Кто ты?

      Зайдя в магазин, я выбрала две бутылки виски. Надеюсь, что хорошо, потому что с меня содрали восемьсот баксов. Восемьсот баксов, черт возьми! За две бутылки виски!       Когда я вернулась в машину, я удивилась спокойной обстановке, что царила в машине. Это был такой кайф, что я вдруг забыла о том, что произошло на дороге. — Только попробуй выкинуть в окно, — я отдала бутылку виски сначала Лере, а потом Ребекке, которые пожали друг другу руки и мило сверкнули улыбками, что порадовало меня.       До дома Майклсонов во Французском квартале мы доехали без происшествий. Это удивило меня, но приятно порадовало. За это время никто из нас троих не проронил и слова, каждый наслаждался тишиной и спокойствием перед руганью с Колом и Клаусом.

***

      Припарковавшись у дома во Французском квартале, Ребекка и Лера покинули машину первыми. Каждая держала бутылки крепко, а Лера ещё и сумку со своими вещами. Я же взяв телефон, стояла оперевшись о машину, задумавшись о чем-то своём.       На улице было прохладно и ветрено, потому ветер трепал мои волосы и развивал на ветру незаправленную рубашку Кола, несколько пуговиц которых были расстегнуты, что конечно же понравилось бы Колу.       Зайдя наконец в дом, я едва не выронила телефон и ключи из рук, потому что увидела ругающихся Клауса и Леру, а также гаденько улыбающуюся Кэролайн. Мм, как вспомнишь про солнышко вот тебе и лучик, как говорится.       Элайджу и Кола я пока что не созерцала, а это значит, что они ещё не приехали, явно вставляя новое лобовое стекло. — Что здесь происходит? — не понимая, спросила я. Ребекка стояла в таком же шоке, что и я. — Пока нас не было эта сволочь обжималась с этой дрянью! — давясь слезами, выкрикнула Лера, эмоционально указывая на Клауса и блондинку. — Лера… — Клаус попытался вставить слово или оправдаться, но Леру было не заткнуть. — Я была лишь твоей очередной девочкой на ночь, такой же наивной и глупой, — этими словами ссора и закончилась, крепко сжав бутылку виски, она убежала из дома, оставляя Клауса со взглядом полным боли. А Кэролайн все это время гаденько так улыбалась, явно гордясь собой.       Быстро отдав Ребекке ключи от машины, я побежала за Лерой, дабы догнать и не дать натворить каких-нибудь глупостей, о которых она будет жалеть потом. — Лера, — окликнула её я на улице, но та даже не обратила внимания. — Да стой же ты, Лера! — более настойчиво выкрикнула я, хватая её за рукав куртки. — Нет! Не трогай меня! Ты не понимаешь! — давясь слезами, кричала она. — Ты никогда не чувствовала такой боли, которую я испытываю сейчас! — Успокойся, прошу тебя. — Нет! Ты ничего не понимаешь и не чувствуешь! — продолжала кричать она. — Если бы ты знала, что было со мной когда я узнала о смерти Кола, ты бы не говорила так. Эта боль выжигала меня изнутри, текла по моим венам вместо крови. Я винила себя в его смерти, а не совпадение событий. Бесстрашной и сильной Карине, дочери Великого Господина было больно, — мой самоконтроль тоже трещал по швам, потому что я никогда и никому не говорила о своей боли, когда узнала о смерти Кола. Я ни с кем не обсуждала это. Никто не знал как я справляюсь с этой болью. — Ты бы не была такой спокойной, если бы на месте Клауса был Кол, — её слова больно резанули по сердцу, заставляя кровоточить старые раны и само сердце. — Ты права, но я не динамила Кола после первого поцелуя, — сглотнув слезы, ответила я. — Конечно, ведь ты просто уехала, — и вновь удар по сердцу, а затем она вырывает свою руку из моей хватки и убегает, оставляя после себя кровоточащие раны моего сердца. Я ожидала услышать эти слова от кого угодно, но не от лучшей подруги. Это… Это больно…       На вампирской скорости я оказалась снова в доме, а затем прижала Кэролайн к стене, с силой сдавливая её горло. — Униженная жизнью и с разбитым сердцем Кэролайн решила разрушить и чужую жизнь? Как это предсказуемо, — ядовито выплюнула я, сжимая её горло с такой силой, что она не могла даже хрипеть. — Когда-то Клаус давал тебе шанс быть с ним, увы и ах, ты выбрала щенка Тайлера, — я резко впечатала её в стену, ломая несколько костей. — Твой поезд уехал, Кэролайн, смирись ты уже, — процедив сквозь зубы, я вновь впечатала её в стену, а затем просто свернула её шею. Давно хотела это сделать.       Раздался характерный хруст, а затем её тело обездвижено упало к моим ногам с глухим стуком. В гостиной была гробовая тишина и никто не смел проронить и слова, ведь любое слово могло понести за собой последствия.       Я несколько раз сделала глубокий вдох-выдох, то сжимала, то разжимала кулаки, но потом все-таки развернулась и увидела шокированную Ребекку и Клауса, что опрокидывал в себя виски стаканом за стаканом. — Хватит цедить свой виски, иди за ней, — стараясь быть спокойной, сказала я, взлохмачивая свои волосы. Мне нужно освежиться или выпить, а лучше все сразу. — Нет. — Что? — Я не пойду за ней, — повторил Клаус, что заставило вскипеть меня с новой силой. Мне очень хочется приложить его головой об стену, чтобы его мозг наконец начал работать. — Переступи через чёртову гордость и пойди возвращать ту, которую любишь, — тон моего голоса заметно повысился, что заставило Клауса взглянуть на меня. — Любовь делает нас слабыми, — ядовито процедил Клаус, осушая стакан с виски. — Смени пластинку, Никлаус, — грубо вставила свое слово Ребекка, на что Клаус на вампирской скорости оказался рядом с Ребеккой, но я оказалась быстрее и закрывала её собой. Он хотел впечатать её в стену, как это сделала я с Кэролайн. Я закрыла Ребекку собой, вновь принимая удар на себя. — Любовь делает нас жалкими и слабыми, дорогуша, — глаза Клауса пожелтели, показывая волчью сущность, но для меня укус гибрида, как комариный укус. Так, день — два с головной болью проваляюсь и все. — Любовь делает нас сильными и порой мы видим свет, где его не должно быть, — Клаус ухмыльнулся, смотря сначала на меня, а потом на Ребекку. — Ты видел в Коле лишь помеху, лишь вампира, который убивал ради забавы и удовольствия, потому при каждом удобном случае, ты закалывал его. Именно ты послал его на верную смерть, ты думал, что он выпутается, найдёт лазейку, но его убили. Что ты чувствовал, когда твоего младшего брата убили? — я начинала говорить то, о чем не хотела. Я не хотела обсуждать это с Клаусом, но… Правда требует озвучить её. — Ты скорбел по нему недолго, ведь ты был поглощен местью за отобранную власть. — его глаза вновь приобрели жёлтый цвет, надеясь меня напугать. — Я же жила месяцами с ноющим сердцем в груди, я желала вырвать его собственными руками, лишь бы не чувствовать эту боль, что съедала меня изнутри. Я просила Сюзанну нагружать меня работой, но и это не помогало. Я искала способы вернуть его, а ты искал? Хоть раз задумывался о воскрешение своего младшего брата? Ты хоть раз думал о его чувствах, может он просто хотел, чтобы его любили? Обычной семейной любовью. — Он не нуждался в этом всём. — Нет, он нуждался в этом. Очень сильно нуждался в этом. Именно во мне он и нашёл это. Он хотел просто быть любимым и он любим. Мною. Каждый раз возвращаясь в этот дом он знает, что его ждёт та, которая любит его. Ей плевать на то, что он монстр, потому что она любит все его недостатки и достатки. А ты лишь искал выгоду в нем. Теперь же пожинай свои плоды. — под его глазами пробежали вены, а затем Клаус исчез из гостиной домой, оставляя меня и Ребекку одну. Мне было больно говорить, но мне стало легче. Я выговорилась и от этого стало легче. В груди не было тяжести, еле заметная лёгкость.       Ребекка вдруг сжала меня в своих объятиях. Крепко-крепко обнимая меня. Это было достаточно удивительно для неё, ведь она редко выражала свои чувства и эмоции. — Ты первая, кто осмелилась сказать такое при всех Майклсонов, когда сама не носишь эту фамилию, — сквозь слезы шептала Ребекка. Я же старалась не плакать, ведь иначе две первородные затопят весь Французский квартал. — Здесь были только мы втроём, — я поправила её, обнимая в ответ. По Клаусу было видно, что мои слова задели его и его гордость, через он не может переступить. — Нет, — она отстранилась от меня, шмыгая носом. — Здесь были все Майклсоны, — она указала на дверь, где были Кол и Элайджа.       В их глазах я видела всю их боль. Особенно её было видно в глазах Кола, на его щеке была мокрая соленая дорожка. Он… Он плакал? Кол Майклсон плакал? Боже мой! — Теперь я точно уверена в том, что Кол выбрал именно ту девушку, — тихо прошептала мне на ухо Ребекка, вытирая свои слезы, которые заметно подпортили ей макияж. — Я… Я удивлён, что кто-то осмелился перечить Никлаусу, — произнёс Элайджа, быстро стирая дорожку слез. Элайджа был самым сдержанным в плане проявлении чувств и их выражении. Он всегда скрывал это под маской сдержанности и хороших манер. Это только ещё больнее, чем говорить об этом. — Кроме Ребекки конечно, — поспешил добавить тот. — Мне… Мне нужно ответить на звонок, — немного осторожно произнесла я, боясь реакции первородных. На дисплее я увидела имя ведьмы Беннет. — Бонита, чем обязана? — Я подумала над твоим предложением, — без приветствия сказала Бонни, что заставило нахмуриться Элайджу. — И что же ты надумала? — Я и Деймон едем навстречу Новому Орлеану, — быстро произнесла она, ожидая от меня реакции. — Деймон? Разве он не должен быть рядом со своей Гилберт? — Она теперь встречается с белкожуем Стефаном, — раздался голос Деймона, который источал сарказм. — Позвони, как будете в городе, — попросила её я, наблюдая за тем, как Ребекка что-то говорит Колу на ухо. — Да, конечно.       Попрощавшись, я сбросила вызов и убрала телефон в карман джинс. — Элайджа, брат, ты должен помочь мне в одном очень серьёзном деле, — немного растягивая слова, произнесла Ребекка, беря Элайджу под локоть. — Я всегда рад тебе помочь, сестра, — отозвался он, подмигивая Колу. Что-то странное они замышляют… — Кол, я… Я… Прости за машину, — начала тараторить я, но быстрый поток моих слов был прерван губами Кола. — С машиной уже всё порядке, не переживай, — оторвавшись от моих губ, произнёс Кол, а уже через секунду мы оказались в его комнате. — Ты… — Просто молчи, — произнёс Кол, когда я попыталась что-то сказать. Он просто заткнул меня поцелуем.       Сначала его поцелуи были мягкими и казались нежными, но потом стали более грубыми, настойчивыми и напористыми. Грубые, изголодавшиеся прикосновения.       Вся одежда, которая была на мне, была безвозвратно испорчена. Он порвал её с треском. Грубо. Жёстко. Он оставлял жаркие и грубые поцелуи по всему телу.       Пряжка ремня упала на пол с глухим стуком, заставляя вздрогнуть меня от неожиданности, но его поцелуй успокоил меня.       Сначала его движения были плавными и размеренными, но потом стали грубыми и быстрыми. Каждый раз когда я шептала его имя, он двигался лишь ещё грубее и глубже.       Когда я оказалась сверху, он сжимал мои ягодицы, мою талию. Он сжимал зубы, когда я неосознанно царапала его спину, плечи и торс. Ему не было больно, наоборот, то приносило ему удовольствие.       Не сдержавшись, он вонзил свои клыки в вену, делая пьянящие глотки крови. Я последовала его примеру, осторожно вонзая свои клыки в шею. Мои клыки были гораздо острее и длиннее вампирских, потому приносили больше боли.       Мы пили кровь друг друга одновременно. Наши сердца бились в одном ритме. Мы были едины. Мы были одним целым. Как Инь и Янь. Две противоположности, которые притягивались друг другу.       Пика удовольствия мы достигли одновременно, жадно целуя друг друга в губы.       Он устало откинулся на подушки, удобно устраивая меня на своей груди. Под его сердцебиение я уснула, но засыпая я почувствовала как он обнял меня, укрывая одеялом обоих.       Мы заснули в объятиях друг друга, прижимаясь друг другу обнаженными телами. Сквозь сон я почувствовала лёгкий поцелуй в макушку и только потом провалилась в царство Морфея.