деревянный пол.
Глаза парня расширились, и он потянулся к Сынёну. Последнее, что тот почувствовал, — рука, крепко сжимающая его запястье. Вокруг все потемнело.
_____________________
Он очнулся в панике, оглядываясь по сторонам, и заметил, что проснулся в собственной кровати, а не на полу в гостиной. Он посмеялся, почувствовав облегчение, теперь наполняющее его тело. Это был чертовки реалистичный сон. Как будто там действительно был какой-то оживший призрак или кто это вообще, живущий с ним и убирающий весь беспорядок, который оставляет после себя Сынён. Он посмеялся над собой, приснится же. Сынён направился на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Но на столе уже красиво лежала тарелка с тостами и невероятно аппетитно выглядящей яичницей рядом с тем самым парнем, которого он видел во сне. Он поднялся со своего места, как только Сынён переступил порог кухни, подзывая его позавтракать. — Я сделал это для тебя, — сказал он, и Сынён едва сдерживал истерический смех, который так и рвался наружу, просто кивая. Он проигнорировал все банальные инстинкты, самосохранения например, которые просто кричали у него в голове, чтобы он бежал из этой чертовой квартиры со всех ног. Сынён уже второй раз видел, как парень возникал в воздухе из ниоткуда, и хотелось просто кричать во всё горло так громко, как только можно. Он с трудом сел на стул рядом с ним и начал есть. Еда была неплохой, возможно, немного подгорелая, но всё ещё довольно приятная на вкус. — Тебе нравится? — нервно спросил парень, и Сынён повернулся, чтобы взглянуть на него. Он выглядел вполне нормальным. Он не был похож на призраков, которых можно увидеть в кино. Он не был бледным, его кожа была красивого, слегка смуглого, оттенка. Он не носил странную одежду, типа средневековой, и он определенно не был каким-то прозрачным. Он был таким реалистичным, что Сынён даже расслабился на секунду, успокоив свои нервы. Он кивнул. Парень усмехнулся: «Нравится». Они вновь взглянули друг на друга в полной тишине. Почти дежавю. Главное, чтоб через несколько секунд Сынён снова не оказался на полу. Но в этот раз Сынён не был пьян, надеемся, что это изменит исход ситуации. — Кто-? — начал он. — Я-, — одновременно сказал парень. Сынён посмеялся, и на лице парня также появилась улыбка. — Ты первый, — улыбнулся Сынён парню, которого здесь вообще не должно быть, но он очень помогал ему по дому, так что он, наверное, не так уж и плох. — Я Ли Хангёль. Прости, что напугал тебя вчера. Мне не стоило так внезапно появляться. Уверен, что у тебя куча вопросов ко мне, так что можешь смело их задать, — сказал парень. — У меня и правда много вопросов, — Сынён продолжал кушать слегка подгорелую яичницу, — Кто ты? Или что? — Я сам точно не уверен, думаю, тебе я кажусь каким-то призраком, — сказал Хангёль после минуты молчания. Сынён слегка нахмурился. — Думаешь? — Я просто не знаю, почему я всё ещё здесь, — признался Хангёль. Сынён хотел бы спросить больше, но что-то выражении лица Хангёля подсказывало ему, что лучше не стоит. На секунду он задумался, что ему очень хотелось узнать, как именно он умер, но этот вопрос явно выходил за рамки нормальных при знакомстве. Что вообще можно спросить у призрака? — А ты уже давно мертв? — спросил он с осторожностью. — Чуть меньше года, — сказал Хангёль. Сынён соскрёб остатки яичницы с тарелки. — А сколько тебе было лет, когда ты умер? — спросил он, вставая с места, чтобы убрать за собой посуду. — Девятнадцать. Он умер таким молодым. Моложе, чем Сынён мог даже подумать. Он решил, что он задал уже достаточно вопросов про смерть. — Почему ты мне помогаешь? — спросил он, искренне любопытствуя. Сынён по-прежнему не понимал, даже если он призрак, зачем ему сдалась эта уборка по дому. Он делал это, чтобы искупить свои грехи? Или он просто добрый и милый парень, которому несложно закрыть пару шкафов и выкинуть мусор? — Раз уж я застрял здесь, думаю, я должен, — пожал плечами парень. Это имело смысл. Наверное, это было неким способом занять появившееся свободное время. — Стоп, так ты здесь застрял? Хангёль кивнул. — В смысле навсегда? — спросил он, просто чтобы убедиться. — Да, навсегда, до конца своих дней, если так вообще можно выразиться в моей ситуации, — довольно грустно ответил Хангёль. — Отстойно, — сказал он, не зная, как можно утешить его. Сынён бы точно свихнулся дня через два, если бы не мог выходить из дома. Это заставило улыбнуться его нового друга-призрака. — И не говори._____________________
Он довольно быстро прикипел к Хангёлю. Возможно, слишком быстро. Уже спустя три дня он, вернувшись в квартиру, кричит Хангёлю, что он дома. А Хангёль отвечает, что он уже приготовил ужин. Казалось, что они просто обычные соседи, вместе снимающие квартиру в одном из спальных районов Сеула. Сынён ничего не мог с этим поделать, он всегда был довольно общительным, так что поладить с Хангёлем получилось само собой. Иногда он мог быть немного холодным по отношению к нему, но Сынён не искал легких путей. Ему нравилось находить общий язык с людьми, с которыми, казалось, найти его невозможно, и снимать ту маску, которую они носят по жизни. Этого умения ему точно не занимать. Хангёль не сможет отвертеться от миллиарда раздражающих вопросов Сынёна. — Боже мой, какая разница, сколько кошек у моей тёти? — Хангёль был уже на грани, чтобы не врезать Сынёну прямо здесь и сейчас, пока он устроил ему допрос о его приемной семье однажды вечером. — Это важно, — проскулил он. — Каким образом это может быть важно? — спросил он, бросая на Сынён озадаченный взгляд. — Ну, я люблю кошек, — с небольшой усмешкой сказал Сынён. В ответ на вопрос он получил подушкой в лицо от Хангёля. Он хотел кинуть её обратно в Хангёля, но при попытке сделать это она лишь прошла сквозь него. Несмотря на то, что Хангёль начинал нравится Сынёну, его постоянное присутствие иногда напрягало, особенно в первые недели. Каждый раз, когда Сынён возвращался домой, он уже сидел на диване, смотря телевизор, или играл в игры на ноутбуке Сынёна. Сынёну явно нужно было немного личного пространства, хотя бы чуть-чуть. Как бы Сынён не хотел остаться наедине с самим собой, он паниковал каждый раз, когда Хангёль не появлялся. Первый раз это произошло на второй неделе после переезда Сынёна. Хангёль всё время был рядом с ним на протяжении двух недель, но в тот день, когда Сынён даже не поздоровался с ним по возвращению, его не было. Это был один из самых тяжелых дней для Сынёна: один из его клиентов весь день капал ему на мозги, потому что ему, видите ли, не понравилась написанная им песня; затем его начальник взъелся на него из-за того, что этот заказчик позвонил ему с жалобой на Сынёна. И единственное, что хотелось сделать тогда, просто зарыться с головой в кровать и не вылезать оттуда несколько дней. После того, как он вышел из своей комнаты примерно через час, он не заметил ни ужина, ни Хангёля, что самое главное. Он раза два обошёл всю квартиру в поисках этого парня. Когда он обходил её третий раз, его сердце бешено билось, потому что он нигде не мог найти Хангёля. — Хангёль! — прокричал он, заглядывая в угол за телевизором, это единственное место, которое он не проверил, потому что туда мог поместиться, разве что, только маленький ребенок. Тысячи возможных версий проносятся в голове Сынёна, каждая следующая хуже предыдущей. Что если Хангёлю надоел Сынён, и он решил уйти, не попрощавшись? Что если он попытался уйти и навсегда исчез? Что если, пока Сынёна не было дома, какой-то священник смог освятить это место, из-за чего Хангёль просто испарился? Он почти довёл самого себя до слёз своими версиями. — Хангёль? — он ещё раз попытался позвать Хангёля, надрывая горло. И вдруг он снова ощутил такое знакомое присутствие чего-то необычного за своей спиной. Он обернулся. — Что случилось? — спросил Хангёль, нахмурившись и наблюдая, насколько отчаянно и безумно сейчас выглядел Сынён. — Слава богу, ты ещё здесь, — он приобнял своего нового друга и притянул его к себе. Сначала Хангёль чувствовал себя напряженно в его руках, но затем Сынён спокойно улыбнулся ему, как это умеет только он, и всё его волнение улетучилось, когда он решил обхватить Сынёна за талию и обнять его в ответ. — Где ты был? Я тебя обыскался, — наконец спросил Сынён, когда биение его сердца пришло в норму. Он отстранился, чтобы взглянуть Хангёлю в глаза. Но парень не мог взглянуть на Сынёна, он лишь потупил взгляд на свою обувь. Сынён аккуратно схватил его за плечи и слегка потряс его. — Эй, Хангёль! Поговори со мной. Хангёль по прежнему не мог посмотреть Сынёну в глаза. — Я почувствовал, что тебе грустно, и решил, что ты хотел побыть один. Так что… Мысленно Сынён оставил будущему себе заметку, чтобы спросить, как он вообще мог это почувствовать. — Где ты был? Я думал, ты не можешь выйти из квартиры, — спросил он. — Я и не могу. Это… Это сложно объяснить, — вздохнул Хангёль, Сынён лишь смотрел на него, не говоря ни слова, чтобы Хангёль мог собраться с мыслями, — Я будто могу уплыть куда-то в своих же собственных мыслях, понимаешь? Куда бы я не пошёл, везде так красиво. Будто я один в этом мире, который я сам могу выбрать. Сынён слегка обеспокоился объяснению от такого довольного Хангёля. — Но ты и правда куда-то исчез. Я не чувствовал тебя, — он чуть не умер со стыда, когда до него дошло, что он только что сказал, он аккуратно отпустил его талию из своих рук, - Я имею в виду… Что я всегда мог видеть тебя, чувствовать твое присутствие… А тогда… Я действительно не мог. — В принципе, это логично, — сказал Хангёль, слегка кивнув головой, — Думаю, места, в которые я отправляюсь в своих мыслях, где-то не на Земле, они у меня в голове. После этого дня такое стало происходить намного чаще. Иногда Сынён действительно грустил, и именно тогда Хангёль уходил, чтобы зависнуть в своих собственных мыслях. Сынён старался не давить на него своими расспросами об этом. Но это продолжало удивлять его. Ему всё ещё было интересно, как именно умер Хангёль. Он, конечно, мог отыскать эту информацию в интернете, например, и уже выкинуть эти мысли из своей головы, но он думал, что этим может предать доверие Хангёля. И единственное, что Сынён бы не хотел, это того, чтобы Хангёль перестал ему доверять. Поэтому он просто решил подождать, пока не удостоверится, что они с Хангёлем подружились достаточно, чтобы он смог узнать это от него самого. — Хангёль? — спросил он однажды вечером, когда они смотрели вместе фильм. Это был какой-то глупый фильм, какая-то романтическая комедия, которую Сынён очень хотел посмотреть именно с ним. Теперь, когда они начали его смотреть, Сынён не понимал, почему так настаивал посмотреть его, этот фильм же ему даже не нравится. И пока Хангёль слегка массажировал ноги Сынёна, которые он так удобно расположил на его коленях, лежа на диване, он тихонько спросил: — Как ты умер? На экране телевизора героиня фильма вдруг резко начинает рыдать, оставаясь одна под дождём, когда главный герой покидает её. Сынён вздрогнул от громкого звука и, потянувшись за пультом, убавил звук. — Меня убили, — сказал Хангёль. Сынён внезапно вскочил со своего места и сел рядом с ним. — Что? — Какой-то чувак вломился в эту квартиру, чтобы ограбить меня, а я проснулся от шума. И… Это действительно был несчастный случай. Он запаниковал и схватил нож. А я же не мог просто пойти обратно спать, я решил погеройствовать, и… — вдруг Хангёль ненадолго замолчал, и Сынёну даже не нужно было спрашивать, что произошло дальше, ведь он всё и так понял. Сынён почувствовал себя таким грубым по отношению к Хангёлю. Должно быть он был так напуган тогда, а Сынён продолжал расспрашивать о его смерти. Теперь он понимал, насколько неправильно вёл себя. Вдруг до Сынёна дошло, почему его соседи так пялились на него. — Следующее, что я помню, я проснулся снова. Я даже подумал, что я смог выжить. Но потом я увидел свое собственное тело, бездыханно лежащее на полу, — Сынён обхватил его рукой, чувствуя, что это единственное, что он мог сделать для него сейчас. Хангёль положил свою голову ему на плечо. Раньше Хангёль просто ненавидел все эти прикосновения, но, казалось, что такой ласковый Сынён смог расположить его к себе. Или, может, ему просто нужно было плечо, на которое он мог бы опереться. Наверное, он так долго нуждался в этом после смерти. — Как ты думаешь, почему ты всё ещё здесь? — спросил он. Хангёль пожал плечами: — Это я и пытаюсь выяснить всё это время. Вдруг Сынён наконец понял, что на самом деле делал Хангёль за его ноутбуком. — Ты должен был попросить меня помочь тебе! Он ожидал какой-нибудь очередной саркастичный ответ от Хангёля. Но из-за этого разговора он так расчувствовался, что сил не хватало, чтобы ещё и успевать язвить. — Да, наверное, должен был. — Черт, да, ты должен был! — сказал Сынён, — Завтра я первым же делом пойду в библиотеку! Будь готов очень много читать, мальчик-призрак. Он фыркнул ему в ответ и отодвинулся от него. — Мальчик-призрак? — Теперь это твоё прозвище, нравится? — спросил он со своей типичной обескураживающей улыбкой. — Я уже на дух его не переношу, — сказал Хангёль невозмутимым тоном. — Не переживай, ещё успеешь привыкнуть, — хихикнул Сынён и повернулся к телевизору, чтобы продолжить смотреть фильм.
