Доброе утро, мистер Каспбрак

- Доброе утро, мистер Каспбрак. - Доброе утро, мистер Тозиер. - Как ты умудряешься произносить мою фамилию так, будто меня только за нее уже посадить должны? – Ричи поднял голову с подушки, следя за ним взглядом. Эдди не сдержал усмешки – он проснулся уже минут сорок назад, и пока Ричи безбожно храпел, успел сходить в душ, побриться и собрать вещи. Последнее, возможно, было лишним, но предстоял не самый простой разговор, и он не знал, чем тот закончится. Это было безопасно – подготовить себе путь назад, потому что он не хотел рисковать. Черт. Ричи смотрел, прищурившись, у него в глазах особо не отражались его переживания – и это было странно. Эдди был уверен, совершенно точно знал, что вчера видел там все, всего Ричи, больше, чем удалось увидеть двадцать семь лет назад. Он еще вчера подумал – это потому, что Ричи снял очки. Но сейчас, к сожалению, по взгляду не было видно совершенно ничего. Это нервировало. - Слушай, вчера… - начал Эдди, надеясь, что Ричи ему как-то поможет, но тот только наклонил голову, показывая, что внимательно слушает, и ему пришлось продолжать самому. – Мы здорово напились вчера. - Было такое, - согласно кивнул Ричи, никак не облегчая ему задачу. - Ты уверен, что… То, что ты вчера говорил – это правда? Это вообще серьезно? Ты не прикалывался? - Эдди, я проснулся в твоем номере и в твоей постели, - Ричи запрокинул голову со смехом, падая спиной обратно на подушку. – Для прикола как-то лихо. - Блядь, да я не о том, что ты гей, какое это имеет отношение, - раздраженно выдохнул Эдди, и Ричи приподнял в ответ бровь, явно собираясь сказать что-нибудь пошлое и отвратительное, от чего Эдди немедленно начало бы тошнить, поэтому он перебил его, не дав и рот открыть: - Заткни ты свой рот хотя бы ненадолго! Я говорю о серьезных вещах! - Каких серьезных вещах, Эдди-Спагетти? – Ричи только криво ухмыльнулся, как-то странно дернул плечом – у Эдди мелькнула нехорошая ассоциация: как марионетка Пеннивайза. Живые люди не способны на такие движения. Это конвульсия. – Мы здорово напились, я уже даже не помню, о чем мы говорили, потом мы переспали – сорян, конечно, не то чтобы я ехал в Дерри убить клоуна и лишить тебя девственности – а сейчас тебе пора к жене, мне – возвращаться к графику своего тура, а нам обоим, в смысле, мне и тебе – попрощаться. Надеюсь, что у тебя нет панической атаки по поводу того, что ты теперь педик. Хочешь, сниму с тебя груз? Ты не педик. С кем не бывает – после такого-то. У Эдди было такое ощущение, что Ричи выплеснул ему в лицо ведро помоев. Впрочем, после вчерашнего его мало что могло напугать, и он невозмутимо уточнил: - Хочешь сказать, после того, как тебя пытались сожрать, нормальная реакция – дать кому-нибудь в жопу? Как это… сменить оральную фиксацию на анальную? Ричи хрюкнул от смеха, но Эдди на этом не остановился, подошел ближе к кровати и, опустившись на корточки, вежливо уточнил: - Ты вообще нормальный? - Господи, Эдди, конечно, нет, - Ричи как-то подрастерял браваду, видимо, даже его непробиваемой наглости не хватило, чтобы продолжать в том же духе – нет, не после вчерашнего. У Эдди что-то разжалось в груди – он и не заметил, как оно успело взять в тиски сердце так же, как они вчера раздавили сердце Пеннивайза. - У меня охуеть как едет крыша и зверское похмелье. Я был влюблен в тебя столько лет – до сих пор никого не встретил, понимаешь? Ты женат, ты охуенный – Эдди, ты бы знал, какой ты охуенный, я шокирован, что ты не слушаешь это каждый день – но ты даже не гей, и ты женат. Ты вернешься домой и почувствуешь, что совершил ошибку. Да ты это раньше почувствуешь, вот как за дверь выйдешь. Даже, наверное, чувствуешь сейчас – что, думал, я не замечу чемоданы у двери? Я… так долго боялся это сказать, теперь-то что. Я тебя люблю. Любить – это желать счастья. Так что ты вали отсюда, Эдди, и будь счастлив где-нибудь там подальше своей счастливой жизнью, потому что со мной ты счастлив не будешь. Эдди смерил его взглядом. Слишком много эмоций – он понятия не имел, что теперь говорить. Прошлой ночью он впервые за все эти годы почувствовал, что живет, не просто переводит воздух и продукты, нет, по-настоящему живет. Когда делаешь вдох – и это кайф, сам по себе кислород, который проникает в легкие. Слишком много эмоций – Ричи, неужели ты думаешь, что я смогу отпустить это теперь? Я ведь понятия не имел. Имел бы – может, сделал бы что-то еще тогда. Ричи отвернулся от него, чтобы не видеть, как Эдди уходит. Он пожал плечами, поднялся и коротко кивнул. - Ясно, - наконец сказал Эдди, развернулся, подхватил чемоданы и выволок их из комнаты. Ричи на него не смотрел. Эдди оттащил чемоданы вниз, положил в багажник и поехал в сторону дома на Нейболт-стрит – точнее, того, что от него осталось. Развалины дома провалились под землю, Эдди подошел к краю и заглянул с опасливым интересом вниз. Нет, там не было никаких клоунов и частей детских тел – просто развалины, выглядывающие остовы катакомб канализации и кучи мусора, в который превратился дом после того, как они убили клоуна. Вот и славно. Это было символично – вытряхивать свои чемоданы прямо в эту зияющую разверстую пасть земли, все подряд: джинсы, свитера, купленные Майрой рубашки, ветровку на случай дождя, сапоги, которые он ненавидел, нижнее белье, в котором выглядел как маленький мальчик – к черту, все к черту, пусть горит в аду. Эдди чувствовал себя так, будто вытряхивает туда сам себя, все эти годы, которые он провел как во сне – пусть они лежат теперь там, плевать, это не нужно, все это – совершенно лишнее. По-дурацки потом смотрелось, когда уезжал – какие-то шмотки посреди помойной ямы. Эдди предположил бы, что их разберут бомжи, но почему-то чувствовал: никто сюда не сунется даже за хорошими вещами. Вернувшись в гостиницу, он нервно окинул взглядом парковку. Слава богу, машина Ричи – выпендрежная и чудовищно пидорская, как и он сам – все еще стояла здесь. Эдди немного боялся, что неправильно рассчитал: Ричи мог и уехать на истерике. Но Ричи никогда не умел быстро справляться с собой, а Эдди слишком долго оценивал риски, чтобы ошибиться. Ричи был все там же, в номере на кровати – даже не поднялся, чтобы запереть дверь. - Чего? – он растерянно обернулся на шум, когда Эдди ввалился в комнату, захлопнув дверь за собой ногой. – Ты ж уехал. - А вот хуй тебе, - злорадно ответил Эдди, подходя ближе. Ричи смотрел на него потерянно – и он плакал, и Эдди чуть не упал тут с ним рядом на пол; просто взять его руки в свои, крепко, сжать так, чтобы побелели костяшки – ну что ты, придурок, куда же я теперь уеду, я же не совсем рехнулся. Но это было бы как-то по-девчачьи, и Эдди просто присел рядом на кровать, протянул руку и убрал Ричи со лба волосы. - Ты хотя бы понимаешь, что делаешь? – наконец спросил Ричи, успокоившись и облизывая губы от слез. Эдди пожал плечами. Столько всего нужно было сказать… но, кажется, он знал, что стоит сказать первым: - Неудачники должны держаться вместе.