Доброе утро, мистер Каспбрак

- Доброе утро, мистер Каспбрак! - Ричи, это нихера не смешно, какого черта! – Эдди подскочил на кровати, прервавшись на середине какого-то приятного и важного сна, который ему очень хотелось досмотреть, и увидев над собой радостную рожу Ричи. Ричи посмотрел на него так, словно это не он сейчас орал Эдди в ухо. Правда, потом фыркнул и вышел из комнаты, бросив по пути: - Пока ты спал, у нас поменялся президент. Эдди остался один. Подхватив одеяло, он сидел, уткнувшись подбородком в колени, и заставлял себя собраться. Он знал, куда ему придется идти сегодня, и не хотел – нет, блядь, он все еще хотел отсюда уехать. Но ему не улыбалась такая смерть, как у Стэнли – боже, ему вообще не улыбалась никакая смерть. Кроме того, после вчерашнего осознания, что именно ждет его дома, Эдди перестал понимать, где будет лучше. В аду, видимо. В гребаном клиентском сервисе. Он вдумчиво брился перед зеркалом, пытаясь понять, почему же на самом деле не уехал вчера – в какой момент решил, что надо остаться. Осознание было странным. Ричи на него смотрел в тот момент, когда Эдди хотел сказать, что ему плевать, пусть он сдохнет в ванне с перерезанными венами через двадцать лет – что угодно, только бы не встречать больше эту тварь. Ричи просто бросил на него взгляд, и Эдди знал, что Ричи бы его не осудил. Он остался не из страха. Просто рядом с Ричи было не так страшно. - Эдди! Эдди, твою мать, очнись, ты в порядке, Эдс? Он совершенно не хотел просыпаться и приходить в себя, нет, ради всего святого, просто дайте ему поспать, ну что же это такое? - Ричи, отвянь, - вяло пробормотал он, нехотя приоткрывая глаза – что происходит вообще? Кажется, Ричи – черт, Ричи смотрел на мертвые огни, это Эдди запомнил, и то, как швырнул в Пеннивайза копье, а потом… потом… - Я что, умираю? – в ужасе предположил он, но Ричи только обессиленно рассмеялся, почему-то накрывая ладонью его щеку. - Нет, нет, идиот, Пеннивайз отшвырнул тебя сюда, кажется, хотел нанизать на эту свою уродливую клешню, но я успел тебя дернуть, поэтому ты просто улетел – ох, господи, Эдс, я боялся, что он размозжил тебе череп, тут же ничерта не видно, глаз выколи – дай, погоди, - Ричи бережно, как-то очень мягко пробежался пальцами по его волосам, видимо, пытаясь понять, не идет ли кровь, и Эдди невольно улыбнулся. - Приятно. Почему ты так раньше не делал? - Господи, может, потому что я не педик, что за вопросы такие? – скривился Ричи сквозь смех, но Эдди сейчас было плевать. - Мы убили его? - Нет, Эдс, еще нет, но, кажется, мы поняли, как мы его грохнем, только если ты нам немножечко поможешь – ты же можешь встать, Эдс? Эдди отстраненно подумал, что никогда не видел, чтобы Ричи так над ним трясся – да он вообще не видел, чтобы он хоть с кем-то так возился, а Ричи вообще-то был довольно заботливый под всей этой шелухой. Так испугался? - Не называй меня Эдс, - машинально попросил он, осторожно приподнимаясь на локтях. Голова кружилась, в ушах звенело, но нигде ничего не хрустнуло. У него не отнялся язык, не пересохло во рту, его даже не вырвало. Эдди понял, что автоматически перечисляет в голове все возможные симптомы травмы черепа и позвоночника, не находит ни одной и в панике гоняет мысль по кругу, пытаясь понять, что упустил. Нет, такого быть не могло – неужели он и правда не пострадал? Так не бывает, статистика не врет, он должен был сейчас умереть. Он очень осторожно поднялся на ноги, потом перехватил Ричи за руку и кивнул. - Пойдем прикончим его. Ричи был пьяным просто невыносимо. Эдди и сам был не лучше – кажется, повод, чтобы напиться, все-таки выдался достаточно значимый, поэтому Эдди даже не считал, сколько выпил, сидел себе на полу посреди гостиничного холла, привалившись спиной к деревянной стенке, и пил виски прямо из бутылки, периодически передавая ее Ричи. - Как вы думаете, – медленно и тоже нетрезво спросила Беверли. – Почему в этой гостинице за все это время не появилось никого из персонала? Только когда мы за… заезжали. - М-может, мы все с-сдохли уже, - ответил Билл, не поднимая головы от стола. – И это чистилище. И мы застряли здесь навсегда, потому что мы совершили убийство и должны отправиться в ад, но мы избавили мир от зла и должны отправиться в рай. - Ты что, веришь в эту херню? – фыркнул Ричи, прикладываясь к бутылке. Эдди подполз ближе, утыкаясь виском ему в плечо. – Ад, рай. По-моему, это все дикая бредятина. - Ну почему, верю, - помолчав, ответил Билл, и Ричи почему-то нахмурился. - И кто из нас, по-твоему, попадет в ад? Беверли бросила на Ричи тревожный взгляд, и Эдди это заметил, потому что сейчас очень внимательно смотрел на нее. Беверли выглядела, как будто что-то знала; что-то, чего не знает Эдди – и это вообще не улыбало, потому что это Эдди должен был все знать про Ричи, какого черта. Билл не ответил – он так и уснул, сидя за столом, и Ричи, вздохнув, тоже засобирался спать. - Пойдем, дотащу тебя до номера, Эдди-Спагетти, - предложил он, и Эдди не стал отказываться – он действительно был вдрызг пьян, да и засиживаться тут с Беверли и Беном было как минимум неловко. Ричи подхватил его за плечи, и сделал это весьма кстати – у Эдди уже подкашивались ноги – и они кое-как добрели по лестнице наверх, пытаясь не спуститься случайно вниз вместе со ступенями. - Ночи, что ли? – предложил Эдди, прислоняясь плечом к косяку двери. Ричи сначала кивнул и даже пошел по коридору к своему номеру, но потом вдруг выругался и вернулся, покачав головой. - Нет, слушай, нет. Поговорить надо, потом… потом не смогу, я пьяный очень, и мы завтра все уезжаем – сейчас хороший момент. - А, - Эдди растерянно моргнул, но пожал плечами, открывая дверь. – Ну тогда заходи. Не вздумай только орать мне на ухо, я тебя урою. - Не, чувак, не, сейчас никаких «орать», это серьезно. - Про мамку? – мрачно предположил Эдди, запирая за ними дверь, и Ричи как-то невесело улыбнулся. Эдди посерьезнел – похоже, в этот раз Ричи не пытался его развести. – Да что такое-то? - Я… сейчас, я сяду только, ты тоже сядь, это… лучше сесть, - Ричи как-то неловко сложился пополам, взмахнув руками, и упал на стул. Эдди осторожно, пытаясь не промахнуться, сел на край кровати. - Ну? - Я знаешь… Я в тебя влюбился, когда мне было тринадцать. Не самое подходящее было время, я помню, как я тогда выглядел, надо было быть больным извращенцем, чтобы это оказалось взаимно, просто… Да ладно, это не про внешность, - Ричи махнул рукой. Эдди сидел на кровати как пришпиленный. Серьезно, что ли. Сначала прокаженный, потом нож в щеке, потом Пеннивайз, а теперь Ричи, признающийся ему в любви. Билл был прав, они точно уже сдохли. А Ричи меж тем продолжал, как будто не замечая, что Эдди просто сидит и смотрит на него большими глазами. - Столько лет прошло, я думал, давно в прошлом осталось. Это – мой секрет. Это мой самый большой страх, Пеннивайз знал, это – я чуть не уехал сегодня из-за этого, пересрал, что он тебе расскажет. А чего пересрал-то, я ж взрослый человек уже, что такого сказать, что я гей и был влюблен в лучшего друга? Только Эдди, блядь, Эдди, я забыл про это почти, не до конца, но здорово забыл – но нихуяшеньки оно не прошло, совсем не прошло, понимаешь, я тут смотрю на тебя эти два дня и у меня эти, как их. Насекомые. - Вши? – услужливо подсказал Эдди, потому что он уже не знал, что еще-то сказать – мог только нервно смеяться. Ричи его даже не услышал. - Бабочки, Эдди. Ненавижу бабочек. Твою мать, почему не отпустило-то – мы бы так дружили сейчас здорово, я соскучился до усрачки, Эдди, ты себе не представляешь. - Заткнись, Ричи. Представляю, - Эдди наконец отмер, нервный смешок застрял в горле – ничего-то Ричи не понимал. – Я не знаю, был ли я в тебя влюблен, когда мне было тринадцать, но я совершенно точно был настолько по уши в тебе, что я б, наверное, даже не заметил, если бы градус изменился. Тебе стоило мне сказать. - Чтобы ты от меня бегал потом? Или Билл выкинул меня из компании? Вы все, что у меня тогда было, ребята, - скривился Ричи, и Эдди не выдержал, подскочил с кровати, дернул его к себе за рубашку. - Заткнись, просто заткнись, Ричи. Ты – все, что у меня было. Ты. Ричи замолчал на мгновение, сверля его взглядом. От него пахло виски, потом, грязной водой, в которой они все зачем-то искупались после, и он тяжело шумно дышал под его ладонью. А потом наклонился и поцеловал его, и Эдди так чудовищно хотел ему врезать, что поцеловал в ответ – это было проще и как-то логичнее, и господи, как же хорошо.